Мицва

Мицва

Таммуз/Ав 5785. 02:00 по местному времени. Объект: «Саркофаг». Глубина: ~90 м. Локация: Парос, район Кум. Температура наружная: +38°C. Ветер: восточный, сухой.

Данные тактического планшета тускло отсвечивали на лице Наоми в полумраке десантного отсека «Чёрного Когтя». Ребра фюзеляжа дрожали под её стиснутыми пальцами, отдаваясь тупой болью в костях. Страх давно выгорел, заменившись ледяным ядром концентрации. Годы тренировок и железобетонная вера научили её умирать правильно. Оставалось лишь продержаться несколько критически важных часов. Довести дело до конца, чего бы это ни стоило. Провал был немыслим; выживание не предусматривалось задачей. Таков был суровый устав «Теневой Руки».

Рядом сидел Эйтан, командир штурмовой группы. Его лицо напоминало высеченный из гранита профиль. Он поймал её взгляд, ответив коротким, едва заметным кивком. Понимание текло между ними без слов. Они были «Лезвие», последний довод, когда бомбы бессильны и в дело вступает человек. Для Наоми эта миссия значила больше, чем приказ. Это было служение. Предотвращение нового разрушения, новой трагедии, от которой содрогнулся бы весь её народ, как уже не раз бывало в этом скорбном месяце Ав.

В памяти звучали строки брифинга сухим, бесстрастным голосом полковника: «Объект "Саркофаг". Предварительные удары GBU-57 не обеспечили полного разрушения активных зон… Геологическая структура и многослойная защита…» Сердце ядерной программы Пароса, неприступное. До этой ночи.

Парос. Всего месяцы до обладания «изделием». Экзистенциальная угроза нависла над её народом. «Бомбы не пробьют. Пробьют люди», – слова Лидера, ставшие и приговором, и миссией.

Мотивация? Для многих – долг. Для Наоми – мицва, священный долг перед Всевышним и своим народом. «Тот, кто спасает одну жизнь…» – не просто цитата, а смысл её существования здесь и сейчас. Образ маленькой племянницы – её смех, тепло маленькой ладошки – вспыхнул и погас в сознании. Защитить её будущее, будущее всех детей их народа. Ужас в глазах матери от сводок МАГАТЭ: «…обогащение до 60%…» Один шаг до бездны.

«За Народ наш. За Детей наших. Чтобы им не видеть этого». Клятва, произнесённая про себя, крепла с каждой секундой. Шанс. Последний.

«Коготь» резко клюнул носом, вырывая Наоми из мыслей. Двери с шипением разошлись, впуская удар раскалённого, пыльного воздуха пустыни. Она выпрыгнула первой. Пригнувшись, «тавор» к плечу, каждый мускул напряжён. Тяжесть комплекта «Чистильщик» на спине привычно давила. Респиратор плотно прилегал, но едкий запах гари и озона – наследие недавних бомбежек – уже просачивался, раздражая слизистую.

— Кадима! Быстро! – голос Эйтана в наушнике прозвучал резко и чисто, не оставляя места сомнениям.

Группа рванула по каменистой пустыне, вдоль пересохшего солёного озера. Луна висела ледяным диском, заливая мертвенным светом бесплодный пейзаж. Вдалеке, над зубчатым силуэтом гор, дрожали отблески далёких пожаров – напоминание о том, что предшествовало их появлению здесь. У подножия же царила зловещая, почти абсолютная тишина. Лишь учащённое дыхание бойцов да хруст камней под тяжёлыми ботинками нарушали её.

Они достигли края гигантского кратера – рваной, кровоточащей раны на теле земли. Вонь гари, оплавленного металла и чего-то ещё, более едкого, ударила в нос, заставляя инстинктивно задержать дыхание. Воздух вокруг него казался наэлектризованным, пропитанным тем самым запахом озона, что чувствовался ещё в вертолёте.

Вход. Точнее, то, что от него осталось после бомбёжек. Обрушенные бетонные плиты, искореженные стальные балки, перевёрнутые, оплавленные остовы грузовиков – все смешалось в хаотическом нагромождении. Где-то среди этого апокалипсиса должен был быть проход вглубь.

— Наоми, твоя очередь, – Эйтан указал на наиболее перспективный участок завала.

Инженер-подрывник, мастер нештатных ситуаций. Её глаза, руки, её острый ум – сейчас это был главный инструмент группы для преодоления преград. Наоми быстро оценила повреждения, выбирая точки для установки мини-зарядов. Пальцы в толстых перчатках привычно находили трещины в бетоне, невидимые глазу уязвимости. Воздух звенел. Лёгкое покалывание на открытых участках кожи, несмотря на защитный крем, усиливалось.

Несколько глухих, отрывистых хлопков прогремели почти одновременно. Часть завала осела, открывая узкий, забитый пылью проход. В свете тактических фонарей он выглядел как чёрная пасть, ведущая в самое сердце горы. Пыль взметнулась мгновенно – бетонная крошка, смешанная с радиоактивными частицами, наследием предыдущих ударов. Эта пыль мгновенно забила бы лёгкие, если бы не плотно пригнанный респиратор с принудительной подачей воздуха. Наоми почувствовала, как фильтры натужно загудели, борясь с невидимой угрозой. Металлический привкус во рту стал навязчивым – возможно, от стресса, а может, первые сигналы организма. Дозиметр на запястье пискнул – коротко, зло. Первая пороговая доза накоплена. Она знала: у них есть лишь несколько часов. Каждый вдох пыльного воздуха, несмотря на защиту, нёс риск.

— Двое! Сектор Гамма! – резкий шёпот Амира, их разведчика, донёсся из наушника.

Охрана Пароса. Остатки. Фанатики или те, кому некуда бежать, прижатые к стенам, пытаясь укрыться от последствий бомбёжек.

Группа двигалась осторожно, каждый шаг выверен. Наоми – третья в боевом порядке. «Тавор» следовал за её взглядом, прицел ночного видения превращал мрак туннелей в зеленоватый, призрачный мир. За спиной – тяжелый рюкзак, набитый зарядами С4 и специализированными «Чистильщиками». Воздух внутри был спертым, тяжелым от взвеси мелкодисперсной радиоактивной пыли и невидимого, но ощущаемого присутствия смертоносной энергии. Дышать становилось все труднее, несмотря на работающие на пределе фильтры. Голова тяжелела, как будто налитая свинцом, легкая дурнота подкатила к горлу. Симптомы. Быстрее, чем ожидали. Уровень радиации здесь превышал расчетный в разы.

Внезапный выстрел прорезал темноту. Короткая, злая очередь. Вспышка пламени метнулась впереди. Наоми инстинктивно пригнулась, сливаясь со стеной, её тело действовало быстрее мысли.