место смерти

место смерти

I.

То не выспавшийся люд,

То не знаемый себя…

Был то с ночи обуян тоской,

Что ни лечь, ни прикорнуть,

То и было, не заснуть,

То и было, что винить кого.

Только утром на само̀й заре

Головою локоть придавил

И уснул на розовой далѝ,

Да, и сон был краем воспалён

Опалённым светом стёк.

Не прошло ни половина,

Сколько ли, пол столечко,

Так и сон был пресечён ему.

Что же он-то!? Ничего. Открыть глаза

Не хотел, не мог и не желал.

Тяжесть в голове, в теле ломота.

Что он мог сказать?

Крепче слов…

Больше ничего не хотел он знать.

Не хотел вставать, да куда уж тут,

Выживать да жить,

Вот и все дела, вот и вся долга…

Или нечего?!

Или все долги в долгую в душе

С исстари звучат эхом по землѝ,

Криком ли в ночи,

Стоном ли с печи,

Стоном ли отчизны,

Вотчины всей жизни,

Звоном ли бьёт в сердце

С колокольной башни,

Благовестом мерным,

Гладомором страшным

Балаболом скверным,

Резонёром вражьим,

Наговором праздным,

Протоколом властным,

Приговором красным.

Чей ты адов цвет?

Кто ты стадов бес?

Где ты русский бес?

Спесь или извет…

Стал он проклинать,

Голову ломать

И себе и тем, кто не дал поспать.

Да, досталось всем,

Что родной, что нет,

Только сто̀роны потешаются,

Вдоволь вороны оглашаются,

Да внутри сидит червоточина

Перекормлена, намолочена.

И она ему, и они ему,

И ещё-то все кто ни попадя

Затевают втихаря,

Навевают ни зазря,

А за выгоду, да за куш себе,

За хороший кус, за зубной укус,

За кусок живой,

Плоти кровяной,

Как шакалы, да гиены ждут,

За клыкастый зык, за животный рык

До поры на срыв.

Ждут и кормятся.

Разобрало б так, что ни говори,

Размахнуло там, разомкнуло здесь.

Расскажи себе, кто они?

Говори, ори, укори,

Затей…

Разойдись в устах, раздарись…

К беде.

Раззадорь себя, разозли врага.

Кто он там, да там ли кто во тьме?

Так рождается твой самый вольный страх,

Самый злой и свой твой несчастный смех,

Самый жуткий твой первоцвет

В ответ…

От годов, от лет самых малых тех,

Напугал ли кто, порчу ли навёл?

Что ты в каждом сне недосмотренном

Чуешь страх и боль, и вражду, и кровь.

И кого презреть, кого в лютых зреть,

От кого лютеть самому в себе?

Кому ведомо? Видно не тебе…

Сжальтесь, миром вы, люди мирные.

В бороздах, в полях дайте выспаться

На осенних бледных на пара̀х в утра̀х,

В зяби, ждущей зимней теплоты…

Под покровом белым досыпать,

Дайте выспаться…

Высыпаться..?!

Падают, спадут ещё листы…

Споры мирные,

Сборы вирные,*

Ссоры ирия.*

II.

А его темна голова, пуста

С давних пор как рос, да всё маялся

Малолетней дурию своей

Непомерной блажию от ей,

От землицы, от широт,

От настоя травных приворот.

И ни дать, ни взять, ни отнять,

И ни ночки, ни луча, ни коня…

И рубаха на заплатах, сукна

Не найти, только швы, волокна

Не свить, так что коротки рукава,

И ни дня…

И ни сна…

Не унять себя…

Ни денёчка, ни пол дня, вникай,

Ни корки в обед, ни половника

В дороге тёплого, а пока

Всё твоё, что на̀жито на веках.

Всё оно в тебе ныне вобрано,

Так удобрено, ты взрослей рослей…

И берись за дело,

Не берись за два,

И дерись от тела,

Колосом…

Ну, дела!

И пошла, поела гулева…

Стала дивна дика голытьба.

И пошлее не видал ещё никто

Этой прорвы благосклонной как окно…

И дышать, и солнце видеть, и ещё…

Да, чего уж… всё…?!

Судьба, чудьба, чужба

Или журба?

От суда божили или сути божества?

Вот ли доля, вот ли воля,

Расскажи?

Это тоже что: письмо тебя ведёт

Или весть свою ты знаешь наперёд.

Надо б двери, от порога, от крыльца,

Да ворота свои ведать от лица

В память предков…

Пусть синдром иль колесо

В обороте на оси вперёд-назад

Отражая буквиц палиндром

С полосою светлой, с чёрной до красна,

С поясом небесного покоя.

Вот и доля, вот и круг, и вот удел.

Сколько было на узде, на колесе?

Не о том же разговор,

Не за то укор, а за что позор, за что

Общий вечный век приговор?!

Общий сон и

Долгий стольких стон.

Только двор всегда был шире – полотно

Всё стол, на травах дети, под столом

Тявки, кошки и курята, всё одно

И тогда любой сосед смотри, дивись,

Либо в гости заходи или зови.

Но куда там,

Двор большой, да ворота̀

Взаперти и ни туда, и ни сюда.

И заброшено, забыто, заросло

Всё что было, не было, ушло,

что не сказано ни словом, ни числом.

И гуляло, и страдало, и всего…

И боялось всеми жизнями на жизнь,

И звало себя на войны, на резню,

И сдалось на то, что «о̀бло, озорно, огромно…»,

И сживалось, ужималось на аршин,

Что осталось, то аршином в ширь…

И всего-то…

И ещё, ещё…

На огню…

Кто и не нашёлся, не имён…

Кто огнём сгорал, а кто нутром,

Именован, да душою опалён

Огневою прихотью дурной

Обожжён или обо̀жен,

Или кем обижен, не прощён,

Или божим человеком огорчён,

Или грешным делом обращён…