Мёртвые всё помнят

Глава 1 Пробуждение

Стояла полная луна. Окно замка тускло освещала крошечная свеча. В нём виднелся тёмный силуэт, который шагал по комнате. Повернувшись на свет, он ухмыльнулся, его лицо было белое и гладкое, словно вырезанное из кости, и застывшее, как у статуи. Живые были только его зелёные глаза, будто изумруды. Мужчина наблюдал за факелами, которые жгли бунтовщики. Он правил королями и странами, вершил судьбы. Для всех он был лишь мифом, легендой, страшным монстром, который приходил, чтобы наказать.

В ту ночь он следил за переворотом, который устроил уже не молодой Филипп Брабазон. Он поверг всех в страх и отчаяние. Сверг короля, королеву и их молодую двадцатилетнюю дочь. Их тела загадочным образом исчезли.

Мне помнился лишь мрак, в котором не было никакой надежды на спасение, а затем — бесконечное забвение и возвращение к жизни, как у водолаза, вылезающего из глубины вод на свет. Сквозь пелену увидела маленькие тени, пробегающие около меня. Голова гудела. Мысли путались. Я завалилась обратно, завыв от боли в конечностях. Вокруг воняло помоями, от брезгливости захотелось вытошнить свои лёгкие. Скукожившись, привстала на локти, протирая веки грязными руками, отчего вновь затряслась.

“Где я? Какая вонь!”

Глаза сфокусировались и привыкли к темноте. Я лежала под старым мостом у зловонной речки. На берегу валялась мёртвая рыба, вокруг неё сновали крысы. Они поедали её с таким упоением, что слышался странный хруст. Я вздрогнула и подскочила, послышалось пищание. Существа разбежались, заметив меня. Всё тело сжалось, я села на колени, начав оглядываться.

Неожиданно всплыли образы: шум приближающихся ног за дверью моей закрытой спальни. Няня заслоняла меня. Я отвернулась и вжалась в тяжёлые шторы. Всё тело колотило, по спине шёл холод. Бунтовщики добрались до дворца, а это значило одно — скорая смерть.

– А если прыгать? – вопила я.

– Разобьёмся.

– Зато не попадёт к ним в лапы.

Вдруг по дверям застучали, пытаясь выбить их. Я задрожала с новой силой, колени подогнулись, а слёзы потекли по щекам.

– Прошу вас, принцесса. Вам надо быть сильной.

– Они прикончат нас. Всех нас, – бормотала я.

Деревянная преграда с треском отворилась. Массивные мужчины с мечами ворвались в мою комнату. По позвоночнику прошёл жар, словно меня окатило кипятком. От непередаваемого страха я закричала и инстинктивно закрыла лицо руками.

Няню убили мгновенно. Клинок вошёл в её горло, она захрипела и упала навзничь. Её огромные глаза были широко раскрыты от ужаса. Теперь я боялась кричать, даже шевелиться.

Взяв за волосы, они поволокли меня через всю спальню. Я вопила, стараясь выбраться из их мерзких рук, за что мне прилетела пощёчина. Бунтовщики схватили меня и прижали к полу. Я вырвалась и плакала. За это меня ударили ещё раз, а потом ещё и ещё. От боли я несколько раз на мгновения теряла сознание. Задрав мою юбку, они надругались надо мной. Я хотела кричать, но другие закрывали мне рот, вновь и вновь ударяя меня по лицу и уродуя его.

После избиений и надругательств меня выволокли из замка, словно тряпичную куклу или кусок мяса. Мои рыжие локоны были в крови. Она лентой скатывалась по губам к ключицам. Я не хотела жить и не видела смысла продолжать существование.

– Господь всемогущий, избавь меня от мук, – лишь молила я.

Меня бросили на влажную траву после дождя. Я не вставала, лежала, не ощущая ничего, кроме желания умереть. Потому начала усердно молиться:

– Когда очи мои в последний раз орошатся слезами при мысли, что в течение моей жизни оскорблял я Тебя, Боже, грехами моими: Господи, помилуй меня, – бубнила я дрожащими губами, не имея сил даже открыть заплывшие от крови глаза. – Когда частое биение сердца станет ускорять исход души моей: Господи, помилуй меня. – Я попыталась перекреститься, но руки онемели, не было сил. – Когда смертная бледность лица моего и холодеющее тело мое поразит страхом близких моих: Господи, помилуй меня.

– Доченька! – внезапно услышала голос матери. Я замерла, перестав читать молитву.

Совершив над собой усилие, подняла голову, но тут же легла обратно, не сумев увидеть их.

– Моя родная, что они сделали с тобой... – шептала матушка.

Пересилив себя, вновь вздёрнула взгляд. Мятежники держали её за волосы, лезвие блеснуло у горла. Она захрипела, и кровь покатилась по её груди, пачкая фарфоровое платье.

– Не смотри, дочка! – взмолился отец.

Они перерезали ему глотку, другие всадили несколько ножевых в живот. По моему телу ударила молния, я взвыла от смертельных душевных мук, опустив голову на землю.

– Моя очередь, – словно умоляла я.

– Даже не сомневайся, – произнёс мерзкий до тошноты баритон.

– Когда зрение мое помрачится и пресечется голос, окаменеет язык мой: Господи, помилуй меня, – продолжила я молитву, еле размыкая окровавленные губы.

– Что ты бормочешь?

– Когда страшные призраки и видения станут доводить меня до отчаяния в Твоем милосердии: Господи, помилуй меня.

Меня схватили за локоны, да так, что я не смогла сдержаться и закричала от острой боли, пронизывающей каждую клеточку моего тела. Несмотря на это, я не стала сопротивляться, хотя вся моя сущность была охвачена дрожью, которая словно волны прокатывались по мне.