Месть колбасника или как отличить сервелат от докторской

Младший

В маленькой деревне под названием Колбасный Кут, где воздух всегда был пропитан ароматом копчёного мяса и свежих специй, текла тихая, размеренная жизнь. Здесь каждый знал своё место: кузнец бил молотом, пекарь месил тесто, а братья-орки — Громгар и Брогар — правили мясным царством. Их лавка стояла на главной площади, и даже сам король, говорят, присылал гонцов за партиями колбас. Громгар, старший брат, был настоящим хозяином: крепкий, как дубовая бочка, с карими глазами, которые видели насквозь любую хитрость, и сарказмом, острым, как его разделочный нож. Брогар же, младший, поставлял мясо и выглядел почти копией брата — те же широкие плечи, те же зелёные мускулы, покрытые шрамами от охоты, — но серые глаза его были мягче, а сердце — открытее. Он до сих пор оставался девственником, что в деревне считалось почти чудом для его возраста.

А в этот солнечный полдень в Колбасный Кут въехала она.

Рами — или, как её знали в королевстве, Росомаха. Она сидела на серой кобыле с грацией, которая заставляла прохожих оборачиваться. Её серебристые волосы, длинные и шелковистые, как лунный свет, падали на плечи волнами, переливаясь в лучах солнца. Бледная кожа казалась почти светящейся, словно выточенной из мрамора, а лицо — идеальным сочетанием невинности и порока. Ее серые глаза с лёгким серебристым блеском был хищным и манящим одновременно, а губы — кроваво-красного оттенка — изгибались в едва заметной улыбке, от которой у мужчин пересыхало во рту. На груди блестела маленькая серебряная брошь в форме оскаленной мордочки росомахи — её талисман, подаренный покойным отцом еще в детстве. Это был ее символ неуловимости, с которым она никогда не расставалась.

Она была известна. Очень известна. За последние десять лет Рами обокрала и обманула сотни мужчин по всему королевству: баронов, купцов, даже одного герцога, который до сих пор думал, что его «возлюбленная принцесса» просто уехала в монастырь. Она была ловкой, как тень, хитрой, как лиса и невероятно красивой — той красотой, от которой мужчины теряли не только кошельки, но и головы. Она путешествовала из города в город, из деревни в деревню, собирая богатства, которые позволяли ей жить так, как она хотела: свободно, ярко и без оглядки. А сейчас её целью стал самый богатый житель Колбасного Кута — Громгар Колбасник. Но начать она решила с младшего брата. Мясник, как она прознала, был слабым звеном.

Рами спешилась у мясной лавки, где Брогар как раз рубил тушу огромным топором. Удар за ударом, мышцы перекатывались под зелёной кожей, пот блестел на широкой груди. Он был без рубахи — только кожаный фартук и штаны, которые едва сдерживали его мощь. Серые глаза сосредоточенно следили за работой, но стоило ему поднять взгляд — и топор замер в воздухе.

— О боги, какой мужчина… — тихо, но так, чтобы он услышал, прошептала Рами. Голос её был как мёд с пряностями: сладкий, тёплый, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине пробегали мурашки.

Брогар выпрямился во весь свой двухметровый рост. Слюна буквально блеснула на его клыке. Он стёр её тыльной стороной ладони, но взгляд уже прилип к ней.

— Э-э… добрый день, госпожа, — пробормотал он, голос низкий, чуть дрожащий. — Чем могу… помочь? Мясо свежее, только сегодня зарезал.

Рами подошла ближе, покачивая бёдрами так, что юбка колыхнулась, словно волна. Она остановилась в шаге от него, подняла руку и провела кончиками пальцев по его бицепсу — медленно, будто изучала скульптуру.

— О, я вижу, какое у тебя мясо… свежее, — произнесла она с лёгкой улыбкой, глаза искрились. — Но я не за колбасой пришла, милый. Я Лилия, странствующая травница. Ищу травы для своих зелий. А ты, наверное, тот самый Брогар? Тот, о ком шепчутся девушки в деревне? Руки как стволы вековых дубов… плечи, способные поднять целый дом… и, наверное, сердце такое же большое и тёплое.

Она говорила медленно, каждое слово — как ласка. Брогар покраснел под зелёной кожей до самых ушей. Его огромные руки дрогнули, топор чуть не выскользнул. Он переминался с ноги на ногу, как мальчишка, которого впервые похвалили.

— Я… ну… да, Брогар, — выдавил он. — А ты… ты красивая. Очень. Никогда таких не видел. Волосы как снег, а глаза… как луна.

Рами рассмеялась — звонко, мелодично, запрокинув голову так, что блуза ещё чуть сползла с плеча, открыв больше бледной кожи.

— Ой, какой комплимент от такого великана! — Она сделала шаг ближе, почти прижавшись. Запах её кожи — лёгкий, цветочный, с ноткой мускуса — ударил ему в нос. — А знаешь, Брогар, я путешествую одна уже много лет. Иногда бывает страшно. А тут такой сильный орк… Может, покажешь мне деревню? Или… хотя бы свою лавку?

Она взяла его за руку — её ладошка утонула в его огромной лапище — и потянула внутрь лавки. Там было прохладно, пахло свежим мясом, травами и дымом. Брогар шёл за ней, как зачарованный, глаза не отрывались от её покачивающихся бёдер.

Осмотревшись, она повернулась к нему лицом, прижалась спиной к деревянному прилавку. Губы её приоткрылись.

— Ты такой… настоящий, — прошептала она, глядя снизу вверх. — Не то что те городские щёголи. Они только болтают, а ты… ты можешь защитить. Обнять. Согреть.

Брогар сглотнул. Его дыхание стало тяжёлым.

— Я… я могу, — пробормотал он. — Если хочешь… могу обнять. Просто так. Чтобы ты не боялась.

Рами улыбнулась ещё шире. Она шагнула вперёд, обхватила его за шею тонкими руками и потянула вниз. Их губы встретились. Поцелуй был мягким сначала — она дразнила, касаясь языком его клыков, потом глубже, страстнее. Язык её скользнул внутрь, играя, дразня. Брогар застонал — низко, по-звериному — и обнял её за талию. Его огромные ладони легли на её спину, прижимая ближе. Он был неуклюж, как щенок, но сил в нём было столько, что Рами на миг даже стало жарко по-настоящему.

Свидание

Лес за Колбасным Кутом встретил их густым, сладковатым ароматом хвои и влажной земли. Солнце уже клонилось к закату, пробиваясь сквозь кроны сосен золотистыми лучами, которые ложились на траву длинными полосами. Рами приехала первой. Она привязала серую кобылу к молодому дубку у небольшой поляны, которую сама выбрала ещё вчера — скрытую, но не слишком далёкую от деревни. Белая блуза с красной вышивкой слегка сползла с одного плеча, открывая бледную кожу ключицы, корсет туго обхватывал талию, а пышная красная юбка с золотыми узорами колыхалась при каждом шаге. Серебристые волосы были распущены, дымчатый макияж подчёркивал серые глаза, а кроваво-красные губы изгибались в той самой улыбке, от которой мужчины забывали, как дышать.

Брогар появился через несколько минут. Огромный зелёный орк шёл тяжело, но тихо для своих размеров. Он был без фартука — только простая рубаха, штаны и сапоги. Серые глаза сразу нашли её, и на клыкастой морде появилась робкая, но счастливая улыбка. Слюна уже блеснула на нижней губе.

— Лилия… ты пришла, — выдохнул он, останавливаясь в трёх шагах. — Я думал… может, передумала.

Рами шагнула навстречу, покачивая бёдрами. Она остановилась так близко, что он почувствовал запах её кожи.

— Передумать? О таком большом, сильном орке? — Она провела пальчиком по его груди, чувствуя, как под рубахой перекатываются мышцы. — Ни за что. Я весь день думала только о тебе, Брогар. О твоих руках… о том, как ты меня обнимал. Иди сюда.

Она взяла его за руку и потянула к старому пню, который служил удобной скамьёй. Брогар послушно сел. Рами не стала ждать приглашения — она забралась на колени, усевшись лицом к нему, юбка задралась, открыв бледные бёдра. Её руки легли ему на плечи, пальцы запутались в косах.

— Ты такой тёплый… — прошептала она, наклоняясь ближе. — И такой большой. Я рядом с тобой чувствую себя совсем маленькой и… защищённой.

Брогар задрожал. Его огромные ладони легли ей на талию — осторожно, словно боялся раздавить.

— Ты… красивая, — выдавил он. — Как луна. Волосы… глаза… я никогда таких не видел.

Рами рассмеялась тихо, мелодично и поцеловала его в щеку..

— Комплименты от тебя, мой зелёный великан, — это лучшее, что я слышала за последние месяцы. — Она наклонилась и поцеловала его по-настоящему — мягко, дразняще, языком коснувшись клыка. Поцелуй быстро стал глубже. Она прижалась грудью к его груди, чувствуя, как его член набухает под ней. Язык её скользнул глубже, играя, дразня, а руки медленно спустились по его плечам к груди.

Брогар застонал в её рот — низко, по-звериному. Он обнял её крепче, но всё ещё осторожно.

Рами отстранилась на пару сантиметров, глядя ему в глаза.

— Расскажи мне о себе, — прошептала она, проводя пальцем по его нижней губе. — Я хочу знать всё. Как вы с братом живёте? Он ведь старше, да? Громгар, кажется? Такой… строгий?

Брогар кивнул, дыхание было тяжёлым.

— Да… старший. Он всё решает. Лавка, колбасы, деньги… Я только мясом занимаюсь. А он… он копит. Говорит, что скоро купит новую печь и ещё телеги. Золото держит в доме, в тайнике за большим шкафом в спальне. Никому не показывает. Даже мне.

Рами улыбнулась невинно, но внутри всё ликовало. Она наклонилась и снова поцеловала его — теперь медленнее, глубже, покачиваясь на его коленях так, чтобы почувствовать, каким сильным его возбуждение..

— Ммм… ты такой надёжный, — прошептала она ему в губы. — А завтра… завтра он будет дома? Или уедет по делам? Я бы хотела снова тебя увидеть… но не хочу, чтобы он нас застукал. Он выглядит… немного страшным.

Брогар зарычал тихо от удовольствия, когда она слегка прикусила его нижнюю губу.

— Завтра… он уезжает за специями. С утра. Вернётся только к вечеру. Говорил, что поедет к старому поставщику в соседнюю деревню. Я… я буду один в лавке. А вечером… могу прийти к тебе. Или ты ко мне.

Рами прижалась теснее, чувствуя, как его огромный член уже упирается ей в бедро сквозь ткань. Она провела рукой вниз по его груди, потом ниже, по животу, но остановилась у пояса штанов — дразня.

— Один в лавке… — повторила она мечтательно. — А тайник… он надёжный? Я боюсь, что кто-нибудь может… ну, знаешь, воры кругом. Ты бы меня защитил, правда?

Брогар кивнул, глаза его были уже совсем стеклянными.

— Защитил бы. Тайник крепкий. За шкафом в спальне, панель нажимается внизу. Только мы с братом знаем. Но ты… ты же не воровка. Ты травница. Ты хорошая.

Рами рассмеялась тихо, почти ласково, и поцеловала его в шею, потом в ухо.

— Конечно, хорошая. Я просто беспокоюсь за тебя. Такой добрый, такой сильный… а вдруг кто-то придёт, пока брата нет? — Она слегка качнула бёдрами, потираясь о его твёрдость. — Ммм… ты уже такой большой… Я чувствую тебя даже через одежду. Хочешь, я сниму юбку? Чтобы ты мог… потрогать меня по-настоящему?

Брогар зарычал, ладони сжали её бёдра.

— Хочу… очень хочу…

Рами встала, но только для того, чтобы быстро стянуть юбку и снова забраться к нему на колени — уже почти голая ниже пояса. Тонкое бельё едва прикрывало её. Она взяла его руку и положила себе между ног.

— Вот так… чувствуешь, какая я уже мокрая? — прошептала она, целуя его в уголок рта. — Это всё от тебя. Расскажи ещё… пока ты меня трогаешь. Когда именно Громгар уезжает завтра? На рассвете? И надолго?

Пальцы Брогара дрожали, но он послушно начал гладить её через ткань. Рами застонала тихо, прижимаясь ближе.

— На рассвете… — выдохнул он. — Чуть свет — и поедет. Вернётся только вечером.

Рами прикусила губу, чтобы не улыбнуться слишком широко. Она наклонилась и поцеловала его глубоко, страстно, одновременно двигая бёдрами в такт его пальцам.

Брошь

Утро в Колбасном Куте выдалось на удивление тихим. Солнце ещё только-только пробивалось сквозь густые кроны сосен, окрашивая крыши домов в мягкий золотистый оттенок, а воздух уже был пропитан привычным ароматом копчёного мяса и свежемолотых специй. Громгар Колбасник, старший из братьев-орков, стоял во дворе своего большого деревянного дома и грузил тяжёлую телегу. Его карие глаза были прищурены, мускулистые зелёные руки легко поднимали ящики с солью, перцем и сушёными травами, словно те весили не больше пёрышка. Он был одет в привычную кожаную куртку с металлическими заклёпками, штаны, обтягивающие мощные бёдра, и тяжёлые сапоги. На поясе висел нож — острый, как его язык.

— Брогар, слушай сюда, — прогремел он низким, грубым голосом, не оборачиваясь к брату. — Я уезжаю за специями к старому поставщику в соседнюю деревню. Вернусь к вечеру, может, чуть позже. Не вздумай опять распускать слюни по всяким проезжим девкам. Следи за лавкой, руби мясо и не лезь в мой тайник. Понял?

Брогар стоял рядом, его глаза сегодня сияли каким-то странным, мечтательным блеском. Он кивнул, но мысли его были далеко — на опушке, где вчера на его коленях сидела та самая серебристоволосая красавица по имени Лилия. Её поцелуй до сих пор горел на губах, а запах её кожи — лёгкий, цветочный, с ноткой мускуса — преследовал его, как наваждение. Он стёр пот со лба тыльной стороной ладони и пробормотал:

— Да, брат. Понял. Лавка под присмотром.

Громгар хмыкнул саркастически, запрыгнул на телегу и щёлкнул поводьями. Лошади тронулись, телега заскрипела по пыльной дороге, удаляясь в сторону леса. Брогар проводил брата взглядом, а потом, сам того не подозревая, улыбнулся глупо и тихо прошептал:

— Лилия…

Он не знал, что поставщик специй сам приехал в Колбасный Кут ещё ночью и Громгар, узнав об этом, уже развернул телегу и вернулся раньше, чем планировал. Гораздо раньше.

Рами ждала в густом лесу за деревней, скрытая за стеной кустов орешника. Её серебристые волосы были собраны в небрежный хвост, чтобы не мешали, бледная кожа слегка блестела от утренней росы. Она знала: Громгар уехал. Теперь пора.

Сердце билось ровно, как всегда перед делом. Рами была профессионалкой. За десять лет она взломала сотни домов, лавок и замков — от роскошных особняков баронов до скромных хижин купцов. Каждый раз план был идеальным: сладкие речи, поцелуи, слёзы, обещания — и вот уже жертва сама рассказывает всё, что нужно. Вчера на свидании Брогар, этот огромный, стеснительный орк, растаял от одного её прикосновения.

Рами улыбнулась воспоминанию. «Глупый большой мальчик, — подумала она. — Ты даже не понял, что сам отдал мне ключи от сокровищницы».

Она спешилась, привязала кобылу в густых кустах в сотне шагов от дома, зная что Брогар ждет ее далеко на опушке леса у старого дуба, мечтая лишится девственности сегодня. Тихо, как тень, она подошла к задней двери — той, что вела прямо в кухню. Дверь была крепкой, дубовой.

Она проскользнула внутрь. Пол был чисто вымыт, стены увешаны связками колбас, на полках стояли глиняные горшки со специями. Рами двигалась бесшумно: юбка подобрана, сапожки ступали мягко по доскам. Спальня Громгара была в конце коридора, за большой гостиной.

Рами прошла через кухню, миновала столовую, где стоял огромный стол из дуба, и вошла в спальню. Большая кровать с меховыми шкурами, сундуки, шкаф — тот самый, тяжёлый, резной. Она отодвинула его в сторону — не без усилий, но её ловкие руки справились. За шкафом была ниша в стене, закрытая деревянной панелью. Панель поддалась от одного нажатия на скрытый рычаг — опять подсказка Брогара.

Внутри стояли мешки. Пять тяжёлых кожаных мешков, набитых золотыми монетами. Рами присвистнула тихо. Это было больше, чем она ожидала. «Самый богатый в деревне, говоришь? — подумала она с улыбкой. — Ну что ж, теперь он станет беднее на пять мешков».

Она начала перетаскивать мешки один за другим. Каждый весил килограммов двадцать — тяжёлые, но она была сильной для своей хрупкой на вид фигуры. Мешки перекочевали в повозку, которую она заранее поставила за домом, замаскировав под кустами. Кобыла фыркнула, но стояла тихо. Рами накрыла золото старым одеялом, привязала всё верёвками и села в седло.

— Ну всё, милая, — прошептала она кобыле, похлопав по шее. — Теперь в соседнюю деревню, быстро и тихо.

Повозка тронулась. Рами пустила кобылу галопом по лесной тропе, подальше от главной дороги. Ветер трепал серебристые волосы, юбка развевалась, корсет сжимал грудь. Она чувствовала прилив адреналина — знакомый, сладкий, как всегда после удачного дела. «Ещё один счёт в мою пользу, — думала она. — Громгар вернётся вечером и обнаружит пустой тайник, а я уже буду далеко, с его золотом. Классика».

Дорога вилась между деревьями. Солнце поднялось выше, лес наполнился пением птиц. Рами скакала уже полчаса, когда вдруг почувствовала лёгкий дискомфорт на груди. Она похлопала себя рукой — и замерла.

Брошь. Маленькая серебряная росомаха. Исчезла.

Рами резко осадила кобылу. Сердце рухнуло вниз. Она обыскала блузу, корсет, юбку — ничего. Брошь была её талисманом, но главное – по этой броши её могли узнать!. Если кто-то найдёт её в доме Громгара… Росомаху снова объявят в розыск, и король удвоит награду за её голову.

— Чёртова железка… — прошипела она сквозь зубы, разворачивая кобылу. — Когда я зацепилась?

Вспышка воспоминания: она задела плечом шкаф в спальне, когда Брогар показывал ей «тайные полки». Брошь зацепилась за резьбу, но тогда она не заметила — слишком была занята соблазнением мясника. Значит, брошь осталась там. На полу или за шкафом.

Рами не колебалась ни секунды. Она свернула с тропы, нашла густые заросли ежевики у старого дуба и быстро спрятала повозку с золотом. Мешки укрыла ветками и листьями, замаскировала так, что даже опытный следопыт не нашёл бы с первого взгляда. Схватив лошадь она галопом помчалась обратно к дому колбасника.

Старший

Дверь в спальню распахнулась с таким грохотом, словно в дом ворвался не просто хозяин, а целая гроза. Первым шагнул Громгар — огромный, зелёный, с карими глазами, которые вмиг сузились в две щели. За ним, чуть отставая, появился Брогар. Оба брата замерли на пороге, уставившись на серебристоволосую красавицу, которая стояла посреди комнаты с только что поднятой с пола брошью в руке.

— Что за… — начал Громгар, и его карие глаза встретились с её серыми.

Рами не растерялась ни на мгновение. Её сердце колотилось, как бешеный барабан, но лицо мгновенно преобразилось в маску чистейшей радости и почти детским визгом бросилась вперёд, прямо на шею Брогару.

— Дорогой! — воскликнула она звонко, обхватывая его могучую шею тонкими руками и прижимаясь всем телом. — Наконец-то! Я так опоздала на наше свидание! Искала тебя дома, стучала, звала — никого! Дверь была открыта, я заглянула… а потом подумала: вдруг ты у брата? Решила проверить здесь! Ох, как же я рада, что нашла тебя!

Она встала на цыпочки, притянула его голову вниз и поцеловала — быстро, но страстно, так, чтобы он почувствовал вкус её губ. Брогар застыл, как громом поражённый. Его огромные руки автоматически обхватили её за талию, прижимая ближе и серые глаза расширились от счастья.

— Лилия… — выдохнул он, голос дрогнул. — Ты… ты пришла. Я думал… думал, может, передумала.

Громгар стоял в стороне, скрестив руки на широкой груди. Его взгляд медленно скользнули по комнате: шкаф слегка отодвинут, панель тайника приоткрыта, на полу — следы пыли от мешков, которые только что утащили.

Рами, не отпуская шеи Брогара, повернула голову к старшему брату. Её глаза сияли невинностью.

— А вы, наверное, Громгар? Тот самый знаменитый колбасник! Вы очень похожи с братом! Как близнецы! — проворковала она сладко, не переставая поглаживать спину Брогара. — Брогар столько рассказывал о вас. Как вы делаете лучшие колбасы в королевстве, как сам король их заказывает… Я Лилия, травница. Мы с вашим братом… ну, у нас назначено было. Я не хотела мешать, просто… опоздала. Теперь мы пойдём, да? Не будем вас отвлекать от дел.

Она уже начала отстраняться, пытаясь мягко вывести Брогара из комнаты, но Громгар шагнул вперёд. Его рука молниеносно перехватила её запястье — не больно, но железно. Пальцы орка были как стальные обручи.

— Стоять, «Лилия», — произнёс он низко, с лёгкой насмешкой в голосе. — Или как там тебя на самом деле зовут?

Брогар моргнул, всё ещё обнимая её за талию.

— Брат, что ты… Она же моя гостья. Мы договаривались.

Громгар не смотрел на брата. Его карие глаза буравили Рами насквозь. Он медленно поднёс её руку к своему лицу, будто изучая, и усмехнулся — той самой саркастической ухмылкой, от которой у мужчин по спине бежали мурашки, а у женщин… иногда тоже.

— Интересно, — протянул он. — Дверь в мой дом была заперта, когда я уезжал. А сейчас — приоткрыта. Шкаф в спальне отодвинут ровно так, как будто кто-то искал тайник. На твоей блузе — свежая царапина точно от резьбы того шкафа. И в руке — он надавил на ее кисть — эта брошь… — Он свободной рукой коснулся серебряной росомахи, слегка повернув её. — Красивая вещица. Мордочка такая… хищная. Словно у той самой твари, которая шастает по королевству и оставляет после себя пустые кошельки.

Рами почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику, но улыбка не дрогнула. Она мягко высвободила запястье — или попыталась, но Громгар не отпустил и Рами прижалась ближе к Брогару, будто ища защиты.

— Ой, ну что вы, Громгар! — рассмеялась она легко, хотя внутри всё сжалось. — Вы такой подозрительный! Я просто… заглянула. Дверь была не заперта, честно. А царапина? Ну, зацепилась случайно, когда искала Брогара. Он такой большой, такой сильный… — Она провела ладонью по груди Брогара, чувствуя, как тот дрожит под её прикосновением. — Мы же договаривались на свидание. Я не хотела ждать на улице. А тайник? Какой тайник? Я даже не знала, что у вас есть что-то такое. Я травница, собираю травы, а не золото.

Брогар кивнул энергично, обнимая её крепче. Его серые глаза смотрели на брата с мольбой.

— Брат, она права. Мы вчера в лавке… она… ну… мы целовались. Она пришла ко мне. Не надо её пугать.

Громгар отпустил её запястье, но встал так, чтобы загородить дверь. Его мощная фигура полностью перекрывала выход. Он сложил руки на груди, и мышцы под кожаной курткой перекатнулись.

— Брогар, ты всегда был мягкотелым щенком, — сказал он спокойно, но в голосе звенел металл. — А эта «травница»… она слишком ловко врёт. Почти убедительно. Если бы не одна мелочь.

Рами почувствовала, как ситуация ускользает. Но она была Росомахой. Она выкручивалась из худших переделок. Она повернулась к Брогару полностью, обхватила его лицо ладонями.

— Дорогой, скажи ему. Скажи, что мы договаривались. Что я твоя. Что мы уйдём сейчас, и ты покажешь мне… всё, что обещал. — Она провела большим пальцем по его нижней губе.

Брогар растаял окончательно. Его руки сжали её талию, прижимая к себе так, что она почувствовала тепло его тела сквозь одежду.

— Брат, пожалуйста… — начал он. — Она хорошая. Она…

Громгар шагнул ближе. Его глаза теперь были совсем близко — тёмные, пронизывающие.

— Хорошая, говоришь? — переспросил он саркастически. — Тогда почему тайник пуст? Мешки исчезли. А она здесь «Опоздала на свидание», да? А может быть она пришла замести следы?

Рами замерла. Брогар тоже. Его руки на её талии дрогнули.

— Я вернулся раньше, нашел тебя – идиота на опушке. И вот она — наша «Лилия». Стоит здесь и врёт так сладко, что даже ты, щенок, поверил.

Росомаха

Громгар держал Рами за запястье крепко, но без грубости. Его огромная зелёная ладонь полностью обхватывала тонкую руку девушки, словно напоминая, кто здесь сильнее. Брогар стоял рядом, всё ещё обнимая её за талию одной рукой, но теперь в его серых глазах появилась растерянность. Он переводил взгляд с брата на серебристоволосую красавицу, которую только что целовал, и обратно.

— Брат… — начал Брогар неуверенно, — она же сказала, что просто заглянула… Может, правда ничего не взяла?

Громгар не ответил сразу. Его карие глаза медленно опустились на брошь, которую он всё ещё держал пальцами, рассматривая каждую деталь: острые зубы, хищный оскал, маленькие глазки, полные дерзости. Потом медленно поднял взгляд на Рами.

— Красивая вещица, — произнёс он тихо, но в голосе уже звучал триумф. — Очень характерная. Я слышал про такую. В каждой истории, которую рассказывают по тавернам от столицы до границы, упоминается именно эта брошь. Серебряная росомаха. Символ той, кого называют Росомахой.

Рами почувствовала, как внутри всё похолодело, но внешне осталась спокойной. Она слегка наклонила голову, серебристые волосы упали на плечо, и улыбнулась самой очаровательной улыбкой, на какую была способна.

— Росомаха? — переспросила она с лёгким смешком. — Звучит как имя какой-то сказочной разбойницы. Я просто Лилия, травница. Брошь мне подарил один старый кузнец в прошлом году. Ничего особенного.

Громгар рассмеялся — грубо, низко, с явным сарказмом. Он отпустил её запястье, но тут же перехватил за другое, притягивая ближе к себе. Теперь она стояла между двумя орками: спиной почти касаясь груди Брогара, а лицом — всего в полуметре от Громгара.

— Не надо, милая, — сказал он, качая головой. — Я никогда не видел тебя раньше, но истории о тебе слышали даже дети в деревне. Росомаха. Та, что обчистила барона Вельдора, заставив его поверить, что она — потерянная принцесса из соседнего королевства. Та, что оставила купца Торина голым в лесу после того, как он подарил ей карету с золотом. Та, что обманула трёх рыцарей одновременно, сказав каждому, что носит его ребёнка, и исчезла с их сбережениями. И всегда — серебряная росомаха на груди. Твой фирменный знак.

— Брат… это же… не может быть. Она такая… милая. Она меня поцеловала. Она…

Громгар повернул голову к младшему брату и усмехнулся ещё шире.

— Именно поэтому она и опасна, щенок. Она целует так сладко, что мужчины сами отдают ей всё. А потом просыпаются ни с чем. Помнишь историю про герцога Ренальда? Он думал, что женится на ней. Проснулся в своей же постели, а вместо невесты — пустой сундук и записка: «Спасибо за приданое, милый». Или про того портного из столицы, который отдал ей все сбережения за «любовь всей жизни»? Она сказала ему, что уезжает к больной матери, а наутро он обнаружил, что его мастерская разорена. И всегда одно и то же: сладкие речи, поцелуи, обещания… и исчезновение.

Рами округлила глаза, изображая искреннее удивление. Её красные губы приоткрылись.

— Это всё ужасные преувеличения! — воскликнула она, вкладывая в голос максимум обиды. — Я никогда не оставляла мужчин голыми в лесу. Ну… почти никогда. И герцог сам виноват — он слишком много пил. А портной… он просто плохо считал деньги. Я никогда не заставляла никого отдавать мне всё. Они сами хотели меня порадовать!

Громгар расхохотался — громко, раскатисто. Его карие глаза блестели весельем и триумфом.

— Слышишь, Брогар? Она даже не отрицает. Просто «преувеличения». А ещё говорят, что Росомаха самая живучая мошенница в королевстве. Её ловили уже семь раз — и каждый раз она выкручивалась. Один раз её заперли в подземелье с цепями на руках и ногах. Наутро цепи были на стражнике, а она исчезла с ключами от всех камер. В другой раз её бросили в реку с камнем на шее. Через три дня она появилась в соседнем городе и обчистила местного лорда. Потому и прозвище — Росомаха. Живучая, как та зверюга, что может выжить в любом лесу и покусать даже медведя.

Рами фыркнула, но в глазах её мелькнуло настоящее удивление.

— Семь раз? — переспросила она, не удержавшись. — Кто-то явно приукрашивает. Меня ловили всего четыре раза. И камень на шее был совсем маленький. А тот стражник сам мне помог — после того, как я ему улыбнулась. Вы слушаете сплетни, Громгар. Они делают меня какой-то легендарной злодейкой, а я просто… предприимчивая девушка, которая хочет жить красиво.

— Брат, может, она правда не брала золото? — спросил он тихо. — Она такая красивая… и она пришла ко мне. Мы договаривались на свидание…

Громгар покачал головой, не отпуская Рами.

— Щенок, она пришла не к тебе. Она пришла к моему тайнику. А тебя использовала. Я слышал, за её голову король обещает баснословную сумму. Достаточно, чтобы я купил новую печь для копчения и ещё три телеги. Так что сегодня нам повезло, братишка.

Рами попыталась вывернуться, но Громгар держал крепко. Она повернула голову к Брогару.

— Милый, скажи ему, что мы просто… заигрались. Я ничего не крала. Я хотела увидеть тебя. Хотела… быть с тобой.

Брогар покраснел под зелёной кожей, но Громгар уже не слушал.

— Хватит сладких речей, Росомаха, — отрезал он. — Мы проверим тайник прямо сейчас. Если мешки на месте — я извинюсь. А если нет…

Он не договорил. Вместо этого резко развернул Рами к себе лицом, прижал её спиной к своей груди и свободной рукой сорвал брошь с ее блузки.

— А это, — сказал он, поднимая брошь повыше, — пока останется у меня..

Рами открыла рот, чтобы возразить, но Громгар уже повернулся к брату.

— Брогар, проверь тайник. Сейчас же. Убедись сам, что это правда!

Брогар нехотя отпустил талию Рами и шагнул к шкафу. Он отодвинул его полностью, открыл панель… и замер.