Метаморф по вызову

Глава 1

Меня покупали дважды.

Первый раз, когда я родилась метаморфом. Тогда меня никто не спрашивал, хочу ли я стать товаром. Просто поставили отметку в книге учёта: «способна к замещению». И этим было всё сказано. Одна короткая фраза предопределила мою судьбу в этом жестоком мире.

Такой отметки достаточно, чтобы однажды за тобой пришли люди с холодными глазами и вежливыми улыбками. Но государственные структуры не так страшны. Страшнее чёрные торговцы. Едва стоит им заподозрить в тебе метаморфа, и на следующий день ты можешь уже стать товаром, сидящим в клетке. Власти борются с чёрными рынками, но порой кажется, что они просто делают вид. Что вся эта нелегальная структура действует под прикрытием государственных служб. Только метаморфы в этом мире бесправны. Но и для нас существуют лазейки.

Второй раз меня продали сегодня. Вернее, я сама себя продала, и на этот раз я хотя бы понимала, что делаю.

Я бежала по ночным, мокрым от дождя улицам, ощущая, что за мной гонится, как минимум стая свирепых ищеек. Ноги скользили по булыжникам мостовой, в горле стоял ржавый привкус, а под кожей зудела чужая форма – та, что я надела, чтобы выбраться из квартала для метаморфов. Лицо, что сейчас было на мне, не принадлежало никому конкретному: широкие скулы, смуглая кожа, взгляд, который привык отвечать наглостью на наглость. Универсальная маска для мира, где на метаморфа смотрят как на товар.

Я резко остановилась под навесом лавки, где торговали дешёвыми амулетами, и уткнулась лбом в деревянный столб. Дождь барабанил по крыше, продавец делал вид, что меня не видит. Но эта была ложь. Все видят, просто никто не хочет связываться. Я вытащила из-за пазухи кусок бумаги, размокший по краям, и ещё раз прочла то, что и так уже прожгло мне глаза.

«БРАЧНАЯ ПЕЧАТЬ ПОДЧИНЕНИЯ. Оформление – через дом Драконьего Совета. Срок – три дня. Объект: метаморф Молли…»

Дальше шло имя мужчины, которое я не решалась произнести вслух. Нельзя произносить имена тех, кто способен сделать твою жизнь строкой в договоре. Чем-то формальным и бездушным.

Я смяла бумагу и едва удержалась, чтобы не разорвать её на мелкие кусочки. Хотелось. Очень хотелось, но это была улика. Единственное доказательство, что Молли не просто похитили или купили. Её оформляют официально. Оформляют так, чтобы она перестала быть человеком.

Брачная печать подчинения – древняя гадость, которая уже стала традицией, но от этого не утратила своей мерзости. Для всех вокруг это будет выглядеть как выгодный союз: дракон берёт метаморфа в дом, «защищает», «покровительствует». На самом деле метаморф становится удобной вещью. Маской, двойником, говорящей куклой, которую можно запрограммировать на любую роль.

А Молли… Молли и так была слишком мягкой для нашего мира. Она лелеяла мечты о простом, тихом и неприметном будущем. Ведь метаморфов иногда просто берут в жёны без всех этих гадких печатей. Мы тоже люди! В нас можно влюбиться. Только вот, не все решаются повесить на шею подобное ярмо, ведь тогда твои дети станут товаром.

Я ошиблась, когда думала, что смогу спрятать сестру за своей спиной.

- Эй, - сказал кто-то рядом. Голос был грубый, но не злой. – Ты мешаешь проходу.

Я подняла голову. Передо мной стоял городской стражник. Точнее, форма стражника, но не содержание. Это я уже научилась отличать безошибочно. На лице его лице была написана лишь скука. Такое выражение я уже успела хорошо изучить. Оно означало одно: ты мне неинтересна, потому что ничего не стоишь.

Внутри у меня всё напряглось, потому что в отличие от выражения лица, взгляд был цепким, острым, оценивающим. Мужчина смотрел не на мою одежду, на мои уши, на линию волос, на руки, пытаясь подметить мелочи, по которым ловят метаморфов.

- Проход свободен, - ответила я нагло. – Я не загораживаю дверь.

У стражника дёрнулся уголок рта.

- Документы.

Я почти рассмеялась. Почти. Документы у метаморфа? В квартале метаморфов документы бывают только одного вида: купчая. Но я достала из кармана тонкую пластинку – обломок чужой идентификационной печати. Её обычно хватало для проверяющих.

Стражник коснулся пластинки ногтем, и по ней пробежал свет. Проверка. И тут же второй, более резкий всплеск: руна сомнения. Он почувствовал, что пластинка поддельная. Я уже приготовилась рвануть, но он вдруг наклонился ко мне слишком близко и прошептал:

- Тебя ищут не за подделку документов. Тебя ищут за девчонку. Метаморф по имени Молли. Ей осталось три дня. Оповещение ведь у тебя в кармане? Что ты решила делать?

Сердце ударило в рёбра так сильно, что я на секунду потеряла связь с реальностью.

- Кто? - спросила я осипшим от волнения голосом.

Он отстранился, снова стал обычным, равнодушным. И громко проговорил:

- Убирайся. И в следующий раз не суй мне в руки мусор, - это было сказано для окружающих. Прикрыл. Почему?

Я ушла спокойно, не ускоряя шаг. Так, будто мне всё равно. Так, будто я просто гуляю. Так с самого рождения метаморфов учат выживать. Когда я свернула за угол и оказалась в тёмном проулке, ноги, наконец, предали меня. Я прислонилась к стене и позволила себе одну-единственную мысль, которая была хуже страха:

«Я не успею».

Три дня – и печать станет частью Молли. Тогда её уже не вытащить никаким заговорённым ножом или молитвой. Тогда у неё отнимут способность сопротивляться. Её превращения начнут подчиняться чужой воле. И всё это для мужчины, которого я не видела, но о котором слышала достаточно.

Дракон. Слишком влиятельный, довольно древний, невероятно умный. И, как говорят, «не жестокий». Это даже хуже. Жестокого проще ненавидеть. А этот… просто делает то, что принято.

Я вытерла ладонью лицо, и вместе с водой стёрлась часть маски. Кожа на скуле на секунду стала моей, светлой, знакомой. Я быстро вернула форму. Сейчас нельзя. Сейчас каждая ошибка может привести к рабской петле на шее.

Мне нужна была защита, деньги, доступ к миру, куда у дракона не дотянутся руки. Способ вынуть сестру из системы так, чтобы не превратить её спасение в новый повод для охоты. И я знала только одно место, где такие вещи продают в комплекте.

Глава 1.1

Нужную дверь нашла не без труда. Я несколько раз прошла мимо неё, просто не заметив. Простой деревянный прямоугольник без опознавательных знаков, казалось, просто был приклеен к кирпичной стене. Ни тебе ручки, ни звонка, ни каких-либо щелей. Помявшись несколько минут, решила просто прикоснуться к ней. Ладонь тут же обожгло холодом, что однозначно говорило о магии сокрытия.

- Я хочу заключить контракт, - решительно сказала в пустоту.

Секунда тишины. Потом древесина разошлась, впуская меня внутрь. Первое, что сразу отметила – запах. Он был похож на библиотечный. Я один раз бывала в скромной обители книг. В квартале метаморфов располагалась… Библиотекой это назвать было трудно – всего пара небольших стеллажей с полусотней книг. Но запах в этой каморке стоял точь-в-точь такой же. Успокаивающий.

Второе – свет: не от свечей или магических шаров, здесь светились сами стены. Они мерцали теплом. Я приложила руку, повинуясь желанию коснуться странного камня. Он оказался тёплым на ощупь и немного покалывал пальцы. Удивительная магия!

Здесь не было углов, где можно спрятаться. Ровный коридор, ведущий в приёмную. Ни одной вешалки или обувницы, ни одного привычного элемента внутреннего убранства домов или офисов.

За стойкой сидела женщина. Волосы гладко зачёсаны, одежда строгая, лицо серое, без выражения. Такие лица обычно сразу же стираются из памяти, стоит только отвернуться.

- Имя, - равнодушно спросила она, скользнув по мне быстрым взглядом.

- Элиза, - ответила я и тут же пожалела. Возможно, нужно было сказать вымышленное?

- Полное.

Я сжала зубы. В мире, где метаморфов покупают и продают, полное имя означало лишь одно – цепь.

- Элиза… - я на секунду запнулась, понимая, что сама пришла в поисках выхода, так чего уж?.. - Элиза Рейн.

Оно было не родовым, но я с ним уже достаточно сжилась, принимая за собственное. Под ним я долго проработала служанкой в одном богатом доме. Родовое решила не называть, адекватно оценивая опасность.

Женщина кивнула.

- Возраст?

- Двадцать пять.

- Вид?

- Метаморф.

Она не подняла бровей. Даже не моргнула.

- Цель обращения?

Я выложила на стойку скомканную бумагу и расправила её ладонью.

- Моя сестра. Молли. Её оформляют на брачную печать подчинения. Я хочу вытащить её.

- Это не услуга, - спокойно сказала женщина. – Это конфликт интересов с высокостатусной стороной.

- Я знаю.

- В таком случае вам нужен не вызов. Вам нужен доступ.

Она произнесла это слово так, будто я могла понять, что оно означало. Доступ. Увидев мой недоумевающий взгляд, работница пояснила, что имела в виду. Это значило: проход через миры, защитный контур, возможность исчезнуть с карты.

- Я не прошу бесплатно, - сказала я.

- Ещё бы ты просила, - сухо усмехнулась женщина. – Поди, не тупица, раз смогла сюда живой добраться.

Она выдвинула из-под стойки папку и положила передо мной. Папка была тонкой. Слишком тонкой для того, чтобы в ней помещалась судьба целого человека. Однако, на самом деле, так и было. А метоморфов зачастую и не считали за людей. Чаще, мы были вещью, которую можно купить или продать.

- Стандартный шаблон контракта исполнителя. Прочтёте вслух ключевые пункты. Так работает нотариальная магия.

Я уставилась на папку.

- Всю жизнь я слышала, что мелкий шрифт убивает.

- Он и убивает, - согласилась она. – Поэтому мы читаем вслух, чтобы соблазна нарушить договорённости не было.

Я дрожащими руками открыла папку. В некоторых местах буквы были настолько мелкими, что их хотелось просто не заметить. Внизу каждой страницы – пустые поля для подписи и капли крови.

Я сглотнула и начала читать.

ШАБЛОН КОНТРАКТА ИСПОЛНИТЕЛЯ № ____

Межмировой оказатель услуг «Фирма»
и Исполнитель (лицо, способное к замещению)

1. Термины и определения 1.1. «Исполнитель» — лицо, принявшее условия настоящего договора и обладающее возможностью Замещения.
1.2. «Замещение» — временное принятие Исполнителем роли/личности/облика, указанного в Задании.
1.3. «Вызов» — перенос Исполнителя в Мир Заказчика по каналам Фирмы.
1.4. «Реестр» — межмировая книга обязательств, удостоверяющая договор.

2. Предмет договора 2.1. Исполнитель обязуется выполнять Задания Фирмы в рамках Вызовов, соблюдая условия секретности.
2.2. Фирма обязуется обеспечивать оплату, транспортировку и минимально необходимую защиту Исполнителя, согласно Приложению А.

3. Срок и объём 3.1. Договор вступает в силу с момента фиксации в Реестре и действует до исполнения/расторжения.
3.2. Исполнитель принимает на себя не более ___ Вызовов в месяц при условии сохранения дееспособности.__

4. Риски и ограничения 4.1. Исполнитель уведомлён о вероятности:
а) наложения брачных/кровных/сакральных меток;
б) участия в судебных и ритуальных процедурах;
в) угрозы жизни и утраты имущества;
г) контакта с существами классов: вампир, некромант, демон, дракон, фея, иные.
4.2. Фирма не несёт ответственности за последствия, возникающие при:
а) самовольном изменении условий Задания;
б) нарушении инструкций Диспетчера;
в) разглашении сведений о Фирме.

5. Эквивалентность и оплата 5.1. Оплата за каждый Вызов устанавливается отдельно и фиксируется в Задании.
5.2. За Вызовы повышенного риска Фирма выдаёт Исполнителю компенсационные средства и/или артефакты из перечня Приложения Б.
5.3. Исполнитель признаёт, что выдача артефактов может сопровождаться залогом и условиями возврата.

6. Секретность 6.1. Исполнитель обязуется не раскрывать: каналов перехода, имён сотрудников, текста Реестра, механизмов артефактов.
6.2. Нарушение секретности считается существенным нарушением и влечёт взыскание согласно пункту 9.

7. Юридическое присутствие 7.1. Исполнитель признаёт, что при Замещении он является юридически присутствующей стороной в обрядах/сделках/подписях, если иное не указано в Задании.
7.2. Метки, клятвы и последствия, наложенные на юридически присутствующую сторону, могут закрепляться на Исполнителе.

Глава 2

С трудом заставила себя говорить ровно:

- Я хочу задать уточняющие вопросы.

- Разрешено, - сказала она. – Три.

Я подняла палец.

- Первый. Может ли Фирма выдать мне защитный артефакт сокрытия… такой, чтобы дракон не нашёл мою сестру?

Женщина впервые моргнула чуть медленнее, чем обычно.

- Это вопрос не по заданию, а по пакету компенсации. Но да. При условии залога и возврата.

- Какой залог?

- Часть оплаты или… будущая услуга.

Я подняла второй палец, чувствуя, как внутри поднимается злость: чистая и ледяная.

- Второй. Имеет ли Фирма право принимать заказ на… живого метаморфа. Не услугу.

Женщина наклонила голову.

- Вопрос сформулирован некорректно.

- Тогда сформулирую иначе, - сказала я, и голос у меня дрогнул. – Может ли Фирма оформить метаморфа как актив для взыскания?

Она сделала паузу. И я поняла: если сейчас она соврёт, это зафиксируется в Реестре. Это будет её ошибка. А ошибок Фирма не любит – так говорили люди.

- Может, - ответила она, наконец. – При наличии законного основания.

У меня внутри что-то оборвалось, но я тут же приказала себе собраться и подняла третий палец.

- Если я подпишу… Фирма обязуется помочь мне вытащить сестру?

Женщина посмотрела на бумагу, будто на пустое место.

- Фирма не выполняет задания личного характера, не оплаченные Заказчиком.

Я едва не рассмеялась.

- То есть я подписываю, чтобы получить доступ, а дальше спасаю её сама.

- Вы подписываете, чтобы жить достаточно долго, чтобы попытаться.

Это было самое честное, что я слышала за последние дни. Я опустила руку.

- Где строка про артефакт сокрытия?

Женщина перелистнула несколько страниц и ткнула пальцем в Приложение Б. Там был перечень, как в лавке: «Печать возврата», «Петля исполнения», «Артефакт сокрытия (уровень II–III) — выдаётся по решению Аудитора».

- Я хочу это, - указала на третье наименование.

- Тогда ваша первая задача будет повышенного риска, - ответила она. – Чтобы эквивалентность сошлась.

Конечно. Ничего не бывает просто так. Я взяла перо.

- Подождите. Сначала надо прописать срок контракта, - женщина ткнула пальцем в свободное окошко.

- Каков минимальный?

- Год. Но если вы укажете этот срок, то, скорее всего, живой работу не окончите. Вам будут выдавать самые сложные и опасные задания, чтобы вы отработали долг.

- Эквивалентность, - усмехнулась я горько.

- Правильно.

- Тогда, что посоветуете? Какой строк увеличит мои шансы?

- От семи лет и выше.

Мне даже смеяться перехотелось. Я буквально подавилась воздухом, ощущая приступ удушья. Семь лет ходить по натянутой леске и попытаться не сорваться. И она хочет сказать, что это увеличит мои шансы?

- Только я бы на вашем месте добавила пункт про обучение. Он не входит в эти семь лет, идёт бонусом, так сказать…

- За который я тоже буду обязана расплатиться.

- Вы правы. Но это тоже увеличит ваши шансы.

- Что входит в программу обучения?

- Многое: грамотное использование артефактов, боевая программа, межмировое право, страноведение, уроки по развитию зрительной памяти, оперативная психология, конспирация. Это минимум.

- Сколько длится обучение?

- Около трёх месяцев. Это трудно, но потом окупается.

Я дописала пункт про обучение и проколола палец. Капля упала на бумагу, и текст в ту же секунду коротко вспыхнул золотом. На секунду мне показалось, что буквы поднялись над страницей, словно тёмная дымка, и тут же впились мне в кожу.

Где-то глубоко внутри что-то щёлкнуло, заставляя охнуть и прижать руки к груди. Словно мои рёбра стали клеткой, на которую повесили неподъёмный замок.

- Фиксация в Реестре произведена, - сказала женщина. – Добро пожаловать, Исполнитель.

Я посмотрела на свою руку. На коже, чуть ниже большого пальца, появилась тонкая линия, напоминающая след от старого ожога. Руна – моя новая цепь.

- Когда первый вызов? - спросила я.

- После обучения. Сейчас пройдите в специальный сектор.

В стене на пустом месте образовалась дверь, и я шагнула в свою новую жизнь.

Коридор за дверью был слишком ровным, слишком непривычным, слишком инородным для исковерканного рабством мира. Моего мира… Грязного и пропитанного страхом. А здесь царила стерильность. Даже свет был такой, что вошедший не отбрасывал тени. Складывалось впечатление, что я иду по узкому лезвию или лучу. Шаг в сторону – и ты сорвёшься в бездну.

В конце коридора меня встретила другая женщина. Она была заметно моложе первой, с коротко стрижеными волосами и живым взглядом.

- Элиза Рейн? - спросила она.

Я стиснула зубы и кивнула. Имя резануло так, будто вместо него произнесли мерзкое ругательство.

- Да.

- Я – куратор обучения. Можете звать меня госпожа Вельт. Идёмте. Времени у вас очень мало.

Мы прошли ещё один коридор, и я вдруг поняла, что «специальный сектор» - это не комната. Это целый маленький мир. Дверь открылась, и по ушам ударил шум: голоса, быстрые шаги, металлический стук, резкий хлопок. А ещё здесь пахло едой. Даже запах пота, не мог перебить манящие ароматы выпечки и чего-то мясного. Это не та бурда, которой кормят в квартале метаморфов, когда хотят, чтобы ты не умер, но и сил толком для сопротивления не набрал.

Внутри я увидела пространство, разделённое на зоны: зал с матами и деревянными манекенами, в стороне у дальней стены – небольшая столовая, слева ряд столов с артефактами под стеклом, ещё класс с доской и рядами стульев, а дальше двери. Как мне пояснила куратор, они вели в жилой блок.

Госпожа Вельт остановилась у стойки с металлическими жетонами.

- С этого момента вы не Элиза. Для внутреннего контура вы – Исполнитель три-два-девять.

- Удобно, - сказала я и тут же прикусила язык: не время язвить.

Она даже не посмотрела в мою сторону.

- Удобно не нам. Удобно вам. Меньше личного – меньше рычагов для воздействия. Вы вскоре это сами поймёте. Вам выдадут жетон, койку, форму, расписание. Питание здесь по норме. Выходы только с сопровождением. Контакт с внешним миром запрещён.

Глава 2.1

Физподготовка началась с того, что меня уронили лицом в мат.

- Вставай, - усмехнулся инструктор, наблюдая за моей вознёй и кряхтением. Мужчине на вид было лет сорок, сухой, жилистый, с руками, испещрёнными шрамами. – Ещё раз.

- Я не… - начала было, и в этот момент он снова зацепил меня за плечо и бедро, провернул, и мир вновь стал холодным матом, в который вжалось моё тело и выбитым из лёгких воздухом. Я сделала несколько глубоких, судорожных вдохов и медленно поднялась.

- Ты – метаморф, - холодно проговорил он, когда я, наконец, с трудом восстановила дыхание. – Ты привыкла выживать хитростью. Здесь хитрость – часть дисциплины. Но тело должно успевать за головой. Иначе ты умрёшь на первом же вызове, когда придётся бежать, драться и держать маску одновременно.

- Меня не учили драться, - просипела я.

- Тогда тебя учили умирать. Мы переучим.

Он не кричал. И от этого было страшнее. Крики – это эмоции. А здесь работали методы. Люди напоминали бездушные машины. Словно тобой командовал голем.

К концу часа у меня дрожали руки, а под кожей зудела суть: организм пытался «сбежать» в другую форму, где было бы не так больно. Метаморфы умеют обманывать себя. Ненадолго, но этого иногда хватает для спасения жизни.

- Держи базу, - скомандовал инструктор, будто читая мои мысли. – Научишься держать базу, научишься держать саму жизнь.

Я держала, потому что где-то там, за стенами сектора, у Молли шёл обратный отсчёт. И если я позволю себе сдаться здесь, то потом не буду иметь права смотреть ей в глаза. Даже если она ещё сможет смотреть на меня осознанно.

Артефакты вели двое: старичок, похожий на гнома, только выше и не такой волосатый и девушка – тоненькая, словно эльф, с огромными, наивными глазами цвета неба. Даже позавидовала такому выражению. Оно говорило мне о том, что эта счастливица не знала тех страхов, которые с рождения преследуют каждого метаморфа.

На столах лежали предметы, от которых веяло опасностью даже через стекло: кольца, булавки, нитяные браслеты, зеркальные пластины, монеты с отверстиями, иглы с чёрными камнями на концах. Я рассматривала экспонаты с неподдельным любопытством. Настоящая сокровищница!

- Первое правило, - сказал старик, - артефакт не активируют, бездумно хватая его руками. Его сначала изучают, чтобы избежать неожиданных и весьма неприятных последствий.

- Это значит?.. - спросила я.

- Это значит, что, если ты возьмёшь кольцо незащищённой рукой, оно может решить, что ты согласилась на брак, - спокойно ответил он. – Или на служение. Или на смерть. Смотря какое кольцо. Поэтому вам в инструкциях пишут: «не брать кольца голой рукой». Это не бюрократия и не наша прихоть. Это спасение вашей жизни.

Я глянула на свои пальцы и впервые по-настоящему оценила, сколько способов умереть есть у мира, где магия любит формулировки.

Нас учили держать артефакты через ткань, специальными щипцами, через зеркальное отражение. Нас учили «снимать» артефакт, не активируя его. Нас учили, как проверять предметы на скрытые приложения: чернильные швы, подписи в ауре, следы чужого права.

И каждый раз, когда кто-то ошибался, Вельт появлялась как тень и ставила отметку в журнале. Я ошибалась дважды. Оба прокола произошли из-за усталости. Первый раз я перепутала правую и левую перчатку: в одной был вплетён тонкий серебряный контур, который гасит «акт согласия». В другой – нет. Я взяла монету, и та на секунду потеплела, словно узнавая меня.

- Ещё раз так сделаете, и на первом же вызове вас женят, продадут или похоронят, - сказала девушка-инструктор. – Причём, возможно, одновременно.

Второй раз я слишком долго смотрела на зеркальную пластину, которая показывала истинный облик, и на секунду суть поплыла: лицо стало моим и чужим сразу. Отражение улыбнулось не так, как улыбаюсь я.

- Отвести к медику, - коротко отдала приказ госпожа Вельт.

Медик сильно не церемонился. Он дал мне горький настой, от которого язык онемел, и велел сидеть в тишине двадцать минут, удерживая базовую форму. Каждые пять минут в комнату заходил сотрудник и задавал простые вопросы: имя, возраст, цель, где находишься.

Проверка на срыв. На потерю себя. Я отвечала чётко, будто выбивала слова молотком на специальной медной табличке, которые висели в кварталах метаморфов.

- Элиза. Двадцать пять. Спасти Молли. Сектор Фирмы.

Отдельно надо рассказать ещё об одном предмете. Межмировое право оказалось даже хуже боевой подготовки.

Боль – это нечто честное. Она говорит: «вот тут ты слабая». А право было как вода: обтекает, ищет щели, топит без шума. Лектор был сухим человеком с голосом нотариуса.

- Контракт – это не бумага. Это присутствие. Если вы присутствуете юридически, на вас ложится метка. Если вы подписываете, вы становитесь стороной. Если вы молчите, это может считаться согласием. В некоторых мирах, - добавил он и оглядел класс поверх круглых очков.

Он ходил между рядами и задавал вопросы, от которых хотелось выть.

- Исполнитель, вас вызвали «на суд» в мире, где признание вины – сакральный акт. Клиент просит вас «признаться» вместо него. Условия контракта: «обеспечить оправдание клиента». Что вы делаете?

Я подняла руку.

- Нельзя признаваться. Надо… - я запнулась, вспоминая формулировки. – Надо заставить судью изменить процедуру. Или вынудить настоящего виновного проявиться юридически.

- Прекрасно, - похвалил меня лектор. – А теперь тонкость: если вы скажете «я не виновна», это тоже может быть актом. В некоторых мирах отрицание – это часть ритуала. Поэтому вы учитесь не «говорить правду», а говорить безопасно.

Я записывала, пока пальцы не онемели. И чем больше я записывала, тем сильнее понимала: Фирма не спасает. Фирма учит выживать.

Страноведение походило на перечень чужих ловушек:

- В мире Таллин-Вейл не касайтесь дверных ручек. А ещё там приветствие считается договором. Если пожмёте кому-то руку, можете попасть в щекотливую ситуацию.
- В мире Эсса-Нар нельзя смотреть в глаза жрецам, иначе вы признаете их власть.
- На Земле магия слабая. Порой вовсе нечитаемая. Зато документы сильные. Там вас убивают не заклинанием, а печатью и подписью.

Глава 2.2

Оперативная психология была хуже, чем всё остальное вместе взятое.

— Метаморф думает, что опасность – это бандит с ножом, который хочет вас похитить, чтобы потом продать в рабство, - сказала преподавательница с неожиданно тёплыми глазами. На первом занятии она встретила нас открытой, приятной улыбкой, отчего я на секунду даже замешкалась. – Опасность – это хозяйка дома, которая предложит вам чай и скажет: «Ты сегодня какая-то не такая». И вы улыбнётесь. И вы будете не готовы, когда она позовёт инквизитора.

Нас учили распознавать подозрения по микродвижениям. Учили, как переводить разговор на нейтральную, безопасную тему, когда тебя проверяют. Учили, как не вступать в спор, который заставит тебя сказать запрещённое слово.

- Нельзя говорить «истина», - напомнила преподавательница, и в зале кто-то тихо выругался. – В некоторых мирах это триггер клятвы. И вы ещё узнаете, насколько это смешно, когда случайно скажете «истинно говорю» за ужином.

- Это невозможно, - буркнул кто-то сзади. – Кто так выражается вообще?

- Это иногда практически неизбежно, - парировала она, глядя на ученика со снисхождением. – Поэтому вы тренируете заменители речи. Привычки. Мозг в стрессе выбирает знакомые слова. Мы сделаем так, чтобы знакомые слова не убивали вас.

Мне дали список «запрещённых триггеров»: слова, жесты, действия. И список «заменителей».

- Не говорите «да». Говорите: «я принимаю условия».
- Не говорите «обещаю». Говорите: «я постараюсь».
- Не жмите руку. Кивните.
- Не берите подарки. Попросите оставить на столе.

Я читала это и понимала, что становлюсь человеком, который постоянно думает, как не умереть от собственных слов. И всё равно иногда ловила себя на том, что хочу рассмеяться, несмотря на постоянную нагрузку. Иногда на уроках было, действительно весело. В какой-то момент нам дали упражнение: «Сымитировать светский разговор, не используя слова: “истина”, “клянусь”, “навсегда”, “мой”, “твой”». Мы искренне веселились, потому что это было похоже на игру. До тех пор, пока нам не объяснили, что в одном из миров слово «мой» является актом присвоения. Тогда-то мне и расхотелось смеяться.

Конспирация была самым привычным предметом, потому что метаморфы живут в этом состоянии с рождения. Но Фирма добавила к этому холодную систему.

- Легенда, - говорила Вельт, - не должна быть красивой. Она должна быть проверяемой. У вас не «погибли родители», если вы не готовы назвать имена соседей. У вас не «болит сердце», если вы не знаете, какой лекарь вас лечил. Легенда – это факты, которые можно подтвердить.

Нас заставляли писать легенды на три страницы. Потом на одну. Потом на три предложения. Потом на одно слово.

- Кто ты? - спрашивала Вельт.

- Купеческая дочь, - отвечала я.

- Неверно. Это роль. Кто ты?

Я сглатывала.

- Никто.

- Вот. Это самая безопасная легенда, если вы умеете вести себя так, чтобы никто не захотел узнать больше.

Она заставляла нас тренировать походку, привычки, даже дыхание. Метаморф может надеть лицо, но, если он дышит иначе, чем тот, кем он притворяется, его поймают.

- Дыши животом, - говорила Вельт, - если роль тяжёлая, а тело грузное.
- Дыши грудью, если роль нежная.
- Не забывай моргать. Испытывая страх, люди перестают моргать.

На третьей неделе я перестала чувствовать собственное лицо. Оно стало просто базой. Нулём. Иногда я ловила себя на том, что смотрю в зеркало и думаю: «Кто это?» - и от этого становилось холодно и страшно.

Самым тяжёлым оказалось не обучение. Самым тяжёлым оказалась мысль, что я сама выбрала это. В квартале метаморфов не выбирают. Там либо тебя покупают, либо ты бежишь. Здесь… здесь ты ставишь подпись, добровольно надевая на себя ошейник.

Каждый вечер, когда я валялась на койке и не могла разжать пальцы, я думала: семь лет. Семь лет заданий. Плюс долг за обучение. Плюс артефакт сокрытия для Молли, который я ещё даже не получила, но уже ощущала его цену где-то в будущем, как зубную боль до появления зуба.

Иногда я засыпала в одежде. Иногда с учебником на груди. Иногда вообще не засыпала, потому что ночью нас поднимали «на экстренную». Однажды на четвёртой неделе тревога прозвучала в два часа ночи. Нас вывели в зал, дали каждому по маленькому свёртку и сказали:

- Это ваша цель. Вы должны сохранить её и доставить в нужную точку. На всё – десять минут. Сопровождение отсутствует. Противник присутствует.

Я развернула свёрток. Внутри лежал камень. Тёплый. Слишком тёплый для обычного серого камня, похожего на простую гальку. На нём я увидела руну Фирмы.

- Это что? - спросила хрипло.

Вельт посмотрела на меня поверх журнала.

- Эквивалентность в миниатюре, Исполнитель три-два-девять. Если вы не умеете нести маленький долг, вы не вынесете большой.

И только потом, когда на меня в темноте кинулся человек в маске, я поняла, что это уже не игра, а настоящая борьба за выживание. А камень – цена моей жизни. Руна – это метка, и по ней меня пытались отыскать.

Я отбивалась, как могла. Слишком медленно, слишком грубо, слишком честно. На мат упало несколько капель крови. Кажется, моей, потому что плечо нещадно саднило. И в какой-то момент суть дрогнула, пытаясь уйти в спасительную маску.

- Держи базу! - рявкнул инструктор по бою.

Я держала, сжав зубы и приказав себе сосредоточиться на своей главной цели. Когда всё закончилось, я забилась в угол, стояла и дрожала. Не от страха, а от адреналина и недосыпа, от злости, от того, что мне хотелось разнести эту стерильную систему, которая делает из людей инструменты.

Вельт подошла и протянула мне стакан воды.

- Ты злишься, - сказала она.

- Да.

- Хорошо. Злость – отличное топливо. Только не сожги на ней себя до тла.

- Когда я получу артефакт? – спросила сквозь зубы.

Вельт прищурилась.

- Когда мы убедимся, что ты не потеряешь его на первом же повороте. И когда ты поймёшь одну вещь.

Глава 3

День, когда обучение закончилось, ничем не отличался от остальных. Я проснулась за минуту до подъёма. Так было всегда на последних двух месяцах: организм отлично научился экономить сон и встраиваться в бешеный график. В комнате было темно, но я знала, где что лежит, до сантиметра. Койка, тумбочка, стул, форма. Перчатки: с серебряным контуром – правая, без контура – левая. Я проверила на автомате, потому что один раз перепутаешь, и тебя либо женят, либо похоронят. Возможно, одновременно. Это лекторы вбили нам в голову намертво.

Включив тусклую лампу, оглядела аскетичную комнату. Она так и не стала для меня домом. Просто временное прибежище. Увы, ещё ни в одном месте я не чувствовала себя в безопасности. Так было с самого рождения. Отец пропал, когда Молли исполнился месяц, маму забрали, когда сестрёнке стукнул первый годик. С того времени мы выживали сами. Нам немного помогала сердобольная соседка, которой посчастливилось родиться «бракованной». В ней не проснулся дар метаморфа, поэтому она была единственной бабушкой в нашем несчастном квартале. Госпожа Глефа и научила меня заботиться о младенце, подкидывала съестного, помогала в бытовых вопросах. Так мы с Молли и выжили.

Я надела форму, провела пальцем по руне на ладони. Она больше не жгла, лишь отзывалась теплом. Она жила во мне, как заноза, к которой привыкаешь настолько, что замечаешь её только когда пытаешься сделать резкое движение.

В коридоре пахло крепким, свежим кофе. Кто-то уже был в зале боевой подготовки – из него раздавались звуки борьбы. Сектор просыпался. Я дошла до аудитории, где нас собирали на итоговую проверку. Вельт стояла у стены с папкой. Иногда мне казалось, будто её тут поставили при строительстве – настолько она вписалась в интерьер.

- Исполнитель три-два-девять, - сказала она, даже не взглянув. – Сядьте.

Я покорно села. Рядом также послушно опустились на стулья двое других студентов: парень с тёмными глазами, который за три месяца ни разу не назвал своё настоящее имя, и женщина старше меня, с руками, покрытыми мелкими ожогами. Мы все выглядели одинаково усталыми. Разница была в том, что каждый терпел эту усталость по разным причинам.

Вельт пролистнула записи.

- Итоги обучения: базовая физподготовка – удовлетворительно. Артефакты –выше среднего. Межмировое право – отлично. Конспирация – отлично. Психология – терпимо. Срывов сути за последнюю неделю не наблюдалось.

Она подняла голову.

- У вас был один сильный провал на второй неделе.

Я помнила. Зеркальная пластина. Улыбка, которая внезапно стала чужой. Я тогда испытала массу неприятных эмоций.

- Да, - сказала я.

- Почему вы не повторили?

- Я перестала смотреть в зеркала, - ответила честно.

Вельт кивнула, как будто это был правильный ответ на экзамене. Я хотела задать тысячу вопросов. Про Молли, про артефакт, про то, что будет, если я сорвусь на вызове и кто-то поймёт, что перед ним совсем другой человек.

Я спросила только одно, потому что научилась выбирать вопросы, которые не убивают:

- Когда первый вызов?

- Сейчас, - сказала Вельт.

И я поняла, что даже когда тебя предупреждают заранее, слово «сейчас» всё равно бьёт по нервам так, будто ты снова стоишь в круге диагностики.

- Сектор подготовки к вызову, - добавила она. – Диспетчер ждёт.

Я встала. Ноги подогнулись на секунду – чистая физиология: организм хотел, чтобы я села обратно и поспала ещё хоть минуту, да и шагать в опасную неизвестность было трудно. Я не села, заставив тело подчиняться приказам мозга.

Молли не могла себе позволить «хоть минуту» передышки. У неё было три дня. Потом эти три дня превратились в неизвестность. Я не знала, что с ней. И это знание, точнее его отсутствие, было моим топливом.

Я вышла в коридор, дошла до конца и привычно приложила ладонь на едва тёплую поверхность стены, ожидая, когда магия прочитает мой энергетический отпечаток.

Комната диспетчера выглядела слишком обычной. Я думала увидеть другое. В месте, где мне пришлось пробыть три месяца, привыкла к иному. Там всё казалось чужим и немного инородным, а здесь…

Стол, стул, полка с папками, песочные часы. На стене висит карта без названий, просто линии и точки, как схема нервной системы. На столе – тонкая папка с моим номером и маленький мешочек из серой ткани, завязанный чёрной нитью.

За столом сидел мужчина в очках. Не молодой и не старый, настолько средний по внешности, что его лицо тут же забудешь, едва отвернёшься. Всё как с диспетчером, принимавшем меня в строй добровольных рабов.

- Исполнитель три-два-девять, - проговорил он сухо. – Поздравляю с завершением базовой подготовки.

Слова звучали как «поздравляю, вы теперь официально пригодны к эксплуатации». Я никак не реагировала. Не улыбалась, не кивала. Улыбки и кивки – тоже акт согласия в некоторых мирах, а я всё ещё не знала, куда меня отправят.

- Я – диспетчер Лемм, - продолжил он. – Перед выдачей задания вы имеете право на три уточняющих вопроса по рискам. Вопросы фиксируются. Ответы фиксируются. Понимаете?

- Понимаю.

- Тогда начинаем, - сказал он и открыл папку. – Задание: «Замещение». Мир: Земля. Локация: учебное заведение. Цель: предотвратить повторяющиеся нападения группы лиц на Заказчика. Форма замещения: полная. Срок присутствия: четыре часа ежедневно. Способ воздействия: любой, кроме летального исхода.

Я моргнула. Земля. На секунду меня накрыло таким облегчением, что я едва не рассмеялась. Земля – немагический мир, значит, без брачных печатей, без клятв на крови, без рун, встроенных в предметы…

Потом облегчение сменилось подозрением. Фирма не дарила простых заданий. Не в начале. Эквивалентность.

- Какого рода «нападения»? - спросила я. – Физические?

- В основном, - ответил Лемм. – Также: угрозы, травля, принуждение к действиям против воли.

Я медленно вдохнула.

- Кто Заказчик?

- Студентка. Возраст – девятнадцать лет. Имя по легенде – Дарья Коваль. Ваша маска должна соответствовать её внешности и поведенческому профилю.

Глава 3.1

- Есть ли третья сторона, получающая выгоду от задания?

Лемм посмотрел на меня чуть внимательнее.

- Прямой – нет. Косвенная – возможно. В учебном заведении действует группа, занимающаяся вербовкой. Это не указано в заявке Заказчика.

Покалывание руны. Ответ зафиксирован. Я запомнила.

- Есть ли риск сакральной клятвы, метки или иного юридического закрепления на Земле?

- Риск сакральной метки – низкий. Риск юридического закрепления – средний. Земля использует документы и камеры. Неправильно оформленные действия могут создать юридические последствия.

Камеры. Документы. Я кивнула: про Землю нам повторяли это так часто, что я уже слышала лектора в голове.

- Вы можете задать бонусный вопрос, так как у вас это задание первое, - неожиданно сказал диспетчер.

Интересно, с чего такая щедрость? Я хорошенько подумала над вопросом. Даже губу от напряжения закусила.

- Есть ли риск, что задание используется как тест на меня? На мою… пластичность?

Это был опасный вопрос. Лемм задержал взгляд на моей руне. Секунда. Две…

- Фирма оценивает всех исполнителей, - ответил он, наконец. – Но конкретно это задание не классифицировано как проверочное.

«Не классифицировано» - это не «не является». Это была формулировка, за которую можно было уцепиться, если выживу.

- Принято, - сказала я.

Лемм подтолкнул ко мне мешочек.

- Ваш комплект: документы по легенде, ключ от помещения Заказчика, телефон. Инструкция: не произносить слово «истина» при свидетелях. Не брать чужие украшения голой рукой. Не фотографироваться у зеркал.

- На Земле? - не удержалась я.

- На Земле тоже, - спокойно ответил он. - Некоторые вещи опасны не магией, а привычками.

Я развязала мешочек. Внутри был пластик: карточки, паспорт, студенческий, банковская, пропуск.

Телефон был новый. На экране в виде заставки стоял календарь и заметка: «Пары: 10:30. Обед: 13:00. Библиотека: 15:20». Даже расписание. Фирма любила легенды, которые можно проверить.

- Маска? - спросила я.

Лемм открыл ещё одну коробочку. В ней лежала тонкая прозрачная плёнка.

- Это якорь, - пояснил он. – Фиксатор поведенческих микродвижений. Наклеите на внутреннюю сторону запястья. Он поможет вам «держать» Дарью.

Я взяла плёнку щипцами, как учили, хотя на вид она была безобидной. Контрактная магия любит тех, кто не считает себя умнее правил.

- И ещё, - сказал Лемм, и голос его стал чуть тише. – Заказчик не знает о вашем существовании как метаморфа. Она думает, что вы — «анонимная услуга безопасности». Вы не раскрываетесь.

- Я не идиотка.

Руна кольнула. Я закрыла глаза на секунду.

- Я… поняла, - поправилась.

Лемм кивнул. Он, кажется, даже был доволен.

- Тогда подпись по заданию. Здесь.

Он положил передо мной узкий лист: мини-контракт, приложение к основному договору. Там было всё то же: мир, сроки, риски, оплата, штрафы. И мелкий шрифт внизу: «Фирма не несёт ответственности за последствия в случае самовольного изменения условий».

Я поставила подпись уже без дрожи. С опытом приходит не смелость, а привычка.

- Капля, - напомнил Лемм.

Я проколола палец, кровь упала на лист. Бумага вспыхнула коротко, показывая, что контракт подписан.

- Фиксация задания в Реестре произведена, - сказал диспетчер. – Удачи, Исполнитель три-два-девять.

После этого мне дали посмотреть видео, на котором была запечатлена Дарья Коваль, именуемая Заказчиком. Целый час я считывала её жесты и мимику, её привычки и прочие мелочи. После просмотра встала и поправила волосы, как это делала девочка на видео.

- Портал?

- Через тамбур.

Он указал на дверь в углу. Тамбур являлся нейтральной зоной. Войдя, осмотрелась. Здесь царила пустота. Ничего: ни света, ни температуры, ни звуков. Но постепенно начал появляться гул, за ним задрожал под ногами пол, а потом подо мной появился сияющий круг.

Я достала якорь-плёнку, приклеила на внутреннюю сторону запястья. Холодок прошёл по коже, оповещая, что магия начала работать.

- Дарья Коваль, — прошептала, пробуя имя на вкус.

Я закрыла глаза и потянула суть.

Это всегда начиналось одинаково: как будто ты стоишь на берегу и пытаешься войти в воду, не намочив кожу. Невозможно. Суть поддавалась, текла, перестраивалась. Щёки стали мягче, губы – тоньше, плечи ссутулились.

Самое сложное было не лицо. Самое сложное – привычка существовать так, будто ты хочешь извиниться за то, что занимаешь место в мире. Я ненавидела это чувство. Оно было не моим. И всё же мне приходилось впускать его в себя.

Я открыла глаза. Внутри круга воздух дрогнул, сжался и разошёлся, словно тонкая почти прозрачная ткань. Я шагнула, и мир дёрнул меня за грудную клетку, принимая в гости.

Земля встретила меня запахом мокрого асфальта и дешёвого кофе. Я стояла возле здания из серого бетона с окнами, в которых отражались голые деревья. Люди проходили мимо. Никто не смотрел. Никто не оценивал, нет ли у меня метаморфной отметки на коже. Никто не интересовался, сколько я здесь стою. И это было почти непривычно.

Телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось: «Сейчас». Короткое сообщение. Без подписи. Но я знала, что сообщение прислала Фирма.

Подняв голову, увидела рядом автобусную остановку скамейку. На скамейке сидела девочка, такая же, как на фото, только вживую ещё меньше. В руках она сжимала лямку рюкзака. Пальцы от напряжения побелели и слегка подрагивали.

Я подошла ближе. Мы встретились взглядами. В её глазах было то, что я видела у метаморфов в клетках: не страх даже, а, скорее, привычка к страху.

- Даша? - спросила я тихо.

Она кивнула.

- Вы… это вы? - прошептала она.

- Да, - сказала я, копируя её голос до мельчайшего тона. – Я… из службы безопасности. Буду рядом с вами.

Она опустила взгляд, сглотнула.

- Они сегодня… - начала говорить девушка, но осеклась.

Глава 4

Ударила я не кулаком. Кулак – это неаккуратно и почти всегда оставляет следы. А у меня в условиях было прописано: не портить одежду, не калечить необратимо, не устраивать резонанс. И, что особенно забавно, не материться.

Высокий потянулся к моему локтю, будто решил присвоить вещь, которая ему принадлежит по праву рождения. Я сделала незаметный шаг в сторону, всего несколько сантиметров, чтобы он промахнулся, и одновременно положила ладонь ему на запястье – мягко, почти дружелюбно.

Он даже не успел понять, что именно происходит, когда я повернула его кисть внутрь, не ломая, но выворачивая до крика. Ровно до того момента, когда мышцы сами приняли правильное решение: отпустить.

Он дёрнулся и смачно выругался. Не громко, чтобы не привлекать лишнего внимания, но достаточно, чтобы его приятели хмыкнули.

- Ты чё творишь? - прошипел он.

Я посмотрела на него с вызовом и тут же снова вернулась к отыгрываемой роли, сделавшись сутулой, запуганной и покорной.

- Учусь, - ответила я голосом Дарьи – тихим, но ровным. – Ты же сам хотел научить.

Второй, с чёрной ниткой на шее, шагнул ближе. Он был ниже и легче, но выражение его глаз говорило о том, что это не просто уличная шпана, как предыдущий нападающий. Нет, на хулигана он не был похож. Скорее, на хищника, который привык подмечать чужие слабости. Более опасный противник, несмотря на габариты.

Его пальцы почти незаметно коснулись узла на нитке, и я поняла: это не украшение. Это поводок. И этот поводок сейчас явно дёрнули, призывая к активным действиям.

- Ты стала дерзкой, Коваль, - сказал он. - Что же так на тебя повлияло? Настолько кардинальная смена поведения, - парень покачал головой и прицокнул языком. Плохо. Я сейчас была очень близка к провалу.

- Мы же просто поговорить хотели, - протянул третий, самый молодой. Он выглядел довольно неприятно. Мерзкая, искусственная улыбка на половину лица, и глаза, источающие холодную злобу.

Я держала личину Дарьи: не провоцировать, не повышать голос, не делать резких движений. Но внутри я уже выстроила план. И он был до смешного простой. Я решила попробовать разорвать поводок.

Если узел рунический, то он работает по двум принципам: либо на крови (но тут Земля, магия должна быть слабой), либо на символе согласия. А символ на Земле – это всегда что-то очень земное. Подпись, фото или какой-то документ. «Ты сам согласился». И что же тебе пообещали взамен?

- Пойдём в здание, - сказала я, и это прозвучало настолько естественно, что парни на секунду сбились.

- Зачем? - спросил высокий.

- Потому что вы всё равно хотите «поговорить», - ответила я. – А на улице холодно и камеры.

Я произнесла слово «камеры» как бы между прочим, но увидела, как у второго дрогнули зрачки. Не страх, скорее, расчёт. Камеры в будущем могут стать большой проблемой. Они предъявляют доказательства. Это риск, и не столько для подростка, сколько для тех, кто за ним стоит. Им придётся потрудиться, чтобы подчистить хвосты.

Высокий фыркнул, делая вид, что ему всё равно.

- Нам пофиг.

- Конечно, - согласилась я. – Поэтому ты стоишь спиной к объективу и закрываешь лицо капюшоном. Очень пофиг.

Он автоматически дёрнул капюшон вниз. Я едва не улыбнулась. Психология: люди, которым указали на действие, часто повторяют его, чтобы доказать обратное. Я сделала шаг в сторону входа, как будто уступая им дорогу.

Высокий двинулся вперёд, поведясь на уловку. Я не стала его удерживать. Наоборот, чуть отступила – так, чтобы он прошёл мимо меня, и в этот момент положила два пальца на его рюкзак. Выбор пал на молнию, потому что ремень сложно порвать, не оставив следов.

Один короткий рывок, и она разошлась. Рюкзак распахнулся, и из него высыпались учебники, тетради и телефон. Приборчик я сразу оценила. Слишком новый, слишком дорогой для школьника, который играет в «уличного короля». Богатые родители? Сильно сомневаюсь. Одежда у него была не особенно презентабельной.

Высокий тут же замер, увидев, что люди вокруг начинают поворачивать головы. На нас стали обращать внимание. А это на Земле порой хуже вредоносной магии.

- Ой, - сказала я. – Прости. Мне так неловко. Я, правда, случайно.

Он покраснел.

- Нет, специально!

- Я? – в «искреннем» удивлении вскинула брови. - Я же не умею «специально». Ты сам прекрасно знаешь. Ты ведь говорил, что я не умею давать сдачи. Помнишь?

Это была не просто шпилька. Это была проверка. Если он, действительно, долго травил Дарью, он должен был помнить свои собственные фразы. А если он только исполнитель, поставленный кем-то, то он будет жонглировать общими словами.

Высокий сглотнул и открыл рот.

- Да, ты… - начал он, но фразу так и не закончил. Потому что он не помнил. Вот и ответ.

Главным был второй – с узлом.

- Хватит, - сказал он. Слишком спокойно для подростка. – Мы поговорим позже.

Он повернулся, делая знак остальным. Высокий ещё секунду колебался, но пошёл за ним, подбирая тетради с показной злостью. Он явно привык подчищать следы за главарём. И они ушли.

Я проводила их взглядом, пока они не растворились в толпе, и только тогда позволила себе вдохнуть глубже. Нет, это не была победа. Скорее, отсрочка. Краем глаза я снова поймала отражение в стекле остановки. Фигура в капюшоне была на месте. Она не ушла вместе с ними. Странный мужчина наблюдал. В горле пересохло от волнения. Кто же этот загадочный наблюдатель?

У меня было четыре часа. И за эти четыре часа нужно было сделать так, чтобы «приставания прекратились». Это звучало просто, пока я не поняла, что к Дарье цепляются не просто хулиганы, здесь всё намного глубже.

Глава 4.1

Я шагнула внутрь здания, где скрылась настоящая Даша. Она стояла у стены, сжимая ремень рюкзака так, будто это был спасательный круг.

- Они… ушли? - спросила девушка дрожащим голосом.

- Сейчас, да, - ответила я. – Мне нужно понять, что они от тебя хотят. Что они говорят, что делают. Все подробности.

Она опустила взгляд.

- Они просто… - начала она, и голос дрогнул. – Просто… я им не нравлюсь.

Я слышала это слишком много раз. И у метаморфов. Отговорка, чтобы сохранить психику.

- Нет, - сказала я мягко, но твёрдо. – Нравлюсь и не нравлюсь тут ни при чём. Это работа. Их кто-то держит. Ты видела на шее у того второго нитку?

Дарья моргнула.

- Нитку?

- Хорошо, - сказала я чуть мягче. – Значит, для некоторых она незаметна. А теперь слушай меня внимательно. Я не могу быть с тобой всё время. Но я могу сделать так, чтобы ты перестала быть удобной целью. Для этого мне нужно, чтобы ты рассказала всё. Даже то, что кажется мелочью. Особенно мелочи.

Она сглотнула.

- Они… - девушка помялась. – Они сначала просто смеялись. Потом… снимали на телефон, как пристают... А потом сказали, что, если я не буду делать, что они хотят, они… они выложат эти видео в общий доступ.

Я почувствовала, как в груди поднялась холодная волна. Фирма была права: Земля убивает документами. Фото, видео. Вот, что здесь часто заменяет оружие.

- Что именно они хотели? - спросила я.

- Чтобы я… - Дарья покраснела и опустила голову. – Чтобы я приносила им ответы. Списки. Чужие пароли от электронных дневников. И… чтобы я… приглашала девочек «на встречу» после занятий.

Я замерла. Вербовка? Не просто травля, а организованная сеть?

- Каких девочек? – спросила я.

- Тихих, - прошептала Дарья. – Из неблагополучных семей. Вернее, из бедных семей. Тех, кого постоянно высмеивают из-за недостатка денег.

Я на секунду закрыла глаза. Потому что слишком легко было представить, чем заканчиваются «встречи». И потому что в моём мире тихих метаморфов тоже выбирали первыми.

-И после этого ты говоришь, что просто им не нравишься? – посмотрела на Дарью сердито. Девчонка вжала голову в плечи и потупила взгляд. – Где проходят встречи? – задала очередной вопрос.

- В старом спортзале, - ответила Дарья и всхлипнула. – Он закрыт, но у них есть ключ.

- У кого «у них»? - уточнила я.

- У… - она запнулась. – У… человека. Он не из школы. Этот мужчина старше. Он иногда приезжает на машине и… разговаривает с ними.

Вот оно – третья сторона. И если третья сторона здесь, на Земле, значит, Фирма либо закрывает глаза, либо сама в этом участвует. Я посмотрела на телефон в кармане, на выданные документы. На «легенду», которую мне дали. И вдруг поняла: это не просто мой первый вызов. Это первый крючок.

- Дарья, - сказала я. – Сейчас ты пойдёшь на занятия. Ты будешь вести себя, как обычно. Но у тебя будет новое правило.

- Какое?

- Постарайся не оставаться одна, - ответила я.

Она посмотрела на меня с таким сомнением, что я едва не рассмеялась.

- И ещё. Если они позовут тебя после занятий в спортзал, соглашайся.

Дарья побледнела.

- Но…

- Соглашайся, - повторила я, и голос стал чуть жёстче. – Потому что иначе мы не узнаем, кто тот взрослый. Не бойся, я пойду вместо тебя.

- Вы… вы правда… - она не договорила.

«Вы правда защитите?»

В моём мире такие вопросы не задают. Там знают ответ заранее.

- Я постараюсь, - сказала, потому что слово «обещаю» было лишним в любом мире. – А теперь улыбнись.

- Что?

- Улыбнись, - повторила я. – Как будто ты не боишься.

Дарья попыталась. Получилось плохо.

- Ничего, - подбодрила её. – Для первого раза сойдёт.

Потом напомнила, чтобы клиентка сняла с себя маскировку и проводила её взглядом до кабинета. Затем развернулась и пошла в сторону лестницы, где, как я видела по схеме на телефоне, был выход к старому спортзалу.

Я шла медленно, показывая, что мне некуда спешить. Так обычно передвигаются хищники. И сейчас я была именно хищником. На лестничной площадке я остановилась и посмотрела в окно. В стекле отражалось моё лицо – маска Дарьи. Теперь на семь лет мне нужно привыкать, что своего лица я видеть не буду.

Я вспомнила зеркало из сектора и то, как оно хотело украсть у меня базу. Здесь не имелось подобных угроз, но отражение напоминало про рабский ошейник, и оттого на душе становилось мерзко.

Я отвела взгляд и вдруг снова почувствовала давление. То самое чувство, что за тобой наблюдают. Фигура в капюшоне стояла на улице и смотрела на меня. Я не видела лица, но по малейшим движениям понимала, что этот человек ничего не боялся. Он вёл себя уверенно, не скрывался, и это пугало.

«Не сейчас», - подумала я зло. - «Не в мой первый день».

Дойдя до двери, ведущей в крыло, где, согласно карте, находился старый спортзал, подёргала ручку. Дверь оказалась закрыта. Я присела, будто завязывала шнурок, и огляделась по сторонам. Рядом никого не было, камер тоже не приметила. Тогда я выпрямилась, достала из второго кармана маленькую шпильку – не магическую, а вполне обычную. Нам на обучении говорили: «на Земле лучше всего работают самые простые вещи». Вставила шпильку в замочную скважину, механика щёлкнула, и в этот момент я услышала шаги за спиной. Постаралась резко не оборачиваться, чтобы не выдавать себя.

- Не сюда, - сказал мужской голос. Низкий, спокойный. И слова странные – точно не охранник.

Я медленно повернулась. На лестничной площадке стоял он. В капюшоне. Лицо скрыто тенью так, что я видела только линию подбородка и губы. На руках перчатки. На пальцах тонкие металлические кольца – явно артефакты. Постаралась не рассматривать их долго, чтобы не угодить в ловушку. Нас этому учили, напоминая каждый день, что руны могут поймать зрительный контакт и подчинить.

- Вы кто? - спросила я.

- Тот, кто наблюдает, как ты работаешь, - ответил он с лёгким смешком.

Глава 5

Руна на полу выглядела как чья-то неуместная шутка. На Земле магия должна была быть глухой, ленивой, почти декоративной, если вообще существовать. Нас этому учили: «Не ищите чудес там, где вас убьют бумажкой». Но эти линии были слишком красноречивыми. Они кричали о том, что в этом мире не всё так просто, как нам преподносили. Фирма об этом знает и намерено умалчивает или произошла ситуация из ряда вон?

Я присела на корточки, не переступая через линию. Эти привычки нам в академии вдолбили намертво.

- Не подходи, - сказал мужчина за моей спиной.

Я не повернулась.

- Я и не собираюсь, - ответила голосом Дарьи.

Я держала роль даже в пустом спортзале, потому что в такие моменты чаще всего и ловят: когда думаешь, что свидетелей нет. А у меня был. Некий наблюдатель, чёрт его дери. И как мне его квалифицировать?

Он шагнул ближе. Я услышала, как его обувь мягко коснулась пыльного пола – осторожно, без лишнего шума. Так двигаются хищники и шпионы.

- Этот знак не относится к местным правилам. В школах на Земле подобное не используют, - сказал он.

- Спасибо, - пробормотала. – А я-то думала, здесь просто спортивные традиции такие.

В ответ не прозвучало смеха. Либо у него не имелось чувства юмора, либо он воспринял мой сарказм, как оскорбление его знаний и стремления мне помочь. Кстати, а зачем наблюдателю мне помогать?

Я подняла фонарик выше. Свет выхватил ещё одну деталь: вдоль стены, в тени, стояли старые шкафчики. Один был приоткрыт. Внутри вроде бы пусто, если не считать тонкой верёвки, натянутой поперёк.

Ловушка. Смешная и простая. И всё равно ловушка. Я протянула руку, чтобы закрыть шкафчик… и остановилась. Перчатки. Не трогать чужое голой рукой.

Вытащив из кармана салфетку из комплекта Фирмы, через ткань аккуратно подтолкнула дверцу. Она закрылась с тихим щелчком. Мужчина в капюшоне молчал. Я чувствовала, как он прожигает взглядом мою спину, и от этого злилась. Испытывала жуткий дискомфорт, но не знала, что предпринять, чтобы избавиться от навязчивого сопровождения.

- Ты сказал: «поэтому я здесь», - напомнила ему. – Значит, ты знаешь, что это.

- Не совсем так. Я знаю, что этого здесь быть не должно. Вот и всё, - ответил он.

Я медленно повернулась к нему. Капюшон всё ещё закрывал верх его лица. Но нижнюю часть я видела: губы, подбородок, лёгкую тень щетины. То, что предстало моему взору, неожиданно понравилось. И вдруг я ощутила нечто странное в районе солнечного сплетения, но это ощущение быстро ускользнуло. Передо мной стоял нормальный такой мужик, высокий, статный, явно сильный.

Я вспомнила уроки оперативной психологии: отделяй странное от опасного. Странное – это капюшон. Опасное – это то, что он пришёл вслед за мной в мир без магии и шатается рядом, непонятно по какой причине. А ведь я ощущала, что в этом мужчине магия как раз-таки есть… Значит, он не местный житель.

- Ты из Фирмы? - спросила я.

Он чуть качнул головой.

- Нет.

- Тогда кто?

- Третья сторона, - ответил он, спустя пару секунд молчания.

Слово ударило по мне. Лемм предупреждал: третья сторона может существовать. Косвенно. Возможно. Но он сказал это как примечание к заданию.

Я не показала реакции. Дарья бы испугалась и отступила. Я же отступила на полшага – ровно настолько, чтобы не выглядеть слишком уверенной. Роль, роль, роль.

- Звучит как угроза, - сказала я.

- Звучит как факт и не более. Не ищи угроз там, где их нет. Если бы я хотел навредить, то давно навредил бы, - ответил он. – Сосредоточься на деле и перестань выискивать во мне подвохи. Тут есть вербовщик не из школы. Он использует подростков. И он использует… - мужчина посмотрел на линию на полу, - способ, который в этом мире обычно не работает.

- Как всё замечательно и гладко. Увести моё внимание в сторону. Не так ли маскируют опасность? – спросила тихо. Однако предпринять что-то сейчас я не могла, поэтому решила подыграть незнакомцу. И, кажется, моя маска, впрочем, как и игра, не обманули этого загадочного субъекта. Он прекрасно знал, кто я, поэтому прикидываться больше не имело смысла. Лучше воспользоваться шансом и вытянуть из него побольше информации. Рискованно? Несомненно. Я ведь не знала, кто он. Однако в Фирме нас учили пользоваться любой возможностью узнать о деле как можно больше.

Почувствовала, как внутри меня холодная часть мозга складывает картину. Взрослый мужчина, подростки на поводках, руническая линия, Земля, Фирма.

- Это Фирма? - спросила я, делая вид, что спрашиваю о вербовщике.

Он помолчал секунду. Этой секунды мне хватило, чтобы понять: ответ ему не нравится.

- Нет, - сказал он, наконец. – Но он покупает у них инструменты. А иногда и людей.

«Иногда – людей». Эта фраза резанула по внутренностям больнее острого кинжала. Значит, я не просто защищаю Дарью от травли. Я лезу в торговлю живым товаром. На Земле, под носом у немагического мира, который не верит в чудовищ, и поэтому не видит их, пока они не станут слишком большими.

- Тогда ты зачем здесь? - спросила я. – Спасать подростков? Или ловить меня?

Он сделал шаг ближе, и я заметила, что у него на груди под курткой есть тонкая цепочка. Не украшение – крепление под амулет. Нам такие показывали на уроках по артефактам. Слишком примечательное плетение…

- Я здесь, потому что ты влезла в эту схему, - проговорил он медленно. – И потому что ты слишком полезна, чтобы тебя отдали ему.

Сердце в груди тревожно трепыхнулось. Полезна. Я усилием воли удержала лицо Дарьи – слегка растерянное, но не истеричное.

- Спасибо за заботу, - сказала я сухо. – Только зачем это тебе?

Мужчина на второй вопрос решил не отвечать, но кое-что всё же сказал:

- Не благодарности я жду. Просто хочу, что ты сделала всё тихо.

- По контракту я должна сделать тихо, - напомнила ему.

- Ты должна сделать так, чтобы это прекратилось навсегда, но Фирма таких распоряжений не давала. Верно?

Глава 5.1

Я могла бы солгать. Я могла бы сыграть «психоз» или «нервный срыв». Могла бы начать плакать, потому что иногда плач – лучшая маска. Но в контракте имелись неудобные уточнения на тему поведения Дарьи. И ещё было: Фирма слышит. И у меня не было уверенности, что неадекватное поведение одобрят наниматели. Я медленно выдохнула и сделала то, чему меня учили на конспирации.

- Я устала, - повторила, возвращая Дарью. – Я просто устала. Можно мы закончим разговор? Мне нужно… в туалет.

Глупо и очень по-Дарьиному. Он не усмехнулся и не отступил. Только чуть повернул голову, как будто прислушиваясь к чему-то вне помещения.

Я прекрасно помнила про возможности Фирмы. И если сейчас так легко сброшу маску перед первым же незнакомцем, то распишусь в своей глупости. Про компетенцию уже даже речи не идёт.

- Они придут сюда после уроков, - сказал он.

- Я знаю, - ответила. – Я их жду.

Он снова посмотрел на руну на полу.

- Не наступай на линию. Это «контур согласия».

У меня по спине пробежал холод.

-Как он работает? - спросила, осторожно возвращаясь к своей, внутренней речи, но всё ещё удерживая лицо Дарьи. – И ты ведь говорил, что не знаешь…

- Если жертва переступает и произносит нужную фразу, - перебил он, — это фиксируется как добровольное согласие на «встречу». Дальше можно подделать всё: фото, видео, переписки. На Земле это будет выглядеть как «сама виновата». А жертва не сможет и слова вымолвить, потому что связана магией. Даже если захочет вырваться из сети.

Меня затошнило от ярости. Не от жалости, а от злости. Оттого, насколько это… эффективно. Грязно и привычно для метаморфа.

- Какая фраза? - спросила я. Надо пользоваться его осведомлённостью и странным желанием помочь.

Он помедлил.

- «Я согласна». Или «да».

Я перевела взгляд на линию. Она была тонкой, такой невинной для несведующего человека. Достав телефон, сфотографировала контур.

Он смотрел на меня секунду, потом медленно кивнул.

- Ты думаешь, это поможет? - спросил он.

- На Земле помогает только то, что можно показать, - пожала плечами.

Я подошла к шкафчику и через салфетку вытащила верёвку. Она была не обычной – гладкая, как шёлк, и пахла металлом.

- Это его? - спросила, не поднимая глаз.

- Да, - ответил мужчина. – Это часть механизма.

Я держала верёвку двумя пальцами, словно она была живой и очень ядовитой, и могла в любой момент накинуться на меня, словно змея.

- Если я разрежу?

- Сработает сигнал, - сказал мужчина. – Он почувствует.

- А если развяжу? – задала очередной вопрос.

На этот раз он промолчал.

- Ты знаешь, как, - сделала вывод.

- Знаю, - признал он. – Но тебе это не понравится.

- Я давно подписана на вещи, которые мне не нравятся, так что смело можешь говорить.

Он подошёл ближе. Настолько, что я почувствовала тепло его тела. Странно опасное, будто подавляющее. И снова это непонятное чувство в районе груди.

- Нужно заменить узел, - сказал он тихо. – Не порвать. Не разрезать. А заменить на пустой.

- Пустой узел? - переспросила я.

- Узел без адресата, - пояснил он. – Поводок, который ведёт в никуда.

Я поняла и едва сдержала улыбку. Этот вариант был настолько красивым, контрактным, подходящим под все пункты. Истинно юридическим – не прикопаешься. На Земле подделывают документы. В магии подделывают адреса.

- И как это сделать? - спросила я.

- Ты метаморф, - сказал он. – Ты умеешь быть «безликой». Используй это.

Я замерла. Вычислил, но ничего не делает, а продолжает давать полезные советы. Не приведут ли они меня в западню?

- Ты слишком много знаешь обо мне, - сказала я, с опаской глядя на этого загадочного субъекта.

Он не ответил сразу. Только посмотрел на моё запястье – туда, где под рукавом была плёнка-якорь.

- Я знаю достаточно, чтобы не дать тебе умереть здесь, - сказал он, наконец.

Я подняла верёвку.

- Покажи.

Он протянул руку в перчатке. Не тронул верёвку, только указал на узел.

- Видишь? Это «двойной узел согласия». Один фиксирует действие, второй – адресата. Адресат сейчас – вербовщик. Тебе нужно оставить первый, чтобы ничего не сработало, и заменить второй.

- То есть… - я осторожно коснулась узла через салфетку. – Я оставляю «факт согласия», но согласие будет… на пустоту?

- На отсутствие адресата, - подтвердил он.

Я почувствовала, как у меня внутри что-то холодно улыбнулось. Немного злорадно. Мне нравилось такое решение. Присев на мат, положила верёвку на колени и начала развязывать.

Пальцы дрожали от напряжения и опасения, что я могу что-то сделать неправильно. В магии узлы часто бывают простыми. Это всего лишь формальность. Вот только этот не был. Он сопротивлялся, как будто в нём сидела чужая воля. Но я была метаморфом. Я умела подстраиваться, подлазить, находить щели. И ещё я прошла обучение у Фирмы, где насм постоянно говорили: «Не ломай механизм. Перепиши условия».

Я развязала внешний виток, собираясь соорудить новый. Мужчина рядом резко втянул воздух.

- Быстрее, - рыкнул он. Новые нотки в его голосе на мгновение меня сбили. Я чуть не сделала ошибку.

- Не мешай. Я и так делаю всё максимально быстро, - пробормотала.

- Не достаточно. Я чувствую, что он близко.

- Кто «он»? – поинтересовалась, не отвлекаясь от работы, хотя уже знала ответ, просто поддерживала разговор, чтобы не оказаться в гнетущей тишине, бьющей по нервам не хуже всяких предостережений.

Но мужчина уже повернул голову к двери. И я услышала… не шаги, не голоса, а вибрацию. Этот звук невозможно было воспринять на слух, скорее, его считывала кожа. Контур на полу будто стал темнее, предупреждая о надвигающейся угрозе.

- Поздно, - сказал он тихо. – Вербовщик заметил.

Я сжала верёвку и приказала себе не паниковать.

- Тогда выбирай. Ты либо помогаешь мне закончить, либо уходишь и оставляешь Дарью на этой линии. И будь что будет.

Глава 6

Вербовщик вошёл так, будто явился к себе домой. Он нагло осмотрел спортзал и впритык глянул на меня. Мужчина выглядел ухоженным. Пальто сидело правильно и смотрелось очень дорого, обувь была начищена до блеска, волосы стильно уложены. На вид ему было чуть за тридцать. Тот возраст, когда человек матереет.

- Ну что, мальчики, - сказал он с усмешкой. – Нашли?

Высокий хохотнул, пытаясь казаться главным.

- Конечно, Сергей Палыч. Она тут.

Он кивнул на меня – на Дарью. Я держала образ, и якорь на запястье холодил кожу ровной полосой. Он не давал мне забыть, что я должна быть Дарьей, даже когда мне хотелось стать собой и вцепиться этому человеку в горло. Не убивать. Не калечить. Не создавать резонанс. И не портить одежду. О да.

Вербовщик перевёл на меня хозяйственный взгляд. В нём не читалось грубости, неприязни или агрессии. Так смотрят на вещь, которую нужно оформить правильно, чтобы потом не было проблем. Кажется, на Земле это называется таможней. Вот, взгляд типичного таможенника.

- Дарья, - произнёс он мягко, будто мы знакомы. – Ты почему одна? Я же просил привести ещё девочек.

Я бы рассмеялась, если бы не знала, как устроены такие люди. Они всегда говорят так, будто делают тебе одолжение. Будто они – сама забота во плоти, а не ловушка, которая вмиг лишит воли и кислорода. Он всерьёз считает Дарью тупой? Вероятно. Она ведь безропотно поставляла ему товар. Но девочка-то понимала, что тут дело нечисто. К чему эти мерзкие ужимки?

- Я… я не одна, - сказала тихо и кивнула на дверь, как будто там должна была стоять подруга. Роль надо отыгрывать до конца. Считают недалёкой? Я буду именно такой.

На самом деле там было пусто. И это было правильно. Настоящая Дарья должна была быть как можно дальше отсюда. Высокий дернулся.

- Она… - начал он.

- Тсс, - мягко остановил его вербовщик. – Не перебивай.

Он сделал шаг вперёд, почти к контуру. Остановился в сантиметре от линии и посмотрел вниз, на чёрную черту, что-то обдумывая.

- Даша, - сказал он тем же мерзопакостным тоном. – Хочешь, чтобы эти парни уничтожили видео? Иди сюда и просто скажи, что хочешь. Этого будет достаточно. Я не позволю им и дальше шантажировать тебя. Ты уже и так много для меня сделала. Думаю, с тебя достаточно.

Он поднял на меня глаза и улыбнулся.

- Ты же согласна?

Вот она – та самая фраза. Крючок. Слово «да», которое превращается в капкан. Я сглотнула. Дарья бы сказала «да». Дарья сказала бы «да» из страха, потому что так быстрее всё закончится. Потому что так, возможно, не ударят. Я не была Дарьей. Но я должна была сыграть её до конца, как попросил мужчина в капюшоне. Сыграть слабость, чтобы слабость стала наживкой. Кстати, а я ведь не заметила, куда он делся. Такое впечатление, что просто растворился в воздухе, будто его здесь и не было никогда.

- Я… - проговорила дрожащим голосом и сделала маленький шаг вперёд.

Подошва почти коснулась линии, и я остановилась. Слишком резко? Нет. Дарья могла замереть. Она всегда замирает и смотрит перепуганным зверёнышем.

- Даша, - нетерпеливо сказал высокий. – Не выделывайся.

Вербовщик поднял ладонь, останавливая его снова.

- Не дави, - сказал он, и в голосе на секунду прозвучала сталь. – Она и сама хочет освободиться. Верно, Даша?

- Я не… - прошептала с запинкой.

Вербовщик вздохнул так, будто ему приходится терпеть чужую глупость.

- Даша, - сказал он мягче. – Я предлагаю решение. У тебя проблемы. Мы можем их решить. Ты просто делай, что нужно, и никто не будет тебя трогать. Понимаешь? А ещё ты получишь приличную сумму. Это ведь хороший бонус, учитывая твоё положение.

- Я… - повторила я и посмотрела на линию. – Я боюсь.

- И правильно, - спокойно сказал он. – Страх – это самый мощный инстинкт. Он оберегает нас. Но сейчас мы не несём угрозы. Не нужно бояться. Ты просто переступаешь, мы просто разговариваем. Ты просто отвечаешь на мой вопрос и всё. Легко, верно? И совсем нечего бояться.

Он чуть наклонился вперёд.

- Скажи: «Я согласна».

У меня внутри всё сжалось. Потому что это было слишком просто. Нотариальная магия, перенесённая в спортивный зал школы. И теперь я точно знала, что этот гад считает Дарью тупицей. Переступи линию, стань здесь и скажи «я согласна»? Он играет в открытую, никого не стесняясь.

Я сделала вид, что губы дрожат.

- Я… - выдохнула и, вместо нужной фразы, сказала: - Я… постараюсь.

Вербовщик на секунду замер. Не ожидал. Слово было не «да». Не «согласна». И при этом звучало так, будто я почти согласилась. Его взгляд стал внимательнее.

- Что ты сказала?

- Я… постараюсь, - повторила шёпотом, и в этот раз добавила то, что было ключом: - Если вы… вы пообещаете, что не будете выкладывать то видео.

Я произнесла «пообещаете» почти беззвучно и тут же внутренне выругалась. Обещания – тоже слова-ловушки. Но на Земле «обещание» не сакрально. Вербовщик улыбнулся шире. Он думал, что это победа.

- Конечно, - сказал он и вытащил из кармана телефон. – Давай так. Чтобы ты успокоилась, я запишу голосовое. Скажу: «не выложу». Хорошо? Высокий рядом прыснул.

- Сергей Палыч, вы чё, с ней как с маленькой?..

Вербовщик бросил на него быстрый взгляд, и парень подавился смехом.

- Тихо, - сказал он. – Мы всё делаем правильно.

Он нажал запись.

- Дарья, я обещаю, что материалы не будут опубликованы, если ты будешь сотрудничать, - произнёс он ровно, уверенно. – Ты согласна?

Он поднёс телефон ближе ко мне, чтобы я сказала нужное слово в микрофон. И вот тут в моей голове всплыло сразу несколько уроков.

Психология: люди любят показывать своё превосходство.
Право: запись = доказательство.
Конспирация: никогда не говори “да” в чужой записывающий предмет.

При всём «доказательства», кстати, весьма спорные, ведь голос всегда можно подделать, остаются в руках вербовщика. Он даже не потрудился попросить мой телефон. Хотя бы для вида. Понятно, что даже чужое устройство можно не вернуть владельцу после получения желаемого, но всё же. Безнаказанность. Она так и пёрла с этого холёного мужика, поднимая во мне не просто злость, а настоящую ярость!

Глава 6.1

- Я согласна… - прошептала и позволила себе микропаузу, - …на разговор.

Вербовщик нахмурился.

- Без уточнений, Даша.

- Я… я не могу.

Он раздражённо выдохнул и, видимо, решил, что не стоит ломать Дашу сейчас.

- Ладно, - согласился он нехотя. – На разговор.

Мужчина убрал телефон, сделал шаг и, наконец, переступил линию, совершив фатальную ошибку. Контур на полу на секунду потемнел. А потом… ничего не произошло. Ни вспышки, ни внутреннего “щелчка”, который бывает, когда ты юридически согласилась на какую-то сделку.

Вербовщик не заметил этого сразу. Он улыбнулся, уверенный, что механизм сработал, и повернулся ко мне спиной. Так всегда делает тот, кто считает, что победил. Хотя, возможно, всё шло как надо, а я просто не разбиралась в данном магическом плетении и рано решила праздновать? А если войдёт второй человек, то магия отработает, как изначально было заложено в руну?

- Иди сюда, - сказал он и махнул рукой за контур. – Поговорим.

Я посмотрела на линию. Сейчас было важно не наступить на неё. Не потому что она ещё работала – мужчина в капюшоне обещал, что адресат пустой (и я почему-то безоговорочно ему верила. Даже объяснить не могла, почему, ведь метоморфы привыкли с младенчества никому не доверять). А потому, что я знала, что в комнате сейчас находится ещё один человек. Он наблюдает, он проверяет, насколько я усвоила уроки.

- Даша, - раздражённо сказал высокий. – Ты что тупишь? Иди!

Я подняла голову и посмотрела на него. На секунду – своим, не Дарьиным, взглядом. Он тут же умолк.

- Не дави, - снова оборвал его вербовщик, а потом мягко, но с нажимом обратился ко мне: – Даша, делай шаг. Всё хорошо.

Я сделала шаг, но не через линию, а вдоль неё. Так, чтобы оставаться снаружи, но немного успокоить вербовщика. Я давала ему понять, что его уловки работают. Вот, жертва уже движется в лапы к хищнику. Психологическая уступка без юридического акта.

- Я… я хочу, чтобы вы сказали ещё раз, - прошептала. – Что вы не выложите.

Он уже начинал раздражаться. Я видела по микродвижению нижней челюсти. По тому, как пальцы сжали ключи. Раздражение – это хорошо. Раздражение заставляет людей ошибаться.

- Дарья, - сказал он немного резко, выдавая свою нервозность. – Я уже всё записал. Чего тебе ещё надо?

И вдруг перестал быть “вежливым”. Его маска обходительности вмиг слетела, уступая место жестокому, привыкшему марать руки в чужой крови человеку. Этот взгляд я ни с чем и никогда не спутаю. Такие люди легко придушат тебя и не поморщатся.

- Иди сюда! – прошипел он сквозь зубы и сделал ещё шаг ко мне. И на его шее под воротником я увидела тонкую полоску кожи, на которой была едва заметная отметина. Рунический шрам. Работа Фирмы? Если нет, то кто-то подделывает её почерк.

У меня всё внутри похолодело. Если он связан с Фирмой, значит, этот вызов не случайность. Значит, кто-то проверял: что сделает Элиза, если на Земле всплывёт контрактная магия.

Я открыла рот, и в этот момент дверь спортзала скрипнула. Внутрь вошла настоящая Дарья. Я сделала резкий вдох, ощущая, как по коже пробежали мурашки трансформации. Нет! Нет-нет-нет. Нужно держать лицо! Они не понимают, что пришла настоящая Дарья.

Я совершила ошибку, сказав ей “согласись прийти”. Я так поступила, потому что хотела поймать вербовщика.

- Вот, - тон вербовщика снова стал излучать тепло и обходительность. – Подруга пришла. Видишь? Ты не одна.

Настоящая Дарья посмотрела на меня, вернее на “себя”, и в её взгляде было такое непонимание, что мне захотелось выругаться, но материться было запрещено.

- Всё хорошо, - сказала я ей быстро, тихо, тем голосом, который мог удержать человека на краю. – Стой там. Не заходи дальше. Поняла?

Дарья моргнула.

- Девочки, - тут же встрял вербовщик. – Пойдёмте. Переступаем линию. Просто маленький шаг. И мы поговорим.

Он говорил и одновременно вытаскивал из кармана что-то маленькое, блестящее. Монетку? Жетон? Я не видела точно, потому что он держал предмет в кулаке.

Но я заметила, как второй парень (тот, что раньше носил нитку) вдруг дёрнулся, будто его ударили, и машинально схватился за шею. Там уже не было поводка, но привычка осталась. И это было важно: узел сейчас был пустой, но роль раба у него в голове ещё жила. Это играло мне на руку. Никто не заподозрит подвох. Я сделала шаг вперёд – опять вдоль линии и подняла ладонь так, будто сдаюсь.

- Хорошо, - сказала я вербовщику.

И в этот момент Дарья сделала ошибку. Она наступила на край линии. Я прошипела под нос ругательства, терпя боль от руны, которая напомнила о правилах.

Условия контракта вспыхнули у меня в голове, как табличка на стене: не создавать резонанс, не привлекать полицию, не травмировать необратимо, не ругаться, не портить одежду.

К чёрту. Я и не собиралась убивать. Схватив Дарью за ремень рюкзака, дёрнула назад: резко и довольно грубо. Якорь на запястье обжёг кожу: маска не выдерживала.

И в этот момент вербовщик широко улыбнулся и сказал громко, не обращаясь ни к кому конкретно:

- Смотрите. Она сама пришла. Она сама согласилась. А теперь устраивает спектакль.

Вот для чего был второй контур. Не для того, чтобы связать, а для записи. Я услышала щелчок. Телефон у высокого был уже поднят. Камера работала. Я резко повернула голову и встретилась взглядом с объективом.

Секунда, и моя маска дёрнулась. Чуть-чуть. Почти незаметно. Где-то внутри меня поднялась паника, холодная, удушающая. Ведь я понимала, что этот фрагмент видео может попасть в руки Фирмы или в клан дракона. К тем, кто ищет метаморфов по срывам сути.

Я дёрнула Дарью ещё раз, оттаскивая её от линии.

- Беги! - выдохнула я ей в ухо. – Сейчас!

Глава 6.2

Дарья споткнулась, но побежала. Высокий тут же рванул за ней. Я шагнула ему наперерез и ударила. Наконец-то по-настоящему, потому что времени на изящество не было. Удар пришёлся в солнечное сплетение. Он согнулся, хватая воздух. Куртка Дарьи издала неприятный треск. Отлично. Заказчик будет недоволен. Вербовщик сделал шаг назад, продолжая снимать:

- Спокойно. Я всё фиксирую. Это нападение. Это угрозы. Это…

И тут воздух справа от меня дрогнул. Не портал и не заклинание. Просто движение тени. Почти незаметное…

Мужчина в капюшоне появился так, будто всегда стоял здесь. Я не уловила, как он вошёл. Я только увидела, как его рука в перчатке мягко накрыла телефон вербовщика.

- Этого не было, - сказал он спокойно.

Вербовщик замер. Его лицо на секунду стало пустым.

- Вы кто такой? - выдавил он.

- Тот, кто не подписывал с тобой никаких соглашений, - сказал мужчина.

Он не повышал голос, не угрожал, но в его спокойствии ощущалась сила, от которой хотелось отступить. Вербовщик попытался вырвать телефон, но мужчина не дал. Просто чуть сильнее сжал руку, и пластик хрустнул.

- Ты понимаешь, что ты делаешь? - прошипел он.

- Да, - ответил мужчина. – Я уничтожаю улики.

Вербовщик резко отдёрнул руку, как будто обжёгся, и отступил за контур. Подростки замерли. Высокий всё ещё хватал воздух после моего удара. Молодой метался взглядом между нами, явно не зная, кому подчиняться, потому что поводок исчез, а привычка осталась.

Я стояла и чувствовала, как якорь на запястье горит. Маска срывалась. Дарья внутри меня выла и скребла когтями, причиняя физическую боль. Я заставила себя вдохнуть глубже. Раз. Два. Вернуть контроль. Удержать лицо. Удержать роль.

- Кто ты? - спросила я мужчину, потому что этот вопрос не давал мне покоя.

Он не посмотрел на меня, полностью сосредоточившись на вербовщике.

- Потом, - сказал он сухо. – Уводи девочку и уходи сама. Их тут больше, чем ты видишь.

Вербовщик усмехнулся.

- Думаете, вы герои? - сказал он, делая шаг в сторону двери. – Девочка никуда не денется. Она сама сюда пришла, не так ли?

Он осёкся, потому что мужчина в капюшоне медленно поднял руку, и на секунду воздух вокруг неё стал плотнее.

- Это Земля, - просипел он. – Здесь ваши… трюки не работают.

Мужчина наклонил голову.

- Ошибаешься, - произнёс он с усмешкой.

И в этот момент я поняла: сейчас будет что-то, чего не должно быть на Земле. Что-то, что выдаст его природу.

- Не надо! - резко воскликнула, привлекая его внимание. Потому что, если он покажет силу – камеры, свидетели, последствия, Фирма. И всё это ударит именно по мне.

Он не ответил, но послушался. Вместо магической волны он сделал другое: шагнул к контуру и… наступил на него сам. Линия на полу вспыхнула и погасла, как перегоревшая нить. Вербовщик побледнел окончательно.

- Как… - выдавил он.

- Контур согласия работает, пока ты веришь, что согласие – твоё, - сказал мужчина. – А я просто показал, что это принуждение. Ничего криминального, верно? Обычная математика.

Я стояла и чувствовала, как у меня дрожат руки. От жуткого выплеска адреналина, от усталости, от того, что рядом со мной стоял человек, который мог одним шагом “погасить” чужую ловушку. И который всё ещё не показывал лица.

- Уводи, - повторил он мне. – Сейчас.

Я не спорила. Поправила маску и рванула к двери. Дарьи в коридоре уже не было. Надеюсь, она смогла убежать на безопасное расстояние. Но я ещё не могла расслабиться. У меня оставалось ещё одно обязательство: закончить работу так, чтобы приставания прекратились. И так, чтобы “Дарья не испытывала вины”.

Я злилась на этот пункт. Потому что вины у Дарьи быть не должно априори. Она – жертва. Вина должна быть у тех, кто превращает людей в “активы”, в марионеток.

Сейчас я осознала, что первый вызов – это не про хулиганов, он оказался откровением про мир, где вроде бы не должно быть магии. Я думала, что Земля может стать идеальным убежищем для Молли именно по этой причине, но как же я ошибалась!

Телефон в моём кармане завибрировал. Сообщение от Фирмы.

«Событие зафиксировано. Резонанс: средний. Требуется отчёт. Отклонение от поведенческого профиля: отмечено.»

Я почувствовала, как холод проходит по позвоночнику. Они наблюдали. А где-то там, в заброшенном спортзале, мужчина в капюшоне удерживал вербовщика и подростков, чтобы я могла уйти.

Я не знала, почему он это сделал и мне до зуда хотелось это выяснить. И тут я увидела Дарью. Она стояла возле соседнего здания, прислонившись к нему спиной и плакала. Подбежала к девушке, хватая её за плечи.

- Слушай. Сейчас ты пойдёшь домой. И ты не будешь одна. Я буду рядом. Хорошо?

Дарья смотрела на меня, как на чудо, а мне вдруг стало тошно. Я вспомнила лицо сестры, которая тоже возлагала на меня свои надежды на спасение.

Глава 7

Мы шли по мокрым улицам, чувствуя, что ещё не вырвались из клетки. Незримая петля будто лишала кислорода. Только я к ней привыкла, а Дарья?

- Слушай, а как ты узнала про вызов помощника? – решила завести разговор, чтобы немного снять напряжение.

Девушка по привычке втянула голову в плечи и тяжело вздохнула. Потом, словно воровка, окинула улицу подозрительным, цепким взглядом и прошептала:

- Мне визитку дали.

- Кто?

- Не знаю. Просто женщина подошла, когда я сидела на лавочке и плакала.

- И что сказала?

- Что Фирма может помочь, но понятно, что ей нужно заплатить.

- И у тебя были деньги? Сколько они потребовали?

- Не совсем деньги. И это необычно… - Даша запнулась. – Они хотели получить локон волос и каплю крови. Странная плата за столь дорогую, на мой взгляд услугу.

- И ты вот так просто согласилась? Отдать свою биометрию непонятно кому? – если честно, я была в шоке. Хотя, как я могу кого-то судить, если лично подписала рабский контракт.

- А у меня не было иного выхода. Я понимала, что, либо соглашусь на такую плату, либо произойдёт что похуже. Я хоть и трусиха, но не дура. Меня шантажировали, вынуждая вербовать людей. Это дело изначально пахло дурно.

- Тут ты права. Но знаешь, где может использоваться биометрия?

- Кто-то сделает моего клона? – усмехнулась Дарья и поёжилась.

- Если бы… Хотя клон тоже мог бы доставить немало неудобств, но люди ещё не научились выращивать их за определённый срок, поэтому…

- Люди? – перебила меня Даша и как-то странно посмотрела, будто пытаясь снять взглядом кожу и увидеть саму суть. Она думала, что я пришелец? Ну, в целом, девушка была недалека от истины. Иномирянка – всё равно, что пришелец.

- Люди, - кивнула я. – Человечество. Наши сородичи. Как ещё выразиться?

- А, вот, что ты имела в виду? – протянула она и, кажется, немного расслабилась.

- Я о другом. Даша, биометрия применяется в магии! Это очень опасно, знаешь ли.

- Магии? – похлопала она ресницами. – На меня собираются порчу навести? Что за бред?

- Думай как хочешь, - вздохнула я. – Моя задача – предупредить.

Не буду же я рассказывать клиенту о том, с кем она связалась, кто её защищает и прочее. Это нарушает контракт и выдаёт мою истинную суть. Я и так уже много лишнего наболтала, но не могла всё оставить как есть. Да и хотела узнать, как именно в фирму приходят клиенты. Что же, информацию мне дали интересную. Есть, над чем поразмышлять.
- Куда ты обычно идёшь после занятий? - спросила я, непринуждённо меняя тему.

- Домой, - ответила она.

- Маршрут всегда одинаковый?

Она кивнула и показала рукой на остановку. Я посмотрела туда и автоматически отметила всё, чему нас учили: углы обзора, витрины, отражающие поверхности, места, где можно встать так, чтобы попасть в слепую зону. В нашем мире это называлось «оценка сцены».

Телефон в кармане снова завибрировал. Взяла гаджет и посмотрела на экран. Мне пришло сообщение:

«ТРЕБУЕТСЯ ОТЧЁТ. СРОК: 00:30. КАНАЛ: СЛУЖЕБНЫЙ. НАРУШЕНИЕ ПОВЕДЕНЧЕСКОГО ПРОФИЛЯ: 1. СРЫВ МАСКИ: ВЕРОЯТЕН.»

Я сжала зубы. Тридцать минут. Срыв маски: вероятен. Они уже знали больше, чем я им сказала. Следят. Неужели тот мужчина?.. Он мог быть их агентом и доложил на меня? Но почему я всё ещё думаю, что он не из Фирмы?

Я подняла глаза и на мгновение увидела отражение в мокром стекле витрины: прохожие, мы с Дашей бредём среди потока немногочисленных людей и где-то в этом потоке странная фигура. Я сразу выхватила её взглядом. Вроде и не отличается от общей массы, но что-то в этом человеке меня насторожило. Чуйка? Возможно.

Я отвернулась от витрины и заставила себя сосредоточиться на Дарье.

- Слушай, - сказала тихо. – Сейчас мы сделаем одну вещь. Ты зайдёшь в ближайший магазин, купишь воду и шоколадку.

Дарья моргнула, как будто я предложила ей прыгнуть с крыши.

- Я… у меня деньги…

- Я дам, - сказала тихо и сунула ей в ладонь купюру. Фирма предусмотрела даже это: «на повседневные расходы».

Дарья сжала деньги.

- Зачем? - прошептала она.

- Тебя должны зафиксировать камеры видеонаблюдения, - с этими словами я сдёрнула с её руки маскирующую плёнку. Девушка глянула на меня удивлённо, но послушно поплелась в магазин. Преступники отлично знали своё дело, выбрав в жертвы идеальную марионетку. Знали ли они, что эта марионетка обратится в Фирму? А вдруг это всего лишь часть плана? Кто-то стоит за сценой и переставляет фигурки на доске? От этой мысли сделалось дурно. И куда меня угораздило вляпаться?

Мы зашли в магазин, и я быстро оценила обстановку. Со стороны это выглядело, будто две близняшки просто идут из школы и решили побаловать себя сладеньким. Отметила, что странная фигура не зашла. Мужчина просто прошёл мимо, делая вид, что мы его совершенно не интересуем.

- Теперь домой, - сказала я. – Ты живёшь одна?

- С мамой, - ответила Дарья. – Но она… сейчас она на работе.

- Друзья есть?

Она покачала головой. Я кивнула, делая мысленную пометку. Мы медленно дошли до её подъезда. Дом был обычный: серый, панельный, подъезд с запахом сырости. Никаких драконов. Никакой магии. И всё равно меня передёрнуло, потому что я видела такие подъезды в других мирах. В своём мире. Только вместо запаха сырости в них пахло кровью и безысходностью, нищетой и страхом. Я каждый день ходила по такому подъезду, как и моя бедная сестрёнка.

- Ты сейчас поднимешься, - начала инструктировать Дашу. – Закроешь дверь на все замки и не откроешь никому. Ни “участковому”, ни “соседке”, ни “службе газа”. Поняла?

Дарья посмотрела на меня, и в её взгляде было отчаянное желание ухватиться за меня руками, как за спасательный круг.

- А вы? - спросила она.

- Я уйду, - ответила честно. – У меня работа.

Она побледнела. И тут, повинуясь порыву, я сделала то, чему меня не учили на психологии, но чему учит жизнь в клетках: осторожно коснулась её плеча.

Глава 7.1

- Отчёт по заданию «Замещение», - сказала я ровно. – Исполнитель три-два-девять. Мир: Земля. Локация: учебное заведение. Заказчик: Дарья Коваль. Контакт с группой преследователей установлен. Установлен факт наличия третьей стороны: взрослый мужчина, использующий несовершеннолетних для вербовки. Зафиксировано наличие контрактной структуры на месте встречи: контур согласия. Предположительно – руническая технология, адаптированная под немагический мир.

Сделав небольшую паузу, чтобы отдышаться, продолжила:

- Исполнитель предотвратил вовлечение Заказчика в контур. Использованы меры физического воздействия без летального исхода. Допущено отклонение от поведенческого профиля вследствие угрозы жизни Заказчика. Вероятен частичный срыв маски в присутствии камеры.

Слова отзывались неприятным першением в горле. Я понимала, что «вероятен» — это то же самое, что «был», только выражение немного подправлено для протокола. Бюрократия имелась во всех мирах, а Фирма её любила особенно.

- Дополнительно: установлена попытка фиксации события на видео третьей стороной. Видео уничтожено сторонним лицом. Личность стороннего лица не установлена. Стороннее лицо проявило осведомлённость о механизмах контрактной магии. Возможная связь с более высокими структурами.

Я сделала паузу. Это было опасно. Называть преследователя «структурой»... Но и промолчать я не могла, потому что за мной следили, и подобный факт скрыть было просто невозможно.

- Запрос: подтвердить, что на Земле допускается наличие контуров согласия и рунических механизмов вне каналов Фирмы, - закончила я. – Запрос: уточнить протокол действий Исполнителя при обнаружении нелегальной контрактной структуры.

Я убрала палец с руны и облегчённо выдохнула. Секунда, и телефон пискнул. Ответ пришёл быстрее, чем должен был. Это означало, что они были готовы к подобному отчёту с моей стороны.

«ОТЧЁТ ПРИНЯТ. НАРУШЕНИЕ ПРОФИЛЯ: ЗАФИКСИРОВАНО. ПРЕДПИСАНИЕ: НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ В ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ТРЕТЬИХ ЛИЦ БЕЗ ПРИКАЗА. ПРОТОКОЛ: ОТХОД. ПОВТОРНЫЙ ВЫЗОВ В ЭТОЙ ЛОКАЦИИ ВОЗМОЖЕН.»

Отход. Я почувствовала, как под ребрами снова щёлкнул тот замок, который появился при подписании. Только теперь он был не просто тяжёлым – он был буквально неподъёмным. А я испытывала злость. Получается, они бросают клиента на полпути? Получили от Дарьи плату и дальше... «Мы сделали всё, что могли?»

Я сжала телефон. И в этот момент рядом появился мужчина в капюшоне. Он подошёл так тихо, что я не услышала шагов. Я только почувствовала, как воздух стал плотнее.

- Ты отправила отчёт, - сказал он.

Я медленно повернулась. Он стоял в шаге от меня. Капюшон скрывал глаза, но я видела линию губ. Снова невольно зацепилась за них взглядом.

- Я уничтожил то видео, - ошарашил он меня.

- Зачем?

Мужчина помолчал. Дождь, начавшийся несколько минут назад, стекал по краю капюшона и капал на асфальт.

- Потому что оно не должно попасть к тем, кто умеет читать срыв сути, - сказал он тихо.

У меня внутри всё напряглось.

- Ты следишь за мной, — сказала я. — Ты вмешиваешься. Ты знаешь о контрактной магии больше, чем должен знать обычный человек на Земле. И ты говоришь про «чтение срыва сути». Это не знание уличного вербовщика. Это знание охотника.

Он не отрицал.

- Ты тоже охотник, - сказал он вместо того, чтобы оправдываться. – Просто пока не понимаешь, на кого.

Я резко вдохнула.

- На тех, кто держит мою сестру, - проговорила я зло. – И на тех, кто делает из метаморфов вещи.

Он молчал. И в его молчании было что-то тяжёлое.

- Твою сестру держит дракон, - сказал он наконец.

Я замерла. В спортзале я произнесла только одну фразу – про печать, и то в ярости. Но чтобы понять, что речь о сестре, и что это именно дракон… нужно было знать больше.

- Откуда у тебя эта информация? – спросила хрипло.

Он сделал полшага ближе. Меня снова обдало странным жаром.

- Подробности убивают, - ответил он, слегка улыбнувшись. – Особенно если их слышит Фирма.

Он посмотрел на мою ладонь. Я инстинктивно спрятала руку в карман. Глупо.

- Ты думаешь, Фирма тебя защитит, - продолжил он. – Она защищает только активы. И только пока это выгодно.

- Я уже поняла, - проговорила сквозь зубы.

- Тогда слушай, - сказал он тише. – Тот вербовщик не главный. Он – всего лишь канал. Сегодня ты вытащила одну девочку. Завтра он возьмёт другую. Если ты хочешь, чтобы это прекратилось… тебе придётся выйти на источник.

- И ты предлагаешь мне что? - спросила я. – Сотрудничество?

Он на секунду замер, будто слово было ему неприятно.

- Я предлагаю тебе… помощь, - сказал он. – Чтобы ты не погибла.

- Отличное предложение, - бросила я. – Все предлагают это. Даже те, кто меня продаёт.

Он снова сделал длинную паузу, будто пытался меня понять. Но сильный никогда не поймёт слабого, а свободный не поймёт раба!

- Ты вернёшься в Фирму после вызова, - наконец, сказал он. – Они устроят допрос по протоколу. Ты скажешь меньше, чем знаешь.

Инструктаж напоминал то, как я недавно выдавала указания Дарье.

- Ты учишь меня?

- Я напоминаю тебе правила выживания, - ответил он. – Ты держишь маску уже слишком долго. Тебя поведёт.

Я почувствовала, как якорь на запястье вдруг стал тяжелее. Как будто кто-то нажал на него пальцем. И действительно, внутри начало подрагивать. Суть уставала быть Дарьей. Дарья была слишком тесной, слишком жалкой, слишком чужой. Моя настоящая форма просилась наружу, будто пыталась сделать вдох. Она слишком долго пробыла в толще воды без кислорода.

- Не твоё дело, - сказала я.

- Моё, - тихо ответил он.

И в этом «моё» прозвучало странно. Будто он считает меня своей и защищает именно поэтому. Я затаила дыхание.

- Ты говорил, что не можешь назвать имя из-за закона. Тогда скажи хотя бы: ты с Фирмой или против?

Он помедлил.

- Я против тех, кто превращает людей в активы, - сказал он.