Между светом и тьмой

Глава 1. Алая Ночь

Ночь опускалась на город, будто кровавая вуаль, плотная и холодная. В воздухе висела тревога, ощутимая всем, кто знал — сегодня произойдёт нечто важное. Кэтрин шла по узкой улице, прислушиваясь к биению собственного сердца. Это был первый день в университете, но она уже чувствовала, что этот день не будет обычным.

«Ты уверена, что хочешь идти?» — спросила её Лина, соседка по общежитию, улыбаясь чуть ли зловеще.

«А почему нет? Вечеринка — это всегда весело», — Кэтрин старалась улыбнуться, хотя внутри беспокойство нарастало.

Дверь клуба «Алая Ночь» отворилась перед ними, выпуская клубный свет и густой аромат чего-то запретного. Музыка била в грудь, заставляя кровь быстрее бежать по венам, а воздух был густым от смешанных запахов — дорогих духов, пота и… чего-то ещё, тонкого и едва уловимого, но от которого становилось не по себе.

С первых минут внутри Кэтрин ощутила, что здесь правила другие — не те, к которым она привыкла. Люди вокруг были словно из другого мира: их глаза светились в темноте, движения были слишком плавными, а улыбки — слишком острыми, словно за каждым пряталась охотничья пасть.

— Пойдём, — Лина потянула её за руку ближе к танцполу, — расслабься хоть сегодня.

Кетрин хотела ответить, но в тот момент почувствовала на себе чей-то взгляд. Острый, цепкий, словно он проникал под кожу. Она обернулась — в темноте мелькнул силуэт мужчины, высокий, в чёрной рубашке, глаза… они будто светились в полумраке.

И всё пошло не так. Из толпы вышли двое — бледные, с хищными улыбками. Один из них — высокий, с рыжими прядями, второй — темноволосый, с губами, изогнутыми в насмешке.

— Новенькая… — протянул рыжий, — и пахнет так, что невозможно устоять.

Кетрин отшатнулась, но Лина рассмеялась, решив, что это просто флирт. Мужчины двинулись ближе. Сердце Кетрин забилось быстрее. В следующее мгновение один из них уже тянул руку к её шее…

— Отпустите её.

Голос был низкий, ледяной. Фигура в чёрной рубашке шагнула вперёд. Он двигался так, как будто всё вокруг происходило в замедленной съёмке, но в его глазах была опасность.

— Виктор… — с каким-то раздражением сказал рыжий, но отступил.

Кетрин почувствовала, что ноги подкашиваются. Голова кружилась, звуки становились глухими, и последнее, что она увидела, — это как незнакомец резко приблизился, а его ладонь коснулась её виска.
— Спи…

Мир провалился в темноту.

— Уходи, — тихо сказал Виктор, глядя на Лину, — ты ничего не помнишь.

Её зрачки расширились, взгляд помутнел. Лина моргнула, дёрнулась, будто очнулась, и, не сказав ни слова, повернулась к выходу.

Он посмотрел на Кетрин. Она спала, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное. Но… что-то в ней было другое. Память стереть не получилось. Он нахмурился.

— Чёрт… — прошептал он и, не раздумывая, поднял её на руки.

Квартира Виктора встретила их тишиной и запахом чёрного кофе. Он уложил её на диван, бросил на стол ключи, устало провёл рукой по лицу. Ему совсем не нравилось, что он ввязался в это. Но оставить её там было бы ещё хуже.

Утро встретило Кетрин резким светом и головной болью. Она приподнялась, не понимая, где находится. На стуле, прислонившись к стене, сидел Виктор и пил кофе.

— Ты очнулась, — спокойно сказал он. — Вчера ты перебрала. Я не знал, где ты живёшь, поэтому… привёз сюда.

— Я… — она нахмурилась, — ничего не помню.

— И не нужно, — он отвёл взгляд, но угол его губ дрогнул в едва заметной улыбке.

В этот момент в дверь постучали. Виктор напрягся.

— Не двигайся, — тихо сказал он.

Он открыл дверь, и на пороге появился высокий мужчина с серебром в волосах и пронизывающим взглядом.

— Вижу, у тебя гости, сын, — произнёс он, и его голос был холоднее утреннего воздуха.

— Отец… — Виктор произнёс имя почти беззвучно. — Мануэль.

Мануэль переступил порог, даже не спросив разрешения. Его шаги были неторопливы, но в каждом было что-то властное, тяжёлое.

Кетрин сидела на диване, прижимая подушку к себе, и пыталась понять, что вообще происходит. Мужчина бросил на неё взгляд — быстрый, оценивающий. В его глазах было что-то странное: слишком тёмные, слишком внимательные, будто он видел больше, чем обычный человек.

— Это кто? — спросил он, даже не оборачиваясь к сыну.

Виктор поставил чашку на стол, не спеша.

— Девушка из клуба. Я не мог оставить её там.

— Девушка из клуба… — Мануэль повторил эти слова так, будто пробовал их на вкус.

Он подошёл ближе, и Кетрин почувствовала лёгкий запах — смесь дорогого табака и чего-то едва уловимого, сладковато-терпкого.

— Ты плохо выглядишь, — сказал он неожиданно мягким тоном, но в этой мягкости было что-то хищное. — Вчера перебрала?

Кетрин кивнула, не зная, что ещё сказать.

— Наверное… да.

— Наверное, — усмехнулся он и посмотрел на Виктора. — Ты умеешь выбирать, сын.

Виктор встал, шагнул между ними.

— Мы с тобой поговорим позже, отец.

Мануэль задержал на нём долгий взгляд. Между ними промелькнула тишина, которая почему-то казалась Кетрин почти осязаемой, как натянутая струна.

— Разумеется, — тихо сказал он. — Позже.

Он ещё раз посмотрел на девушку.

— Отдохни, девочка. Не всё, что кажется весельем, заканчивается хорошо.

Его слова повисли в воздухе, а потом он ушёл, не дождавшись ответа.

Кетрин сжала подушку сильнее. В груди появилось странное чувство, будто она стояла на краю чего-то опасного, хотя не понимала, что именно грозит.

Виктор вернулся, сел напротив и какое-то время молчал. Его глаза были устремлены в сторону двери, словно он слушал шаги отца за стеной.

— Кетрин, — сказал он наконец, и её имя в его устах прозвучало почти интимно, — тебе стоит остаться здесь сегодня

Она хотела возразить, но что-то в его голосе остановило её.

Он не просто предлагал. Он предупреждал.

Кетрин долго не могла уснуть. Постель казалась слишком мягкой, воздух — слишком плотным, будто он тянулся за кожей липкими нитями. Где-то в коридоре скрипнула половица. Она затаила дыхание, прислушалась.

Глава 2. Пробуждение тьмы

Ночной воздух был прохладным, пахнущим мокрым асфальтом и чем-то сладким, словно в нём растворилось чужое дыхание.

Кетрин, прижимая к себе сумочку, быстрым шагом направлялась к общежитию. Музыка из клуба «Алая ночь» ещё отдавала в висках, но внутри поселилось странное чувство — будто кто-то невидимый шёл за ней с самого выхода.

Узкий переулок, сокращавший путь, тонул в тени. Лампочка под потолком дрожала и вспыхивала, то выхватывая из темноты куски стены, то снова отдавая всё во власть мрака.

— Ты… — тихий голос за спиной, хрипловатый, почти с шипением.

Кетрин обернулась, и сердце ухнуло в пятки. Из тьмы выдвинулся силуэт высокого мужчины, но его глаза… они светились, как расплавленное золото в лунном свете.

— Какая редкая кровь, — он почти прошептал, и в один миг оказался рядом.

Холодные пальцы коснулись её шеи, и по коже побежал ледяной ток. Кетрин хотела закричать, но губы не слушались. Всё вокруг замедлилось. Сердце стучало глухо, как в подводной глубине.

Вдруг… чужие руки резко оторвали незнакомца от неё. Раздался удар — хруст, словно ломалось что-то крепкое.

— Убирайся, пока цел, — голос Виктора был низким, почти рык.

Тот, что напал, зашипел, обнажив острые клыки. Но, встретившись с чёрным, как бездна, взглядом Виктора, попятился и исчез в темноте, словно растворился в воздухе.

Кетрин осела на холодный асфальт.

— Кто он?.. — её голос дрожал.

Виктор присел рядом, коснувшись пальцами её подбородка, заставляя посмотреть на него.

— Не важно. Главное — он не вернётся.

Она хотела что-то сказать, но…

Резкая вспышка.

Лица в старинных одеждах. Каменный зал, пол устлан коврами. Мужчина с глазами, как у Виктора, протягивает ей руку. Голос, такой же низкий: «Ты моя… во всех жизнях».

Кетрин зажмурилась, хватая воздух.

— Кетрин? — Виктор мягко, но настойчиво встряхнул её за плечи.

— Мне… показалось… — она выдохнула и замолчала, не решаясь признаться, что видела.

Он поднялся, легко подхватив её на руки.

— Ты не вернёшься в общежитие. Сегодня — нет.

— Виктор… — она вцепилась в его рубашку, ощущая под пальцами сильные, тёплые мышцы.

— Моя машина рядом, — в его голосе не было места для возражений.

Черный автомобиль с кожаным салоном мягко скользил по ночным улицам. Кетрин старалась дышать ровно, но каждая секунда в его присутствии заставляла сердце биться чаще.

— Ты меня пугаешь, — она нарушила тишину.

— А ты… притягиваешь, — он бросил взгляд, и в нём было что-то опасное и… желанное.

Дом Виктора оказался не домом — дворцом. Высокие колонны, кованые ворота, мягкий свет фонарей. Внутри — мраморный пол, зеркала, картины в тяжёлых рамах.

— Это… твоё? — Кетрин едва дышала.

— Моё, — он шагнул ближе, и она почувствовала его тепло, холодного тела,запах — терпкий, с ноткой ночных цветов и чего-то глубоко мужского.

Виктор провёл её в гостиную, где камин уже горел.

— Согрейся, — тихо сказал он, снимая с неё пальто. Его пальцы скользнули по её плечам чуть дольше, чем требовалось.

— Ты… кто ты на самом деле? — спросила она, чувствуя, что вопрос опасен.

Он наклонился к самому уху:

— Может, ты уже знала. Просто забыла.

Ещё одна вспышка — её руки в крови, его лицо близко-близко, губы, прижимающиеся к её запястью.

Кетрин резко вдохнула, вернувшись в реальность.

— Что со мной? — почти шёпотом.

— Это только начало, — Виктор улыбнулся так, что сердце предательски дрогнуло. — А сейчас… тебе стоит отдохнуть.

Он шагнул ближе, и между ними осталось лишь дыхание.

Дом поглотил их тишиной, только мерцание огня в камине отбрасывало пляшущие тени на стены. Виктор осторожно снял с Кетрин пальто, его пальцы скользнули по коже плеча, холодные, как весенний лед, но в этом холоде таилась непостижимая нежность.

— Тебе холодно? — спросил он, голос бархатистый и глубокий, будто шелест ночных ветров.

Кетрин качнула головой, чувствуя, как от его прикосновений по всему телу пробегает дрожь.

Он сделал шаг ближе, и между ними сократилось пространство — до того тонкого дыхания, что казалось, их души вот-вот сольются.

— Ты не представляешь, как трудно было держать тебя в безопасности до этого момента, — тихо признался Виктор.

Её взгляд встретился с его, и в этом взгляде горела страсть, которая одновременно пугала и манила.

— А я не знала, что нуждаюсь в защите, пока не оказалась рядом с тобой, — прошептала Кетрин, и её голос дрогнул.

Виктор улыбнулся и нежно коснулся её подбородка, приподнимая лицо к себе.

— Это я только начал, — сказал он, и его губы прикоснулись к её в мягком, но требовательном поцелуе.

Кетрин закрыла глаза, отдаваясь этому чувству — волна тепла, холодка и возбуждения накатывала с каждой секундой.

Он обвил её талию руками, а она почувствовала, как его тело согревает её, растворяя страх и одиночество.

— Ты знаешь, — его голос звучал уже совсем близко к уху, — что ты необычна. В тебе живёт свет и тьма.

— Я боюсь, — призналась она, — но с тобой мне кажется, что могу всё.

Виктор улыбнулся в тишине, затем осторожно провёл рукой по её волосам, прижимая к себе.

— Завтра мы поговорим обо всём, что ты должна знать. Сейчас просто позволь себе быть здесь.

И ночь накрыла их своим покровом — тёплая, таинственная и полная обещаний.

Тихий шёпот огня в камине, вечерняя тьма окутывала комнату бархатным покрывалом. Виктор и Кетрин стояли так близко, что могли слышать друг друга дыхание, каждое биение сердца отзывалось эхом в тишине.

Он задержал взгляд на её лице, нежно провёл пальцами по щеке, словно боясь ранить её нежность.

— Кетрин, — начал он медленно, голос срывался от внутренней борьбы, — есть правда, которую я скрывал от тебя. Правда, которая может изменить всё, что ты о себе знаешь.

Её глаза расширились, сердце забилось сильнее — страх и любопытство сплелись в узел.

— Что ты хочешь сказать? — тихо спросила она, не отводя взгляда.

Глава 3. Забвение

Ночь не приносила Кетрин ни сна, ни покоя. Она лежала на широкой кровати в гостиной, укутанная мягким пледом, слушая дождь, барабанящий по стеклу, и едва слышный скрип половиц в глубине дома. Казалось, стены шептали свои тайны, которых ей ещё предстояло коснуться.

Мысли кружились вокруг одного: вампир… он действительно вампир. И это не сказка, а реальность, втянувшая её без шанса на отступление.

Дверь тихо скрипнула, и в проёме появился Виктор. Босиком, в черной рубашке, расстёгнутой до середины груди, с каплями дождя в тёмных волосах, он казался одновременно опасным и притягательным.

— Ты не спишь, — сказал он тихо, голос мягкий, но в нём ощущалась тёмная энергия, от которой сердце Кетрин сжалось.

— Как можно спать после всего, что я услышала? — её голос дрожал. — Всё это… слишком.

Виктор сел на край кровати, колено едва коснулось её бедра. Его ладонь скользнула по щеке холодной, но удивительно нежной теплотой.

— Слишком… или то, чего ты искала? — его взгляд был глубоким, словно пытался заглянуть внутрь её души. — Я видел, как ты живёшь среди людей, Кетрин. Но ты всегда была другой.

Она хотела возразить, но вместо слов вырвался лишь тихий вздох. Его близость была почти осязаемой — смесь страха и странного, пьянящего притяжения.

— Я покажу тебе правду, — произнёс он, протягивая руку. — Но тебе придётся довериться полностью.

Кетрин замерла, пальцы дрожали, но она вложила ладонь в его. В одно мгновение мир вокруг исчез: дождь, стены — всё растворилось. Перед ней раскинулся мрачный лес, серебристый от лунного света.

— Это… сон? — прошептала она.

— Нет, — его голос звучал прямо у уха. — Это грань моего мира. И теперь — твоего.

Ветер шуршал в ветвях, и Кетрин заметила силуэты среди деревьев. Высокие, неподвижные, с блеском глаз в темноте — они смотрели прямо на неё.

Виктор шагнул вперёд и обнял её за талию.

— Не бойся. Пока я рядом — никто не причинит тебе вреда.

Но сердце Кетрин знало: этот мир не прощает слабости. Однажды придётся сделать выбор — остаться в тьме навсегда или вырваться обратно.

Вдруг тишину леса нарушил порыв ветра. Между деревьями проскользнула тень — быстрая, как холодный ветер. Кетрин невольно сжала пальцы Виктора.

— Мы здесь не одни, — её голос дрожал.

Виктор мгновенно развернулся, глаза засветились золотисто-алым светом, губы изогнулись в хищной усмешке.

— Покажись.

Из темноты вышла женщина: высокая, с длинными чёрными волосами, в облегающем платье цвета ночи. Её губы алели, клыки слегка выглядывали.

— Виктор, — прошептала она, голос шелестел, как шёлк. — Я думала, ты больше не играешь с добычей.

— Она не добыча, Лиан, — его голос прозвучал сталью.

Лиан медленно обвела взглядом Кетрин.

— О, вижу… эта кровь… легенды не врали.

Кетрин сделала шаг назад, но Виктор тут же закрыл собой пространство между ними.

— Ещё шаг — и умрёшь, — тихо произнёс он.

Лиан улыбнулась, но улыбка была ледяной.

— Ты не спрячешь её от всех, Виктор. Рано или поздно она сама придёт к тем, кто ждёт её.

Ветер поднялся, подхватив края платья женщины, и в следующую секунду она исчезла, оставив сладкий, дурманящий аромат.

Кетрин обхватила себя руками. Холод шел откуда-то изнутри.

— Что она имела в виду? Кто… ждёт меня?

Виктор посмотрел на неё длинным взглядом.

— Те, от кого я готов защищать тебя ценой вечности.

Он взял её за руку, и мир дрогнул, возвращая их в дом. Опасность была ближе, чем она думала.

В гостиной пламя камина трещало ярче, отражая напряжение между ними. Кетрин стояла у окна, не решаясь повернуться, но чувствовала его присутствие, как тепло огня за спиной.

— Ты хочешь знать правду? — тихо спросил он.

— Я хочу понять, почему та женщина смотрела на меня так, будто я… вещь, которую можно украсть, — её голос дрожал.

Виктор остановился совсем рядом, тень его легла на неё, как тёмное покрывало.

— Потому что твоя кровь — не просто кровь. Она несёт память древнего рода. Ты — последняя из линии, кто когда-то правил миром вампиров и людей.

Кетрин резко обернулась.

— Это бред. Я обычная.

— Обычные не видят прошлые жизни, — перебил он. — А ты видела. Сегодня. Там, в переулке.

Она замерла.

— Откуда ты знаешь?..

— Я был там, — голос стал мягче, почти нежно. — В той жизни. И тогда ты тоже принадлежала мне.

Кетрин отступила, пытаясь создать пространство между ними, но Виктор медленно следовал за ней.

— Легенда гласит: кровь последней из вашего рода пробудит силы, которые могут уничтожить или спасти наш мир. Поэтому тебя ищут. Поэтому я здесь.

— И ты… хочешь этой силы? — в её голосе проскользнул вызов.

Виктор улыбнулся уголками губ, но глаза горели решимостью.

— Я хочу тебя. И если для защиты придётся сжечь весь мир — я это сделаю.

Ночь окутала особняк бархатной тьмой. Дождь стучал по стеклу, отсчитывая секунды.

Кетрин почувствовала странное присутствие. Сон не отпускал полностью — образ обрыва, ветер, туман, чей-то зов…

Открыв глаза, она увидела Виктора у двери, одетого в тёмный плащ.

— Виктор? — шепнула она.

Он замер, не оборачиваясь:

— Спи. Это… неважно.

Дверь закрылась почти бесшумно, шаги растворились в коридоре.

Сердце Кетрин билось всё быстрее. Она осторожно накинула халат и босиком пошла следом. В полумраке бокового холла Виктор стоял спиной к ней, разговаривая с кем-то, чьё лицо было скрыто.

— …она не должна узнать. Пока нет. Если пророчество начнёт сбываться… решим, что с ней делать.

Её кровь похолодела.

— Всё должно быть готово до полнолуния, — произнёс Виктор.

Кетрин отступила, сердце стучало так громко, будто мир замер.

Вернувшись в комнату, она закрыла глаза, но сон больше не приходил. Виктор стоял у окна, силуэт, отрезанный светом города, казался чужим, недоступным.

— Ты что-то скрываешь… — тихо сказала она, скорее себе.

Глава 4. Шепот крови

Ветер, сорвавшийся с крыш, принес в комнату запах сырости… и тонкий металлический привкус, от которого по спине пробежал холод. Я открыла глаза, но не сразу поняла, сплю я или уже проснулась. За окном ночь была густой, как чернильная пасть, и тьма в ней будто дышала — ровно, медленно, как живое существо, выжидающее момент, чтобы шагнуть ближе.

— Ты чувствуешь? — голос за спиной был тихим, но в нём сквозила сталь.

Я вздрогнула. Он сидел в кресле у стены, как и в тот момент, когда я засыпала, только теперь его поза была напряжённой, а взгляд — устремлён в окно. Свет луны скользил по его лицу, выхватывая острые линии скул и холодный блеск глаз.

— Что именно? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он не сразу ответил. Встал, подошёл ближе, и я ощутила тепло его тела, хотя между нами оставалась пара шагов. Моя кожа предательски отреагировала, сердце сбилось с ритма.

— Ветер несёт кровь, — сказал он. — И шёпот.

Я нахмурилась. Хотела спросить, что он имеет в виду, но в ту же секунду услышала его сама.

Сначала тихий, едва различимый, как дуновение, а потом — отчётливый, режущий сознание:

«Когда ключ найден, кланы восстанут. Кровь за кровь. Ночь за ночь. Тот, кто держит ключ, станет искрой, что разожжёт пламя. Тень предательства уже рядом…»

Я резко обернулась.
— Ты говорил это?

Он покачал головой, но глаза его потемнели.
— Ты слышишь то, что ещё не принадлежит тебе.

— Пророчество? — Я не знала, почему это слово слетело с моих губ, но он не удивился.

— Оно старше нас обоих. И опаснее, чем ты думаешь.

Его голос был тих, но в нём чувствовалось что-то… смертельное. Он подошёл вплотную, и я отступила, пока не упёрлась спиной в стену. Его пальцы коснулись моего запястья, и по коже пробежал жар.

— Если пророчество начнёт сбываться, — сказал он, глядя прямо в глаза, — твоя кровь станет искрой. И тогда пламя войны поглотит всех. Кланы не простят предательства. И даже тот, кого ты любишь… может оказаться врагом.

С улицы донёсся резкий звук — сухой хруст, как будто кто-то наступил на ветку. Мы оба повернулись к окну.

Вспышка молнии разорвала тьму, и на фоне чёрного неба вырисовались силуэты. Высокие фигуры в длинных плащах. На их плечах — нашивки в виде рассечённой луны.

— Это они, — голос его стал почти шёпотом. — Первый клан.

— Почему сейчас? — выдохнула я.

— Потому что ключ найден, — его губы изогнулись в кривой усмешке. — И они не любят ждать. Второй клан уже в движении. Третий не за горами. Это не просто охота — это война.

Первый удар в дверь был таким сильным, что стены дрогнули. Снаружи раздался крик — протяжный, хриплый, от которого кровь стыла в жилах.

Он схватил меня за руку и потянул к другой двери, ведущей вглубь дома.
— Не смотри назад, — приказал он.

Я всё же обернулась. Сквозь трещину в окне я увидела глаза. Багровые, светящиеся в темноте. Они следили за каждым моим движением, как хищники, готовые к прыжку.

— Кто они? — спросила я, едва дыша.

— Те, кто не позволит тебе дожить до утра, — бросил он, толкнув меня в коридор. — Двигайся!

Мы не успели сделать и трёх шагов, как стекло взорвалось осколками, и в комнату ворвался холодный ночной воздух. Вместе с ним — запах железа, сырой земли… и чего-то ещё, древнего, как сама тьма.

Он исчез из моего поля зрения, а я услышала только глухой удар, шипение и быстрые, резкие движения — как будто тени дрались между собой.

Я стояла, прижавшись к стене, не в силах двинуться. Всё стихло так же внезапно, как началось.

Я сделала шаг к окну. На подоконнике блестела капля крови — почти чёрная в свете луны.

И тогда из темноты донёсся шёпот, который я уже слышала в своих снах:

«Ключ найден. Война началась. Держи сердце крепко — предатель среди своих. И ночь станет твоим врагом.»

Я не успела опомниться, как резкий удар раздался прямо за спиной. Дверь в коридор разлетелась вдребезги, и в комнату ворвался один из нападавших — высокий, в маске с изображением рассечённой луны. Он замахнулся, и холодный клинок свистнул в воздухе.

Сердце замерло. Я подняла руки, пытаясь защититься, но было поздно. В тот момент, когда клинок почти коснулся меня, я услышала знакомый голос:

— Не двигайся!

Он снова появился из тени, и движение остановилось. Нападавший замер, словно увидев нечто, чего не должен был видеть. Но его глаза — полные ярости и голода — оставались на мне.

Шёпот пророчества звучал в голове, усиливая ужас: «Ключ найден… и ночь станет твоим врагом…»

Я знала одно: это лишь начало. Завтра мир уже не будет прежним, а моя кровь… станет искрой, разжигающей войну, которую никто не сможет остановить.

Глава 5. Искры в темноте

После той ночи дом казался мне чужим. Стены хранили эхо ударов, а воздух был густым, как дым после пожара. Я не могла отогнать от себя мысли о пророчестве и о том, что ключ действительно найден. Он уже дышал за спиной, когда я тихо подошла к лестнице.

— Ты здесь, — его голос раздался из тени. — Не пытайся убежать, это бесполезно.

Я обернулась и встретила его взгляд. Свет луны выхватывал каждый изгиб его лица, и вдруг я ощутила, как весь мир сужается до его присутствия. Он подошёл ближе, и я почувствовала его тепло, запах кожи и что-то ещё — что-то интимное, что заставило сердце бешено стучать.

— Ты… опасен, — выдохнула я.

— Да, — ответил он, слегка улыбнувшись, и его рука скользнула по моему запястью. — Но только для тех, кто осмелится приблизиться к тебе.

В этот момент мы оба услышали шёпот из тени. Тот самый древний голос пророчества, который теперь звучал как предупреждение: «Тот, кто держит ключ, станет искрой…»

— Они близко, — сказал он, прижимая меня к себе. — Первый клан ищет нас. Второй уже на пути.

Я ощутила холод по спине, но его прикосновение было теплом, которое удерживало меня от паники. Мы стояли так несколько секунд, в которых сердце билось быстрее, чем разум мог сообразить. Его губы коснулись моего виска, и я невольно замерла, чувствующее пламя, разгорающееся внутри.

— Я… боюсь, — выдохнула я, и в ответ он улыбнулся, но взгляд оставался серьёзным.

— Не бойся, — его руки обвили меня мягко, но с силой. — Я рядом.

Мы услышали резкий звук снаружи — кто-то скользнул по коридору. Он мгновенно перешёл в защитную стойку, и я почувствовала, как его тело напряглось, готовое к нападению.

— Они идут, — прошептал он, и в его голосе звучала тревога, смешанная с волнением, которое меня странным образом завораживало.

Внезапно дверь разлетелась вдребезги. Темнота выплеснулась внутрь, и я заметила фигуру в маске рассечённой луны, на этот раз — женщина. Её глаза сверкали красным, и клинок в её руке блеснул в свете луны.

Он мгновенно встав между мной и противником, и мы сжались в одном движении, тела почти соприкасались. Его дыхание горячее, его руки держали меня крепко, но нежно, словно говоря: «Я защищу тебя».

— Враг! — шёпотом предупредила я, хотя сердце колотилось быстрее, чем слова могли выйти.

Схватка была молниеносной. Он бросился вперёд, отражая удары клинка, а я, зажмурившись, почувствовала, как его рука снова скользнула по моему плечу. В каждом прикосновении была опасность и желание одновременно.

— Держись за мной, — прошептал он, когда отскочил назад.

И тогда я увидела: сзади, в тени, ещё двое из клана выжидали момент. Их движения были быстры, безжалостны. Я поняла, что мы окружены, и мой взгляд встретился с его. В его глазах был огонь, который говорил: «Мы пройдём через это вместе».

Он резко потянул меня в скрытый проход за камином, и мы упали в темноту, едва избегнув клинка. Его дыхание смешалось с моим, и в этот миг я почувствовала странное притяжение — опасное и желанное одновременно.

— Я должна что-то сказать… — выдохнула я, но его губы снова прикоснулись к моим, и слова растворились в страсти и страхе.

Мы лежали в темноте, прижимаясь друг к другу, ощущая каждый вдох, каждый удар сердца. Пророчество звучало в моей голове, как эхо: «И ночь станет твоим врагом…»

Я поняла, что эта ночь изменит всё. И то, что мы только что пережили, было лишь началом. Завтра кланы придут сильнее. Завтра я стану целью, и никто не сможет остановить огонь, который уже разгорелся внутри меня.

И тогда я услышала лёгкий скрип пола. Что-то приближалось. Я замерла, чувствуя, как его руки крепче обвивают меня.

— Не отпускай меня, — прошептала я.

— Никогда, — ответил он, и в темноте мы замерли, ожидая неизбежного…

Ночь висела тяжёлой завесой над городом, и даже лунный свет пробивался сквозь облака лишь редкими проблесками. Ветер за стенами старого дома свистел, проникая через трещины окон, принося с собой запах сырой земли и железа — предвестие опасности. Я лежала, прижавшись к нему, ощущая каждый его удар сердца. Его дыхание ровное, спокойное, но его присутствие обжигало так же сильно, как угроза, нависшая над нами.

— Ты… опасен, — прошептала я, чувствуя, как его рука скользнула по моей спине, нежно, но уверенно.

— Да, — ответил он тихо, улыбка скользнула по губам, — но только для тех, кто осмелится приблизиться к тебе.

Сквозь тьму раздался шёпот, едва слышный, но отчетливый, словно ветер сам передавал слова пророчества: «Тот, кто держит ключ, станет искрой…» Мурашки побежали по коже, и я почувствовала, как его руки сжали меня крепче. Его тело было щитом, теплом, защитой.

— Они близко, — сказал он, прижимая меня к себе. — Первый клан ищет нас. Второй уже в пути.

Холод пробежал по позвоночнику, но его прикосновение согревало так, что страх и желание смешались в одном пульсе, обжигающем и притягательном. Его губы коснулись моей кожи на шее — лёгкий жар пробежал по всему телу.

— Я… боюсь, — выдохнула я.

— Не бойся, — прошептал он, обвивая меня руками, ощущение его силы стало почти наркотиком. — Я рядом.

Но тьма не отпускала нас. Шёпот пророчества повторялся снова: «И ночь станет твоим врагом…»

Скрип раздался за спиной — шаги, тихие, но уверенные. Его тело мгновенно стало щитом, защитой, опорой.

— Тихо, — сказал он, сжимая моё запястье. — Кто-то здесь.

Мы медленно спустились по лестнице, каждый шаг отдавался эхом. Темный коридор казался бесконечным. И тут мелькнул силуэт — мужчина в маске рассечённой луны. Лезвие сверкнуло, холод пронзил лицо. Он мгновенно схватил меня за руку, втянул к себе, и наши тела слились в одном движении.

— Держись за мной, — прошептал он. Я обхватила его руку, ощущая странное притяжение, которое одновременно пугало и завораживало.

Мы бросились в скрытый проход за камином. Его руки скользили по моей спине и талии, удерживая меня, и я чувствовала одновременно страх и возбуждение. Каждый скрип пола мог выдать нас, каждое дыхание преследователя — сигнал тревоги.

Глава 6. Пламя войны

Мы бежали через тёмный сад, луна выхватывала мокрые листья и землю, каждое движение отдавалось эхом в сердце. Сердце стучало не только от страха — прикосновения его руки к моей спине, каждый теплообмен тела и дыхания — будто сливались в одно. В эту ночь страх и желание переплелись в невозможной смеси, заставляя меня одновременно дрожать и тянуться к нему.

— Мы должны найти убежище, — сказал он, не отрывая взгляда от теней, которые мелькали позади. — Там, где меньше света, мы сможем скрыться.

Но мы уже слышали их шаги — кланы нас окружали. Лезвия блестели в лунном свете, тьма оживала, а шёпот пророчества звучал в голове как предостережение: «Искра за искру, кровь за кровь… ночь за ночь».

Он резко схватил меня за руку и потянул к старому амбару у края сада. Мы ворвались внутрь, и мгновение показалось спасением — до того момента, пока фигуры кланов не оказались по обе стороны выхода.

— Держись близко, — прошептал он, и наши тела прижались друг к другу. Его дыхание стало горячим на шее, а пальцы обвили мою талию, удерживая меня. Я ощущала одновременно страх и странное влечение, словно каждая опасность усиливала эту притягательность.

Первый удар последовал мгновенно: тени ворвались внутрь, лезвия сверкнули. Он среагировал мгновенно, меняя направление, отбивая удары противника, и в этом хаосе я чувствовала его силу и решимость.

— Не отпускай меня! — крикнула я, когда его рука скользнула к моей, удерживая от падения.

Он улыбнулся сквозь напряжение, едва слышно, губы каснулись моей кожи на щеке:

— Никогда.

Мы слились в движение, уклоняясь, отбиваясь, его тело прикрывало меня, и вместе мы стали почти неразделимы. Каждый удар, каждый прыжок — ощущение единства и доверия, которое стало нашим оружием сильнее любого меча.

И тогда я заметила их — лидеров кланов. В их глазах горела жажда власти и убийства, а на плечах сверкали нашивки рассечённой луны. Они приближались, и я поняла: ключ — это не просто предмет. Он пробуждает не только войну, но и темные силы, которые нас окружают.

— Беги! — снова крикнул он, и мы ринулись к дальнему углу амбара. В этот момент я почувствовала его тело так близко, что кровь стыла и кипела одновременно. Наши движения синхронизировались, а сердце билось в унисон с дыханием.

Тогда произошло нечто странное: лезвие одного из противников вспыхнуло красным светом, как будто от прикосновения ключа. Пророчество эхом разнеслось в голове: «Тот, кто держит искру, зажжёт пламя войны…»

— Ключ реагирует на тебя! — крикнул он, понимая, что наша борьба стала глубже, чем просто физическая схватка.

И в тот момент я почувствовала силу, которая текла внутри меня, почти как огонь. Сердце стучало бешено, дыхание прерывалось, а тело наполнялось странной энергией — энергией, которая могла изменить ход этой ночи.

Мы с ним обменялись взглядом: страх, страсть и решимость переплелись в немыслимой смеси. Он провёл рукой по моей щеке, и в этом прикосновении было обещание — мы выживем, если будем вместе.

Но кланы не собирались отпускать нас. Лидеры шагнули вперёд, и я поняла: следующая минута решит всё. Лезвия сверкнули, тени ожили, и сердце пророчества закричало в моей голове: «Искра за искру… ночь за ночь…»

Мы приготовились к последней схватке, и в этот момент между нами возникла странная тишина, наполненная напряжением и ожиданием. Я прижалась к нему, ощущая силу и тепло, готовая с ним сражаться. И тогда дверь амбара медленно начала открываться…

Дверь амбара распахнулась, и в щель ворвался порыв ледяного ветра, принесший с собой запах мокрой земли и чего-то металлического — запаха крови. В проёме показалась фигура в длинном тёмном плаще. Луна, пробившаяся сквозь рваные тучи, осветила её лицо лишь частично — острые скулы, тонкие губы, глаза цвета холодной стали.

— Вы зашли слишком далеко, — произнёс незнакомец, его голос был глубоким, тянущим, как эхо из другой реальности. — Ключ принадлежит не вам.

Он шагнул вперёд, и с каждой его поступью тени вокруг будто сгущались. Кланы, что ещё секунду назад были готовы ринуться в бой, затаили дыхание. Даже их лезвия перестали дрожать в руках — будто страх сжал их изнутри.

Я почувствовала, как его ладонь — тёплая, живая, настоящая — крепче обхватила мою. Он встал чуть впереди, заслоняя меня собой, но я знала: теперь дело не только в защите. Что-то внутри меня отзывалось на присутствие незнакомца, на его слова, на этот холодный, тяжёлый взгляд.

— Если хочешь забрать ключ, — сказал он ровно, — придётся пройти через нас.

— Через тебя, — поправил незнакомец, и я уловила в его голосе что-то опасно-насмешливое. — Она сама придёт. Ключ уже принял её.

Сердце забилось быстрее, словно в ответ. Я почувствовала, как в груди начинает пульсировать жар — тот самый, что вспыхнул, когда лезвие противника загорелось алым светом. Пальцы на шее начали покалывать, будто по коже прошла невидимая искра.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде было всё: страх потерять, ярость защитить, и что-то почти отчаянно нежное.

— Ты не пойдёшь с ним, — сказал он тихо, но так, что это прозвучало как клятва.

Незнакомец усмехнулся. — Посмотрим.

И тогда мир словно взорвался. Ветер ударил в стены амбара, лезвия сверкнули, крики смешались с грохотом. Я уже не различала, где враг, где союзник, но ощущала его тело рядом, каждый рывок, каждый поворот. Мы двигались, как единый организм, а ключ в моей груди — невидимый, но ощутимый — пульсировал всё сильнее, разливая по венам жидкий огонь.

В какой-то момент я поймала его взгляд, и всё вокруг будто замерло на миг. Луна, стук мечей, крики — всё отошло на второй план. Было только это мгновение, когда наши дыхания смешались, и я поняла: либо мы выживем вместе, либо эта ночь поглотит нас обоих.

Он резко притянул меня к себе, и его губы коснулись моих, горячие и жадные, словно он хотел впитать в себя всё, что я чувствовала — страх, силу, желание, решимость. И в этот поцелуй ворвался тот самый огонь ключа.

Глава 7. Искры и Кровь

Дождь стих так же внезапно, как и начался. Сквозь прогнившие балки в крышу просачивался бледный свет луны, будто сама ночь хотела увидеть, что произойдёт дальше.

— Они не остановятся, — сказала я, слушая, как вдалеке в ветре слышится отдалённое завывание. — Кланы не оставляют добычу.

— Это не просто кланы, — тихо ответил он. — Это Кровавые Лезвия и Сыны Заката. Они уже столетиями ведут охоту за ключом.

Я приподняла бровь:

— А третий?

— Пепельные Псы. Они не показываются, пока не почувствуют запах крови. Но сегодня… — он замолчал, а его взгляд стал тёмным. — Сегодня они уже близко.

Я попыталась представить лица тех, кто идёт по нашему следу, и в голове вспыхнули имена, словно я уже знала их:

Керис Лаэрн, предводитель Кровавых Лезвий, с чёрными, как обсидиан, глазами.

Маррон Вельт, холодный стратег Сынов Заката.

Эрейнн, женщина с лицом ангела и руками палача, из Пепельных Псов.

— Ты знаешь их? — спросила я, чувствуя, как между лопаток стекает тонкая струйка пота.

— Я знаю, на что они способны, — его пальцы сжались на моей талии чуть крепче. — И я знаю, что если они доберутся до тебя… — он осёкся, но в этом молчании было больше, чем в словах.

Я не выдержала и коснулась его щеки. Лёгкая щетина царапнула ладонь, но мне хотелось большего — тепла, которое можно ощутить только, когда пропадаешь в другом человеке. Его взгляд потемнел, и в следующую секунду он притянул меня к стене, так, что шершавые доски впились мне в спину, а он оказался между мной и всем миром.

Его поцелуй был жадным, почти злым. Не просьба — требование. Я ответила так же, и где-то глубоко внутри меня снова ожила та самая искра ключа. Её тепло разлилось по телу, и я почувствовала, как каждая клеточка оживает.

Его руки спустились ниже, обхватили бёдра и приподняли меня, так что я оказалась на одном уровне с его лицом. Я обвила его ногами, ощущая, как наши тела сливаются в одно. Он прижимал меня так близко, что между нами не осталось ни воздуха, ни сомнений.

— Скажи, что хочешь этого, — его голос был хриплым, как будто слова рвались сквозь жажду.

— Хочу… — выдохнула я, и мои пальцы зарылись в его волосы.

Он скользнул губами по моей шее, прикусывая кожу так, что по телу прошёл электрический разряд. Пальцы сжали моё бедро, другая рука обвила талию, притягивая ещё ближе. Я чувствовала его силу, его готовность защищать — и брать.

Искры ключа начали светиться под кожей — я видела, как они проступают алыми вспышками на моих руках и груди. Он заметил это, замер на мгновение, а потом жадно провёл языком по линии моего ключицы, словно хотел вкусить саму эту силу.

— Ты горишь… — прошептал он, и я почувствовала, как его дыхание становится неровным. — И это сводит меня с ума.

Я прижалась к нему, чувствуя, как магия внутри нас сливается с желанием, как каждый поцелуй становится сильнее, чем любое заклинание. Его руки исследовали меня так, будто он боялся упустить хоть мгновение.

Снаружи снова завыли. Я знала, что это Кровавые Лезвия. Что у нас есть считанные минуты. Но в эти минуты я была готова отдать им всё, лишь бы остаться в его руках.

Он прижал лбом к моему, его дыхание горячее, а взгляд — безумно честный.

— Когда они придут… я не отпущу тебя. Даже если придётся сгореть вместе с тобой.

И я знала: он говорит не метафору.

В этот момент дверь старого дома вздрогнула от удара. Второй. Третий. Внутри пахло пылью, потом и опасностью. Но мы были уже другими — соединёнными искрой, которая могла спалить весь этот мир.

— Готова? — спросил он.

Я улыбнулась сквозь дыхание.

— После того, что ты сделал… я готова ко всему.

Доски двери жалобно трещали под ударами, в щели уже пробивался лунный свет и чужие тени. Я чувствовала, как его руки держат меня крепко, но в этом хвате не было страха — только решимость.

— Когда я открою, ты держись за меня, — тихо сказал он, и этот шёпот прозвучал громче любого крика. — И не смей отводить взгляд

Я кивнула, хотя сердце било так, что казалось, оно сейчас сорвётся. Его губы снова коснулись моих — не для нежности, а как метка перед боем, как клятва, что мы вернёмся к этому поцелую.

Дверь распахнулась с хрустом, и внутрь ворвались трое в чёрных плащах с символом рассечённой луны на плечах. Лица скрыты капюшонами, но я знала: это Кровавые Лезвия. Их клинки сверкали в лунном свете, и каждый шаг отдавался холодом.

Он шагнул вперёд, заслоняя меня, но я чувствовала, как во мне поднимается пламя — то же, что вспыхнуло в амбаре. Искры ключа пробежали по коже, и я видела, как они отражаются в его глазах.

— Она твоя? — голос одного из них был ядовитым.

— Она — моя жизнь, — ответил он, и это было сильнее любой угрозы.

Первый бросился на нас, и всё произошло быстро: его рука с мечом встретилась с его блоком, я же, ведомая каким-то инстинктом, провела ладонью по воздуху — и алый свет сорвался, ударив врага в грудь. Он отлетел, как тряпичная кукла, и ударился о стену.

Остальные замерли на миг. И этого мига ему хватило. Он рванулся вперёд, схватил меня за талию и развернул так, что моя спина прижалась к его груди. Я чувствовала его дыхание у уха, его сердце в унисон с моим, и магию, что пульсировала между нами.

— Чувствуешь? — прошептал он, прижимаясь сильнее, даже в этом хаосе находя секунду, чтобы провести губами по моей шее. — Это наша сила.

Я задыхалась от смеси страха и желания, но сжала его руку, словно подпитываясь этим касанием. Второй враг пошёл в атаку — мы двинулись вместе, как единый организм, его клинок и моя искра ударили одновременно.

Воздух в доме стал горячим, пахнущим озоном и металлом. Каждый его рывок, каждое моё движение будто вплетались в невидимый танец, где удары и поцелуи сменяли друг друга.

Он поймал меня на повороте, притянул за талию и, не останавливаясь, впился в мои губы, пока третий враг уже поднимал меч. Этот поцелуй был безумным, дерзким — и в нём было столько жизни, что я хотела, чтобы он длился вечно.