Метка предательства.

1

Глава 1: Золотое клеймо
Утро восемнадцатого дня рождения леди Элары пахло жасмином и несбывшимися надеждами. Она стояла перед высоким зеркалом в своей спальне, пока горничная затягивала шнуровку на нежно-голубом платье — цвете, который так любил виконт Адриан.
— Сегодня, миледи, — шептала горничная Марта, сияя глазами. — Сегодня лорд Адриан точно попросит вашей руки. Все в поместье только об этом и говорят!
Элара закусила губу, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Они с Адрианом были неразлучны с самого детства. Она знала все его привычки, его смех, то, как он хмурится, читая философские трактаты. Он был её рыцарем, её тихой гаванью. И пусть в последнее время он часто заговаривал о «прекрасной леди из столицы», Элара была уверена: это лишь мимолетное увлечение. Ведь она — его верный друг, его «маленькая Эли». Кто может знать его лучше?
— Довольно, Марта. Не сглазь, — мягко осадила она служанку, но сердце предательски пропустило удар.
Когда шнуровка была закончена, Элара подошла к окну. Внизу, в саду графского поместья, уже накрывали столы для завтрака. Внезапно её левое запястье пронзила острая, пульсирующая боль.
Элара вскрикнула, прижимая руку к груди.
— Миледи? Что с вами?!
Элара медленно отняла ладонь от запястья и почувствовала, как в комнате стало невыносимо душно. На нежной белой коже, прямо над веной, проступало золото. Оно не просто рисовалось — оно выжигалось изнутри. Тонкие, каллиграфические линии сплетались в причудливый узор: крыло дракона, обвивающее корону.
Марта ахнула и прикрыла рот рукой, пятясь к двери.
— Это... этого не может быть... — прошептала горничная. — Метка Истинной...
Элара смотрела на золотой знак с нарастающим ужасом. Она знала, чье это клеймо. В королевстве существовал лишь один мужчина, чья магия оставляла печать коронованного крыла.
Эрик Гордый. Король-дракон. Властный, пугающий и бесконечно далекий правитель, о чьем суровом нраве слагали легенды.
— Нет... — выдохнула Элара, и слезы обожгли её глаза. — Только не сейчас.
Метка сияла, пульсируя в такт её участившемуся сердцебиению. Для любой другой девушки это стало бы величайшим даром, билетом к вершине власти и вечной любви. Но для Элары это был смертный приговор её мечте.
Если король узнает, её заберут во дворец до заката. Она станет частью коллекции дракона, обязанной по закону и крови принадлежать ему. А Адриан... Адриан никогда не пойдет против короля.
— Марта, молчи, — Элара резко обернулась к служанке, её голос сорвался на сталь. — Если хоть одно слово вылетит из этой комнаты, я... я сама выпью яд. Ты поняла?
— Но, миледи, это же счастье... это благословение небес!
— Это проклятие! — выкрикнула Элара, хватая с туалетного столика кружевной платок и судорожно обматывая им руку. — Я люблю другого. И я не позволю какому-то ящеру в короне разрушить мою жизнь только потому, что его магия выбрала меня в качестве инкубатора!
Она посмотрела на забинтованное запястье. Золотой свет пробивался сквозь ткань.
«Я уничтожу её, — подумала она с отчаянной решимостью. — Я найду способ. Магия не может быть сильнее моего сердца».
В этот момент снизу донесся звонкий голос Адриана, звавшего её в сад. Элара сглотнула комок в горле, натянула на лицо маску радости и, прикрыв метку длинным рукавом платья, вышла из комнаты, навстречу своей судьбе, которую она только что решила обмануть.
Голос Адриана ворвался в комнату вместе с порывом свежего утреннего ветра. Он был таким знакомым, таким родным — в его интонациях всегда слышалось легкое лукавство и та беззаботность, которую Элара любила больше всего на свете.
— Эли! Ну где ты там застряла? Солнце уже высоко, а именинница прячется в своей башне!
Элара стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Золотая метка под кружевным платком жгла кожу, словно расплавленный металл. Это было не просто физическое тепло — она чувствовала, как чужая, властная магия пытается достучаться до её сознания, заполнить его образом мужчины, которого она никогда не видела, но которому теперь принадлежала.
— Миледи, рукав... — испуганно прошептала Марта, указывая на пятно золотистого сияния, пробивающееся сквозь тонкую голубую ткань.
Элара судорожно схватила тяжелый браслет из темного серебра с густой россыпью сапфиров. Пальцы не слушались, застежка никак не поддавалась, но она с яростью втиснула ее, перетягивая запястье так, что кожа побелела. Сверху она набросила шелковую шаль, старательно драпируя левую руку.
— Помни, Марта. Ни звука, — Элара бросила на служанку последний, полный отчаяния взгляд и вышла за дверь.
Спускаясь по широкой дубовой лестнице, она заставляла себя дышать глубоко и размеренно. На каждой ступеньке она твердила себе: «Это ошибка. Небеса ошиблись. Моя жизнь здесь, в этом доме, с этим человеком».
Адриан ждал её у подножия лестницы. В своем парадном камзоле, со слегка растрепанными золотистыми волосами, он выглядел как ожившая мечта. Когда он увидел её, его лицо осветилось той самой улыбкой, от которой у Элары с двенадцати лет подгибались колени.
— С днем рождения, Эли! — он шагнул навстречу и, по своему обыкновению, подхватил её под локоть.
Элара вздрогнула и инстинктивно отпрянула, пряча левую руку за спину. Адриан на мгновение замер, его брови удивленно поползли вверх.
— Ты сегодня какая-то... бледная? Неужели так волновалась перед совершеннолетием? — он добродушно рассмеялся и, не заметив её скованности, повел её в сад, к их любимой беседке, увитой диким виноградом.
Там, среди ароматов росы и цветущих роз, был накрыт завтрак. Но Адриан не спешил садиться. Он взял Элару за правую руку (она с облегчением выдохнула), и его лицо вдруг стало непривычно серьезным.
— Эли, я ждал этого дня. Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное.
Сердце Элары забилось так сильно, что, казалось, оно заглушит пульсацию метки. "Вот оно."

Элара замерла, судорожно прижимая к себе шаль. Каждое движение отдавалось в левом запястье пульсирующим жаром. Она видела Адриана — и в каждом его жесте сквозило такое возбуждение, какого она не видела годами.
— Эли! — он улыбнулся, и его глаза сияли почти так же ярко, как та проклятая метка, что жгла её кожу. — Наконец-то! Ты не представляешь, какой сегодня день!
Элара попыталась улыбнуться. Она ждала, что сейчас он скажет те самые слова. Ведь их отцы договорились еще в их колыбелях. Их брак был чем-то само собой разумеющимся, тихой гаванью, к которой они шли все эти годы. Она любила его — этой первой, чистой и немного наивной любовью, замешанной на общих секретах и детских играх.
— Я слушаю, Адриан, — тихо сказала она.
Он схватил её за правую руку и сжал её пальцы в своих — крепко, по-товарищески.
— Пришел ответ из столицы! Меня зачислили в личную гвардию Короля-дракона! Эли, я буду служить самому Эрику Гордому! Это такая честь... это будущее, о котором я и мечтать не смел. Военные походы, служба при дворе, блеск истинной магии драконов!
Элара почувствовала, как внутри всё заледенело. Опять он. Этот Король. Его имя преследовало её всю жизнь, а теперь оно горело на её собственной коже.
— Король... — выдохнула она с горечью. — Ты так радуешься тому, что станешь тенью этого тирана?
— Тирана? — Адриан рассмеялся, и в его смехе была та самая снисходительная нежность, которая всегда выводила её из себя. — Глупая ты сестренка. Он — величие нашей страны. И я сделаю всё, чтобы он мною гордился. Знаешь, я даже подумал... Нам стоит повременить со свадьбой. Лет пять. Пока я не заслужу чин и не встану на ноги в столице. Ты ведь подождешь меня, правда? Как верная младшая сестра ждет брата с войны?
Он легонько щелкнул её по носу. Этот жест, такой привычный и такой унизительный в данную минуту, заставил Элару отшатнуться.
— Сестра? — прошипела она, чувствуя, как в груди закипает ярость. — Мы обручены, Адриан!
— Ну конечно, конечно, — он примирительно поднял руки, продолжая улыбаться своей обезоруживающей улыбкой. — Я люблю тебя, Эли. Ты же знаешь, ты самый дорогой мне человек. Но ты такая маленькая, такая... домашняя. А там — настоящая жизнь. Там — Дракон. Его мощь, его воля. Я хочу быть причастным к этому.
Элара смотрела на него и видела, что он уже не здесь. Он уже там, в ногах у своего кумира. Он любит её — да, как любят старую уютную мебель или любимую сестру, которая всегда поддержит и никогда не доставит хлопот. В его глазах не было ни капли того огня, который сейчас выжигал её запястье.
Метка под шалью отозвалась гневной вспышкой. Она словно насмехалась над ней: «Смотри, твой «рыцарь» готов бросить тебя ради того, кто уже владеет твоим телом и душой по праву магии».
— Опять этот король, — прошептала Элара, и её голос дрожал от ненависти. — Он забирает всё. Твои мысли, твоё время... а теперь и мою жизнь?
— Эли, ты просто ревнуешь к моей карьере, — Адриан снова притянул её к себе для короткого, сухого объятия. — Не злись. Ты всегда будешь моей любимой маленькой Эларой. А теперь мне нужно бежать к отцу, обсудить снаряжение!
Он умчался, размахивая свитком с королевской печатью, а Элара осталась стоять, глядя ему вслед. Обида душила её. Она была готова бороться за него, но как бороться с тем, кто видит в тебе лишь ребенка?
Она сорвала шаль и посмотрела на золотое клеймо. Золотое крыло дракона на её коже казалось теперь не просто знаком судьбы, а насмешливым лицом самого Эрика Гордого.
— Ты не получишь меня, — прошептала она, глядя на сияющий узор. — И его я тебе не отдам. Если ты хочешь подчинить себе всё в этом мире, на мне твоя власть закончится.
Она развернулась и пошла к дому. В её голове уже зрел план. Если метка — это нить, за которую Король-дракон может потянуть её к себе, значит, эту нить нужно перерезать. Любой ценой. Даже если придется совершить святотатство.

2

Глава 2: Пепел на золоте

​Запретная секция библиотеки графа встретила Элару запахом пыли, старой кожи и забвения. Здесь не было солнечного света — лишь тусклые магические светильники, которые едва теплились, реагируя на присутствие человека.

​Элара быстро отыскала нужный стеллаж. Книга, скрытая за фальшивым переплетом «Геральдики Южных Земель», была обтянута кожей неизвестного существа — серой, чешуйчатой и ледяной на ощупь. Она дрожащими пальцами перелистывала хрупкие страницы, пока не нашла то, что искала: «Ритуал Сокрытого Солнца».

​— Магия Истинных пар питается кровью и признанием, — прошептала она, вчитываясь в строки. — Чтобы разорвать связь, нужно окропить метку слезами предательства и прижечь её пеплом «вдовьей травы», собранной на могиле без любви...

​У неё не было времени искать могилы. Но в гербарии матери была «вдовья трава» — черное, иссушенное растение, которое использовали для снятия приворотов.

​Элара заперлась в своей спальне. Она разожгла камин, хотя день был жарким. На мраморном столике перед зеркалом она разложила необходимые предметы: серебряный кинжал, чашу с солью и пучок сухой черной травы.

​Метка на запястье пульсировала так сильно, что голубые вены вокруг неё стали золотистыми. Магия короля словно чувствовала угрозу — рука онемела, а в голове начал нарастать странный, вибрирующий гул, похожий на отдаленный рокот драконьего рыка.

​— Ты не заберешь меня, — Элара посмотрела на свое отражение. Бледная, с лихорадочно блестящими глазами, она не узнавала себя. — Ты не сделаешь меня своей вещью.

​Она поднесла пучок травы к огню. Растение вспыхнуло мгновенно, распространяя едкий, горький дым, от которого заслезились глаза. Когда трава превратилась в горячий черный пепел, Элара взяла кинжал.

​Ей нужно было сделать надрез прямо через центр золотого крыла.

​— Ради свободы, — выдохнула она.

​Острое лезвие коснулось кожи. Метка вспыхнула защитным огнем, обжигая пальцы, но Элара, стиснув зубы до хруста, полоснула по запястью. Боль была нечеловеческой. Ей показалось, что где-то далеко, за сотни лиг отсюда, вскрикнул от неожиданной раны сам Король-дракон.

​Кровь, густая и темная, смешалась с золотым свечением метки. Она шипела, как вода на раскаленной стали. Элара, задыхаясь от боли, схватила горсть горячего пепла и прижала её прямо к открытой ране.

​Комната наполнилась ослепительным светом. Золотые нити магии, тянущиеся от её руки в пространство, начали рваться с сухим треском, похожим на звук лопающихся струн. В ушах Элары зазвучал стон — полный ярости, недоумения и невыносимой тоски. Это пела душа её Истинного, которую она только что хладнокровно предала.

​Она упала на колени, прижимая обожженную руку к груди. Золотой свет начал тускнеть. Он не исчез совсем — магия Истинных бессмертна, — но он уходил вглубь, под кожу, под шрам, прячась в костях, задыхаясь под слоем магического пепла.

​Через вечность, когда зрение вернулось к ней, Элара посмотрела на руку. На месте изящного золотого крыла красовался уродливый, багровый ожог, похожий на случайную травму от каминных щипцов.

​Метка молчала. Холод, благословенный холод разлился по телу.

​— Получилось... — прохрипела она, теряя сознание от потери сил.

...

В столице, в святая святых королевского дворца, утро началось с тишины, которая внезапно взорвалась чистой, первобытной магией.
Эрик Гордый стоял перед огромным зеркалом, застегивая пуговицы черного военного мундира. Его лицо, высеченное из камня, не знало улыбки годами. Подданные называли его Стальным Драконом — за холодный расчет, за безжалостность к врагам и за пустоту в глазах, которую не могли заполнить ни власть, ни золото.
Внезапно его сердце пропустило удар. А затем — второй, такой мощный, что Эрик пошатнулся.
Под кожей, прямо над сердцем, начало разгораться тепло. Сначала это было легкое покалывание, но через секунду по телу разлился жар, от которого зазвенело в ушах. Эрик рванул ворот рубашки, рассыпая пуговицы по мраморному полу.
Там, на широкой мужской груди, проступало золото. Тонкие линии сплетались в изящное крыло, которое, казалось, трепетало при каждом его вздохе.
Эрик замер. Его зрачки вытянулись в вертикальные щели, а затем расширились. Мужчина, который не боялся смерти на поле боя, сейчас дрожал. Он коснулся метки кончиками пальцев. Она была живой. Она пела. В его сознание ворвался вихрь чужих, далеких ощущений: запах полевых цветов, прохлада утренней росы и щемящее чувство надежды.
— Истинная... — выдохнул он.
И в этот момент Эрик Гордый совершил то, чего не видел ни один живой человек в этом королевстве. Он улыбнулся. Сначала неуверенно, а затем во весь голос рассмеялся — открыто, торжествующе, так, что магия дракона отозвалась дрожью во всех стенах дворца.
Он распахнул двери своего кабинета, не дожидаясь, пока гвардейцы их откроют.
— Собрать Совет! — прогремел его голос, но в нем больше не было льда. В нем была жизнь. — Немедленно!
Когда придворные, лорды и высшие маги вбежали в зал, они застыли в немом шоке. Король стоял у окна, залитый солнечным светом. Он не сидел на троне, он словно парил над землей. Его суровое лицо преобразилось: морщины разгладились, а в глазах вместо холодного серого свинца зажглось расплавленное золото.
— Мой король... что случилось? — пробормотал престарелый канцлер, едва удерживаясь на ногах от волнения.
— Она здесь, — Эрик обернулся к ним, и его улыбка ослепила придворных сильнее, чем его корона. — Моя пара. Небеса смилостивились. Метка проявилась три минуты назад.
Зал взорвался криками восторга. Дамы рыдали, лорды хлопали друг друга по плечам. Последний из рода великих драконов наконец обрел свою половину — это значило, что династия не прервется.
— Объявить великий праздник! — приказал Эрик, и его голос разносился по залу, как победный клич. — Вино из королевских погребов — на площади! Три дня гуляний! Каждому нищему — по золотому, каждой невесте — по жемчужине! Пусть весь мир знает: дракон больше не одинок!
Он подошел к канцлеру и, к ужасу и восторгу старика, крепко сжал его плечо.
— Подготовьте лучшие покои. Самые нежные шелка, самые редкие духи. Я не знаю, кто она — принцесса или дочь пастуха, — но она станет самой счастливой женщиной в подлунном мире. Я найду её через нить связи. Я уже чувствую её... она где-то там, на востоке... такая хрупкая, такая...
Эрик замолчал, закрыв глаза и впитывая первый, самый сладкий отклик связи. В его душе расцвел сад. Он уже любил её. Он уже готов был бросить весь мир к её ногам только за то, что она существует.
Никто в зале никогда не видел короля таким. Он выглядел не как грозный монарх, а как юноша, впервые познавший чудо.
— Празднуйте! — воскликнул он, вскидывая руки. — А я буду ждать её зова.
Он не знал, что через скоро этот сияющий рай превратится в пепелище, а его любовь — в черную, всепоглощающую ярость.

3

Глава 3: Тень Провидца

Огромный бальный зал дворца сиял так, что казался вырезанным из цельного куска бриллианта. Тысячи свечей в хрустальных люстрах отражались в начищенном паркете, но самым ярким источником света в этот вечер был сам Король Эрик.
Придворные перешептывались, не в силах скрыть изумления. Те, кто служил королю десятилетиями, кто привык вздрагивать под его ледяным, пронзающим насквозь взглядом, сегодня не узнавали своего монарха.
Эрик стоял на возвышении, но не на троне. Он непринужденно оперся о перила балкона, наблюдая за танцующими парами. На его губах играла мягкая, почти мечтательная улыбка. Его глаза, обычно напоминавшие застывшее серое небо перед бурей, теперь светились теплым золотом.
Когда мимо проплывала пара юных влюбленных, Эрик кивнул им, и в его взгляде не было привычной оценки или строгости — только искренняя радость. Он видел, как кавалер нежно сжимает руку дамы, и его собственное сердце отзывалось сладким трепетом.
«Скоро, — думал он, касаясь ладонью груди сквозь тонкий шелк рубашки. — Совсем скоро я буду так же держать её. Я буду кружить её в этом зале, и весь мир перестанет существовать».
— Посмотрите на Его Величество, — шептала графиня своей подруге. — Он словно светится изнутри. Говорят, он распорядился открыть сады для всех влюбленных сегодня ночью.
— Он само милосердие... Метка Истинной сотворила чудо. Стальной Дракон оттаял.
Эрик действительно чувствовал себя так, будто заново родился. Магия Истинной связи пульсировала в его венах, как божественный нектар. Он закрыл глаза на мгновение, погружаясь в ощущения. Нить связи, ведущая к ней, была натянута, как струна арфы. Он чувствовал её волнение, её робкое дыхание где-то там, за горизонтом. Его дракон внутри довольно урчал, предвкушая встречу.
Король поднял кубок с золотистым вином, салютуя своим подданным.
— Пейте! Танцуйте! — провозгласил он, и его голос, лишенный привычного металла, зазвучал как глубокий бархат. — Пусть этот праздник длится вечно, ибо сегодня сама Судьба улыбнулась нашей стране!
Он сделал глоток, продолжая улыбаться танцующей толпе. Ему казалось, что он слышит музыку сфер, что каждое движение в зале синхронизировано с биением его сердца. Он был на пике абсолютного, недостижимого для простых смертных счастья.
И вдруг...
Мир вокруг него внезапно покачнулся. Музыка не смолкла, но Эрик перестал её слышать.
В одно мгновение тепло на его груди сменилось таким диким, раздирающим холодом, будто ему в сердце вогнали ледяной штырь. Золотая нить в его сознании, которая только что пела, вдруг натянулась с жутким, вибрирующим звуком и... лопнула.
Эрик поперхнулся вином. Золотой кубок выпал из его пальцев и с грохотом покатился по ступеням, расплескивая красную жидкость, похожую на кровь.
— Мой король? — канцлер, стоявший рядом, в ужасе подался вперед.
Эрик не ответил. Он судорожно рванул ворот мундира, впиваясь пальцами в кожу там, где сияла метка. На глазах у онемевших придворных золотое свечение на груди короля начало стремительно сереть. Линии крыла, еще секунду назад живые и трепещущие, почернели, словно выжженные кислотой, и начали рассыпаться пеплом под его кожей.
Улыбка исчезла с лица Эрика, сменившись маской нечеловеческой боли и запредельного ужаса. Но страшнее всего было то, что последовало за болью — абсолютная, мертвая тишина в душе.
Он больше не чувствовал её.
Ни тепла, ни дыхания, ни запаха лесных цветов. Только запах гари.
— Нет... — прохрипел он, и этот звук заставил оркестр замолкнуть на полуслове. — НЕТ!
Его глаза вспыхнули яростным, багровым огнем. Тень огромных крыльев на мгновение накрыла зал, хотя за окнами была ночь. Магия, которая только что согревала всех, теперь вырвалась наружу разрушительной волной. Хрустальные люстры задрожали и лопнули, осыпая танцующих дождем из осколков.
Эрик стоял посреди хаоса, тяжело дыша. Его лицо снова превратилось в камень, но теперь это был камень, раскаленный изнутри адским пламенем.
— Она ушла, — прошептал он, и в этом шепоте было обещание конца света. — Она посмела... оборвать нить.
Он поднял голову, и придворные в ужасе отпрянули. Перед ними снова был Стальной Дракон, но теперь он был ранен. А раненый дракон не знает пощады.
— Праздник окончен, — прорычал он, и его голос заставил стены дворца стонать. — Закрыть границы. С этой минуты ни одна женщина не покинет пределы королевства. Я найду ту, что убила мою душу, и она узнает, что такое гнев истинной пары.
Хотите перейти к Главе 3: Три месяца спустя? Элара в своем поместье считает, что шрам на руке — это цена свободы, а Эрик, окончательно обезумевший от ревности и пустоты, вызывает Провидца, чтобы узнать правду о том, как могла пропасть метка?

...
Прошло три месяца. Для королевства они стали временем страха. Теплая улыбка Короля Эрика, вспыхнувшая на мгновение в ту роковую ночь, превратилась в легенду, в которую уже никто не верил. Дворец погрузился в ледяное безмолвие, нарушаемое лишь резкими приказами и тяжелой поступью гвардейцев.
Эрик сидел в своем кабинете, окруженный свитками и картами. Его лицо осунулось, глаза горели лихорадочным, недобрым светом. Над сердцем, там, где когда-то пела золотая метка, теперь была лишь пустота, которая болела сильнее любой раны.
— Приведите его, — бросил он, не поднимая головы.
Двери распахнулись, и двое стражей ввели старика в серых лохмотьях. Это был Верховный Провидец, которого Эрик вызвал из самого сердца Драконьих гор.
— Скажи мне, старик, — Эрик медленно поднялся, и его тень на стене качнулась, принимая очертания крылатого монстра. — Как может исчезнуть то, что даровано богами? Как Истинная связь может оборваться, если я жив, и мой дракон чувствует — она тоже дышит?
Провидец долго молчал, перебирая пальцами костяные четки.
— Нить не обрывается просто так, великий Король, — проскрипел он. — Но её можно заглушить. Есть два способа лишить Дракона его пары, когда метка уже расцвела.
Эрик подался вперед, впиваясь пальцами в край стола.
— Говори.
— Первый — древнее черное колдовство, — Провидец поднял на него выцветшие глаза. — Ритуал, который требует огромной жертвы и боли. Она должна была буквально выжечь свою душу, чтобы скрыть сияние от тебя. Она должна была возненавидеть этот дар сильнее, чем саму смерть.
Эрик глухо зарычал. Мысль о том, что его Истинная встретила его дар ненавистью, полоснула по сердцу.
— А второй? — прошипел он.
— Второе случается редко... — старик замялся. — Если девушка потеряла невинность с другим мужчиной в те дни, когда метка набирала силу, магия может счесть её «оскверненной» для драконьей крови и уйти вглубь. Связь померкнет, признавая чужую власть над её телом.
В ту же секунду стол в кабинете короля вспыхнул и рассыпался пеплом — магия Эрика вышла из-под контроля. Ревность, дикая, первобытная, затопила его сознание. Он представил свою Истинную в объятиях другого. Представил, как она отдает себя кому-то, пока он, её Король, задыхается от нежности на другом конце страны.
— Другой... — выдохнул он, и его голос был полон яда. — Она предпочла мне кого-то другого.
— Мой король, — Провидец опустил голову. — Я вижу лишь обрывки. Этой девушке исполнилось восемнадцать лет совсем недавно. В последние три месяца.
Эрик резко обернулся к канцлеру, который дрожал у дверей.
— Ты слышал? — глаза Дракона горели багровым. — Объявить мой указ по всем землям. Каждая девица, чей восемнадцатый день рождения пришелся на последние три месяца, должна быть доставлена во дворец. Без исключений. Дочери крестьян, дочери герцогов — мне плевать.
— Но, Ваше Величество... это вызовет бунт среди знати! — пролепетал канцлер.
— Пусть бунтуют! — Эрик ударил кулаком по стене, и по кладке поползли трещины. — Я найду её. Если она осквернена другим — я убью его на её глазах. Если она использовала колдовство — я заставлю её вымаливать прощение у каждой капли моей крови, которую она предала.