Меня нельзя купить

Глава 1

Телефон нервно завибрировал на столе.
— Алло.
— Саш, у тебя на второй линии Константин Орлов, — сообщает Маша.
— Скажи, что я занята.
— Саша. — Она делает паузу. — Он звонит уже пятый раз за неделю.
— Ну и что?
— Скоро он просто перестанет звонить.
— И что ты этим хочешь сказать? — мрачно уточняю.
— В том, что на этой неделе мы платили зарплату из овердрафта. И мне неприятно это говорить, но у нас проблемы. Тебе нужно хотя бы выслушать, что он предлагает.

Я тяжело выдыхаю, провожу ладонью по лицу. Она права: у нашего издательского дома «Лидер» дела плохи. Когда-то нас было шестьсот человек, теперь еле держимся втрое меньшим составом. Крупные холдинги вроде «Орлов Групп» и другие конкуренты уже месяцами кружат вокруг нас, как волки, выжидая момент, когда можно будет вцепиться в горло.

Константин Орлов — глава департамента привлечения и личный враг всех слабых компаний на рынке. Он просто пиявка: подбирает бизнес на излете, разрывает на части, а потом, вкачав в него свои бесконечные деньги, делает очередной «успешный кейс». Главная змея в террариуме. Питается чужими слабостями и получает за это миллионы в год. Богатый, избалованный гад — умный до жестокости и абсолютно без совести. Все, что я ненавижу в бизнесе, в нем собрано идеально.

— Просто послушай, что он скажет. Всего-то. Ты не знаешь, что он может предложить, — Маша не сдается.
— Да брось. Мы обе прекрасно знаем, чего он хочет.
— Саш, пожалуйста. Ты не можешь потерять дом родителей. Я этого не допущу.

Тепло и боль накрывают одновременно; ненавижу, что вообще довела себя до такой точки.
— Ладно, — сдаюсь. — Я его выслушаю. Но только это.
— Назначаю встречу?
— Назначай.
— Отлично!
— Не радуйся раньше времени. — Криво усмехаюсь. — Я делаю это исключительно, чтобы ты от меня отстала.
— Считай, отстала. Молчу-молчу, честное слово, — смеется она.
— Если бы еще это было правдой… — Я тоже невольно улыбаюсь. — Ты поедешь со мной?
— Конечно. Мы засунем банковскую карту господина Орлова туда, куда солнце не заглядывает.

Я хихикаю:
— Договорились.

Я бросаю трубку и возвращаюсь к отчету, мечтая только об одном: вот бы уже была пятница, и хотя бы пару дней можно было не думать ни о «Лидере», ни о счетах. Впереди всего четыре длинных дня.

В четверг утром мы с Машей бодро шагаем по улице — навстречу неизбежному.
— Напомни, зачем мы вообще встречаемся именно здесь? — бурчу я.
— Он настоял на нейтральной территории. Забронировал столик в «Тверская Гриль Хаус», — отвечает она.
— Странно как-то. Это же не свидание, — фыркаю.
— Уверена, это часть его гениального плана. — Маша театрально очерчивает руками радугу в воздухе. — «Нейтральная территория». — Глаза округляет для пущей иронии. — Пока он пытается нас поиметь во всех смыслах.
— С широкой улыбкой на морде, — ухмыляюсь я. — Надеюсь, хоть приятно будет.

Маша прыскает со смеху и мгновенно переключается в режим тренера:
— Так, вспоминаем стратегию.
— Помню.
— Проговаривай вслух. Чтобы и я запомнила, — хмыкает она.

Я усмехаюсь. Маша иногда такая дурочка. Очень обаятельная дурочка.
— Держу себя в руках, не даю ему меня вывести. Не говорю жесткое «нет» — оставляю в резерве как страховку.
— Вот, уже похоже на план.
— Еще бы. Это ж ты придумала.

Подходим к ресторану, останавливаемся за углом. Достаю пудреницу, поправляю помаду. Темные волосы в небрежном пучке. Темно-синий брючный костюм, кремовая шелковая блузка, лодочки на каблуке, жемчужные серьги — скромно и строго. Мне нужно, чтобы он видел во мне равного, а не легкую добычу.
— Нормально выгляжу? — спрашиваю.
— Огонь, — уверенно заявляет Маша.

Настроение тут же падает.
— Мне не «огонь» нужен, Маша. Я должна выглядеть «железной леди».
Она хмурится и входит в роль:
— Самая железная леди. — Сжимает кулак, стукает по ладони. — Режим «леди с яйцами».

Усмехаюсь, глядя на подругу: ярко-красный ежик, торчащий в панковском стиле, розовые «кошачьи» очки. Красное платье, поверх желтая рубашка, колготки и туфли в тон. Жутко модная. Маша — моя лучшая подруга, правая рука и самый верный солдат в компании. Пять лет не отходит ни на шаг. Без нее я бы давно утонула.

Она вскидывает взгляд:
— Готова?
— Да. На двадцать минут раньше срока — специально, чтобы прийти первыми и взять верх.
Плечи у нее опускаются:
— Когда я спрашиваю «готова?», ты должна отвечать: «С рождения».

Я просто отталкиваю ее плечом:
— Пошли, разберемся.

Расправляем плечи, собираемся с духом и заходим в холл. Официант улыбается:
— Добрый день, дамы. Чем могу вам помочь?
— Эм… — смотрю на Машу. — Мы встречаемся здесь с человеком.
— С Константином Орловым? — уточняет он.

Хмурюсь. Откуда знает?
— Да… все верно.
— У него отдельный зал наверху, — кивает на лестницу.
— Ну конечно, — бурчу под нос.

Маша кривит губы, и мы поднимаемся. Верхний этаж пустой. Оглядываемся — и я замечаю мужчину на балконе с телефоном. Темно-синий костюм сидит как влитой, рубашка белая-белая, фигура высокая, мощная. Темно-каштановые волосы чуть длиннее сверху, с легкой волной. Выглядит как модель для глянца, а не как акула, рвущая чужие компании в клочья.
— Офигеть… какой секс, — шепчет Маша.
— Заткнись, — сиплю я, в панике оглядываясь. — Веди себя нормально, пожалуйста.
— Ладно-ладно. — Она легонько толкает меня кулаком в бок, я отвечаю тем же.

Он оборачивается, широко улыбается и поднимает палец — мол, минутку. Я натягиваю вежливую улыбку, он отворачивается, заканчивая звонок, а я тем временем прожигаю его спину взглядом. Еще и заставляет ждать.
— Не разговаривай, — шепчу.
— А свистнуть можно? — таким же шепотом спрашивает Маша, бесстыже оглядывая его с ног до головы. — Хочу этому козлу выдать такой свист, чтобы стены задрожали.
Тру переносицу пальцами. Все, приплыли.
— Просто помолчи, пожалуйста.
— Все, все. — Маша делает вид, что застегивает рот на молнию.

Глава 2

Шесть месяцев спустя

Перечитываю приглашение в который раз.
КОД УСПЕХА.
Боже, ну что за чушь.
Хуже не придумать — разве что семинар «Полюби себя за три дня». Все тело кричит: не надо ехать.

— По-моему, это как раз то, что тебе нужно, — говорит Маша.

Поднимаю взгляд на подругу — она уже в режиме коуча, упорно вытаскивает меня из трясины. Знаю, добра желает, но перегибает.

— Маш, честно. Если ты веришь, что мотивационная тусовка с кучей отбитых поможет, ты еще безумнее меня.

— Перестань. Будет огонь. Уедешь, перезагрузишься, вернешься — и компания, жизнь, все встанет на места.

Закатываю глаза.

— Давай хотя бы признаем: надо менять настрой, — мягко настаивает она, плюхаясь на край стола.

— Может, — выдыхаю, чувствуя, как руки опускаются.

— И выжатость — не твоя вина. Смерть мужа, трое пацанов, война за компанию. Ад. Пять лет ты не вылезала из этого пекла после Вадима.

— Обязательно было вслух? Еще мрачнее стало, — вздыхаю тяжелее.

В дверь стучат.

— Войдите.

На пороге Влад — улыбается во всю ширь:

— Обед, дамы? — переводит взгляд на Машу. — Привет, Маш.

— Привет, — она глупо улыбается.

Я тоже невольно улыбаюсь:

— Владислав Артемьевич. Рановато. Обед через час.

— Встреча раньше закончилась, и я проголодался. Пойдем сейчас.

Вздыхаю. Тут без вариантов.

Скольжу взглядом: высокий, смуглый, темные глаза, костюм как вторая кожа. В Питере — рок-звезда, для меня — друг. Знал Вадима, нашел меня после похорон. У него огромный бизнес, офис рядом. Советы дает, болтаем за обедом. Между нами ничего — чисто платонические отношения. Но когда он наклоняется ближе, тепло его тела становится слишком ощутимым. Приходится напоминать себе: он дает мне опору.

— Влад, скажи Саше: на конференцию надо, — Маша вздыхает.

Он хмурится, переводя взгляд:

— Саша, надо ехать на конференцию, — монотонно. — А теперь суши ждут.

Маша ловит мой взгляд:

— Пожалуйста. Это целая неделя в Сочи. Отключись. Детей — бабушке, няне. Офис закрою. Все переживем. Оживись хоть немного.

Шумно выдыхаю, но внутри себя знаю: дальше так продолжать нельзя. Жизнь стала похожа на серый коридор, в котором я хожу туда-сюда с опущенной головой. Былая легкость сменилась раздражением и усталостью. Иногда злюсь на Вадима за хаос — ругаю про себя, будто он может меня услышать. Потом накатывает вина: да он бы все отдал, чтобы сыновей увидеть. Он не выбирал уйти.

Жизнь бьет ниже пояса. Без предупреждения.
Хорошие уходят рано. А лучшие? Почему его забрали?

— Поезжай на тренинг, — Маша не сдается. — Обед — после согласия.

— Давай быстрее, женщина. Все, она едет, — Влад сворачивает тему.

Я не двигаюсь, он вымученно вздыхает и падает на диван.

— Знаешь, мотивационную сектантщину не перевариваю, — бормочу, собирая папки. — Новый уровень безумия.

— Тебе как раз безумие нужно. «Без денег совсем» — хуже, — Маша вздыхает.

Криво усмехаюсь.

— Факт, — лениво поддакивает Владислав, не отрываясь от телефона.

Разбираю бумаги. Да, факт. Безденежье — не вариант. Сажусь, смотрю на полную надежд Машу.

— Поезжай, голову перезагрузи. Роза Хутор в Сочи, на минуточку. Красивее не бывает. Спишется как развитие — или это, или налог. Массаж ежедневно, вечером по два бокала вина в коттедже — и спать в блаженстве, — расписывает она.

— Роза Хутор — огонь, — невпопад бросает Владислав. — Поехал бы уже ради вида из окна.

— Был там? — удивляюсь.

— Пару раз. Летом с Софией ездили, — пожимает плечами. — Она обожает это место.

Представляю себя одну в номере: белые простыни, тихий кондей, без детского гама и отчетов. Пять лет никуда не выезжала.

— Ужин с шампанским… заманчиво.

— Конференция скучная — забей, живи неделю для себя. Ты выжжена, Саш, и пора разжигать огонь внутри тебя заново, — Маша не сдается, глаза горят, как у охотника, почуявшего добычу.

Влад встает, потягиваясь:

— Все, хватит базарить. Пошли, я с голоду помру.

Я снова тяжело вздыхаю, уставившись в чашку с остывшим кофе.

— Поезжай ради меня, а? — Маша берет за руку, хлопает ресницами, изображая щенка из рекламы. — Пожалуйста-пожалуйста. Представь: отели, лекции, новые лица… а может, и горячий лектор с прессом.

Не отстанет, пока не дожмет.

— Ладно, — сдаюсь наконец, откидываясь на стуле. — Поеду. Но если будет скука смертная, вернусь через день.

Маша визжит, спрыгивает со стола, хлопает в ладоши:

— Ура! Будет супер, увидишь! Парикмахер, спа, шопинг — полный комплект! — Уже у двери, выхватывая телефон: — Беру билеты, пока не передумала!

Закатываю глаза, хватаю сумку:

— Уже жалею. Сильно.

— А я в восторге! — машет руками и вылетает из кафе, оставляя за собой шлейф духов.

— Идем? — Влад смотрит выжидающе, держа дверь.

— Идем. Только не доставай меня по дороге, — бурчу, вставая.

— Ладно-ладно. — Распахивает шире. — Выбирай ресторан только шустрее, а то свалюсь в голодный обморок прямо на тротуаре.

В кафе за обедом мы уже обсуждаем завтрашний тренинг. Маша сидит напротив с бокалом вина и методично сверяется с ежедневником.

— Давай по пунктам, — отпивает глоток, перелистывая страницы. — Чемоданы собраны?

Киваю, жуя салат.

— Угу, галочка. Волосы — стрижка, укладка, все готово. Встречи перенесены, клиенты предупреждены, — бормочет она, делая пометки.

Доедаю, смотрю в тарелку — от недели ноль восторга, только усталость накатывает.

— Оу, — хмурится, поднимая взгляд. — Эпиляцию сделала? Лазер? Бикини, подмышки — все как положено?

Закатываю глаза до упора:

— Маша, серьезно?

— Там куча горячих вариантов, грех упускать, — многозначительно подмигивает, наклоняясь ближе. — Лекторы, участники… представь: мускулистый иностранец в костюме, а под ним…

Глава 3

Блин.

Растягиваю фальшивую улыбку.
Кем себя возомнил этот придурок?

— Я сказал: сядьте. На. Место, — повторяет он.

А я думаю: да пошел ты, самодовольный кретин. Приподнимаю бровь под его взглядом, улыбаюсь еще слаще. Нарочито не спеша поворачиваюсь и иду к выходу.

Его глаза опасно щурятся, но он быстро берет себя в руки и возвращается к речи:

— Как я уже говорил…

Выхожу в коридор за дверью, прячусь с глаз долой, но не ухожу — прислоняюсь к стене и слушаю.

Минут десять киплю молча.
Один его голос, один силуэт на сцене вытаскивает из меня злость, о которой раньше я и не подозревала.

Выглядываю из-за угла. Ходит по сцене туда-сюда. Голос низкий, уверенный, командный. Одна рука в кармане брюк, другая режет воздух.

Красивый. С хищной силой.

В центре внимания — как рыба в воде. На любой сцене король.

Зал замер, ловит каждое слово. Записывают, смеются вовремя. Женщины смотрят снизу вверх — «хочу его». Мужчины — «хочу как он».

А я хочу вмазать кулаком по этому идеальному лицу.

Ненавижу, что ему все легко. Родился в деньгах, с харизмой в придачу. Природа внешность доклеила. Несправедливо.

Представляю девушек, падающих к ногам. Крутит пятерых сразу, небось.

Вспоминаю наш последний звонок.

— Мне не понравилось, как мы познакомились. Хотел бы начать заново.
— Шутите? Я бы не пошла с вами, даже если бы вы были последним мужчиной на земле. Деньги и внешка на меня не действуют, Константин Владимирович.
— Тогда это был просто бизнес, Александра.
— Для меня — вовсе нет. Это мое личное дело. Найдите себе куклу для ресторанов. Я не собираюсь встречаться с холодным и недоступным вроде вас.

Красиво вышло.

Глупо улыбаюсь в пустоту. Звал на свидание. Константин Орлов звал — чтоб втереться, но послать было кайфом.

— Александра Андреева, — вдруг со сцены.

А?

Поднимаю взгляд — ужас. Что спросил?
Как он меня увидел?

Перешел на другую сторону сцены и в просвете двери увидел меня.

Блин.

Ладонь вверх:

— Поделитесь.
— Простите? Не расслышала.

Тень улыбки в уголках губ, глаза держат.

— Попросил вспомнить момент удовлетворения. Когда вы были по-настоящему горды собой.
— А… — глаза округляются.
— Судя по улыбке, вы вспомнили что-то крутое.

Молча смотрю на него.

— Пожалуйста, — театральный жест рукой. — Поделитесь своей гордостью.

Урод.

Сверлю взглядом. Серьезно?

Засовывает руки в карманы, мерно вышагивает по сцене:

— Александра, мы ждем, — снисходительно тянет.

Подмышками жжет от пота — зал молчит выжидающе. Господи, как он умеет бесить.

— Последний раз я по-настоящему гордилась собой, когда отказалась от свидания с тем холодным нарциссом, — отчеканиваю.

Взгляды сцепляются, бровь медленно вверх.

Давай поиграем, красавчик.

— Ах вот как, — протягивает. — Грустно, что лучшее воспоминание о своей жизни — про другого человека. Это о вас говорит больше, чем о нем.

Улыбается залу, будто говорит о погоде.

— К вечеру жду настоящий ответ. Подумайте.

Шаг назад — внутри кипит.

Он думает, я стану чем-то делиться? Я знаю, кто я, и мне достаточно.

Самодовольный придурок.

— И потом… — он медленно улыбается, шагая по сцене, — однажды вы еще будете умолять этого «нарцисса» позвать снова. И вопрос уже будет стоять, захочет ли он.

Зал взрывается смехом, он переключается:

— Вы, девушка с длинными светлыми волосами. Самый важный момент?

Давление растет, пот на лбу. Хочется спуститься, пнуть Весь-из-Себя-Успех — чтоб кубарем слетел.

Вот же. Неужели нельзя одну неделю прожить без него? Забыть, кто я, кто он?

Зачем он здесь?

Час держит зал на крючке, а я с пустым взглядом фантазирую о его мучительной смерти.

Надо было остаться на месте. Теперь буду выглядеть идиоткой, если уйду.

Один день — и он свалит в Москву.

Женат небось на супермодели или богине пятнадцатисекундных видео.

Ненавижу. Делает из меня идиотку.

— Перерыв. Кофе в лаунже, потом цели. Сегодня стартовые, пятый день — проверка роста, — смотрит часы. — Зал «Магнолия» через полчаса.

Тяжело выдыхаю, спускаюсь в лаунж. Все радостные, инсайты обсуждают. Наливаю кофе, беру шоколадный торт, забиваюсь в угол и достаю телефон. Ищу спа, массажи рядом.

Да ну этот «рост». Ухожу.

Цель на день — массаж и два литра шампанского.

Отпиваю глоток кофе, листаю список салонов.

В зал входит Константин, и головы рефлекторно поворачиваются к нему. От него идет такая мощная волна уверенности, что сложно не смотреть. Коротко остриженные по бокам темные волосы, сверху — та самая идеальная «только что из постели» небрежность.

Спина прямая, четкий квадратный подбородок высоко задран, взгляд хищный. Глаза — огромные, темные, цепкие. Он находит меня в толпе, и я почти физически ощущаю, как его взгляд касается кожи. Между нами на секунду пробегает электрический разряд, я зло отрываю глаза.

Вот же… за эту внешность.

— Здравствуйте, — раздается рядом мужской голос. — Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

Оборачиваюсь: мужчина с ресепшена. Как же его звали…

— Конечно, — улыбаюсь. — Пожалуйста.
— Никита. Мы вчера знакомились, — подсказывает он.
— Да, конечно. Привет, Никита. Я Саша.
— Да-да, помню. — Он усмехается. — Наш Константин Орлов вас там выбрал мишенью.
— Да? — я делаю вид, что не придаю этому значения, и пригубляю кофе. — Я как-то не заметила.
— Честно говоря, я не из тех, кто раздает кому-то фанатские овации, но… — он заговорщицки склоняется ко мне, — вы его резюме читали?
— Нет, — отзываюсь и, самодовольно обманув себя, делаю вид, что мне это неинтересно.

Поднимаю взгляд — и прямо упираюсь в глаза Константина. Мы застываем на пару секунд, потом одна из пяти женщин, облепивших его, что-то говорит, он отворачивается, и я тут же опускаю глаза обратно в телефон.

Глава 4

Уже поздно, второй час ночи, и я сама не понимаю, почему до сих пор не в постели.
Вечер пролетел. Так странно и приятно — не нестись домой к урокам, ужину и вечному «мам, где…». Кажется, все сто двадцать человек с конференции все еще здесь. Настроение легкое, все смеются. Я стою в глубине зала у бара, нас человек десять в кругу: кто-то рассказывает истории, мы хохочем, перекидываемся шуточками — и каждые пару минут я ловлю взгляд Константина через весь зал.

Он смотрит на меня… весь вечер.
Жар его взгляда на коже — как солнце. И невольно думаешь: если он так смотрит, то что он творит в постели? Сейчас он не просто раздевает меня глазами — он словно занимается со мной сексом без прикосновений.

В груди поднимается жар, и я ловлю себя на том, что представляю нас голыми, вместе.

Как хорошо отлаженный механизм, он работает с залом: улыбается, слушает, шутит, — все хотят с ним поговорить, все хотят быть рядом. И я почти уверена: каждая женщина здесь хотя бы на пару секунд представила, каково было бы увезти его к себе.
Я — да.

Хотя никогда этого не сделаю. Господи, нет.

Но его бесстыдная, совершенно честная, флиртующая манера цепляет… даже тех, кому он «как бы неинтересен».

Я позволяю мыслям немного увлечь меня. Каково это — переспать с таким мужчиной без обязательств, без завтрашнего дня? Только ночь, только момент — и ничего после.
Просто жить внутри этого «сейчас».

Я смотрю на трубочку, рисую ею круги в бокале. Мысль цепляется за мысль, пытаясь свести вместе старое и новое. Давно у меня в голове не было ничего похожего.

Мысли о сексе вообще не приходили мне в голову с тех пор, как погиб Вадим.
Через месяц будет пять лет.

Мне было тридцать три, когда я потеряла мужа — возраст, когда только входишь в свой сексуальный расцвет.
В тот день я потеряла слишком много. И не только его… вместе с ним ушла большая часть меня самой.

Мы познакомились в институте. Два года встречались, а потом случилось невозможное: я забеременела на таблетках, в двадцать лет.
Вадим был в восторге. Он вообще никогда не сомневался, что мы будем вместе. На четвертом свидании сказал, что женится на мне. Он был старше на три года и уверен, что знает жизнь.

Я грустно улыбаюсь. Сейчас понимаю: во многом он и правда знал.

Перед глазами вспыхивает кадр: мы целуемся, смеемся, кувыркаемся в кровати, занимаемся любовью.
Сердце сжимается.

Я скучаю не только по нему… я скучаю по тому, что мы делали. По тому, как он одним взглядом напоминал мне, что я женщина.
По возбуждению.
По волне оргазма.

Я закрываю глаза, злясь на себя.
О боже…
Проехали.

Надо перестать пить. Вспомнила, почему не люблю алкоголь: он делает меня грустной, накрывает темной, тяжелой накидкой, нашпигованной обязанностями. Я ставлю бокал на стойку:

— Я поеду, — машу нашей компании. — До завтра.

Направляюсь к выходу и замечаю Константина: он говорит с тремя женщинами — теми самыми, что весь вечер на нем висят. Завидев меня, он отлипает от стены и выходит мне навстречу.

— Александра, — окликает.

Я не могу быть с ним откровенно грубой при других, поэтому:

— Добрый вечер, — улыбаюсь через его плечо его поклонницам.

— Ты готова? — спрашивает он.

Я моргаю, не понимая.

— К чему?

— Ну… — он выразительно округляет глаза. — К занятиям.

— А. — Я хмурюсь: видимо, пытается избавиться от своего гарема. — Да. Конечно.

— Веди, — показывает на двери.

Господи. Я ускоряюсь к выходу.

— Но… — тянет одна из девушек у нас за спиной.

— Девочки, перенесем, — бросает он, догоняя меня.

Мы выходим в фойе и подходим к лифту.

— Спасибо, — он тяжело выдыхает.

Я закатываю глаза:

— Я не ваша палочка-выручалочка, Константин Владимирович.

— Знаю. — Он берет меня под локоть, вплетая руку в мою. — Мы же правда идем заниматься, разве я не говорил?

— У вас эта гиперфлиртующая манера реально часто срабатывает? — спрашиваю, когда двери лифта открываются и мы заходим внутрь.

Он ухмыляется:

— Всегда.

Я качаю головой, глядя в пол, не скрывая улыбки. От него пахнет нереальным парфюмом.

— Мы пьем кофе или шампанское? — спрашивает игриво.

— Я — чай.

— Чай? — он морщит нос. — Такой, бабушкин, английский?

— Да. Такой, бабушкин, английский.

— Хм.

Двери открываются, я выхожу первой. Он тоже. Идем по коридору. Где вообще его номер? Он же не думает, что пойдет со мной?..

— Думаю, могу рискнуть, — наконец произносит.

— Рискнуть с чем?

— С чаем.

— Вы со мной не идете, — фыркаю.

Лицо вытягивается:

— Почему?

— Потому что я не из таких. Потому что я слишком стара для вас. И потому что… — на секунду замолкаю, подбирая слова. — Я клялась ненавидеть вас всю вечность. — Останавливаюсь у своей двери. — Это мой номер.

Он засовывает руки в карманы брюк:

— Ну же, Саша, это всего лишь чай. — В его озорных глазах пляшут огоньки. — Не то чтобы я собирался переспать с тобой так, что ты неделю ходить не сможешь.

Я уставляюсь на него, шокированная тем, что он это озвучил. Я не привыкла, что мужчины разговаривают со мной так.

Его грубые слова попадают прямо в тот темный уголок моей сексуальности, где давно никто не шевелился.

Что-то спящее шевелится глубоко внутри.
Пять лет — большой срок.
Воздух между нами трещит.

— Я же не собираюсь доводить тебя до такого оргазма, что ты будешь неделю отходить, — негромко усмехается он. — Едва ли это будет лучший секс в твоей жизни или что-то в этом духе.

У меня нет слов… он их украл.

— Признай, — его взгляд опускается к моим губам, голос становится тише, — тебе хотя бы раз не приходило в голову, какой я в постели?

— Нет, — вру. На самом деле это единственное, о чем я думаю последние минуты. — Ни разу.

— И ни разу не думала, какой у меня размер? — шепчет он, заправляя прядь волос за мое ухо и делая шаг ближе.

Глава 5

Я сижу в переполненном зале и смотрю на все будто со стороны. Люди внимательно слушают лекцию про мышление, что-то записывают, выполняют задания.

Все — кроме меня. Концентрироваться не получается совсем.

Я в состоянии сенсорной перегрузки.

Константин Орлов ходит кругами по залу. Как грациозная пантера, он скользит между рядами, наклоняется к людям, помогает с заданиями, подбадривает тех, кто делится вслух.

Не знаю, что на меня нашло и почему в голове вдруг поселились такие мысли. Вчерашний поцелуй что-то внутри открыл… и теперь у меня вопросы.

Очень плотские вопросы.

На нем идеальный темно-синий костюм и кремовая рубашка с желто-серым клетчатым галстуком. Пиджак он уже снял и бросил на спинку стула — и каждая мышца в моем теле будто облегченно выдыхает по этому поводу.

Рукава закатаны, открывая сильные руки до локтей и широкую грудь под тканью. С моего места отлично видно и его спину, и зад — подтянутый, плотный, бедро — мощное, рельефное. Волосы темные, волнистые, кожа… Господи, эта кожа: теплый бронзовый оттенок, оливковый, к нему идут его большие карие глаза. Мне вообще не положено на него смотреть — не то что глазеть.

Но я не могу остановиться. И, если честно, не уверена, что хочу. Каждая клеточка моего тела тянется к нему, а в голове всплывают Машины слова с первого дня о том, как она бы свистнула этому красавцу, — теперь звучат как вызов.

Идеальный самец.

Хороший кандидат для того, чтобы «переспать и хвастаться». Уверена, Константин Орлов способен уговорить кого угодно лечь под него и умолять развести ноги шире. Я представляю, как он стягивает рубашку в конце кровати, и живот сладко сжимается. Счастливицы, кто реально может на это решиться и «выпить» его до дна, как горячий шоколад.

Я невольно усмехаюсь своей метафоре, опуская глаза в блокнот. Константин Орлов — как шоколад. Богатый, роскошный, тающий, дарит эйфорию… а в итоге разрушает здоровье и до мозга костей вреден.

Он медленно поднимается по ряду позади меня, и до меня доносится шлейф его парфюма. Будто тело само разом вдыхает, почувствовав его приближение. Я замираю с ручкой в воздухе, уставившись вперед, изо всех сил пытаясь сосредоточиться. Чем ближе он подходит, тем сильнее по коже бегут мурашки.

У меня никогда не было такой звериной тяги к человеку. Это странно.

Я думала о нем всю ночь — и точно не в духе «какой он хороший человек».

Скорее о том, как он швыряет меня на кровать и устраивает мне полноценную встряску.

Он мне не нравится. И все равно… единственное, о чем я думаю, — как бы раздеться рядом с ним. Это не похоже на меня: я не из тех женщин, кто мыслит вагиной.

Но мысль о том, чтобы хоть раз в жизни сойти с ума с таким мужчиной, так манит.

В замедленной съемке он приседает рядом со мной.

— Нужна помощь, Александра? — шепчет.

У меня перехватывает дыхание, когда я встречаю его взгляд.

Да. Еще как нужна.

— У меня все нормально, — так же тихо отвечаю. — Спасибо.

Мы смотрим друг на друга на секунду дольше, чем нужно. Между нами течет ток, он есть каждый раз, когда мы оказываемся близко.

Интересно, он это тоже чувствует… или так на него реагируют все женщины?

— Ты поедешь на винный тур после обеда? — шепчет он.

Я киваю, не в силах вытолкнуть ни слова.

Он мягко улыбается:

— Тогда увидимся там. — Поднимается легко, выпрямляется и идет дальше, оставляя за собой шлейф аромата.

Неожиданный трепет пробегает по телу, я опускаю взгляд в блокнот, пораженная своей реакцией.

Что я надену?

Меня передергивает от себя самой: я только что всерьез об этом подумала.

Нет.

Константин Орлов — табу.

Хватит. Что бы ты там ни придумывала — остановись.

Щеки болят от смеха, алкоголь приятно греет лицо.

Это уже шестая винодельня, финальный пункт тура, и всего лишь десять вечера.

С каждой новой дегустацией мы становились все безумнее. Когда автобус остановился у этого места, мы практически вывалились из него, хохоча. День оказался неожиданно крутым.

Кто бы мог подумать, что эта конференция вообще будет веселой. Я точно не ожидала.

Мой взгляд сам тянется к мужчине, сидящему в одиночестве у стойки бара. Константин.

Сегодня мы общались только в группе, и, хотя взгляды постоянно цеплялись друг за друга через круг, к нашему вчерашнему поцелую никто не вернулся ни словом.

— Погнали еще на десерт и портвейн, — предлагает Диана. — В паб.

Группа смеется, обсуждает планы, наперебой строит маршруты, но мои глаза остаются прикованы к нему.

Да ну с ним… подойди.

Поговорить — не преступление. И потом, я все больше склоняюсь к мысли, что у него есть другая сторона, не та, что я увидела в первый день.

Хотя, может, это вино нашептывает.

Пока остальные болтают и гогочут, я делаю вдох и иду к бару.

— Здесь свободно? — спрашиваю.

Он поднимает взгляд, уголки губ слегка приподнимаются:

— Прошу.

Я сажусь рядом на высокий стул, подходит бармен:

— Что будете?

— Еще бокал вина, пожалуйста.

— Конечно. — Он смотрит на Константина: — Вам еще коньяку?

— Да, — отвечает тот, глядя перед собой, руки сцеплены перед ним. — Долго же ты собиралась, Саша.

— Это что сейчас значит?

Он бросает взгляд на дорогие часы:

— Уже десять.

— Ну, если это поздно, я могу уйти, — поддеваю, делая вид, что собираюсь встать.

— Сядь. — Он усмехается. — Тебе повезло, что сегодня тихо.

Бармен ставит передо мной вино, я поднимаю бокал, пряча улыбку.

— Кому это повезло?

Он тихо смеется и чокается своим стаканом о мой:

— За Розу Хутор.

— За Розу Хутор, — шепчу в ответ. Наши глаза сцепляются, я делаю глоток. Холодные пузырьки растекаются по телу огнем.

Он, не отводя взгляда, слизывает остатки скотча с губ.

— Тебе, наверное, не стоит так на меня смотреть.

Глава 6

Сердце колотится — из-за него.
Нервно разрываю карточку.
У НАС НЕЗАВЕРШЕННЫЕ ДЕЛА.
ПРИЛЕТАЙ В ГЕЛЕНДЖИК НА ВЫХОДНЫЕ.

— Что? — шепчу.
Плюхаюсь на кровать, уставившись на карточку.
Это совсем не то, чего я ждала. После того как весь день мысленно кидала в него кинжалы, сейчас я обескуражена. Читаю снова, обдумывая предложение.
В Геленджик, блин? Дети дома ждут.
Представляю три дня… наедине с ним… могло бы быть весело.
Хочу поехать.
Но не могу. Хватит, Саша, пора это оставить.
Тяжело выдыхаю, ставлю чайник.

Телефон пикает — сообщение от Константина.
Ты уже в номере?

Мягко улыбаюсь, кладу телефон на столик. Ждет звонка с благодарностью. Подхожу к розам, касаюсь лепестков — огромные шапки, сильный аромат. Вдыхаю.
Так неожиданно.
Хорошо сыграно, Константин Владимирович. Хорошо сыграно.

Звоню маме проверить, как там дети.
— Привет, милая, — по ее голосу слышу, что она улыбается.
— Привет, мам. Как вы там?
— Прекрасно проводим время. А ты?
— Нормально. — Хожу туда-сюда, полная нервной энергии. — Дети дома?
— Нет, все на тренировках. Ведут себя как ангелы.
— Слушай, мам… — закрываю глаза. Что я творю? — Мне предложили продолжение конференции в Геленджике на выходных. Но, думаю, не поеду.
— Почему?
— Слишком много прошу от тебя.
— Да брось. Езжай, солнышко. Мы с мальчиками отрываемся. Мне без разницы, когда ты вернешься.
— Правда? — хмурюсь.
— Конечно. Обожаю проводить время с ними. Расслабься, повеселись. Ты это заслужила.
— А папа? Будет переживать.
— У него все нормально, он счастлив.
Улыбаюсь — надежда расцветает в груди.
— Уверена?
— Абсолютно.
— Ладно… подумаю. Скажу завтра, можно?
— Конечно. Поздно уже. Спи, позвони завтра. Но я за — в Геленджике хорошо, ты там не была.
— Ну да. — Пожимаю плечами.
— Пока. — Она кладет трубку.

В тумане иду в ванную, включаю горячую воду. Нужно искупаться, все обдумать.
Через час выливаю воду, доливаю холодную, сливаю — повторяю. Мозг работает на скорости миллион километров в час.

Константин — бездушное чмо, ушел без прощания.
Но… розы прислал.
Не нужны мне розы, мы не такие… но, может, просто хотел нормально попрощаться?
Дурак… но веселый дурак. Или это маска, и я купилась полностью?
Боже, я запуталась.

Если поеду — смех и веселье гарантированы.
Если нет — не привяжусь.
Он плейбой. У него десяток баб. Не тот тип, к кому стоит цепляться.
Но с ним так весело.
Два вечера хохотали без остановки — было хорошо, даже зная, что это временно. В тот миг правда было хорошо.

Будущего нет, это ясно. Мы из разных миров.
Могу ли я провести выходные, зная это? Обдумываю.
Сердечных мук хватит. Может, пора рискнуть? Нет, безопаснее не ехать. Зачем тянуть одноразовые отношения? Уже и так растянули на две ночи. Достаточно.

Звонит телефон — Константин.
Закрываю глаза, беру:
— Алло.
— Саша.
Лицо расплывается в улыбке от одного голоса.
— Чего надо? — поддеваю.
Он хмыкает:
— Звоню узнать, дошла ли моя доставка.
— А? Нет, я в номере Никиты.
— Какого хрена? Надеюсь, врешь. — Фон шумный, бар какой-то.
Хихикаю:
— Красивые.
— Ну?
— Ну и что?
— Прилетай в Геленджик. Проведи выходные со мной.
Молчу.
— Один из моих любимых городов. Покажу тебе все. Прогуляемся.
— Ты же на работе?
— Только завтра утром. — Лед в стакане звенит.
— Где ты?
— В отельном баре.
— Охотишься на следующую жертву? — дразню.
— Здесь нет той, что мне нужна.
Прикусываю губу, слушая.
— Ты мне нужна, Саша.
— Не вздумай становиться сентиментальным и прилипчивым.
— Я не про сентиментальность. В моей душе грязно и жестко.
Идиотски улыбаюсь:
— Не знаю, смогу ли переоформить билеты.
— Организую корпоративный джет. Заберет тебя.
— У тебя самолет? — хмурюсь.
— Корпоративный.
Молчу, думаю.
— Ну?
— Спасибо за розы, — шепчу, меняя тему.
— Не за что. С ресепшена выкидывали, жалко — доброе дело сделал.
Улыбаюсь его наглой лжи.
— Давай, Андреева, не заставляй просить.
— Ладно.
— «Ладно»… как обязанность? — фыркает. — Хоть сделай вид, что рада.
— Не терпится провести выходные под вами, Константин Владимирович.
Он хохочет:
— Вот это моя девочка. Позвоню завтра и сообщу время вылета.
— Хорошо.
— Ах да… Саша, — будто между прочим.
— Да?
— Сегодня поделай упражнения Кегеля. Хочу, чтобы была тугая.
Взрываюсь смехом:
— Идиот.
— Сама такая.
— Пока, Костя. — Улыбаюсь.
Связь обрывается.

Швыряю телефон на полотенца, зажимаю рот руками.
Я должна была сказать «нет».
Но план рухнул.

Глава 7

Самолет медленно останавливается на взлетной полосе Геленджикского аэропорта. Нервы на пределе. Уже знаю: это самое глупое, что я когда-либо делала, — и это еще даже не началось.

Анастасия, стюардесса, тепло улыбается:
— Надеюсь, полет прошел хорошо?
— Да, спасибо.

Оглядываюсь — ничего не забыла? Самолет какой-то абсурдный. Роскошь на всех фронтах, и, если на миг забываю, кто такой Константин, — мне тут же напоминают.

Орлов.
Наследник крупнейшей медиаимперии, из одной из богатейших семей России.

А неделю назад… я его ненавидела… и, может, все еще ненавижу.
Но в нем есть что-то, от чего хочется еще.

Чувствую себя дурой. Достаточно пары шуток и капли жалости — и я в его объятиях, вытворяю немыслимое. Если хотела будущего, ушла бы сейчас, поиграла в недотрогу.

Но не хочу.

Знаю, что это такое — один выходной вне рутины, грязный эпизод с конференции. И мне это нормально. На самом деле — даже больше, чем нормально.

Испытываю облегчение.
Не нужно впечатлять, верить его словам, притворяться кем-то другим.

Он веселый, удобный, с ним удивительно комфортно — будто надеваешь любимые тапочки. Его сексуальные таланты — приятный бонус.

Живот сжимается от укола вины — за то, что здесь, за секс с другим мужчиной.
За то, что люблю каждый его жесткий сантиметр и хочу еще.

Это должно было быть на один раз.

Вспоминаю слова Маши перед отъездом. Разве не должна жить для себя и Вадима?
Если бы я умерла, не хотела бы, чтоб Вадим остался нетронутым и несчастным.
Хотела бы видеть его счастливым, реализованным мужчиной.

В воскресенье вечером вернемся в Москву — и больше не увидимся. Я вернусь обновленной, с запасом секса на пять лет вперед. Честно, горжусь, что наконец сделала что-то для себя.
Это так не в моем стиле.

— Машина ждет вас, Александра, — говорит Анастасия.
— Спасибо. — Спускаюсь по трапу на асфальт. Черный BMW.

Водитель улыбается, открывает дверь:
— Прошу. — Сажусь.

Он садится за руль, трогается.

Константин уже звонил — встреча затянулась, встретит в отеле. Улыбаюсь, вспоминая, как брала трубку за столиком с его поклонницами — ни одна не подозревала, что мы спали.

Все кажется таким порочным.
Таким не похожим на меня.

Сжимаю сумку на коленях до побелевших костяшек. Дыхание дрожит — пытаюсь успокоиться.
Самое безумное и спонтанное из того, что я делала.

Через полчаса подъезжаем к отелю, смотрю в окно на вывеску.

Отель «Аврора» на Черном море

— Ничего себе… вот это шик, — бормочу себе под нос, когда машина подкатывает ко входу. Огни, стекло, мрамор — как из рекламного ролика.
— Приехали, — водитель поворачивается ко мне с легкой улыбкой.

Я уже тянусь к сумочке за кошельком.
— Нет-нет, все уже оплачено, — он тут же выходит из машины. Открывает багажник, достает мой чемодан и катит его к швейцару у дверей.

Высокий мужчина в безупречной белой форме швейцара приветливо кивает:
— Прошу вас, Александра Павловна.

— Спасибо, — улыбаюсь водителю, когда он возвращается к авто.
— До свидания, — машет он мне рукой, прежде чем исчезнуть в потоке.

Швейцар провожает меня до ресепшена, и я оглядываюсь. Вестибюль утопает в бежевом мраморе: теплая подсветка, по стенам — огромные абстрактные полотна.

Повсюду стоят гигантские вазы со свежими цветами. Такое ощущение, будто я попала на подготовку к какой-то безумно дорогой свадьбе.

— Чем могу помочь? — девушка за стойкой дежурно, но вежливо улыбается.
— Я к Константину Орлову, — сжимаю лямку сумки в пальцах.

Она что-то печатает:
— Ваша фамилия, пожалуйста?
— Андреева. Александра Андреева.
— Да, — кивает. — Вас ожидают. Можно ваш паспорт?

Я протягиваю документ. Она внимательно сверяет данные, вбивает номер в систему и вытаскивает карту-ключ.
— Вы размещены в люксе «Аврора» на седьмом этаже. Хотите, вас проводят наверх?
— Нет, спасибо, — улыбаюсь. — Справлюсь.

Лифт доезжает до седьмого этажа, и я тихо вздыхаю. Даже лифт выглядит дороже, чем моя квартира: мягкая подсветка, зеркало в золотистой раме, панели под дерево.

Поправляю волосы. В животе — легкое волнение. Двери разъезжаются.

Господи…

Под ногами — пушистый ковер, по потолку тянутся хрустальные люстры, настенные бра отбрасывают теплый свет. Это всего лишь коридор. Иду, считая номера, пока не нахожу нужный.

Стучать?
Да ну его. Вперед.

Провожу картой, дверь щелкает, я вхожу — и замираю, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Это не номер. Это полноценные апартаменты. Высокие потолки, просторная гостиная в кремово-белой гамме, дальше — столовая зона, где-то в глубине виднеется спальня. Огромные панорамные окна и двери выводят на террасу с видом на Черное море, огни набережной и города. Как в кино. Только лучше.

По стенам — большие зеркала в серебряных рамах, посередине комнаты — белые диваны. Белые диваны, серьезно? Как их вообще можно содержать в чистоте?

— Эй? — неуверенно окликаю пространство.

С террасы доносится мужской голос, уверенный, деловой. Я ставлю сумочку на консоль у входа и иду к стеклянным дверям. По обеим сторонам — длинные белые шторы в пол.

— …нам нужен ответ до конца недели, чтобы дальше двигаться по сделке, — слышу его ровный голос.

Я выглядываю на террасу.

Константин стоит боком ко мне, одной рукой опираясь о перила, в другой — телефон. Легкая рубашка, рукава закатаны, на запястье часы. Он спокойно что-то докладывает этим своим лекторским тоном. Ему этот формат, похоже, так же привычен, как мне утренний кофе.

Он поднимает взгляд, замечает меня — и на лице появляется та самая притягательная улыбка. Поднимает палец: секунду.

Картинка обжигает воспоминанием — первый день нашей встречи: идеальный дорогой костюм, телефон у уха, рука в кармане брюк, уверенная походка.
Дежавю.