Мертвый Город: Москва

Часть 0: Карнавальная биология

Глава 0: Карнавальная биология

2 февраля 2020 года, 22:47
Сектор "Антей", подземная лаборатория "Terra Group", 14-й км Рублёвского шоссе

Холодный синеватый свет светодиодов отражался в лакированных полах седьмого подземного уровня. Алексей Семёнович Калинин, доктор биологических наук, нёс в руках чашку с остывшим кофе — третий за эту ночь. На экранах его мониторов мерцали кривые роста культур, данные секвенирования и трёхмерные модели белковых структур. Совершенно обычная ночь в совершенно необычном месте.

— Ты видел последний отчёт из Ухани? — раздался голос из-за спины.

Алексей обернулся. В дверном проёме стоял Михаил, его коллега по отделу вирусологии, держа в руках распечатанные страницы с пометками военного образца.

— Видел, — Алексей усмехнулся, отпивая горечь кофе. — «Новый коронавирус неизвестного происхождения». Забавная формулировка. Особенно учитывая, что у половины «неизвестных» вирусов в коллекции Цзянъяня есть паспорта и инвентарные номера.

— Они прозевали, — Михаил вошёл в кабинет, бросил бумаги на стол. — Лаборатория третьего уровня биобезопасности, а меры предосторожности как в студенческом практикуме. Неизолированная центрифуга, вентиляция без фильтров HEPA, работа с образцами без респираторов... Я вчера показывал эти фото новичкам как пример того, как НЕ НАДО.

Алексей откатился на кресле к соседнему монитору, вызвал файл с данными. На экране возникла трёхмерная структура — знакомая, почти родная.

— S-белок, — он провёл пальцем по воздуху, вращая модель. — Рецептор-связывающий домен. Смотри, как элегантно он взаимодействует с ACE2. Почти как ключ, который десять лет подбирали к замку.

— И выпустили через окно, — мрачно добавил Михаил. — Знаешь, что самое смешное? Если бы они просто соблюдали протокол, мы бы сейчас обсуждали успешное сдерживание. Вместо этого — карантин на одиннадцать миллионов, паника и экономический коллапс на горизонте.

— Карнавальная биология, — Алексей закрыл файл. — Они играют с тем, что не до конца понимают, и называют это наукой. Помнишь конференцию 2018-го? Их доклад о химерных коронавирусах? Они тогда хвастались, как «успешно преодолели видовой барьер». Я спросил про сдерживание. Мне ответили, что «протоколы соблюдаются». Очевидно, протоколы были где-то в другом месте.

За окном лаборатории — вернее, за монитором, транслировавшим вид с уличных камер, — Москва засыпала. Обычный февральский вечер. Люди шли по домам, не подозревая, что где-то в Китае уже запущен часовой механизм, который изменит всё. И уж точно не подозревая, что под землёй, на глубине, равной высоте девятиэтажного дома, учёные в стерильных халатах уже месяц анализируют то, что скоро назовут COVID-19.

— Самое ироничное, — продолжал Алексей, подходя к холодильнику с образцами, — что они сами себя загнали в угол. Теперь весь мир будет требовать ужесточения контроля, аудитов, ограничений. А наши проекты...

Он не договорил. Михаил и так понимал. В секторе «Антей» шли другие работы. Не над коронавирусами, вызывающими ОРВИ. Их интересовали иные механизмы — нейротропные штаммы, влияние на высшую нервную деятельность, пределы регенерации тканей в условиях системного воспаления. «Terra Group» финансировалась из источников, которые предпочитали не афишировать свои имена, и задачи ставились соответствующие.

— Наш контейнер «Цербер» в десять раз безопаснее их картонных коробок, — проворчал Михаил. — У нас тройная система фильтрации, отрицательное давление, автономное энергоснабжение. У них — открытое окно.

Раздался мягкий звук — на экране одного из мониторов появилось уведомление. Алексей наклонился, прочитал.

— Пришло подтверждение. Образцы из Ухани будут здесь через сорок восемь часов. Военные доставят.

— Для сравнения?

— И для изучения. Заказчик хочет понять, насколько быстро распространяется штамм в городских условиях. Ухань — идеальная модель.

Они помолчали. За стенами лаборатории гудели вентиляционные системы, поддерживающие стерильность. Здесь, в этом подземном мире из нержавеющей стали и стекла, всё казалось подконтрольным. Каждая молекула учтена, каждая капля изолирована. Здесь не было места «карнавальной биологии».

Алексей снова взглянул на экран с трансляцией. Москва спала. Скоро она проснётся в другом мире — мире масок, дистанции и страха. А он и его коллеги будут наблюдать, анализировать, делать выводы. Учёные в башне из слоновой кости, стоящей на четырнадцати подземных этажах бетона и стали.

— Знаешь, что меня больше всего бесит? — сказал Алексей, уже обращаясь скорее к самому себе. — Что из-за их халатности теперь все вирусологи будут восприниматься как потенциальные Пандоры. Как безответственные дети, играющие со спичками в пороховом погребе. А настоящая наука, настоящая осторожность...

Он махнул рукой в сторону рядов герметичных боксов, где в криогенном сне спали образцы, собранные за двадцать лет работы в самых отдалённых уголках планеты.

— ...она останется здесь. В подполье. Буквально.

Михаил кивнул.

— Ладно. Работа зовёт. У меня ещё три часа с секвенатором.

Он вышел. Алексей остался один в синеватом свете мониторов. Он снова открыл модель S-белка, вращал её, изучал. Совершенная машина заражения. Элегантная и смертоносная. И выпущенная на волю из-за открытого окна в лаборатории, которая не потрудилась поставить сетку.

«Карнавальная биология», — повторил он про себя.

На соседнем экране мелькали новости: первые случаи за пределами Китая, паника в аэропортах, раскупленные маски. Часовой механизм тикал. И где-то глубоко под Москвой, в лаборатории, которая считала себя неприступной крепостью, Алексей Калинин не мог избавиться от мысли, что все они — и халатные коллеги из Ухани, и осторожные учёные из «Terra Group» — просто по-разному крутят винтики одной гигантской машины. Машины, которая рано или поздно выйдет из-под контроля.

Он отпил последний глоток холодного кофе и переключился на отчёт по проекту «Левиафан». Были дела поважнее коронавирусов.

Глава 1: Начало конца……..

30 марта 2020г. Юг Москвы 7:00 Святослав Сычов.

Этот въедливый рингтон опять меня разбудил. Мышечной памятью нащупал кнопку выключения будильника на телефоне, после чего подтащил его к лицу. Посмотрел на экран. Пара уведомлений от приложений, а циферблат показывает 7:00. Хотелось спать, а объятия Морфея всё никак не хотели отпускать. Покрутившись в постели, всё же нашёл силы, чтобы встать. Скинув одеяло и сев на кровать, осмотрелся. Комната как комната. Кровать, письменный стол с компьютером и ноутбуком. Кресло — кожаное, не вычурное, геймерское, да пара стеллажей с книгами и шкаф с одеждой. Выглядело это всё заурядно, но неплохо. Оторвав зад от кровати, подошёл к окну и отдёрнул шторы. На улице была чудесная мартовская погода... ну как мартовская, аномально мартовская, под стать концу апреля или началу мая. Сделав глубокий вдох, я ощутил этот манящий запах весны. Красота, гуляющие солнечные зайчики. Присмотрелся к дереву, что было перед окном, и присвистнул. Уже начали появляться первые почки на дереве. Ляпота одним словом. После чего неспешно направился в туалет, а потом в ванную, подвергнув себя мыльно-рыльным упражнениям. После которых более или менее пришёл в себя.

Дома уже во всю кипела жизнь. Отец сидел в спальне и что-то читал на своём планшете, а мать на кухне готовила завтрак. Я же не стал всем мешать, лишь поздоровался и ушёл в свою берлогу. Неспешно собрал рюкзак, закинул туда лишь пару тетрадок, небольшой пенал для ручек, если пригодится. А в главный отсек — ноутбук. Небольшой 11-дюймовый Acer на i5 из начала 10-х. После двух пар поеду на работу… Настроение от этого было не самое лучшее. Нужно было немного посидеть над проектом по работе, но это можно сделать и на паре.

Потом был завтрак, в принципе прошёл он как обычный. Только отец был до жути озадаченный и всё время бубнил на тему того, что нужно сегодня быть аккуратным. Ибо много пишут о том, что на улице бешеных много появилось и устраивают беспорядки. Я же прослушал всё в пол-уха и неспешно всё доев, пожелал всем удачи и пошёл одеваться на учёбу.

Выйдя из подъезда, осмотрелся: было довольно немноголюдно. Как для такого времени. Обычно дети шли в школу неровными кучами, куда-то торопились остальные взрослые, во дворе постоянно колесили машины… Но ничего такого не было: с десяток школьников, да сосед, который с большим чемоданом неспешно шёл к своему Логану. Странно это, вроде как каникулы только-только прошли, а тут вот оно как. Ладно, не моего ума дела. Сделав глубокий вдох и наполнив лёгкие свежим воздухом, пошёл к машине.

Обойдя дом и выйдя к парковке, я увидел его. Красавца. Серебристый Great Wall Safe. Моя первая машина. Как многие бы сказали, а на хрена молодому парню в 20 лет здоровый старый китайский джип? Купил бы Приору и был бы на стиле. Честно, ответ прост. Практичность. В условиях нашей зимы полный привод куда как полезнее какой-то переднеприводной телеги-пузотёрки, да и в придачу, как ни крути, это почти Тойота и вполне себе неплохая в задумке. А этого вполне достаточно, чтобы считать тачку не убиваемой. Правда, китайские машины никогда не славились живыми кузовами, но эта на удивление не была гнилым дуршлагом, а вполне себе живой. Брал я её у какого-то мужика за 40 лет, он на ней ездил лишь на дачу и никуда более, а зимой она стояла в гараже. Потому и сохранилась плюс-минус в идеале.

Заведя мотор, достал тряпку из подстаканника — дурная привычка деда, передавшаяся мне. Что если машина постояла, то обязательно нужно протереть ей стёкла, иначе они будут в пыли, и через них будет хуже видно… Честно, по началу считал это старческим маразмом, но нет. Так действительно лучше. Но теперь стёкла и в правду кажутся куда как чище и менее пыльными.

Сев в салон, покрутил крутилки климата, и в лицо ударил тёплый воздух. Далее начал копошиться с приёмником: честно, можно было бы включить музыку через AUX, раскручивая этот закрученный кабель, но возиться совсем не хотелось. Включил по классике дорожное, в салоне заиграла раскатистая попса родом из 90-х. Пристегнувшись, врубил первую и тронулся с места. В сторону хордового проезда, что идёт параллельно Бесединскому шоссе. Вообще в колледж можно было бы поехать и на метро или даже автобусе, но хотелось понтануться перед одной из девчонок. Второкурсницей Настей, с которой я познакомился в начале года на одном из учебных мероприятий, куда меня насильно затащила кураторша… В общем, если не вдаваться в подробности, то я к Настене клею ласты и надеюсь удачно. По крайней мере, мы с ней довольно много общаемся в последнее время и по вечерам зависаем в Дискорде, где болтаем обо всём. Так вот. Пока есть возможность, стараюсь подбрасывать девушку до колледжа.

Пока ехал до неё, обратил внимание, что на улице как-то странно: на дороге крайне мало машин, будто бы сейчас в разгаре не утренний час пик, а утро первого января. Странно... Стоп. Это что сейчас было? Воздух разорвало пару хлопков, видимо пистолетных… Бред. Послышались они со стороны многоэтажек, с той стороны шоссе. При том хлопков 5–10 было. Пиздец одним словом. Аж вжался в сиденье. Подъезжая к полицейскому участку возле въезда в Братеево, оторопел: там был какой-то сбор автомобилей, и расхаживали «покемоны» в полной боевой амуниции, на каждом был... новенький в пластике АКС-74У… Стоп, в пластике? Видимо Витязь? Да ну... Бред... Что тут происходит? Надо бы побыстрее проехать, не привлекая внимания. Немного даже напрягся: вообще странное чувство, когда перед законом ты совершенно чист, но есть всегда такое дёрганное ощущение перед служителями правопорядка. Светофор сменился на зелёный, и поехали дальше.

Пока ехал, также обратил, что по дороге то и дело летали машины скорой помощи, полиции с включёнными проблесковыми маячками… Пока доехал до станции метро Шипиловская, ещё пару раз слышал хлопки и стрекотание автоматных очередей во дворах. Это напрягало. Может, ну его нахер и поехать домой? В принципе логично. Но если не отмечусь на учёбе, то с меня три шкуры спустят. Так что остаётся только терпеть и ехать. Всё это казалось ненормальным. И даже странным, при том было ощущение, будто бы в городе идёт КТО и пытаются кого-то поймать, напрягает. А по радио ни слова. Сука. Пока спал, стрельбы не было. Ну или я не слышал... Сворачиваю по улице Мусы Джалиля и еду вдоль шоссе до Красногвардейской и вниз, проезжая мимо вокзала, вижу народ, но мало. Сворачиваю на Воронежскую, а там вторая шестнадцатиэтажка одноподъездная. С мелкими магазинчиками внизу. Обычно в это время здесь кипела жизнь, народ бежал к метро по своим делам, на удивление поток здесь уже был, но не такой оживлённый, сильно поредевший. Припарковавшись возле Судороги, откинулся в кресле, наслаждался музыкой.