Меридан Ашар из Мира Сновидений

Глава 1

Я вижу его во сне. Он приходит сквозь ночную тьму — на шаг впереди, будто уже знает дорогу. Лицо ускользает: память не держит линий и черт, лишь самое важное — спокойствие и странную, почти осязаемую уверенность, что я не одна.

Светловолосый незнакомец стал моим маяком и тихой гаванью после болезненного разрыва — проводником в снах, которые оказались не снами, а иными мирами. Каждую ночь мы путешествовали туда, где законы подчинялись лишь ему, и он был единственной понятной и верной точкой в том хаосе.

Как же зовут тебя? Ты стал моим наваждением. Всё чаще я ловлю себя на мысли: увидеть тебя в реальности, среди живых людей. Хоть на миг — заглянуть в твои глаза, чистые, как горный ручей. И, наверное, застыла бы на месте, боясь пошевелиться, чтобы видение не рассыпалось от дуновения.

В последний раз в памяти осталось, как его светлые волосы мелькнули в лунном свете, будто серебряная нить, исчезающая в темноте. И смутное впечатление, будто он что-то сказал, но слова растворились, не долетев.

Резкий стук костяшек пальцев по столу вернул меня в реальность.

— Алина! Ау, ты чего зависла?

Я моргнула, но мысль всё равно ускользнула куда-то в сторону: интересно, увижу ли я тебя сегодня во сне?

— Мы так не успеем к дедлайну, дорогая, если витать в небесах будешь.

Кипа бумаг рухнула на мой стол, возвращая меня в реальность. Я подняла глаза.

Передо мной стояла Света — рыжая, невысокая, с глазами такого ядовито-зелёного цвета, что, кажется, они могли заряжать батарейки. Вся её бешеная энергетика буквально давила на воздух вокруг. И судя по её планам и ухмылке на лице, мне сегодня будет не до сна.

— Прости, Светик… я никак собраться не могу. Исправлюсь! — я улыбнулась и попыталась вспомнить, на чём остановилась.

Света прищурилась, слишком проницательно:

— Всё о Максе думаешь?

— А? Нет… — я невольно споткнулась на словах. — Мы расстались с ним давно. С чего бы мне думать-то…

— Ну и хорошо, — пожала плечами Света. — Он с Наташкой, кажется, мутить стал. Вместе уходят, вместе приходят. Я видела — за руки держались в кофейне.

— Свет, не знала, что ты сплетница, — фыркнула я.

И это была правда: новость про бывшего уже не так била по нервам. Я «отстроила стену», которая оберегала моё сердце и покой. Неожиданно почувствовала даже что-то вроде облегчения. Была рада за Макса. Правда, вместе с этой радостью где-то внутри всё равно сжалось — не от ревности, нет. Скорее от того, что у кого-то жизнь движется вперёд, а я застряла между сном и явью, думая о парне, которого, возможно, вообще не существует.

Света развела руками, будто оправдываясь:

— Что я виновата, если они сами так косячат и попадаются мне на пути? — она ехидно улыбнулась и наклонилась ко мне ближе, как будто собиралась сообщить государственную тайну. — Раз ты одинока, как пень в поле, тогда я похищаю тебя после работы.

— Пень в поле? — мои брови поползли вверх. — Это ты меня так себе представляешь?

Я знала, что за этой напускной драматичностью скрывается та самая Светка, которая ночевала у меня неделю после расставания с Максом, закармливая мороженым и включала дурацкие комедии.

— Ну да, — совершенно серьёзно кивнула Света. — На работе сидишь, домой приходишь — сидишь. Ты как с Максом разбежалась, какая-то нелюдимая стала. Я беспокоюсь о тебе.

Она состроила такую страдальческую физиономию, что я невольно подумала: а вдруг и правда всё скатывается в серые, одинаковые дни. И если ничего не менять, останусь этим самым “пеньком”.

Мечтаю о несуществующем парне. Хочу его встретить — и ничего для этого не делаю. Вот так, к двадцати трём годам, я решила, что само собой всё нормализуется?

И именно в этот момент из-за угла вышел Макс — рядом с Наташей. Они щебетали, как две птички: легко, привычно, без напряжения. Я поймала себя на том, что улыбаюсь: правда рада, что у него всё налаживается.

Наши взгляды с Максом сцепились на пару секунд. Не больно — скорее странно. Будто он тоже увидел во мне движение: я больше не хочу сидеть и скучать.

— Хорошо, — сказала я, скорее себе, чем Свете. — Пора выйти из забвения. Да.

— Вот другое дело! — просияла рыжулька.

Я выдохнула и потянулась к клавиатуре.

— Всё. Мне надо работать, а то начальница сделает выговор.

Я пристально посмотрела на Свету. Та демонстративно цокнула и, покачивая бёдрами, ушла в свой директорский кабинет — да, у нас всё было именно так: Света умудрялась быть и моей лучшей подругой, и Светланой Игоревной, и вечным двигателем внутреннего хаоса.

Из кабинета она ещё раз пробуравила меня зелёными глазами, явно напоминая: сегодня вечеринка. Она и сама едва сидела на своём чёрном кожаном кресле — дай команду этой зажигалке, и сорвётся во все тяжкие. Наверное, поэтому она так упорно тянет меня с собой: чтобы я за ней присматривала. Или чтобы она — за мной.

Рабочий день пролетел быстро. Так бывает, когда дел много, а времени — мало. Но ровно в 18:00 я, как подающий надежды офисный работник, сдала все проекты вовремя.

— Через два часа будь готова. Я пришлю тебе адрес…

— Ты так говоришь, как будто сама его не знаешь, — усмехнулась я.

— Представь себе, не знаю. Это закрытая вечеринка. Секретная, загадочная… — Светик закусила губу и начала плавно покачивать бёдрами, словно под музыку, которую слышала только она.

— Светлана Игоревна, на что вы меня подписываете?

Глаза у меня округлились, когда её намёк стал слишком явным. Надо бы дать заднюю — а то на заднюю быстро найдутся приключения.

— Тебе что, пять лет? — фыркнула она. — Познакомишься, может, с кем. Тем более такой шанс выпадает редко. Точнее — никогда. Я год ждала этого события.

По тому, как у неё зажглись глаза, было видно: Свету буквально трясёт от предвкушения. Ещё немного — и, кажется, от неё пар подёт, если бы я не согласилась.

Светик вызвала такси и почти силой усадила меня внутрь, тут же выдав водителю чёткие указания, как можно быстрее доставить меня домой.

Глава 2

Меня, как ошпаренную, несёт прочь. Щёки горят. Вот кого я меньше всего ожидала встретить на этом «празднике жизни», так именно его.

Я не замечаю, как на пути появляется парень — и, как назло, врезаюсь в его грудь, опрокинув «Голубую лагуну» на белую рубашку.

— Чёрт… Простите! — слова вылетают сами, пока я судорожно пытаюсь удержать второй бокал.

Поднимаю взгляд.

Высокий. Очень.

Наши глаза встречаются — и на секунду мне кажется, что я уже видела этот взгляд. Красивый: белые волосы, светлые глаза — точный цвет не разобрать под маской и в переливающемся свете; чёткая линия скул и подбородка; губы — слишком выразительные и чувственные.

Невероятный, чтобы быть реальным. И эти глаза… Меня пронзило дикое, иррациональное чувство дежавю. Будто этот момент уже был — в том самом сне, где все расплывчато, кроме ощущения.

Хорошо, что нас накрыла темнота: я бы иначе точно выронила второй бокал — вместе с собственной челюстью.

— Похоже, вы торопились? — произносит он и чуть наклоняется к моему уху.

Низкий голос — тягучий, будоражащий. Из тех, что цепляют даже против воли.

Вот уж «повезло». Набор из категории мужчин «бери и беги».

Кровь ударяет в голову.

Отлично. Ещё один из разряда «опасно красив».

— Видимо, уже нет, — отвечаю я и осторожнее сжимаю бокал, будто он может пригодиться мне как щит. — Я… я правда не специально, — начинаю тараторить, чувствуя, как паника подбирается к горлу. — Я испортила вашу рубашку. Мне очень жаль.

— Да, — он смотрит на расплывшееся голубое пятно, и в голосе отчётливо слышится улыбка. — Рубашка дорогая, — произнёс он, и по тону я не могла понять, шутит ли он или действительно выставляет счет. В любом случае, его спокойствие действовало на меня как красная тряпка. Я привыкла к мужчинам, которые либо ноют, как Макс, либо пафосничают. А этот… он просто наблюдал.

— Я исправлю. Сейчас. — Я хватаю его за рукав, тут же одёргиваю себя: Алина — это слишком. Но уже поздно. — Там… в уборной можно оттереть. Пожалуйста.

Несколько секунд он просто смотрит на мои пальцы у себя на руке, потом кивает, как будто решил подыграть.

— Ведите, — говорит он.

Удача была на моей стороне: очереди не оказалось. Я быстро завела его в одну из кабинок.

Убранство больше напоминало отдельную VIP-комнату, чем туалет: мягкий бархатный диван алого цвета на золочёных ножках, большое зеркало в дорогой раме с барельефом, широкая белоснежная раковина. В отдельной секции — унитаз, скрытый за массивной дверью.

— Надо снять рубашку… — я обернулась к мужчине.

И в приглушённом свете чуть не выпала в осадок. Таких красивых мужчин я ещё не встречала. Сердце подступило к горлу. Глаза у него всё же светло-серые — как ледники в горах.

— Интересная у вас манера знакомства… — он наклонил голову и прищурился.

— Вы бы видели, как я знакомлюсь, когда у меня в руках не бокал. — парируя я.

На секунду повисла пауза — и он сам, спокойно, расстегнул верхние пуговицы. Без суеты, без дешёвого флирта. Просто сделал это так, будто полностью контролировал ситуацию.

Рубашка сошла с плеч — и я снова поймала себя на том, что забыла вдохнуть.

— Пятно надо быстрее свести, — выдавила я, и взгляд невольно упал ниже: на светлые брюки, к которым предательски подступали стекающие капли напитка.

— Можно? — выдавливаю я, показывая на пятно и на его торс.

— Можно, — коротко отвечает он, будто разрешает не мне.

Я хватаю влажные салфетки, пытаюсь промокнуть пятно, но напиток уже расползся ниже, задевая нижнюю часть гардероба.

— Вот чёрт… — шепчу я, почти в отчаянии.

Он наблюдает за мной с таким выражением, словно его это искренне забавляет.

— Тебе с такой реакцией в скорой помощи работать нужно! Ни одну бы жизнь спасла! — все происходящее его, по сути, веселило.

— Давай начнем с твоей рубашки! А, там уже решим — бурчу я и быстро тянусь к рубашке в руках парня, чтобы не разглядывать его слишком откровенно.

Наши руки соприкасаются — короткое касание, но меня будто током бьёт.

— Ансар, — произносит он спокойно. — Меня зовут Ансар.

— Алина, — отвечаю слишком быстро и разворачиваюсь к раковине.

В зеркале отлично отражались мои отчаянные попытки одолеть ненавистное пятно. Но чем больше я тёрла, тем сильнее оно проступало — будто назло. Мне уже не смешно. Я держалась из последних сил, чтобы не расплакаться от бессилия.

И только сейчас замечаю: за моей спиной уже не первую минуту стоит Ансар. От него буквально веет жаром. Я поднимаю глаза на зеркало — и встречаюсь с его взглядом.

— Оно не хочет отстирываться, — шепчу я, почти со слезами.

— И что будем делать? — светло-серые, ледяные глаза прожигают так, будто ставят клеймо.

Я сглатываю. Сейчас начнёт ругаться… или, что хуже, выставит счёт с нулями.

— Беда, — вдруг произносит он, и в голосе слышится насмешка. — Я так надеялся с кем-то познакомиться, а теперь — без рубашки…

Так вот что его волнует? Я-то думала, он переживает из-за вещи.

— Если так подумать… ты уже познакомился, — вырывается у меня, прежде чем я успеваю прикусить язык.

— Да, — он чуть наклоняет голову. — И эта девушка, даже не узнав моего имени, сразу начала меня раздевать.

Он явно с трудом сдерживает смех. На щеках проступают ямочки — всё отчётливее, предательски обаятельные.

— Раз так… — он наклоняется вперёд и упирается ладонями в край раковины по обе стороны от меня.

Холодный фаянс вжимается в тело. Тепло его тела — рядом. Он не касается меня напрямую, но расстояние исчезает, и от этого становится только хуже.

— Скажи “стоп” — и я отойду, — произносит он тихо, почти лениво. И всё равно от этих слов по коже пробегает дрожь. — Но, если нет… надеюсь, ты умеешь держать себя в руках, и мы приятно проведём вечер.

В его уверенности не было наглости Макса. Это было что-то иное… как будто он знал правила игры, о которой я даже не подозревала.

Глава 3

Я сама уже не помню, как мы вообще добрались до дома — в голове всё плыло, то ли от коктейлей, то ли от нервов. Веселиться больше не хотелось. Хотелось закрыть дверь, и чтобы меня никто не трогал.

Ансар сказал, что проводит меня — спокойно, без обсуждений, словно речь шла не о любезности, а о стратегической необходимости. И в его тоне не было места возражениям. Слишком уж легко Макс перешёл границу. Светик при виде Ансара только сильнее напряглась и пошла с нами: “я вас одних не оставлю”. Кирилл и Алекс увязались за ней.

— Я никуда не пойду! Я тебя не знаю и с Алинкой не оставлю… да плевать мне, что ты ее защитил от Макса… — рыжулька не скупилась на высказывания и спорила как в последний раз в жизни.

— Все равно я останусь. — раздался другой голос.

— Светик, поздно уже. Домой надо. Давай тебя отвезу.

— Тебе надо вот и вали, Алекс!

— Не горячись!

— Помолчи, Кирилл!

Ох! Эта женщина всех там разнесет на атомы своей необузданной энергией.

Дверь приоткрылась, и я шагнула в комнату. Пора остановить этот балаган, иначе к нам присоединятся недовольные соседи.

— Чуть-чуть потише, пожалуйста. Сейчас весь дом на разборки сбежится.

— О, святые небеса! — подруга подскочила ко мне. — Я убью его! Вот увидишь. Он с работы полетит как ядро из пушки! — Светик уже почти рыдала.

— Я сама его убью, когда протрезвеет. — проведя рукой по запястью. Схватил Макс сильно. Так, что кожа в этом месте неприятно щипала.

Откуда не возьмись оказался Ансар и приложил холодный компресс из своей шелковой рубашки к месту несогласованного контакта, оставленному бывшим.

— Не лапай мою подругу! — рыжая, наверное, сейчас любого мужчину, который хоть как-то косо посмотрит в мою сторону готова уничтожить. Если не физически, то морально.

— Теперь я понимаю, почему девушки частенько ходят в туалет с подругами. С такой, как она тебе моя помощь не понадобилась бы. — с улыбкой произнес светловолосы мужчина.

— Если бы ты ее не увел в ваш шатер, мы бы прекрасно время проводили на тусовке.

— Если бы не твоя голубая лагуна, подруга, я бы не налетела на Ансара и не испортила ему рубашку.

— Ты за кого сейчас? За него? — Светик недовольно буркнула и, схватив сумку, зашагала в сторону двери, но вернулась через пару секунд. — А, вот не дождётесь! Я ночую у тебя. Проваливайте все. Мне с Алинкой надо побыть. У неё стресс от пережитого.

— Забавная она! — чуть слышно произнёс Ансар, аккуратно прижимая холодный компресс к моему запястью.

— Спасибо, что пришёл на выручку, — покраснела я.

— Да. Долго тебя не было, вот и пошёл искать.

— Прости. Я сказать не успела, что Макс…

— Козёл? — голос парня стал жёстче и грубее.

Руки ещё дрожали. Поцелуй был «всего лишь» поцелуем — но от того, что меня заперли и не спросили, легче не становилось.

Ансар легонько накрыл мои руки своей ладонью. Серебряный перстень с красивым камнем украшал безымянный палец моего спасителя. Кстати, он до сих пор был без рубашки.

— Эй! Полуголый, хватит клеиться к Алинке! — кажется, Светик рвётся в бой. Спасибо Кириллу и Алексу: они, как две курицы-наседки, успокаивают мою разгорячённую подругу.

— Заявление писать будешь? — тихо спросил Ансар.

Меня как будто выдернули из тёплой воды на мороз. Макс никогда не проявлял агрессию по отношению ко мне. И даже та мимолётная слабость его слепой ревности не сделала его монстром. То, что он говорил, что скучает по мне… Мне казалось, всё было искренним, хоть и не ванильно-карамельным. Ещё бы: мы три года были вместе. Наши отношения за это время давно исчерпали всю романтику. Но там в уборной он как будто впервые встретил меня. «Я думал, у нас ещё есть шанс» — эта короткая фраза выбила почву из‑под моих ног.

— Ты преувеличиваешь. Не буду я ничего писать. Я сама его прибью. Если что — Светик добьёт.

Подруга кивнула с холодной решимостью.

Ансар лишь промолчал. Он прикусил губы и перевернул компресс другой стороной.

— Тогда я побуду с тобой. Для страховки, — его фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение, с которым спорить было невозможно.

* * *

Моя квартира сегодня напоминала общежитие. В соседней комнате на кровати сопели в три носа: Кирилл, Алекс и Света. Странно, но эти двое парней всегда ухлёстывали за моей взбалмошной подругой: терпели её выходки и как‑то нашли компромисс между друг другом — и не рвали друг другу глотки, кому она достанется. Наверное, Светик сама решила их спор, когда отказала обоим в ухаживаниях.

В отличие от этой троицы сон мне не шёл, и я, переодевшись в просторную пижаму, пошла заваривать чай.

Ансар, казалось, тоже уснул на диване в зале, даже не укрывшись.

Ну вот почему меня так сильно волнует комфорт других людей? Я достала розовый плед из шкафа и на цыпочках подошла к парню. Накрыла его — а то вдруг мёрзнет — и, чтобы покрывало не сползло, подбила сбоку. Это и стало моей ошибкой. В ночном свете сверкнули его ледяные глаза.

— У тебя чуткий сон! — прошептала я.

— Удивительно, что он вообще наступил.

— Ты страдаешь бессонницей?

— Можно и так сказать.

Я обречённо упёрлась в подлокотник дивана, проклиная себя за то, что сорвала «свидание» парня со сладким сном. Потому что сама — не понаслышке — знала, как мучительно хотеть спать и не мочь.

После расставания я три месяца жила с этим недугом. Ходила к неврологу, потом к психологу. Всё изменилось, когда однажды я всё-таки уснула — и ко мне во сне пришёл парень. Я не видела его лица чётко, но чувствовала. Он был моим проводником: только рядом с ним сон становился глубоким и спокойным. Просыпаясь, я впервые за долгое время была отдохнувшей.

Возможно, сегодня я снова встретилась с ним… если бы день не оказался таким насыщенным.

— Прости. Видимо, я та, кто невольно рушит все твои планы.

Ансар коснулся моих волос так же неспешно и легко — будто боялся спугнуть.