Мемор

Глава 1 Тишина после крушения

«Некоторые ошибки не ломают робота.
Некоторые ошибки делают его ближе к человеку.»

Небо еще дрожало от недавнего огня, когда робот открыл глаза. Оптические сенсоры мигнули один раз, другой, пытаясь пробиться сквозь пепельный туман. Воздух был наполнен запахом горелого металла и расплавленного пластика. Где-то далеко потрескивали остатки корабля, похожие теперь скорее на груду чёрных костей.
Робот попытался подняться. Левый привод не отвечал. Правая нога скользнула по влажной земле. Внутри корпуса что-то тонко звякнуло, словно маленькая пружина призналась в поражении. Он остановился, замер, проверил системы. Сорок три процента функциональности... Достаточно для движения, недостаточно для чего-то большего.
Сквозь ломкий шум в каналах связи медленно проступил холодный факт: он один. Ни одного отклика, ни одной позывной частоты. Огромный корабль, на котором он служил, был мёртв. А значит, никто его не вызовет. Никто не починит. Никто не вспомнит.
Ему неожиданно стало тяжело. Ненужная, странная тяжесть, которую он не мог объяснить.
Он сделал шаг вперёд, прислушиваясь к миру. Лес вокруг казался настороженным. Ветви деревьев склонились, будто присматриваясь к чужаку. Вдалеке, там, где рухнула основная секция корабля, поднимался тонкий столб дыма.
И тогда робот услышал звук.
Едва уловимый, тихий, как дыхание. Не машина, не датчик, не ветер. Что-то более живое, хрупкое.
Плач.
Он замер, направив сенсоры в ту сторону. Сигнал прятался среди обломков, будто боялся быть найденным. Робот шагнул на звук, чувствуя, как каждый его механизм сопротивляется.
Плач стал различимее. Детский.
И впервые с момента пробуждения в роботе промелькнуло слабое, почти неосознанное решение.
Если здесь кто-то живой, он не будет один.

Глава 2 Мальчик

Что же делать? Этот вопрос вспыхнул в его процессоре так ярко, будто был живым. Странно. Машина не должна спрашивать себя такие вещи.
И всё же он спросил.
Внутри него было чувство. Он попытался классифицировать его по библиотеке эмоциональных моделей и получил нелепый результат: облегчение.
От чего?
От того, что он больше не один?
Он покачнул головой, пытаясь избавиться от сбоя.
Он же робот. Зачем ему люди. Зачем ему вообще кто-либо.
Максимум — служить. Выполнять задачи.
Если уж на то пошло, можно найти себе нового хозяина на любой подходящей планете. Люди ведь не единственный разумный вид в галактике. Или… были.
Здесь, судя по мёртвому лесу и тишине, разум давно ушёл.
Он подошёл к мальчику. Тот сидел среди обломков, обхватив руками колени, заметно дрожа от холода и ужаса.
Робот опустился на одно колено, чтобы его голос звучал мягче.
— Я модель Армар-шесть. Я тебе помогу. Ты ранен?
Мальчик вскинул на него широко раскрытые глаза.
— Мама… Папа… Их больше нет?
Армар оглядел разрушенный корпус судна. Обгоревшие балки, перекошенные переборки, следы удара.
Он сверил данные. Вывод был один.
— Да. Их больше нет.
Что-то кольнуло внутри. Не физически. Скорее так, как будто в глубине схем что-то дрогнуло, не желая принимать факт. Микросхемы, очевидно, вели себя неправильно.
Он снова посмотрел на мальчика.
— Но ты сможешь помнить их. Они будут с тобой вот здесь, — он коснулся пальцем головы ребенка.
Мальчик помотал головой, и в его голосе прозвучало отчаяние, слишком взрослое для его возраста.
— Я не хочу, чтобы они были только там. Я хочу, чтобы они были рядом.
Армар не нашёл ответа.
Ведь действительно… с этим уже ничего не поделаешь.
Их разговор оборвал резкий треск из глубины леса. Глухой, тяжёлый, будто кто-то большой и влажный ломал ветки.
Армар мгновенно перешёл в боевой режим.
Он подхватил мальчика на руки, прижал к груди, где у него ещё работали защитные пластины.
— Держись, — сказал он и развернулся от места, где сгущалась опасность.
Лес впереди казался темнее обычного. Но туда хотя бы не шагало то, что ломало стволы слева.
Он шагнул в тень, прижимая ребёнка так бережно, как будто тот был самым ценным грузом во всей галактике.