Midnight light

Глава 1

Девушка, цепляясь за дверь побелевшими пальцами, прильнула виском к деревянному проёму, прислушиваясь. Она боялась выглядывать, опасаясь, что сердце просто не выдержит, увидев это вновь. Свеча в её руке дрогнула.

Щелчок. Раздавшийся так близко к уху звук оглушал не хуже фейерверка, залпы которого один за одним выстреливали вблизи окон спальных районов в позднюю ночь.

Мир замер, а вместе с ним и кровоток по всему организму, вызывая покалывание под кожей. Но она всё продолжала вслушиваться в шёпот ветра, скрип половиц, капанье из повреждённой трубы где-то глубоко в стенах и собственное дыхание, пытаясь распознать в этих звуках нечто иное, необычное.

Борясь с онемевшими конечностями, девушка выглянула из-за двери, открывая её медленно, осторожно, стараясь не издать лишнего шума и не привлекать к себе внимание. В темноте длинного коридора, где на натёртом полу мерцал свет свечи, она тихо двигалась вперёд, кралась, окутанная тенями и страхом.

Девушка ускорила шаг, как могла, сдерживая всхлип. Мокрая ткань облепляла тело подобно бумаге. Она мешалась, раздражала до истерики, подступающей к горлу с каждым шагом.

Этой ночью луна не светила сквозь витражи. Её полностью поглотили густые облака несколько часов назад, поэтому впереди простиралась тьма, вынуждая бродить буквально наощупь.

Внезапно ногти с глухим стуком задели деревянные поручни, и девушка тут же схватилась за них крепко, замирая. Она поняла, что достигла лестницы, пыталась заглянуть вниз и разглядеть хоть что-то, но это оказалось бесполезно. Студентка крепче сжала свечу, почувствовав, как воск медленно потёк по пальцам, обжигая их.

Пламя опасно замерцало, прежде чем резко погасло, но девушка успела заметить, как дыхание стало видимым от резкого похолодания.

Один.

Наступила тишина, ещё более гнетущая, чем прежде.

Два.

Она резко вдохнула воздух сквозь стиснутые зубы, дрожащими пальцами пытаясь нащупать коробок спичек.

Три.

Холод становился сильнее. Плотный, как бархат, пропитанный кровью, он давил, полз по её рукам, подобно змеям.

Четыре.

Женские пальцы дрожали вокруг медного держателя с резными ликами святых, почерневшего от воска и времени. Девушка только и могла, что причитать под молитвы, а в голове набатом шёл счёт.

Пять.

Раздался хруст стекла, раздавленный чьей-то ногой, да так медленно, отчётливо, словно некто во тьме коридора специально растягивал звук, создавая напряжение. Сердце девушки остановилось на середине пульса, а рука дрогнула. Тонкая спичка упала на пол. Осталась последняя в коробке.

Шесть.

Нечто глядело из темноты, наблюдало за попытками девушки длинными ногтями достать из спичечного коробка ещё одно древко. Раздалось чирканье спички – ничего. Ещё раз и в глаза ударила короткая крохотная вспышка, которая не разгорелось в полноценное пламя.

Семь.

Ещё одна попытка, но девушка уже не пыталась сдержать тихий плач. Она скулила, шепча раз за разом:

— Давай, ну же. Давай.

Восемь.

Тяжёлые шаги стали медленно приближаться к ней, а из коридора послышался грубый голос с отчётливой хрипотцой и издёвкой в голосе:

— Девять.

Девушка не стала даже пытаться зажечь свечу. С визгом она бросилась прочь, пробежав мимо лестницы, и рванула со всех ног вперёд.

Проносясь мимо дверей, студентка не чувствовала усталости из-за адреналина, по памяти преодолевая поворот за поворотом. Она бежала, не оглядываясь, руками цепляясь за стены, ломая наращенные ногти.

Очередной поворот, впереди только стена. Опираясь ладонью за угол, девушка захрипела, пытаясь отдышаться. Слюна ощутимо стекала по пересохшему горлу.

Прижавшись спиной к холодной стене, студентка всё-таки зажгла свечу той самой последней спичкой, понимая, что если свет больше не защитит её, то хотя бы поможет найти укрытие.

Широко распахнув свои глаза, она подняла руку со свечой. Света было недостаточно, но устойчивое золотистое сияние пронзило тьму, открыв торцовую стену, увешанную портретами бывших директоров. Их безжизненные глаза на холсте казались пугающе живыми.

Присмотревшись, девушка поняла, что её пугало в картинах – головы людей были обращены в противоположную сторону от неё.

Нечто выглядывало из-за противоположного угла, внимательно наблюдая за каждым нервным действием своей жертвы.

Неестественно длинные крючковатые пальцы с заострёнными ногтями поочерёдно беззвучно постукивали по стене, беспрерывно шевеля ими, словно хвастаясь.

Её рот слегка приоткрылся, но крика не было. Он застрял где-то глубоко в горле от леденящего душу страха, от которого тело абсолютно не слушалось. Она не замечала слёз, градом льющихся из глаз, всхлипов, которые булькающим звуком выходили из покусанных губ.

Свеча вновь потухла.

***

У города по соседству с Детройтом давно не было официального названия, которое бы большинство людей использовали. Когда приезжие расспрашивали местных о том, куда они забрели, те не задумываясь называли это место Устами Хэвена, но не потому, что здесь было безопасно. Совсем наоборот.

Он так назывался, потому что когда-то должен был стать убежищем для иммигрантов, ветеранов войны и беглецов. Но теперь этот город лишь скелет, одетый в неон и сталь, умирающее маленькое государство в государстве, поддерживаемое преступными синдикатами, шепчущимися в подвалах и барах подобно призракам, вооружённых до зубов.

Уста Хэвена вдыхали дым из труб и выдыхали слухи с ароматом пороха.

Его горизонт был исписан, но не стеклянными небоскрёбами, как в Нью-Йорке или Сеуле, а сломанными шпилями церквей, обнесённые сетчатыми заборами, заброшенными фабриками с выбитыми окнами и высотками, где освещены только пара верхних этажей, которые занимали люди, которым принадлежала эта земля.

Улицы были разделены на территории. Их украшал потрескавшийся асфальт, вдоль которого тянулись грязные закусочные, покрытые граффити тату-салоны, стрип-клубы, используемые как прикрытие для хранения огнестрельного оружия.

Глава 2

Влажный воздух отдавал медью.

Элис прерывисто дышала, глотая кислород чаще с каждым шагом.

Они спустились по лестнице вниз, достаточно широкой, чтобы могли пройти два человека.

Коридор общежития был полной противоположностью располагавшимся в кампусе. Если наверху всё выглядело изящно и даже волшебно, то здесь Элис находиться абсолютно не хотелось.

Мрачные каменные стены давили, тусклый свет вынуждал девушку буквально не отрывать глаз от собственных ног, чтобы не спотыкнуться и не проехаться носом по полу. Благо её комната под номером «148» находилась неподалёку от лестницы, поэтому блуждание в полутьме продолжалось относительно недолго.

«Забыли добавить ноль?» — хмыкнула себе под нос девушка, вспомнив историю о писателе Майке Энслине, который жил в номере отеля с подобным номером.

Этот факт не добавлял ей уверенности.

— Мы пришли, мисс Харланд, — раздался голос Паула, прежде чем он поставил её сумку с вещами перед дверью.

Мужчина достал из лацкан своего пиджака ключ с потрёпанным деревянным номером комнаты на тонкой посеребренной цепочке, вложив его в ладонь Элис.

Ключ был наощупь холодным, отчего кожу на женских ладонях закололо. Это казалось странным. Девушка обратила внимание также на то, что руки Паула были ледяными.

«Как лёд», — промелькнуло в её голове, но Элис предпочла оставить свой комментарий при себе.

— Благодарю, мистер Чендлер. Без вас я бы не справилась.

Девушка улыбнулась пусть и натянуто, но вежливость никто не отменял. Она говорила это искренне, но весь восторг испарился из неё, пропорционально глубине, в которой находился так называемый «Улей».

Паул ничего не ответил, чуть кивая головой, подтверждая, что принимает её благодарность.

Не прощаясь, мужчина развернулся и пошёл обратно в сторону лестницы, но спустя пару шагов он обронил:

— Не верьте своим глазам, мисс Харланд.

— О чём вы?

Паул чуть обернулся, смотря на девушку через плечо. Несколько мгновений он просто внимательно рассматривал её, прежде чем неопределённо пожать плечами.

— Они могут обманывать, мисс. Считайте это за странный совет, но мне будет достаточно, если вы будете помнить о моих словах.

Разговор об этом был окончен. Мужчина скрылся во тьме, и только звук его шагов, взбирающихся по лестнице вверх, доносился до Элис.

Почему-то от этих слов стало тревожно. Первая мысль, которая возникла у девушки была о том, что Паул заметил её отношение к общежитию, поэтому он обронил такой странный комментарий.

Она не хотела показаться грубой и намеревалась извиниться перед ним за свою реакцию, потому что Элис показалось, что та могла обидеть его.

Но что-то внутри подсказывало ей, что всё было куда серьёзнее, чем обычное недовольство новенькой студентки на антураж «Улея».

«Не верьте своим глазам, мисс Харланд».

Это место становилось всё страннее с каждой секундой её пребывания, хотя занятия ещё даже не начались.

Элис открыла дверь ключом, входя внутрь осторожно, медленно. Это была комната с бежевыми стенами площадью ровно сто семьдесят два квадратных футов и рассчитанная на двух студентов, судя по нескольким кроватям, расположенных параллельно друг другу.

Количество мебели было ограничено: письменный стол под подоконником, деревянный стул, две тумбочки у подножья постелей и широкий шкаф с зеркалами на дверцах, стоящий параллельно у двери.

Девушке стало сразу некомфортно от тесного помещения, поэтому в голову полезли сомнения о том, стоило ли это всех тех усилий, что она приложила для поступления сюда. Она думала, что столь финансируемая академия явно даст своим студентам условия проживания лучше, чем комнатки с давящими стенами и походившие больше на военные казармы, чем на спальные места «золотой молодёжи» и старательных везунчиков.

Её внимание также привлекла кровать справа, которая была аккуратно застелена, а поверх постельного белья был небрежно брошен серый махровый плед мягкий и уютный на вид.

Элис закрыла за собой дверь и прошла со своими вещами к другому спальному месту, кинув сумку под письменный стол.

В тишине, которая напоминала ей кладбищенскую, девушка стала приводить свою часть комнаты в порядок: вытирать скопившуюся на столе и подоконнике пыль, заправлять постель, разбирать дорожную сумку и укладывать одежду и личные вещи в небольшой шкаф у двери и по полкам прикроватной тумбочки.

Чем больше становилось ясным присутствие Элис в комнате, тем казалось меньше становилась сама комната.

Девушка судорожно вздохнула воздух и повернулась резко к окну, намереваясь его открыть, но первое, что бросилось ей на глаза – металлические решётки и отсутствие ручки. Сразу вспомнилось объяснение мистера Миллера: «Дополнительная защита от слишком эмоциональных студентов в период экзаменов».

Нервный смешок сорвался с женских губ, прежде чем она вцепилась пальцами в волосы на затылке, оттягивая их.

Телефон в заднем кармане её джинс несколько раз завибрировал, оповещая девушку о приёме таблеток.

Вытащив сразу несколько, Элис без воды проглотила горькие пилюли, поморщившись. Алюминиевый блистер пустел прямо на глазах.

Элис закрыла глаза. Четыре секунды – вдох, две – пауза, шесть – выдох, ещё раз по новой. На третьем круге второй секунды тело окончательно расслабилось, приходя в норму, а когда девушка распахнула веки, то комнаты перед ней на пару мгновений поплыла, словно пустынный мираж.

Она глубоко задышала, медленно успокаиваясь и беря эмоции под должный контроль. Истерика была абсолютно ни к чему. Элис никогда не считала себя избалованной девчонкой, которая будет ныть из-за того, что что-то не оправдало её ожиданий.

У неё было тяжёлое время и «Улей» просто стал последней каплей, как ложка, упавшая со стола на пол в самый неподходящий момент.

За своими размышлениями Элис не заметила, как дверь со скрипом открылась и на пороге возникла высокая незнакомка с длинными чёрными как смоль волосами, с которых капала вода. Она была одета в твидовую юбку светло-коричневого цвета, жилетки и белой рубашки.