Между строк твоего имени

Пролог. Нежеланное дитя писателя

В тёплом полумраке кабинета мягко светился монитор. По экрану бежали комментарии – сотни, тысячи гневных сообщений, которые множились быстрее, чем автор успевал их пролистывать.

Финал нашумевшего романа «Правила соблазнения босса» взорвал сеть. Читатели рвали на себе волосы, требуя объяснений, требуя справедливости, требуя воскресить арки персонажей, которых создатель только что безжалостно добил. Сюжетные линии, которые он сам же и запутал, так и остались висеть мёртвыми петлями.

Но человек за столом лишь криво усмехнулся, помешивая чай.

Плевать.

Это была всего лишь работа. Всего лишь очередной роман, наштампованный по лекалам, которые писатель сам же втайне и презирал. Читатели пусть тешат себя иллюзиями, будто их мнение что-то значит. Главное уже случилось – гонорары, контракты, экранизация. А этот мыльный пузырь пора забыть.

Рука потянулась к мышке, чтобы закрыть вкладку и наконец заняться чем-то настоящим. Тем, что давно ждало своего часа.

Но что-то пошло не так.

Краем глаза он уловил странное движение – не в комнате, а в отражении на тёмном экране. На долю секунды показалось, что за его спиной кто-то стоит. Он резко обернулся – никого.

А когда повернулся обратно, чайная чашка уже летела со стола, кувыркаясь в темноту под ногами, прямо туда, где змеился провод удлинителя.

Вспышка выжгла свет.

***

Сознание возвращалось медленно, тягуче, будто сквозь толщу воды. Первое, что она почувствовала – пульсирующая боль в висках. Голова раскалывалась так, словно вчера девушка выпила минимум ящик шампанского. Вот только она ничего не пила. Или пила? Память отказывалась выдавать хоть что-то внятное.

Последнее, что помнилось – ощущение тока, прошедшего через всё тело.

Следом за головной болью пришла странная мягкость под спиной. Совсем не похоже на её жёсткий диван-книжку, который она всё собиралась выбросить, но руки не доходили.

А потом зазвонил телефон.

Нашарив трубку где-то под подушкой, даже не глядя на экран, ткнула пальцем в зелёную кнопку.

– Чего? – выдохнула она в трубку голосом, полным страдания.

«Ты не забыла, что сегодня понедельник?» – голос звенел, провоцируя новую волну боли в висках. – «Мы договаривались встретиться в девять! Девять, Ангелина! Я тут сижу, как дура, кофе стынет, а ты дрыхнешь?!»

– Чего? Я…вообще не может понять, где конкретно нахожусь, – девушка оглядела залитую светом комнату. – …и куда конкретно ехать.

Она сбросила вызов и только тогда до неё окончательно дошло, что вокруг точно не её квартира. Всё вокруг слишком красивое. Точно с фотографий из интернета.

Она резко села.

И замерла.

Комната была чужой.

Точно.

Просторной, светлой, с огромным окном в полстены, за которым угадывался парк. Мебель – дорогая, явно на заказ. Ни одной знакомой вещи, ни одной зацепки.

Она вскочила с кровати (с кровати, которая была раза в три больше её собственной) и рванула к единственному в комнате зеркалу.

То, что она увидела, заставило её забыть о боли в голове.

Из зеркала на неё смотрела... она. Но какая-то другая. Не та, что привыкла видеть по утрам с опухшими глазами и вечным недовольством жизнью. Эта была идеальной.

Глаза сияли, кожа светилась, будто она легла спать накрашенной, пусть на лице и не было даже тонкого слоя макияжа. Девушка поднесла руку к щеке – рука оказалась изящной, с тонкими пальцами и аккуратным маникюром, ни намёка на мозоли от тяжёлых подработок. Опустила взгляд на тело – фигура была именно такой, какую она всегда лайкала у моделей. Несбыточная мечта, которую сложно было себе позволить не имея выходных.

– Что за... – раздался тихий выдох.

И тут её накрыло.

Воспоминания хлынули лавиной. Вчерашний вечер. Она просто сидела дома, листала ленту. Потом встала с дивана, пошла на кухню за чаем. А дальше – вспышка. Дикая боль во всём теле. И темнота.

Она схватилась за голову, пытаясь вспомнить хоть что-то ещё, но память упрямо твердила только одно: удар тока. Всё, что было после – абсолютный провал.

Она снова впилась взглядом в своё отражение. Так не бывает. Люди так не просыпаются. Такое только в книгах бывает.

В книгах.

В дурацких любовных романах, где героиня всегда красивая, всегда причёсанная, всегда с идеальной кожей.

– Нет, – прошептала она. – Нет-нет-нет-нет-нет...

Идеальная мордашка в зеркале смотрела на неё с выражением полного ужаса.

– Я попала в книгу! – заорала она так, что, наверное, разбудила всех соседей в радиусе километра. – Я В ЭТУ ГРЕБАНУЮ КНИГУ ПОПАЛА!

***

Где-то в другом конце города, в квартире с панорамными окнами на набережную, сознание возвращалось к нему с той же пульсирующей болью в затылке.

Мужчина открыл глаза и тут же зажмурился от яркого солнечного света, лившегося из огромных окон. Голова раскалывалась так, будто по ней час отбивали чечётку. Он попытался пошевелиться и понял, что лежит на диване – слишком мягком, слишком дорогом, слишком не его.

Глава 1. Маша

В последнее время Ангелина начала вести себя странно. Чрезвычайно, пугающе странно.

Нет, она всегда витала где-то в облаках, была немножко… не от мира сего, но сейчас с ней творилось нечто по-настоящему жуткое. Уже несколько дней моя подруга вселяла в меня тихий, холодящий душу страх.

Всё началось в тот злополучный день, когда мы впервые опоздали на работу.

Я ждала Ангелину у нашей любимой кофейни, сжимая в промерзших пальцах два стаканчика: её фраппе с маршмеллоу и мой карамельный латте. Утро дышало острым осенним ветром, а начало рабочего дня неумолимо приближалось, как набат. В отчаянии я поставила оба стаканчика на ледяной асфальт и потянулась к телефону.

«Чего?» – прозвучал сонный, размытый голос.

– Ты не забыла, что сегодня понедельник? – во мне закипала ярость! Да, вчера Ангелина затащила меня в клуб, но мы ушли оттуда достаточно рано. Неужели у неё были ещё планы, о которых я не знала?

В тот понедельник мы впервые опоздали. В тот понедельник всё началось. Ангелина начала потихоньку становиться всё безумнее и безумнее, а я чувствовала, как моя жизнь постепенно идёт под откос.

Тогда мне пришлось мчаться за Ангелиной, потому что она, как ребенок, растерянно твердила, что «Не может понять, где конкретно находится и куда конкретно ехать».

Я застала её в центре маленькой квартирки. Она стояла, словно заблудившийся зверек, и пугливо оглядывала знакомые стены, безостановочно бубня:

– Погоди! Ты Маша Иванова, а я Ангелина Князева, да? Как я сюда попала?

Никогда бы не подумала, что одна ночь в клубе может выжечь память дотла, оставив лишь пепел сомнений.

И вот уже несколько дней Ангелина периодически отключалась от реальности. Её взгляд затуманивался, она начинала оглядываться по сторонам, словно пытаясь прочитать невидимые знаки на стенах, и несла какой-то бред, от которого стыла кровь.

«Интересно, в каком именно моменте книги я сейчас?»

«Интересно, как вернуться?»

Но самое дикое случилось, когда в кафетерии ко мне подошёл Никита. Тот самый Никита, чья уверенность была тверже гранита, с галстуком чернее ночи и запонками в виде ядовитых пауков. И этот самый Никита, от которого пахло дорогим одеколоном и властью, вдруг навис над моим столиком и спросил, не хочу ли я поехать на презентацию вместе с ним. Ему нужен был кто-то из отдела дизайна.

И он выбрал меня.

Пока я, краснея, пыталась принять предложение, неловко убирая за ухо выбившийся локон и поправляя очки, Ангелина материализовалась буквально из ниоткуда, точно призрак.

– Презентация? Я хочу! – она сияла улыбкой, держа в руках два стакана с кофе, словно трофеи.

Конечно, он захочет выбрать её – сияющую и живую. Такая девушка сразу привлечёт к теме дня внимание.

– Похвально, но ты ещё не сдала предыдущие дизайны, – его улыбка была холодной и осторожной, а я в этот момент закусила губу до боли.

– Ой, Никитка, ты не слышал? – Ангелина изобразила удивление, но в её глазах плясали опасные огоньки. Я же чуть не поперхнулась от того, как расширились его глаза после «прозвища». – Все мои проекты были переданы Маше, потому что я их все завалила.

«Никитка» лишь закатил глаза с таким видом, будто обнаружил насекомое на отутюженном рукаве:

– И почему тебя всё ещё держат, Князева? Поедем вместе в среду, время скажу позже.

Он развернулся и ушёл, оставив за собой шлейф терпкого аромата.

– И что это было? – выдохнула я, когда Ангелина поставила передо мной мой карамельный латте.

– Слушай! Внимательно! – её лицо внезапно стало серьезным, она приблизилась так близко, что я почувствовала запах вишнёвого блеска для губ. – Никогда, никогда, никогда не вступай в отношения с Никитой.

У меня ёкнуло сердце. Похоже, она окончательно сошла с ума.

– Чего? – я неуверенно усмехнулась, пытаясь отшутиться.

– Он тебя погубит, подруга! – в её голосе прозвучала такая неподдельная боль, что мне стало не по себе.

– Мы впервые за два дня заговорили, и то по работе, о чём ты вообще?

– Просто запомни. Вырежи эти слова у себя в памяти, – она ткнула пальцем в мой лоб, точно начерчивая заклинание.

Нет, с Ангелиной было действительно что-то не так.

– Я имею в виду, – она отхлебнула свой фраппе и тут же поморщилась, будто выпила что-то горькое. – Тебе нужно смотреть выше. Над ним. Какой кошмар, как такое можно пить?

– Ты пьёшь фраппе с маршмеллоу с девятого класса. Каждый день.

– Что ж, – она тяжело вздохнула, и в этом вздохе была тяжесть прожитых лет, которых у неё не могло быть. – Пришлось откинуть старые привычки. Я теперь – новый человек!

Мои брови нахмурились. Может, это очередной порыв «начать жить лучше»?

Вдруг её взгляд прилип к окну, глаза расширились от ужаса или узнавания.

– Неужели это та самая глава… – прошептала она, и слова повисли в воздухе.

– Что?

– Хватай свой стакан, нам срочно нужно на улицу! – её голос сорвался на высокую, истеричную ноту.

Глава 2. Максим

Жизнь ломается либо со звуком протяжного и раздражающего скрипа, либо с резким щелчком. Последнее со мной и случилось. В один дождливый вечер, когда я вышел на улицу. Небо разверзлось, обрушив на город сплошную, глухую стену воды. Стихия, о которой не предупредил ни один синоптик. Холодное и нелепое событие, ставшее тем самым щелчком для меня.

С тех пор прошла неделя. Пустая, выхолощенная неделя. Но тот вечер въелся в память с фотографической четкостью. И особенно – фигура в центре этого водяного хаоса.

Я видел ее несколько секунд. Из пелены возник силуэт. Девушка подошла, держа большой черный зонт-трость. Не сказав ни слова, она протянула мне ручку. Движение было безмятежно-точным, отстраненным, будто она делала это на автомате. Ее пальцы – тонкие, холодные.

Как только я принял «дар свыше», незнакомка сделала шаг назад под ливень и лишь тогда тихо, почти негромко, произнесла: «Хорошей дороги». Я стоял, сжимая в ладони чужой зонт, чувствуя любопытство и лёгкую досаду. Смотрел в пустоту, где только что была она. Мираж, глупая и назойливая аномалия.

Ее раздражающе спокойное лицо с большими светлыми глазами стояло картинкой под веками. Я ловил себя на том, что вглядываюсь в толпу, будто надеясь наткнуться на неё. Как будто искал доказательство собственного безумия.

Словно влюблённый школьник.

Ровно через семь дней, я зашёл в тихую кофейню, куда заскакивал периодически во время редких свободных от работы минут. И застыл. За стойкой, в белом фартуке, стояла она.

Или не она.

Я подошел, стараясь изображать спокойствие. Всё моё тело напоминало напряжённую струну, хотя разум и пытался объяснить протсхожящее лишь раздражением.

– Мы не знакомы, – начал я, и голос прозвучал ровно, с легкой хрипотцой. – Но неделю назад, в ливень, вы не давали мне зонт?

Девушка заморгала. В ее взгляде не было ни смущения, ни узнавания. Только вежливая отстраненность.

– Странный способ познакомиться. Но, нет, ровно неделю назад я устраивалась сюда, – сказала она тихо. Голос был похож – тот же мягкий тембр.

Незнакомка пожала плечами и надула щёки.

Я кивнул, ощущая неловкость, однако её лёгкая улыбка всё ещё не давала повода расстраиваться.

– Понятно. Простите.

Я уже разворачивался, чтобы уйти, когда она спросила:

– Так вы и вправду просто познакомиться хотели? Я уж думала, закажите чего.

Она чуть нагнулась, положив щёку на ладонь со всё той же улыбкой, от которой вечло теплом и нежностью. Нисколько не напоминающую усмешку над всей этой ситуацией.

– Капучино, – сказал я, глядя на меню. – Вы удивительно похожи на ту девушку.

Тонкие пальцы забегали над кассовым аппаратом.

– Наверное, у меня есть двойник. Было бы удобно, мог бы работать за меня.

Пока она готовила кофе, я представился:

– Максим.

Шум кофемашины постарался заглушить ее ответ. Она поставила передо мной чашку, и я увидел бело-коричневый цветок на поверхности напитка.

– Настя, – сказала она, и улыбка снова мелькнула, на этот раз с легкой деловой игривостью. – Надеюсь на чаевые, Максим. – От её подмигивания я на секунду перестал дышать.

Мы проговорили минут десять. О книгах, о работе – о пустяках. Она была скромной, говорила мало, слушала внимательно. Но именно в этой скромности была её магнетическая сила: тихое, устойчивое присутствие, которое непонятным образом притягивало меня. Что-то редкое. Я не попросил ее номер, не столько из робости, сколько из привычного скепсиса. Но два образа – дождевой призрак и живая девушка за стойкой – наложились друг на друга, создав стойкий, досадный интерес.

И вот в один из вечеров я ворочался в кресле, глядя в окно на мокрый асфальт. В квартире пахло дождем и остывшим кофе.

– Идеальный момент был сегодня, – произнес я ровно, без жестов, глядя куда-то в пространство перед собой. – Нужно было просто перейти улицу. Как раз сегодня её смена. Я просто хотел доказать тебе, что не брежу. Но эти две идиотки…

Я бросил взгляд на пиджак, усеянный коричневыми пятнами.

– Врезались, как угорелые. Одна чуть не сбила с ног, вторая… облила кофе. Теперь я им пропах. И да, она это видела. Наверняка. Весь этот нелепый спектакль.

Я замолчал, чувствуя острое, гнетущее раздражение. На разрушенное настроение, на себя, на случайность.

– Вся эта хрупкая… конструкция рухнула. Из-за двух торнадо в юбках.

Артём сидел в кресле напротив, в полутьме. Он молчал. Его тишина была тяжелой, как свинец. Он смотрел на меня, задумчиво, явно что-то размышляя.

Я потёр глаза. День был ужасно длинным, даже не было времени зайти в магазин и купить новый костюм.

– Ладно, – выдохнул я, откидываясь на спинку. – Не думаю, что я уж сильно ей интересен. По крайней мере, настолько, как она интересна мне. Как думаешь, Артём, что делать? Какой совет можешь дать?

Брат с тихим, едва слышным цоканьем закатил глаза. Его пальцы, лежавшие на подлокотнике, резко сжались, костяшки побелели. Лицо оставалось неподвижным.

Глава 3. Кто?

Последний кусок сырка. Ангелина почти чувствовала вкус этой маленькой победы над бешеным днём, но вдруг голос тимлида, как ледяная вода, обжёг её:

– Ангелина, тебя вызывают!

Взгляд на Машу – и немое отрицание в ответ. Никто ничего не знал.

– Куда? – выдохнула она, и пища во рту вдруг стала безвкусной.

– В головной офис. Лично к президенту, – произнёс тимлид, и его нахмуренное лицо было красноречивее любых слов.

Президент. Тот, кто видел в их отделе только убытки. Логично, что он хочет от него избавиться. Логично, что начнёт с кого-то одного. Но почему с неё? Этот невысказанный вопрос читался во всех окружающих взглядах.

Ангелина с усилием проглотила кусочек сырка. Комок в горле был не от страха перед увольнением. Она просто отчаянно не хотела встречи с ним.

Всем коллегам казалось, что она Ангелина идёт на плаху.

Путь на самый верхний этаж казался бесконечным. Каждая секунда, проведённая в лифте, отдавалась в висках раздражающей мелодией ожидания.

В роскошном приёмной за пустым полированным столом сидела секретарь – идеальная кукла с безразличной улыбкой. Потрясающе уложенные локоны, алые губы, длинные ресницы. Всё, чтобы привлекать внимание клиентов и удовлетворять их одним только взглядом.

– Князева Ангелина Сергеевна? Проходите, вас ждут.

Она не стала отвечать на улыбку, лишь кивнула и толкнула тяжёлую дверь кабинета. Пространство, залитое холодным светом из панорамных окон, давило стерильным величием. За массивным столом, спиной к городу, сидел он. Тот, кого в офисе боялись и уважали. Тот, кого, на самом-то деле, не знал никто.

– Ну, здравствуй, президент, – голос Ангелины прозвучал намеренно плоско, пренебрежительно. Она не села в предложенное кожаное кресло, осталась стоять посреди кабинета, оглядывая убранство.

Просторный кабинет, точно с дизайнерских проектов: шик, блеск, лоск, показное величие. Тёмное дерево тут и там без отсутствия малейших намёков на пыль. Настоящее логово зверя.

Мужчина медленно поднял взгляд. Статный, в идеально сидящем костюме. Пантера в облике человека. От него так и сквозило опасностью и властью. Ангелина лишь надменно изогнула бровь, посильнее выпрямившись на длинных каблуках.

– Ты забылась, Ангелина. Если, конечно, тебя зовут так. – Отрезал он тихо, но каждое слово впивалось в кожу как лезвие.

– Моё имя не имеет значения, – она сложила руки на груди, цокнув языком. – Как и тот факт, что ты не являешься президентом. Как собрался вести за собой компанию, если…

– То же вопрос я могу задать и тебе, – Артём развёл руки в стороны. – Вряд ли ты была в реальном мире ведущим дизайнером, чтобы осилить все задачи.

Ангелина мысленно увидела неоновый билборд, полностью исписанный нецензурной бранью. Хитрый чёрт, но он был прав.

В прошлой жизни она действительно мало интересовалась дизайном, пускай её работа немного и была связана с этим. Но вот, что удивительно, когда девушка оказалась здесь и начала рисовать, всё получалось. Какая-то неведомая сила сама собой вела её руку, стоило только ей представить какой-то эскиз или образ персонажа. И всё то время, что Ангелина находилась в этом мире, её навыки хвалили. Навыки, о которых она и не подозревала…

– И что, в тебе внезапно открылся дар к управлению бизнесом? – усмехнулась она.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я знаю, как вывести компанию из того состояния, в котором она находится.

Он встал из-за стола и сделал шаг, понизив голос до доверительного, делового шёпота, но теперь в его глазах светился знакомый ей огонёк – не президента, а такого же «пришельца», знающего сюжет наизусть.

– Мне нужен союзник, который тоже видит дальше остальных. Ты знаешь, что здесь происходит. Кто-то целенаправленно тянет компанию на дно, и в оригинальном сюжете этого так и не раскрыли. Мне нужны твои глаза и твоя память, чтобы докопаться до сути, пока мы здесь. – Он на секунду замолчал, выбирая слова. – И есть ещё кое-что. Второстепенная сюжетная линия. Максим.

Ангелина вскинула брови, не веря своим ушам:

– О, так ты тоже фанат Максима? Я только ради него книгу и читала!

– Да, и его история завершилась крайне несправедливо. – Артём произнёс это с той интонацией, которая дала понять девушке, что внутри него не самовлюблённый расчётливый альфа-президент компании, а фанатик.

– Именно! Разбили сердце, подставили, да и ещё и деньги забрали. А его история начиналась так красиво, не могу поверить!

Артём выставил вперёд ладонь, останавливая поток слов:

– Об этом я и говорю. Нужно как-то поменять вектор развития его сюжетной ветки. Любыми путями. – Мужчина тяжело опустился в кресло. – Правда, я пытался поговорить с ним. Он по уши влюблён в Настю. Только сердечек из глаз не хватает. Дал мне времени до конца месяца, чтобы я нашёл ему другой вариант. Ни днём меньше.

Ангелина вдруг резко выпрямилась, взмахнула волосами и топнула ногой.

– Хорошо. Я согласна быть девушкой Максима.

Артём замер, явно не ожидая такого прямого и мгновенного предложения. На его лице мелькнула тень сомнения, быстрый анализ. Он помнил, что в книге Ангелина и Максим пересекались всегда только в присутствии самого Артёма, никак иначе.