Мертвое озеро.

1.

Мертвое озеро.

Больше всего бед Хельгу было от упырей. Тихо им не лежалось. Словно земля их не терпела и выталкивала назад. Ходит, зараза этакая, по ночам, в ладоши хлопает, да людей пугает. Кровь пьёт у деревенских, девки бледные ходят, глядеть не хочется. Он повернулся на бок, и попытался уснуть. До рассвета еще есть время, нужно поспать. Гад, он ещё и петь начал. Придется вставать, этот поспать не даст. Он сел, засунул ноги в сапоги и тихо прокрался к двери. Выглянув в щёлку у косяка, увидел на поляне, у дома его. Морда красная, глаза горят, ходит кругами, стонет и бормочет. Наощупь взяв в углу кол, Хельг отворил дверь и вышел на улицу. Упырь насторожился и перестал шуметь: - Что, собака, не спится тебе? – Упырь икнул и мелко затрясся. Он не понимал почему не может идти дальше. - Хороших «сторожей» Хельга прислала, жаль только сегодня сладил. – подумал он, и с молодецким хеканьем вогнал кол упырю прямо в то место, где раньше билось человеческое сердце. Тот щёлкнул пастью и опал как озимые. – Сожгу утром – решил он и пошёл досыпать.

1.

Утром его разбудили голоса за дверью. Спорили двое.

- Я тебе говорю, упыря огнём жечь надо!

- А тётка Дарья говорила, колом проткнул и в гроб его обратно, земля сама всё доделает!

- Дура она!

- Дура говоришь? У ей мужик помер, а опосля ходил к ней полгода, это как?

- Так ты ляжки её видал? Там бы кто угодно ходил, что до смерти, что опосля.

Раздался дружный хохот и почти сразу робкий стук в дверь. После которого, почти без перехода, громкий визг и базарная брань: – Упыря увидали – с улыбкой подумал Хельг и громко спросил: - Кого там черти носят? В такую рань. Дверь с треском распахнулась и пропустила в избу двух деревенских парней, Хельг встречал их на торжище, но имён не помнил.

- Чего вам? - Спросил он и нахмурился напоказ.

- У вас там…

- Упырь, я знаю, это всё?

- Нет! – резко выпалил рыжий, он было крупнее и, явно старше, поэтому пытался не показать робость. – Мы пришли о помощи просить.

- Парни, мне некогда, сами знаете, как тут «весело» теперь. Спать, иногда, некогда.

- А мы не просто так, у нас для тебя есть кое - что. Точнее кое – кто…

- Мы хохлика поймали! - Рявкнул младший. И Хельг заметил, что у него за плечом дергается небольшой мешок.

- Кого? хохлика? Их же побили всех давно?

- Смотри сам!

Хельг грузно поднялся, и протянул руку к мешку, оттуда испуганно пискнули и мешок «заплясал» ещё более яростно. В углу избы, под потолком загудел и полыхнул глазами «сторож». Деревенские, хором тихо выругавшись, сделали шаг назад. Младший бросил мешок Хельгу под ноги и трижды сплюнул. Дерюга на полу затихла. Он развязал верёвку и заглянул внутрь. Оттуда на него смотрели огромные от ужаса глаза. Больше, в копне волос, ничего видно не было.

- Глянь – ка, и правда хохлик. И чего вы за него хотите?

- Обереги от Водяного. И манок на русалок.

- Да в уме ли вы парни?! Русалки вам за каким бесом?

- Наше дело! Платим по полной, сам знаешь, если бы мы его в город снесли, в «Орден», нам бы серебром отсыпали.

- Ну да, или в соседнюю яму бросили до разбора, а потом палками отходили.

Парни испуганно переглянулись и заметно поникли.

- Ладно, сговорились. Обереги дня через три будут, а манок только к полнолунию. Раньше никак.

- По рукам. – Согласился старший, и подтолкнул младшего к двери. Через мгновение их как ветром сдуло.

Хельг сел за стол, положил мешок перед собой и стал ждать. Через какое-то время в мешке закопошилось и оттуда выглянул очень волосатый мужичок, ростом в пол аршина, в сером армяке без кушака, в руке маленький узелок, под глазом здоровенный синяк. Смущенно хлипнул носом и, вдруг, резко дернув рукой, попытался выкрикнуть какое-то проклятье. «Сторож» на шее Хельга рявкнул и метнул в его сторону молнию. Мужичок рухнул на пол и затих. Хельг ждал, под столом закопошилось.

- Очнулся? Ещё дурить станешь или угомонился?

- Не стану. «Сторожа» Хельга заговаривала?

- Она.

- Ты, значит, Хельг?

- Да. Слышал о нас?

- Кто не слышал. О вас вся нечисть трепалась, когда «Орден» лютовать стал. Кто-то говорил, у вас спрятаться можно, а другие, что вы обозами наших в город возите, милость выторговать пытаетесь.

- И кому ты веришь?

- А бес вас знает, я глазам своим верю и, если до завтра доживу, там и решать буду.

- Добре, за дверь ни ногой, если увидят, сразу прибьют. Спать за сундуком ляжешь. Возьми мешок свой, под голову, а я сена со скирда принесу, устроишься.

Хохлик недоверчиво ухмыльнулся, и потопал в угол за сундук, какое-то время оттуда доносились шорохи и тихая ругань.

- Ты, когда в избе подметал, окаянный? – спросили из угла, трижды чихнув и матерясь уже в полный голос.

- Вот ты и займись, тебе всё равно делать нечего. А мне в стражу собираться.

- Знаю я твою стражу: - нервно всхлипнуло за сундуком – наших давить будешь?

- Не твоё дело, ты же пока жив, и в моём доме тебя не тронет никто. Как звать-то тебя?

- Я нежить, мне имя не положено.

- Я знаю, но вы же как-то друг – друга отличаете и называете?

- Меня Вихрем звали. Я из деревни в деревню могу мигом долететь. Только потом сплю долго.

- Ну, будешь Вихрем. Веник за печкой, я до заката вернусь, потом уйду на всю ночь. Свечи не пали, дорого нынче.

Он достал из кладовой кошель, с амулетами и «сторожами», повесил на пояс и вышел. Поднялся ветер. Скорая осень давала о себе знать. Хельг вышел на поляну, вынул из кошеля небольшой мешочек и высыпал добрую часть его содержимого на упыря. Достал огниво, высек сноп искр, и упырь вспыхнул ярким, жёлтым пламенем. Прогорел он довольно скоро, и ветер закрутив по поляне пепел, развеял его в одно мгновение. Хельг вернулся на двор, взял сена на скирде, набрал воды в колодце, и зашёл в дом. За сундуком молчали.

2.

2.

Вечер застал его на границе леса. Солнце стремительно опускалось за деревья, осенью темнеет очень быстро. По дороге, он переоделся, захватил нужную сбрую и проверил как дела дома. Бес успокоился, и начал наводить порядок в избе. Домового у него не было уже много лет, поэтому, хохлик спокойно принял хату на себя. Наверное, это неправильно, но «Орден» далеко, а он здесь, на границе. Серая нервно перебирала ногами и тихо фыркала, не любила ночную стражу, но трудилась терпеливо и свое сено отрабатывала. Сегодня нужно расставить «сторожей» на его границе озера, проверить старое кладбище и караулить до утра. Посреди седмицы самый странный день и необычная ночь. Он слегка тронул поводья, и кобыла двинулась по тропинке вглубь леса. Эта дорожка никогда не зарастала травой, её не любили звери и даже деревенские старались не пользоваться ей, несмотря на то, что грибов и ягод вдоль неё всегда было много. Через пару вёрст запахло водой, и Серая слегка оживилась. Вскоре лес поредел и перед ними блеснула гладь Мертвого озера. «Сторож» на шее слегка загудел, но почти сразу успокоился. Его узнали и пропускают. Он спешился, привязал лошадь к дереву и пошел к берегу. Озеро было по настоящему огромным, Другого берега никто, никогда не видел. Вода, всегда спокойная и очень тёплая, почти никогда не давала волн, и этот берег никогда не видел приливов или отливов. Озеро было истоком реки Смородины. В семи верстах ниже, по течению стоял Калинов мост - главный вход в мир предков. У него были свои сторожа. И туда Хельг не совался. Его обязанность стеречь черный ход. Отсюда пыталась попасть в мир живых всякая нечисть, взамен той которую истреблял «Орден». Домовые, упыри, лешие, овинники, водяные, русалки и прочая мелочь, которая управлялась с той стороны богами Нави. Так же часто буянили и местные, до которых ещё не успели добраться, чаще всего упыри. Их было проще всего поднять или сотворить, поэтому с ними было много мороки.

Хельг повесил за спину копьё из осины, с серебряным наконечником и двинулся к воде. На самой кромке, из песка торчали «сторожа», которых он ставил в прошлый раз. Около полусотни через каждые десять саженей. Такая работа не требует много ума, но нудна. Вытащил старый, воткнул в песок новый, шепнул «слово» и идёшь дальше. Когда он закончил спина не разгибалась, а руки ныли как после пашни, «слово» отнимало много сил, за любую волшбу нужно платить, и Хельг знал об этом как никто другой. Немного постояв он вернулся к лошади и решил поесть. Сняв с седла котомку, он сел на песок и развязал её. Не успел разломить хлеб, как за спиной раздался голос:

- Опять ночью жрёшь?

- Не завидуй, я, в отличии от тебя мало сплю и много работаю, и салом не обрастаю.

За спиной громко вздохнули, и кто-то принялся бурчать животом.

- Подсаживайся, только слюной не капай.

Раздался топот и рядом с ним на песок плюхнулось маленькое, толстое существо. Анчутка жил на границе озера и леса. Прятался в кустах и боялся всего на свете. Быстро бегать он не мог, у этих существ не было пяток, зато они умеют пропасть в одном месте и через мгновение появиться где угодно в другом.

- Хлеб да соль. – Сказал он, и вцепившись зубами в кусок сала начал яростно его грызть.

- Ты на овощи налегай, куда тебе столько сала?

- Не ваднифай – ответило существо, заталкивая в рот кусок хлеба и откусывая еще сала.

- Ты же лопнешь детинушка – сказал он, улыбаясь, - оставь мне немного.

Анчутка отдернул лапку которая тянулась к остаткам сала, немного подумав он ухватил репу и начал её поглощать с поразительной скоростью. Очень скоро вся снедь закончилась, и существо, сытно цыкая зубом откинулось на спину и с блаженной улыбкой сказало:

- Благодарствую, спаситель ты мой.

- Наелся? Теперь к Хельге метнись. – Сказал он, протягивая бесу бересту с символами.

- Мигом – ответило существо и испарилось.

Хельг лег на песок и принялся ждать. Мигом, конечно не обернётся, но долго мотаться не станет. Он закрыл глаза и стал думать о прошлом…

3.

3.

Они с Хельгой родились в Ладоге. Родителей никогда не видели, их забрала к себе тетка Агафья, сестра отца. Одинокая, угрюмая баба лет пятидесяти. Странно, он всегда помнил ее такой, как будто она не менялась. Угрюмой и нелюдимой она была для всех, кроме племянников. Их она любила как родных детей. Всегда защищала и помогала во всем. Жила около небольшой деревни, на окраине леса, и деревенские звали её Каргой. Маленький Хельг долго не понимал, что это значит, позже, ему поведали, и он в первый раз ударил человека. А потом весь вечер не отходил от тетки пытаясь выяснить почему люди говорят и думают такие вещи. Тетка отмахивались от него и даже уложила рано спать. В ту ночь они с сестрой долго шептались и поклялись, что никогда не предадут друг друга и не оставят тётку. А наутро, она впервые увела Хельгу в лес одну, без него, и уходя сказала, что будет учить, а его, мол, учением займутся позже, совсем другие люди. Вечером сестра вернулась совсем другой, она резко повзрослела и ей было теперь не до игр. Она стала помогать тетке варить какие-то снадобья, собирать травы и камни. И разучивать с ней заунывные напевы. Хельг, на время остался сам с собой. Шли годы. Он рос матерел и учился быть мужчиной как мог. Хозяйство было на нем, он правил избу, поставил новый забор, срубил баньку, построил новый хлев. Чуть позже ходил подмастерьем к кузнецу и кожевнику. И все это время удивлялся, люди обходят из дом стороной, и завидев тётку плевали через левое плечо. Называли ее Каргой, а их с сестрой, вообще, предпочитали не замечать. Но в то же время, почти каждый вечер, кто-то из деревенских, обходными тропками пробирался к их избе, скрёбся под дверью и пошептавшись с тёткой радостно убегал. А тетка, звеня монетками, ехидно ухмыляясь уходила в свой угол. За занавеску. Сейчас он знает, что та делала зелье мужской силы и привороты, а также лечебные зелья, от разных хворей. Днём, к ним часто приезжали дородные, городские матроны, которые искали женского счастья, а к вечеру, бабы тянули своих пьющих мужичков, чтобы Карга их полечила. Та подолгу говорила со всеми и пыталась втолковать, что волшба от всего на свете не поможет, и люди должны сами хотеть измениться и много трудится для того, чтобы ее помощь сработала. Верили и слушали не все. Но поток страждущих не прекращался. А вот на двадцатый год его жизни - все резко закончилось...

Рядом, что-то громко хлопнуло и на землю рухнул тяжело дышащий Анчутка. В руках он тащил здоровенную корзину, набитую свертками и глиняными кувшинчиками с зельями. Он поставил её на песок, а сам рухнул на спину и начал показательно охать, пытаясь выведать не осталось ли у Хельга ещё еды. Зная заранее, что так будет, он припрятал несколько репок и пирог с визигой. Почуяв запах еды, бес подпрыгнул и сразу прекратил «умирать». Хельг протянул ему узелок с едой и поднявшись, забрал корзину.

-Когда ещё придёшь? – разворачивая тряпицу спросил бесёныш.

- Через седмицу заеду, но ненадолго, «сторожа» прочнее теперь, Хельга по-новому ворожить стала. Так что проголодаешься - загляни ко мне.

- У тебя новенький завёлся?

- Уже слышал?

- Мы чувствуем, и упырей тоже чувствуем…

- Ну, так вам и надо! – Резко ответил Хельг и пошел к лошади. За спиной чавкали и блаженно урчали.

Приторочив корзину к седлу, он запрыгнул на лошадь и двинулся в сторону старого погоста.

Здесь дел не так много. Поставить четырёх «сторожей» по краям и двух у входа, благо кладбище маленькое. Жаль до деревенского погоста местные не дают добраться, давно бы обнёс всё защитой и спать было бы куда спокойнее, но деревенский староста запретил «Орден» не велел и всё. Хоть кол на голове теши. Хельг в сердцах сплюнул, спрыгнул с кобылы и принялся за работу.

Вскоре всё было готово. Он вытер руки, отряхнул одежду и снова вернулся в седло. Над верхушками деревьев уже проглядывал просвет, скоро наступит утро, прокричат петухи и можно домой. Повернув в сторону дома, он, с облегчением, подумал, что сегодня пронесло и ночь выдалась тихая. Тут же дёрнулся сплюнуть, не сглазить бы, но было поздно. Раздался резкий свист, что-то тяжелое ударило его по голове и бесчувственное тело упало на траву…