Мелодия жизни

Глава 1

Мирослава

Белоснежные резные стены большого зала консерватории привлекли мой взор уже второй или третий раз за год. Я сидела за черным роялем, сложив руки на коленях, и мысли о предстоящем конкурсе лихорадочно сменяли друг друга. Казалось, недавно я и не надеялась, что стану студенткой высшего музыкального учебного заведения. Думала, что не смогу сдать вступительные экзамены, что мой красный диплом музыкального колледжа можно с лёгкостью выбросить. Но комиссия решила иначе, и в августе я, к счастью, увидела свою фамилию в списке абитуриентов, зачисленных на первый курс.

После этих воспоминаний я поняла, как же быстро летит время… Но только не на репетициях с преподавателем.

Внизу, около сцены стояла Элеонора Викторовна – мой профессор по фортепиано. При первом взгляде она производила впечатление утончённой женщины шестидесяти лет, всегда одевавшейся в элегантную юбку-карандаш и блузку с накинутым сверху пиджаком, а её чёрные окрашенные волосы часто были собраны в замысловатый пучок.

Преподавательница дала несколько указаний к исполнению и попросила сыграть Ноктюрн Шопена, не спеша двинувшись к креслам последнего ряда.

Я медленно перенесла руки на клавиши, и первые звуки эхом раздались в просторном зале. Плавная лиричная мелодия лилась из инструмента, заставляя на мгновение прикрыть глаза от удовольствия. Мне нравилась эта пьеса, пропитанная душевными переживаниями, затаённой печалью.

Как говорила Элеонора Викторовна, каждая пьеса – отдельная жизнь, которую нужно пропустить через себя от начала до конца. Если исполнитель полностью погружается в произведение, чувствует его и бережно относится ко всем деталям, то зритель верит каждому «слову», каждой эмоции пианиста.

— Умница, — удовлетворённо произнесла учительница, когда я закончила играть, — теперь всё так, как нужно. Сегодня вечером ничего не играй. Отдыхай. Завтра придёшь, тогда и разыграешься перед конкурсом.

— Хорошо, — слегка улыбнулась я, повернув голову к Элеоноре Викторовне.

— На сегодня – всё. Можешь идти.

Я спустилась со сцены и, прихватив свою черную сумку, попрощалась с преподавателем.

За окном уже вечерело. Распахнув массивную дверь консерватории, я почувствовала приятную сырость в воздухе. Ветер слегка взлохматил мои блондинистые волосы, недавно постриженные под каре, и я поправила выбившиеся пряди. Прохожие уныло шагали по мокрым после дождя дорожкам, но мне такая погода вполне нравилась, несмотря на то, что уже почти заканчивался апрель, и все ждали весеннего тепла.

В сумке зазвонил телефон, и я взяла его в руки. На экране была изображена фотография моего папы.

— Алло, — оживлённо сказала я в трубку.

— Привет, доченька, — раздался родной ласковый голос. — Как дела? Всё хорошо?

— Да, пап, только что вышла из консерватории. Занятия прошли нормально, Элеонора Викторовна сказала, что я готова к конкурсу.

— Здорово, я рад за тебя, — искренне ответил отец.

— От мамы нет никаких вестей? — спросила я, готовясь к нерадостным новостям.

В трубке повисла тишина.

— Есть. Пока что она не может приехать, съёмки ещё не закончились.

От досады я сжала пальцами телефон. Внутри поднималась волна злости, но я сдержала её. Папа не был виноват в беспечности матери, не стоило на него выливать все эмоции.

— Понятно, — отозвалась я как можно равнодушнее.

— Ладно, Мира, у меня ещё остались дела по работе. Встретимся дома.

— Ага, до встречи.

Мама ещё давно поставила карьеру на первое место — съёмки в сериалах и фильмах ей очень нравились. Она обладала большим актерским мастерством, и все режиссёры хотели, чтобы женщина играла в их телешоу. Работа приносила ей немалую прибыль, но о своих детях мама почти не заботилась и очень редко приезжала. Даша, моя младшая сестра, особенно остро восприняла такое отношение матери.

Вздохнув, я сбросила вызов и проверила новости в соцсетях. Вдруг я почувствовала, что задела кого-то плечом, и подняла голову.

— Извините, пожалуйста, — повернулась я к незнакомке. Встретившись с ней взглядом, я почему-то сразу поняла, что мои извинения не сгладят ситуацию.

— Смотри, куда идёшь, курица! — грубо ответила девушка и, отвернувшись, встряхнула рыжими кудрями.

— Простите, я не заметила вас...

Но рыжеволосая уже не слышала меня и ушла прочь. Неприятная особа.

***

В квартире очень громко играл альтернативный рок, что было не совсем приятно для моих чутких ушей. Значит, Даша уже была дома. У неё установилась традиция: каждый раз после школьных занятий включать музыку и валяться на кровати.

Я заглянула в комнату сестры, в которой большую часть занимала двуспальная кровать из тёмного дерева, накрытая синим пледом, а напротив неё стоял шкаф-купе, в углу – письменный стол с компьютером. На белых стенах, в частности над столом, висели плакаты разных музыкальных рок-групп: на лицах их участников был нанесён жуткий грим, сделан пирсинг и набиты тату везде, где только можно. Это было ужасающе для меня, и я никогда не разделяла предпочтений Даши.

— Привет, — сквозь музыку произнесла я, присев на кровати.

Глава 2

Мирослава

Возле двадцать четвёртой аудитории на третьем этаже столпилось большое количество первокурсников. Одни оживлённо разговаривали, другие зубрили домашнее задание, а кто-то устроился на подоконнике и даже уснул. Во время перерывов никогда не было тишины и покоя, в коридорах всегда царило активное движение. Я часто сравнивала консерваторию с муравейником. Хоть эта ассоциация и смешная, но правдоподобная: все куда-то торопятся, ходят туда-сюда, суетятся.

— Как ты вообще могла получить второе место? —  вопрошала Рита – стоявшая напротив меня девушка с прямыми каштановыми волосами, искусно подведенными черным карандашом серыми глазами и в меру пухлыми губами, накрашенными помадой персикового цвета. Не смотря на разные характеры и взгляды на жизнь, мы подружились ещё в музыкальном колледже. Рита – открытый человек, любящий экстрим и опасность. Она редко бывает вежливой с теми, кто ей не нравится или раздражает, и предпочитает говорить им об этом прямо. Я – её полная противоположность.

— Не знаю, —  сжав губы в тонкую линию, я обняла учебник, который держала в руках.

— Либо ты переволновалась, либо тебя так охмурил тот красавчик, что ты даже играть нормально не могла, — ехидно посмотрела на меня подруга.

— Конечно, именно он во всём виноват, —  с сарказмом произнесла я, открыв книгу на нужной странице. Нужно было повторить биографию композитора.

— Ну, а кто же ещё? Если бы не он, ты бы не растерялась.

Я шумно вздохнула:

— Давай закроем эту тему.

На секунду оторвавшись от чтения, я обомлела. В конце коридора появился тот самый парень, который обыграл меня на конкурсе. Одетый в черную толстовку и такого же цвета рваные джинсы, он не спеша направлялся в нашу сторону. С того дня выражение его лица ничуть не изменилось и было таким же холодным и твёрдым, но притягательным.

— Он идёт сюда, —  как можно спокойнее сказала я, хотя сердце уже успело сделать тройное сальто.

Маргарита молниеносно обернулась и усмехнулась:

— Вспомнишь солнце – вот и лучик.

Девушка задумчиво возвела глаза к потолку и через мгновение расплылась в хищной улыбке.

— У меня идея.

— Какая? —  с опаской спросила я. Идеи подруги никогда не были адекватными.

— Когда Саша будет проходить рядом, урони учебник на пол. Он поднимет его, у вас завяжется разговор, и вы познакомитесь поближе.

— Серьёзно? — фыркнула я. — Ты где такие знакомства видела? В фильмах?

— Какая разница, —  процедила Рита, —  давай, роняй учебник!

— Не буду! —  я перешла на шепот, увидев приближающегося к нам блондина.

Девушка закатила глаза и одним незаметным взмахом руки скинула книгу на пол, когда парень был совсем рядом. Первые страницы с шелестом коснулись паркета и примялись под весом остальных листов. Я мысленно пожалела ни в чем не виновный учебник и хотела поднять его, но подруга задержала меня, сжав запястья. Саша остановился перед книгой, медленно перешагнул через неё, безразлично посмотрев на нас, и подошёл к двадцать пятой аудитории.

— Вот же индюк! —  недовольно прошипела подруга.

— Видишь, ничего не вышло, —  я взяла учебник и выпрямила страницы. —  И вообще не надо было всё это устраивать.

Маргарита насупилась, словно не на меня, а на неё не обратил внимания привлекательный парень. На самом деле я тоже надеялась, что Саша окажется дружелюбным человеком и познакомится со мной, но всё пошло не по плану. Да и специально подстроенная ситуация была нечестной. Не смотря на это, стало немного обидно, что красивый парень оказался нахалом. Почему так всегда происходит?

В коридоре появился Владимир Николаевич, который преподавал у нашей группы музыкальную литературу, и пригласил нас в кабинет. Мы с Ритой разместились на своих местах, и я увидела, что другая группа тоже зашла вместе с нами. Среди студентов показался и Саша.

— Ребята, —  голос преподавателя эхом раздался в аудитории, —  сегодня пара совместно со второй группой. Если их учитель не приедет, то так будет и на следующем занятии.

Достав тетрадку, я увидела, как подруга подпёрла щеку рукой и, иронично подняв брови, ухмыльнулась.

— Чувствую, Мира, на этих двух парах литературы ты не будешь внимательно слушать Владимира Николаевича.

— Почему? —  я заметила, как девушка проследила взглядом за Сашей, садящимся впереди.

— Ну, кто же ещё будет пялиться на него? —  она кивнула на блондина, понизив голос.

Сжав губы, я хмуро взглянула на Риту, и она рассмеялась. Я украдкой посмотрела на предмет моих мыслей: острые черты лица, холодные голубые глаза, светлые волосы, черная татуировка, выглядывавшая из толстовки – всё завораживало. Теперь я поняла, что мне теперь даже нравятся татуировки... Я сумасшедшая.

Вздохнув, я взяла ручку и начала записывать тему лекции.

***

Я подняла голову, когда дверь в мою комнату со скрипом приоткрылась. Из-за неё выглядывал папа.

— Привет, —  он подошёл ко мне и, положив руку на спинку стула, склонился над тетрадью. —  Что пишешь?

— Гармонию, —  грустно проговорила я, бросив карандаш на стол и запустив пальцы в волосы.

— М-м, —  сочувственно протянул отец. —  Много ещё?

— Нет, но мне ещё нужно поиграть на фортепиано.

— Может, потом поиграешь? Мы собираемся с Дашкой смотреть фильм, пойдёшь к нам?

— Не думаю, —  с сожалением произнесла я.

— Ну, давай посмотрим, — мужчина молящими светло-карими глазами – такими же, как у меня и у Даши, – заглянул мне в лицо. —  Мы и так редко собираемся вместе.

Не выдержав такого напора, я согласилась, и папа вышел из комнаты таким довольным, словно совершил какой-то подвиг и получил большое вознаграждение. Наспех сделав домашнее задание, я пришла в гостиную, где сидел глава семьи с Дашей, уплетающей попкорн. Серьёзно, они даже попкорн купили?

— Не прошло и полгода, как наша зубрилка пришла, —  с набитым ртом пробубнила сестра, и отец коротко посмеялся.

Глава 3

Спустя полгода

Мирослава

Мир вокруг нас непредсказуем. Даже от родного человека можно получить удар в спину, который перевернёт твою жизнь с ног на голову.

Если бы кто-нибудь мне сказал, что через полгода мне придётся работать официанткой, я бы усмехнулась и посчитала это бредом. К сожалению, всё так и сложилось.

После похорон мама полностью перестала обеспечивать нас. Она ясно дала понять, что мы с Дашей ей больше не нужны. Да, мать и раньше уделяла нам мало времени, но я не предполагала, что она настолько не любила своих детей. Тогда зачем нужно было создавать семью? Этого я никак не могла понять. Не укладывалось в голове, что человек может за секунду измениться до неузнаваемости.

Сначала я списывала поведение матери на временное помутнение рассудка. Думала, что так она переживает горе. Но, увидев её хищный взгляд, когда мы с сестрой забирали свои вещи из родного дома, я убедилась – женщина всерьёз хотела избавиться от нас. Упивалась получением наследства, словно ей своих денег было мало. Она не отказалась от родительских прав, и это утешало: иначе проблем было бы намного больше.

Напоследок я пообещала маме, что напишу на неё заявление и отправлю в органы опеки, ведь Дашка была ещё несовершеннолетней. В ответ женщина хмыкнула и сказала, что ничего из этого не выйдет. И она была права: это дело быстро замяли, и моя жалоба не принесла пользы. Чтобы не испортить карьеру и репутацию, мама, скорее всего, дала взятку тем, кто рассматривал заявление.

Без помощи тёти Нади – папиной сестры – мы бы точно не обошлись. Она сдавала в аренду двухкомнатную квартиру, из которой давно выселились жильцы, и предложила нам с Дашей жить там. Тётя просила оплачивать только счета за коммунальные услуги, что значительно облегчило нашу жизнь.

Все эти события раздосадовали меня. Я была опустошена, но старалась взять себя в руки хотя бы ради сестры. Начала работать в кафе, и Даша последовала за мной, несмотря на мои уговоры. Ей нужно было подтянуть успеваемость в школе, поэтому я не хотела тревожить сестру. Но она всё равно хотела помочь. Даша собрала всю свою волю в кулак и, на моё удивление, стала лучше учиться, окончила девятый класс с хорошими оценками и даже пошла в десятый. Я просила её не мучить себя, если она не хотела учиться дальше. Но сестра, улыбнувшись, сказала, что всё в порядке – это её желание. После смерти отца она не сразу, но всё же постепенно вернулась в своё прежнее состояние, стала даже более энергичной, чем раньше. Но это были лишь мои наблюдения. Возможно, я никогда не узнаю, что на самом деле происходило у неё на душе.

От воспоминаний меня отвлёк звонок с кухни – пора было относить заказ. Взяв в руки металлический поднос, я понеслась в зал с посетителями и поставила тарелку с ароматными отбивными на столик гостя.

— Приятного аппетита! — улыбнувшись мужчине, я вернулась к барной стойке. Возле неё стояла Даша, завязывая слегка вьющиеся светло-русые волосы в хвост.

— Ну, клиент не жаловался, что долго делали заказ? — спросила сестра, поправив черный фартук.

— Он ничего не сказал, но лицо у него было недовольное, — я сжала губы в тонкую линию и обвела взглядом зал. Интерьер был выполнен в тёмных коричневых тонах, квадратные столики с диванчиками для больших компаний расставлены возле окон, а столики на двоих – в центре. Мягкий, слегка приглушённый жёлтый свет настенных ламп и шторы шоколадного цвета придавали ещё большую таинственность и загадочность обстановке.

Звон колокольчика, висевшего над дверью, оповестил о приходе нового гостя. Мы с Дашей одновременно подняли глаза на посетителя, после чего я забыла, как дышать. Александр, мельком осмотрев помещение, снял куртку, провёл рукой по светлым волосам и не спеша направился к свободному столику.

Почему-то я запаниковала. Чего я боялась? Того, что Левицкий узнает, где я работаю, и брезгливо поморщится? Но ведь в работе официанта нет ничего постыдного, и каждый студент может зарабатывать так, как может. Или мне было неловко из-за случая с учебником?

— Даш, — нервно перебирая пальцами, произнесла я, — можешь, пожалуйста, обслужить этого парня?

— А в чём дело? — любопытно посмотрела на меня сестра. — Почему ты сама не можешь пойти?

— Просто... Не могу и всё. Ну, окажи мне услугу, — я страдальчески повисла на плече девушки.

— Да что с тобой? — развеселилась она, и после недолгого раздумья добавила: — Ты его знаешь?

Вздохнув, я призналась:

— Да, знаю. Мы учимся на одном курсе в консерватории, и он мне немного понравился.

— О-о, — ухмыльнувшись, протянула Даша. — Тогда сама иди к нему.

— Почему?!

— У меня другой клиент, — пропела сестра и, взяв маленький блокнот и ручку, стремительно зашагала вглубь зала.

Сжав зубы, я нервно сглотнула и подошла к столику Саши. Я выдавила из себя улыбку, поприветствовав блондина, и положила перед ним меню в кожаной обложке. Вернувшись к барной стойке, я наблюдала, как парень осматривал список блюд, постукивая длинными пальцами о стол. Кажется, парень не узнал меня.

— Хватит пожирать взглядом блондинчика, — сестра неожиданно щёлкнула пальцами перед моим лицом, а я едва не подпрыгнула. — Надо действовать, а не сидеть на месте.

— И как ты предлагаешь действовать? — недовольно пробубнила я. — У меня нет шансов, чтобы общаться с ним. У него наверняка уже есть девушка.

Глава 4

Мирослава

Волосы защекотали лицо, и на закрытые веки попал яркий луч света. Нахмурившись, я приоткрыла глаза, которые ужасно слипались. Я никак не могла понять, кто стоит возле моего стола.

Проморгавшись, я увидела Сашу, склонившегося надо мной. Что это? Прекрасный сон? Ну не может же Левицкий находиться так близко, ещё и прикасаться к моим волосам. Я расплылась в улыбке и начала изучать его благородное лицо. Какое прекрасное видение...

Через пару секунд я поняла, что картина перед моими глазами кажется слишком реальной. Постепенно пришло осознание, что всё это происходит на самом деле. Я выпучила глаза и резко подняла голову, что она слегка закружилась.

— Привет, спящая красавица, — усмехнулся парень и, присев за соседний стол приступил к чтению книги. Он прикрыл рот кулаком, видимо, чтобы сдержать смех.

— Я спала? — я приложила пальцы к вискам и нервно поправила волосы. Как можно было так просто уснуть?! Ещё и в общественном месте!

— Ага, — ответил блондин, не отрывая умного взгляда от желтоватой страницы. Редко встречала парней, увлекающихся чтением. Хотя, Алекс мог просто искать какой-либо материал для учёбы, что, собственно, я должна была делать вместо сна!

Я пошевелила мышкой ноутбука, и экран загорелся. Я быстро нашла реферат, скопировала его в текстовый документ и, выключив устройство, стремительно положила его в чехол, желая поскорее скрыться от, вероятно, насмехающегося Саши.

— Устала? — неожиданно спросил он, когда я поднялась со стула.

— Почему спрашиваешь? — замерла я. Этот парень умеет проявлять сочувствие?

— Потому что ты уснула прямо за столом, — поучающим тоном сказал Алекс, — а это не очень нормально.

Стушевавшись, я ничего не ответила и пулей вылетела из библиотеки.

***

После занятий я осталась в квартире наедине с собой. Сев за фортепиано, я решила сыграть одну из моих любимых пьес, которую учила ещё в музыкальной школе, – "Ноктюрн" Глинки. Мелодия излучала теплоту и свет, я играла её свободно, не задумываясь, на какие клавиши нажимать и как переставлять пальцы. Мои руки автоматически перемещались по клавиатуре, а сама в который раз прокручивала в мыслях встречу с Сашей. Очень глупо получилось! Как теперь смотреть ему в глаза? Наверняка он будет всё время смеяться надо мной... Может, я зря накручиваю себя, и он уже забыл про это?

"Привет, спящая красавица", — вспомнились мне слова парня. Я многократно повторила их про себя, и озарилась: он же назвал меня красавицей! Я невольно улыбнулась, продолжив играть на фортепиано. Наверное, Алекс не просто так сказал эти слова. Значит, я ему хоть немного, но понравилась!

Как только я поняла, что это бред, моя улыбка исчезла с лица. Парень мог случайно бросить фразу только потому, что она подошла под ситуацию. Тем более, у него есть девушка, и у меня нет никаких шансов.

Я мысленно захныкала и, закончив играть произведение, заметила Дашу, выглядывавшую из-за двери. Видимо, у неё уже закончились уроки в школе.

— Когда ты играешь, то дёргаешься, как сумасшедшая, — сестра удивлённо вскинула брови. — Ещё и улыбаешься сама себе.

— Дёргаюсь? — усмехнулась я. — Никогда не замечала этого.

— Пора бы заметить. А то смотреть жутко, — Даша, состроив испуганное лицо, перекрестила меня, а я коротко рассмеялась.

***

В декабре состоялся очередной фортепианный конкурс, в котором я, конечно же, участвовала. На это событие собрались все лучшие студенты консерватории, не был исключением и Саша. Порой раздражают такие совпадения: где играю я, там и он. Теперь этот парень преследует меня не только в мыслях, но и наяву.

Я стояла за кулисами вместе с Элеонорой Викторовной. Назвали моё имя, и я вышла на сцену, поклонилась и села за рояль. Протирая платком клавиатуру, я молилась, чтобы в этот раз не сделала каких-либо ошибок и хорошо исполнила произведение, иначе мне точно не восстановить лидирующее положение в консерватории. После того конкурса я стала сама не своя: перестала безошибочно играть, стала хуже сдавать зачеты и экзамены... засыпаю в библиотеке, в конце концов!

Я размяла пальцы, глубоко вздохнула и начала играть пьесу. Поначалу всё шло гладко, пока мои мысли не улетели далеко от конкурса. Не задумываясь, перебирала пальцами по выученным клавишам, но вдруг руки подвели меня. Я нажала на неверную клавишу и, прекратив играть, забыла весь последующий текст. В зале повисла тишина, давящая на сознание. За эти секунды я успела представить, как разгневана Элеонора Викторовна, как мы будем снова долго и упорно работать над пьесой. Стараясь сохранить невозмутимый вид, несколько раз прошлась глазами по клавиатуре и продолжила играть с такта, который был намного позднее того места, где я остановилась.

С горем пополам я завершила выступление и стремительно вернулась к кулисам. Снова я опозорилась! Снова оплошала! Почему это уже вошло в привычку?

— Пойдём, Мира, — ледяным тоном произнесла Элеонора Викторовна и взяла меня под локоть.

Мы зашли в кабинет, и я опустилась на стул, ожидая моральную пытку от преподавателя.

— Что на этот раз случилось? — начала женщина ровным голосом, прислонившись бедром к столу. — Почему ты снова плохо сыграла?

Глава 5

Мирослава

Я поспешно отстранилась от парня. Из-за двери, вытаращив глаза, выглядывала Даша.

— О-о-ой, я, пожалуй, потом зайду, — попятившись назад, она захлопнула дверь, за которой затем послышался смех.

Я повернулась к фортепиано и, покраснев, мысленно прокляла Сашу за поцелуй. Что он теперь скажет? «Ты мне нравишься» или «я – просто бабник и решил поиграть с тобой»? Все думают, что женская логика непонятна, но в этом случае я могла бы поспорить.

Я покосилась на блондина, а тот одарил меня насмешливым взглядом.

— Ну, я исполнил твоё желание? — он внезапно засобирался домой, кладя папку с нотами в рюкзак.

— Что? — опешила я. — Какое ещё желание?

— Я же тебе нравлюсь, — обыденным тоном сказал студент, проведя рукой по волосам. — Ты так мечтательно смотрела всё это время на меня, что я решил хоть на мгновение воплотить твои мечты в реальность.

Закончив самоуверенную речь, Алекс вышел в прихожую, а я так и осталась сидеть возле инструмента. Услышав хлопок входной двери, я закрыла фортепиано и, поставив на него локти, положила голову на ладони, всё ещё пребывая в замешательстве.

— Совсем спятил что ли? — вполголоса произнесла я и направилась в кухню. Там за столом сидела сестра, помешивая ложечкой чай и довольно ухмыляясь. Я молча прошла мимо неё, будто ничего не произошло, и налила в стакан воду.

— Ну, и что это было? — полюбопытствовала Даша. Вздохнув, я опустилась на стул напротив неё, поднеся стакан к губам. — Этот поцелуй что-то значил? Он признался в любви? — девушка придвинулась поближе, а в её глазах горел азартный огонёк. — Вы поженитесь? У вас будет роскошный особняк, крутая тачка и много детей?

Чуть не поперхнувшись водой, я осуждающе посмотрела на сестру:

— Даш, угомонись. Это всего лишь поцелуй, который ничего не значит.

— О-о-о, — жалобно протянула Даша, звонко бросив ложку в кружку, — ну как так-то?

— А чего ты ждала? — хмыкнула я. — Поцелуй ничего не решает. К тому же, у него есть девушка. Зачем ему наивная тихоня, если у него есть яркая и стервозная девушка, — я подпёрла щеку рукой.

Сестра лукаво улыбнулась.

— Кажется, кто-то завидует, — заключила она, хлебнув чая. Ничего не ответив, я помыла стакан и ушла в спальню.

***

Приехав на железнодорожный вокзал, я, Саша, его учительница и Элеонора Викторовна разместились в зале ожидания. В помещении было довольно много людей: молодые семьи, пытавшиеся усмирить своих нетерпеливых детей, одиноко сидящие мужчины и женщины среднего возраста, пожилые дамы, читавшие газеты. Возможно, кто-то хотел встретиться с родственниками, кто-то просто любил путешествовать, а мы ехали в Москву с серьёзной целью. Не для того, чтобы отдохнуть и расслабиться. Мы принимаем участие в важном конкурсе, на котором нельзя оплошать. Нет надежды на то, что займём призовые места, но всё же нам необходимо достойно показать себя.

На весь вокзал прозвучало объявление о прибытии нашего поезда, и мы поднялись со стульев, прихватив сумки. Холодный колючий ветерок приятно освежил лицо, когда мы подошли к необходимому поезду. Из него вышла часть пассажиров, и затем кондуктор, высокая светловолосая женщина в униформе, начала пропускать новых пассажиров, проверяя билеты.

Мы прошли к своим местам и присели на койки. Ректор заказал билеты на плацкартные места, поэтому пришлось смириться с ожидаемыми неудобствами. Ну, хотя бы не мы оплачивали билеты, что, несомненно, радовало.

Поезд тронулся с места и начал постепенно набирать скорость. Через некоторое время утренний снежный пейзаж начал быстро сменяться за окном.

— Ну, всё, уже мы в пути, — облегчённо выдохнула Элеонора Викторовна.

Она тут же принялась обеспечивать удобство нашей поездки: чтобы объёмные куртки не мешались, вися на вешалках около сидений, женщина предложила Алексу, как самому высокому из всей компании, положить их на полку над верхними койками; на столик поставила сок, одноразовые стаканчики и пакеты с печеньем, бубликами и прочей сладкой выпечкой.

— Ребята, угощайтесь, — учительница добродушно открыла перед нами пакет с печеньем. Я вежливо отказалась, а Саша с удовольствием взял угощение.

— Анна Аркадьевна, — Элеонора Викторовна, слегка улыбнувшись и достав ещё один пакет, обратилась к учительнице парня, — берите печенье. Для вас взяла с фруктозой.

— Спасибо большое, — Анна Аркадьевна закинула в рот печенье.

Саша, взяв ещё одно печенье, вынул из кармана чёрных джинсов телефон и уставился в него, печатая кому-то. На мгновение его пальцы замерли над экраном, и парень едва заметно улыбнулся. Заметив, что я наблюдаю, студент повернул голову в мою сторону, а я тут же перевела взгляд на окно.

«Девушка, наверное, пишет, — с завистью подумала я, кусая изнутри губу. — А может и не девушка... Вообще, какое мне дело?»

Блондин отвернулся, а когда поезд уехал далеко от города, убрал телефон.

Я думала, что первый день дороги будет тянуться нескончаемо долго. С Алексом не завязывалась беседа, да и он сам не располагал к общению, но учителя спасли нас и рассказывали интересные истории из своей жизни.