Меня зовут Нэйтон!

1

Нэйтон

Я наклоняюсь над Викки. Она дышит, но не приходит в себя. Профессор так же, как и девушка, в полной отключке. Повезло, что я очнулся первым. Замеченное за бортом здорово выбило меня из состояния равновесия и хорошо, что они не видят моей растерянности. Это что реально две луны? Или какой там спутник у Юпитера? Смотрю на Викки и на ее такое спокойное лицо.

- Ну же, моя девочка! – обращаюсь я к напарнику. – Поскорее приходи в себя и скажи мне, наконец, какие спутники сопровождают твою любимую планету! Один, похоже, Ганимед, а второй, если честно, я подзабыл какой, – я нежно прикасаюсь к ее щеке, но она никак не реагирует. Профессора я не глажу по щеке, а усиленно трясу, но пока безрезультативно. Его очки съехали набекрень, а волосы застыли в стоячем положении после жесткой посадки и поэтому и вид у него сейчас еще более сумасшедший чем обычно.

- Профессор, вы так радовались, что попали в черную дыру, - напоминаю я крепко спящему отцу моего второго пилота. – А сейчас пропускаете все самое интересное! Две огромные «луны» висят в воздухе! Неужели вам не любопытно?

Я наблюдаю за ними молча. Никто из них не спешит просыпаться и это начинает меня пугать. Считаю пульс сначала у Викки, а потом у профессора. У Викки сто двадцать, у профессора шестьдесят. Понимаю, что пульс Викки высоковат для спящего человека. Щупаю ее лоб. Он обжигает мои пальцы. Не замечал раньше, чтобы ее кожа была такой горячей. Наоборот, на Земле ее руки всегда были холодными…В голове вертится несколько вариантов, но я не решаюсь их озвучивать даже самому себе.

Наш корабль цел. Хотя панель управления и не реагирует на команды. Внутри так же нет никаких существенных повреждений. Такое чувство, что черная дыра, как любящая мать, аккуратно вынесла его из своей темной материи и бережно поставила на песочную местность. Через бортовое стекло корабля наблюдаю насколько не естественно голубое небо на этой планете. И насколько желтый песок. Мне кажется, что даже кожа Викки выглядит по-другому. Он слегка сияет. Перевожу взгляд на профессора, а потом на свои руки. Мы такие же, как и прежде. Я чересчур загорелый после службы в Африке, а профессор, наоборот, недостаточно из-за проживания в подземном бункере. То есть изменилась только Викки. И она горит не потому что она заболела! Ее кровь на этой планете берет свои права. Подозреваю, что станет с ее нравом, останься она здесь на длительное время….

Внезапно небо разрывается и прямо над нашим кораблем снижается еще один. Он не такой огромный и я даже по звуку узнаю, что это за шаттл и чей он. Питэр! Но как мы умудрились обогнать его в черной дыре? Хотя Викки предупреждала меня, что внутри у нее все законы физики перестают действовать. Соответственно и скорость там совсем другая и даже временное пространство. Получается, мы опередили Питэра именно во временном пространстве. То, что было для нашего сознания прошлым, стало для него настоящим...Я начинаю мыслить, как мои новые друзья и опасаюсь этого.

При помощи вращающегося колеса на двери распахиваю спусковой мостик вручную. Ведь электроника не работает сейчас. Оставив дверь в открытом положении, позволяю свежему воздуху зайти внутрь, а сам покидаю ТУ 150. Песок мягкий настолько, что мои ноги моментально утопают в нем по колени. С трудом делаю шаг. Это не болота, нет. Меня не утягивает сильнее. И не зыбучие пески. Похоже, на этой планете все совсем по-другому. Я машу перед собой руками и мне кажется, что я могу потрогать даже воздух. У него здесь совсем другая плотность. Удивительно! Викки говорила что-то про газовую оболочку…Может, это она и есть. Тогда не понятно чем я дышу? И кислород ли это? Начинаю путаться в собственных мыслях!

Шаттл Питэра улетает достаточно далеко от места нашей посадки. Я еще раз оглядываюсь на спящих в кабине профессора и Викки. Интуиция не выдает никаких опасений, а вот по части Питэра, наоборот, предлагает поспешить. Его корабль мы не тестировали на посадку, а внутри ионный двигатель, сделанный самостоятельно в бункере. И не известно, как он себя поведет при приземлении. Если Питэр сядет не мягко, а, наоборот, грубо, то может произойти не поправимое. Тем более, я не знаю в сознании ли Питэр. Быстро принимаю решение и, нелепо передвигая ногами, ускоряюсь в сторону движения корабля мальчика. Прокопошившись в песке с полчаса, я выползаю на более устойчивую поверхность. Очень хочется прыгнуть вверх, но я не имею сведений, какова гравитация на этой планете, поэтому не рискую. Просто перехожу на бег. И мои ноги, соскучившиеся по интенсивному движению, благодарят за эту возможность.

Под ногами у меня проползает ящерица, только с двумя головами. Потом замирает. Взгляд не напряженный. Обалдеть! Даже это существо понимает, что я здесь никто! И оно меня не боится. Чувствую, для того чтобы выжить на этой планете, мне придется вернуться к себе прежнему, хотя так не хочется.

По натуре я миротворец. Я не люблю убивать и никогда не спускаю курок не подумав. Совсем не так холоднокровно, как это делают Викки или профессор Зик. На службе в Африке я много убивал. Но только по приказу. И когда этот приказ был выполнен и поступал новый, мне казалось это все каким-то нескончаемым потоком энергетической мощности, как на высоковольтной линии передач. Мне хотелось замкнуть эту высоковольтную линию, чтобы приказов больше никогда не поступало. То время, когда я встретил Викки и Питэра, а потом и профессора, стало самым счастливым в моей жизни – потому что я не убил ни одного человека...Даже в поселке. Хотя мог это сделать и решить наши проблемы горазда быстрее – но я не стал! И я не хочу, чтобы Викки делала это снова. Лучше это сделаю я вместо нее.

2

*****

Викки

Я осматриваю себя в лучах солнца. Оно на Юпитере очень яркое. Моя кожа слегка поблескивает и переливается. Отец недавно пришел в себя и пытается разобраться с нашим кораблем, но ТУ 150 по-прежнему не работает. Нэйтона нет поблизости. Я не волнуюсь за него. Значит, так надо.

- Не хочешь признаться, кем была моя мать в действительности? – задаю я провокационный вопрос. – На продавщицу в цветочной лавке я больше не куплюсь. Мне давно уже не шесть лет!

Отец замечает мои изменения. Я в это время беру в руки бинокль и начинаю осматривать местность вокруг нас.

- Давай не сейчас, дочка, - просит он и возвращается к панели управления. – Что же там произошло в черной дыре с нашим кораблем, раз он совсем не заводится ни от одной команды! – бормочет он себе под нос.

- А мне кажется, сейчас самое время, папа, - спокойно возвращаю я его внимание себе. – Потому что через пятнадцать минут здесь будут представители Юпитера…, - я киваю в прямом направлении. Но отец их не видит. – У них флаг, а на нем изображена горящая голова!

Я пристально смотрю на своего отца и за его реакцией. Она говорит вместо слов.

- Папа, пора рассказать мне всю правду! – настаиваю я.

Отец снимает свои очки.

- Викки, ты ведь знаешь, что такое наследственность? – задает он вопрос, не торопясь отвечать на мой.

- Совокупность природных свойств организма, полученных от родителей, предшественников, - спокойно отвечаю я.

- Верно, - не спорит папа. – От предшественников…Твоя мать из ужасного кровожадного рода, Викки. Но ее это стороной обошло. Удивительно, да? Твоя бабка была с Сатурна и смогла разбавить ее кровь. Но генетика вещь непредсказуемая. Их кровь взыграла в тебе в самом чистом виде. И даже моя не смогла ее разбавить. Поэтому ты и сияешь.

- Здесь разве не каждый житель Юпитера будет сиять? – удивилась я.

- Не каждый, Викки, - он замолкает. – Твой дед Таррин пятый – он жестокий и бессердечный тиран, и он хозяин этой планеты. Чистокровный. Как и весь ваш род. Твоя мать не была продавщицей из цветочной лавки…Она была принцессой.

Я замираю.

- И что произойдет, когда меня увидят эти люди, которые прибудут сюда с минуты на минуту?

- Они доставят тебя во дворец. Таррин без ума от своего потомства и, если он узнает, что у него появилась еще одна внучка - его радости не будет предела!

В голове у меня уже зреет хитрый план, но я ни за что не расскажу о нем своему отцу. Иначе он все испортит. Я шлепками определяю, где у меня в карманах необходимая пробирка с диэтиловым эфиром.

- И конечно же я увижу там убийцу своей матери! – внутри меня пробегает мысль.

Папа понимает о чем я думаю.

- Даже не думай, Викки! – шипит он. – Мы должны бежать!

- Далеко мы не убежим от них, - я осматриваюсь вокруг. – Песок мягкий, будем двигаться очень медленно. И они найдут нас по следам уже через пол часа. Ты останешься, а я отправлюсь с ними. Потом ты найдёшь Нэйтона. Уверена, что там, где Нэйтон, там и Питэр. А Нэйтон потом все сделает сам. Он вытащит меня. Не переживай.

- Гладко стелешь, Викки! – он очень хорошо меня знает. – Я бы повелся…

- У тебя нет другого выхода! – я достаю из кармана пробирку с диэтиловым эфиром и открываю ее прям перед носом профессора.

- Найди Нэйтона, папа! – шепчу я и зажимаю свой нос рукой.

Пары эфира моментально поднимаются из пробирки и делают свое дело. Профессор падает как подкошенный к моим ногам. Я вытаскиваю его на улицу и кладу на спину в тень от ТУ 150. С другого кармана вытаскиваю пробирку с роданидом калия и еще одну с хлоридом железа. Плюю в каждую из них, добавляя влагу, а потом соединяю, в результате образуется кроваво-красный автокомплексный роданид. Это кровь. А сейчас она мне очень нужна. Обильно поливаю папину грудь веществом из пробирки. Выглядит все очень правдоподобно. А на вкус это вещество и правда как настоящая кровь. Где-то через час мой отец придет в себя, но меня здесь уже не будет.

Я слышу, как к кораблю подъезжают две открытые машины. На нашей планете машин мало, в основном космические корабли, а здесь вовсю пользуются столь устаревшим транспортом. Десять человек. Они с оружием. Разноцветные огоньки бегают по ТУ 150, выискивая непрошенных гостей. Один из них спускается на землю и подходит к профессору. Тыкает в него бластером.

- Похоже мертвый, - говорит он и наклоняется к отцу.

Я вовремя выхожу из спускового отсека, чтобы он не обнаружил способность у мертвого к дыханию, хоть и значительно замедленному.

- Мертвее некуда, - произношу я нарочно грубо и очень громко. Стараюсь брать пример с Нэйтона. Его наглость в болотном поселке смогла защитить нас от контрабандистов. Мужчина тычет в меня бластером, но я резко отодвигаю его от себя.

- Ты ослеп что ли, пес! – хватаю я его за затылок. – Не видишь кто прилетел?!

Я обильно харкаю в лицо этого парня. Все собравшиеся смотрят на меня как на вконец сбрендившую бабу и снимают предохранители. Ничего не стоит им нажать на курок и даже если один из них это сделает, то мне конец.

3

Питэр

На протяжении нескольких часов нас ведут какими-то неровными тропами мимо раскаленного песка. Странно наблюдать как обжигающий песок граничит с обычной, ничем не примечательной, в том числе и температурой, местностью. Одинокие деревья то и дело попадаются нам по пути. Замечаю, что деревья на Земле мне нравятся больше. Эти какие-то несуразные. Их стволы чересчур короткие. Сразу начинается крона. А уже после нее снова начинает расти ствол. Все это кажется мне искажением реальности. Словно я смотрю в кривое зеркало. Хотя люди вокруг меня весьма обычные. Они загорелые и улыбчивые. Никто из них не обращается с нами грубо. И с друг другом они ведут себя цивилизованно, сдержанно, как-то по-семейному даже.

Нэйтон всем говорит, что я его сын. Я не вмешиваюсь в эти взрослые разговоры. Я лишь ворочаю головой по сторонам.

- Совсем нет воды, - замечаю я. – Ни одного водоема.

- Парень наблюдательный! – говорит самый главный. Его зовут Ферзя. Почти как фигуру на шахматной доске.

- Да, весь в маму, - соглашается Нэйтон и он имеет ввиду Викки. – Но все-таки он прав. Здесь совсем нет воды. Неужели ваша планета обделена этим ресурсом?

Ферзя фыркает.

- Если бы только знал какой воды у нас с избытком, то так не говорил, - грустно замечает Ферзя. – Но нам от нее никакого толку.

- Почему? – не понимает Нэйтон.

- Потому что тяжелую воду нельзя пить постоянно, - озвучиваю я совсем громко.

Ферзя пялится на меня.

- Кто этот мальчик на самом деле? Он не похож на тебя!

- Похож на мать, - коротко отвечает Нэйтон.

- А мать кто? Та девушка с корабля? – переспрашивает Ферзя.

- Она самая, - продолжает врать Нэйтон.

- Придумай что-нибудь получше, - ухмыляется он. – Твоя девчонка внучка Таррина!

- С чего ты взял? – закипает Нэйтон.

- Потому что она светится как гребаный маяк!

Нэйтон и я останавливаемся и начинаем переглядываться между собой, не понимая, что он имеет ввиду. Ферзя достает свой бластер.

- Советую вам все о себе рассказать в лагере, - пока еще по-доброму предлагает он.

- В каком еще лагере? – не понимает Нэйтон.

- В лагере повстанцев, землянин! Добро пожаловать!

Внизу под утесом, с которого мы сейчас спускались по каменистой тропинке, и правда располагался лагерь. Белые палатки были натянуты через каждые два метра. Я насчитал таких палаток около ста.

- Довольно много вас здесь! – наконец произносит Нэйтон. – Вы планируете свергнуть Таррина? – Нэйтон не церемонится с теориями. Он военный и мыслит как стратег. – Судя по всему, у вас есть оружие.

Ферзя останавливается.

- Как тебя зовут? – спрашивает он.

- Меня зовут Нэйтон! – мой друг протягивает руку для пожатия. Ферзя не хотя, но все-таки жмет его крепкую ладонь.

- А мальчишка?

- Я Питэр! – отвечаю сам за себя.

- Пойдемте, познакомлю вас с главным.

- Разве не ты главный? – спрашиваю я у Ферзя. Тот усмехается в ответ.

- Нет. Главный Форекс.

Мы проходим мимо палаток. В некоторых из них живут люди. В некоторых хранится продовольствие, а в некоторых действительно хранится оружие. Все это я вижу через приоткрытые тканевые шторы. Самая большая и главная палатка держится в стороне от всех. Как я понимаю – это штаб. Рядом с ним крутится долговязая девчонка. Ее светлые волосы завязаны в косы. Они слегка растрепались и сейчас то и дело падают ей на глаза, а она постоянно их отводит в сторону. Сама она что-то пишет или вырисовывает длинной палкой на мягкой рыхлой земле рядом с палаткой штабом.

- Здесь ошибка, - говорю я, прочитав содержимое.

- Чего? – не понимает она. – Ты вообще кто?

- Я Питэр! – говорю я таким тоном словно она должна это знать и так.

- И что? Кто ты такой Питэр? Учитель математики?

- Нет, - теряюсь я. – Но здесь ты решаешь не правильно.

- О! Я вообще-то лучшая в классе! – заявляет она.

- Возможно, не спорю. Может, по литературе. Но математика не твой конек! – беру я палку и начинаю исправлять написанное. – Вот здесь и здесь. И здесь! Снова ошиблась.

Девочка смотрит на меня зелеными глазами и в них поднимается буря как на море.

- Надо быть внимательнее! – поучаю я ее. Девочка демонстративно отворачивается и уходит.

Нэйтон молча наблюдает за этой картиной, а потом произносит:

- Тебя, наверное, Викки учила знакомиться с девчонками, - качает он головой. – Забудь все, что она говорила!

Ферзя улыбается на один бок и рукой отодвигает тюлевую дверь. Мы заходим во внутрь. В палатке-штабе уже не так светло как на улице, но меня это даже радует. Солнце на этой планете очень яркое. Куда привычнее находиться на своей планете, ну или же в гостях у своего друга – открытого космоса.

4

Викки

Я сижу на заднем сиденье открытого джипа, одна. Не разрешаю никому из солдат меня касаться и даже смотреть в мою сторону. От все этой роли бессердечной принцессы я очень быстро устаю, но шоу только начинается. Я вижу вокруг пустынную местность. Множество вопросов крутятся у меня на языке. Например, где вся вода? И где все жители? Неужели на Юпитере живет только одержимый властью дед, еще убийца моей матери и их личная охрана? В голове ворочаются разные догадки и одна сумасшедшее другой.

Желтый песок тянется еще с час нашего пути. Растительности не много. Опять же из-за отсутствия воды. Потом наконец начинают появляться редкие постройки. Жалкие домишки утопающие в нищете. Жители видят военный конвой и спешат скрыться в этих самых домишках, плотно закрывая окна. Как правитель мой дед ничтожен – раз допускает, чтобы его народ жил в таких условиях и так сильно его боялся, словно чумы. Интересно, как вообще выживают эти люди?

- Сколько воды вы даете населению? – задаю я провокационный вопрос водителю-солдату.

- По литру на человека в неделю, - отвечает он.

- По литру! – фыркаю я. – Надо будет уменьшить до половины! – умышленно я выдаю эту информацию, убеждая всех в своей бескрайней жестокости. – Останови машину! – командую я. Джип моментально замирает, наделав облако пыли из под своих огромных колес. Я спрыгиваю самостоятельно и нервной походкой направляюсь к одинокому строению. С завалившегося крыльца на меня пялятся хозяйка этого бедного жилища и двое маленьких детей, так отчаянно прячущиеся за спиной матери.

- Какого тебе живется на Юпитере? – задаю я вопрос женщине. Она не понимает кто перед ней, но видит мое слабое сияние и отшатывается.

- Повторяю вопрос! – цежу я сквозь зубы. – Какого тебе живется на Юпитере?

Отвечай, когда тебя спрашивает твоя принцесса! – я собираю всю свою внутреннюю злость и вытаскиваю ее наружу.

- Хорошо, моя принцесса! – шепчет она бледными губами.

- Есть ли у тебя какие-то пожелания? – продолжаю я издеваться.

Женщина не решается, но все-таки рискует произнести то, о чем мечтает каждый житель Юпитера. Она все еще надеется на мою человечность.

- Если возможно, то хотя бы на одну бутылку воды в неделю больше. Мой третий ребенок...она еще грудная…но уже просит пить! – жалостливо выдает хозяйка.

- А говоришь, что тебе хорошо живется на Юпитере! – притворно закипаю я. – Лгунья! По твоим словам, король Таррин не достаточно добр к своему народу? – я говорю так громко, что даже жители, закрывшиеся в своих домах на все замки, сейчас меня слышат. Я обвожу ее дом руками, в том числе и маленький огородик, который является их единственным кормильцем. – Все это дал тебе мой род! И ты еще смеешь жаловаться и просить больше воды! – мое лицо приобретает хищное выражение. Даже солдаты отшатываются в сторону, когда я из-за пазухи достаю короткий пистолет, которым застрелила Майэрса. Женщина прячет детей себе за спину и приказывает им закрыть глаза. Я сначала тычу пистолетом ей в лоб. Она смотрит с таким презрением, что мне становится противно от самой себя! Но я уверяю себя, что так надо и продолжаю глумиться над этой и без того страдающей семьей. Замечаю, что жители выглядывают из своих окон. Пусть они и боятся меня, но их глаза говорят об обратном. Они ненавидят весь мой род и желают каждому из нас мучительной смерти.

- Не надо, - просит женщина. – Пожалейте. Без меня мои дети не выживут! Простите за грубость, - она падает на колени и слегка прикасается ко мне. Я сдерживаю сиюсекундный порыв поднять ее, но продолжаю упрямо стоять.

- Запомни этот день! Вы все! – кричу я на импровизированную улицу из обветшалых строений. – Сегодня род Таррина подарил вам жизнь! Снова!

Я отхожу от женщины и направляюсь к ее маленькому огородику. На ветках зреют красные томаты и представляю себе как дети обрадовались бы их сладкому вкусу за ужином. Направляю пистолет в сторону огорода и по очереди, на расстоянии с нескольких метров, расстреливаю каждый помидор. Дети зажимают уши от громких выстрелов. Женщина тихо плачет. Солдаты замечают насколько хорошо я стреляю и мой спектакль подходит к завершению. Но цель достигнута. Они боятся меня и никто из них даже не может представить, что единственный человек, который ненавидит наш род сильнее чем они – это я сама.

****

Нэйтон

Нам с Питэром выделяют маленькую отдельную палатку в середине поселения повстанцев. У нас нет своих вещей поэтому с нами охотно делятся жители Юпитера. Кто-то дает мне зубную щетку, кто-то мыло и полотенце. Питэру досталась даже теннисная ракетка с мячиком, чтобы он не скучал. Эти люди очень отзывчивые и неравнодушные.

Форекс верит каждому моему слову и мне даже неловко от того, насколько он простой. Все-таки надо ему объяснить, что не следует верить всему, что говорит каждый незнакомец. Потому что завтра могут прилететь совсем другие Земляне...хотя если верить Питэру – сюда уже с нашей планеты больше никто не прилетит. Потому что заработала программа Заслон.

- Ну как тебе? – интересуюсь я у Питэра по поводу нашего нового жилища.

- Сойдет, - он оглядывается по сторонам и видит через, то и дело приоткрывающуюся из-за сквозняка дверь штору, девочку, которая так не сильна в математике.

- Самое время помириться с ней, - толкаю я его плечом к выходу из палатки.

5

Нэйтон

- Сколько человек в армии Таррина? – уточняю у Форекса.

- Десять тысяч.

- Сколько у вас в сопротивлении? – продолжаю я добывать информацию.

- Две тысячи! Остальные жители планеты - обычные люди, они работают на заводах и фермах и уже ни во что не верят. Тем более в победу. Таррин и его род так долго правят этой планетой, что никто уже и представить не может, что должно быть как-то по-другому. Они сами родились в этом рабстве, как и их дети.

- Надеюсь, эти две тысячи - все они мужчины? – задаю я провокационный вопрос.

- Не все, – грустно отвечает Форекс.

- Надеюсь, все они старше восемнадцати? – продолжаю я, но Форекс молчит и мне ничего не остается как как плотно сжать кулаки.

Я не знаю, что сказать, но понимаю в какое болото я только что увяз. Похоже, эти люди так сильно хотят умереть, что разучились считать. Мне с этими несчастными повстанцами предстоит не просто защищаться, мне предстоит с ними нападать! Форекс объяснил мне как устроен мир Таррина. Колоссальный бетонный забор скрывает тирана от сброда, как он сам говорит. Вся вода находится в резиденции. Эта резиденция необыкновенно огромная по размерам, потому что именно в ней находится армия Таррина.

- Покажи мне все ваше оружие, - прошу я у Форекса.

Уже второй день мы с Питэром живем в лагере повстанцев. Я узнал много чего интересного: например, что повстанцы пытаются свергнуть род Тарринов не первое столетие. Но у них ничего не выходит…Удивляюсь, как после стольких поражений они до сих пор еще не сдались.

- Таррин еще услышит о нас, - говорит Форекс, провожая меня от одной палатки к другой. Я заглядываю в каждую из них и скупо улыбаюсь. Форекс так отчаянно верит в победу и в смысл своего сопротивления, что совсем забывает о такой науке как логической мышление. Его оружия непростительно мало для восстания. И я уже начинаю жалеть о своих словах, брошенных так сгоряча.

- Я знаком с таким типом людей как ваш Таррин, - произношу я. – Они, к сожалению, есть на каждой планете. Он не истребляет вас только по одной причине. Без вас ему станет скучно! Не на ком будет демонстрировать свою жестокость, - добавляю я и мы замолкаем на мгновенье. - Как устроен ваш мир? Есть ли классовое неравенство? – продолжаю я.

- Ты же сам видишь! – фыркает Форекс. – На нашей планете только очень бедные и очень богатые. Аристократия. Раскрытые коррупционеры и взяточники, чиновники, скрывающиеся от межгалактического розыска. Их семьи перебирались на нашу планету постепенно. Многие из них и с вашей планеты. Живут тут уже не первое столетие.

- А солдаты? Его армия?

- Наемная. У Таррина куча денег! Ты даже не можешь представить сколько! Он ведь продает тяжелую воду всей галактике.

Мы входим в следующую палатку.

- Почему его никто из них не попытался свергнуть? Как правило, перевороты проводят самые близкие из окружения! – спрашиваю я.

– Его боятся еще больше, чем засухи. Понимаешь, Таррин…., - он замолкает. – Есть люди без абсолютных границ – вот он именно такой! Да они все такие – мужчины и женщины из его рода! – Форекс произносит это таким тоном, что даже мне становится не по себе. – Он сам не боится смерти, но может убить любого! Даже беззащитного младенца, только что появившегося на свет. Никто не знает, что от него ждать. Он сумасшедший! Он может взять корабль и на всей скорости влететь в школу, как он уже делал! Тогда все дети погибли, а он остался жив! И этим доказал, что он неуязвим! Что он сверхсущество! И еще это странное сияние….Многие думают, что он божество!

- Так не бывает! – возмущаюсь я.

- Может и не бывает. Но он сияет по неизвестной причине. А люди боятся того, чего не знают!

Форекс отворачивается к полками, делает вид что поправляет лежащие на них бластеры. Оружие совсем не новое

- Как к вам попадает это оружие? – перевожу я тему.

- У нас есть друзья на Сатурне. Они время от времени снабжают нас бластерами.

- Судя по всему, происходи это не часто, - делаю я вывод, оценивающе пробегая взглядам по палаткам с боеприпасами.

- Ты прав! Не так-то легко прилететь на вражескую планету на космическом корабле и надеяться на то, что тебя никто не заметит. Вас после посадки обнаружили уже через несколько часов!

- И сколько по времени вы копите это оружие?

- Восемь лет!

Я откровенно смеюсь.

- Восемь лет? – переспрашиваю я. – Форекс, ваше сопротивление похоже на книгу идей под названием – Утопия. Понимаете? Оружия чересчур мало! Ваше сопротивление будет раздавлено!

- Однако мы все еще существуем! – улыбается Форекс.

- Вы существуете лишь потому, что вы для него развлечение! Он не воспринимает вас всерьез! – я беру железную банку в руки и читаю на ней «диоктилсебацинат (5,3 %)». Одно из составных взрывчатки С-4.

- Нэйтон, почему ты военный? – задает мне вопрос Форекс.

- Потому что мой отец был военным, мой дед был военным. Меня к этом готовили еще с детства! – я ставлю банку на место.

6

***

Форекс продолжает смотреть и лупать своими глазами из-под пушистых бровей. Его добродушное лицо сейчас застыло в маске, имя у которой – полное удивление.

- Ты, вообще, понимаешь во что ввязываешься? – наконец произносит он.

- Иначе и предлагать бы не стал!

- Ты в курсе, что если победишь не ты – тебя казнят! А твоя девушка достанется на целую ночь какому-нибудь отрепью, в роде наемников! А их на Юпитере будет сполна! Таррин берет с них обязательные сборы за то, что они прячутся на его спутнике от межгалактического правосудия. Это ужасные люди! Убийцы, воры, насильники - способные на все. И как только они услышат об этой, заново возродившейся традиции, все они ринутся за наградой… Что ты вообще знаешь о турнире?

- Когда принцесса достигает определенного возраста, Юпитер объявляет о турнире и победивший получает принцессу на целую ночь.

- Извращение, не правда ли? Какой из нормальных родителей осмелится на такое?! Отдать своего ребенка на ночь в сексуальное рабство и главное не вмешиваться! Но это же Юпитер! Здесь все возможно.

- Меня предупреждали. Но все буде хорошо! Пока я буду переходить из тура в тур, я смогу изучить всю резиденцию Таррина. Узнать все его слабые места и найти потайной вход.

- А если проиграешь? – давит на меня Форекс.

Костяшки на моих пальцах белеют от злости на Форекса, и я цежу сквозь зубы:

- Я не проиграю! Я просто не могу себе этого позволить! Ясно?

Форекс видит, что я нахожусь в состоянии уже едва контролируемого гнева, и уступает.

- Ты уверен, что она согласится?

- Уверен! Она предана мне!

- Твоя подруга полна сюрпризов, Нэйтон! – насмехается надо мной Форекс. -Наши люди донесли, что пока она добиралась до резиденции Таррина, она устроила такое представление, что сейчас все в ужасе от нее. А когда принцесса прибыла в дом своего деда, то отрезала палец его первому советнику и лишила того всей власти. Ты все еще убежден, что Виктория пошла в своего отца, а не в деда?

- Почему ты ее так называешь, Виктория?

- Потому что это имя первого хозяина Юпитера, а вернее хозяйки…

Я замираю от услышанного на мгновенье.

- Ну что? Ты по-прежнему думаешь, что она твой союзник, а не противник?

- Она сделает как я скажу! – рублю я Форекса словами и бью кулаком по столу. От этого удара все фигуры падают навзничь, но остается стоять только одна. Фигурка Таррина.

- И как ты это сделаешь? Как передашь ей это послание? – интересуется Форекс.

В палатку входит Ферзя, который все это время стоял на улице и внимательно слушал наш внутренний разговор.

- Принцесса собирается провести акцию помощи населению. Она будет раздавать воду. Можно будет воспользоваться этим моментом.

- Вот видишь, не такое уж она и чудовище! – вмешиваюсь я.

- Если ты приблизишься к ней, тебя запомнят, а потом ты окажешься среди участвующих в турнире….Это рискованно. Таррин очень хитер и уж точно обратит внимание на часто мелькающее лицо. Он не верит в случайности.

- Я могу, - в палатку входит Питэр. – Я ребенок. Никто не станет подозревать ребенка. Я передам ей послание, и она устроит турнир.

Все мы переглядываемся между собой. Это хорошая идея. Я улыбаюсь и ерошу волосы Питэра рукой. Наконец у нас намечается какой никакой план.

- Ему придется идти одному весь день, нельзя чтобы люди Тиррела заметили какого-то из нас! – напоминает Форекс.

- Тогда нет. Это нам не подходит! – возражаю я.

- Нэйтон, я сделаю это! – моментально бунтует Питэр. - Даже если ты будешь против! И однажды я это уже доказал! – твердо заявляет мальчишка и мне тяжело спорить с человеком, который первым влетел в черную дыру.

***

Викки

Дед без ума от меня. Чем чаще я устраиваю жестокие сцены, тем больше он доверяет мне. Он балует испорченное дитя дорогими подарками каждый день и ничего не жалеет для своей единственной внучки. Я понимаю одну вещь, от которой мне хочется спрятаться и закрыться – дед любит меня! Не смотря на всю его безжалостность и тиранию, его сердце все же способно на подобные чувства. И очень тяжело хранить в своем сердце ненависть, когда кто-то настолько хорошо к тебе относится.

Я здесь уже неделю. Мой дядя – убийца матери так и не появился. Дед говорит, что он на Сатурне. Ведет переговоры на тему тяжелой воды. На Юпитере ее с избытком, а другие планеты, наоборот, остро нуждаются в ней. Казна Тарринов ломится от денег. Юпитер - очень богатая планета.

Сейчас мы сидим за завтраком в просторной столовой. Стены сделаны из дорогого мрамора, камень по природе холодный, именно поэтому по всюду горят огромные поленья в каминах. В век прогресса все это чудится каким-то побегом в прошлое.

- Ты ничего почти не съела, душа моя, - хлопочет Таррин и накладывает на тарелку оладьи. Они очень вкусные и я съедаю их все. Дед это замечает и отдает мне последний свой.

- А ты? – спрашиваю я у него.