Мила

1

– Людочка девушка очень интересная. Умная, внимательная, легко ориентируется в новых ситуациях и отлично ощущает себя в социальной системе государства.

Нотариус позволил себе обнадеживающую улыбку. Его посетитель – мужчина под сорок, внимательно слушал.

– Вы за нее ручаетесь, Павел Степанович? – уточнил гость.

– Да, могу поручиться процентов на девяносто пять. Она хорошо воспитывает девочку и вполне успешно, на посторонний взгляд. Моя помощница живет с Людмилой в одном доме, поэтому многие сведения из первых уст. Девочке чуть больше трех, она ходит в садик на полдня, потом отдыхает, дальше то плавание, то гимнастика, то развивающие игры на английском, а еще учится в игровой форме играть на пианино.

– Занятная опекун.

– Да.

– И своих детей у нее нет?

– Нет, но тут есть интересная загвоздка. Людмила инвалид детства, у нее нет одной почки в результате несчастного случае в девяностые. Зато была очень умная и деловая бабушка, собравшая тогда необходимые документы, и внучке поставили диагноз и группу. Сейчас сами увидите, Людочка здоровее всех здоровых, но с медицинской картой толще злополучных «Войны и мира», и каждый год с подтверждающимся диагнозом. Она с тех самых пор постоянно проходит обследование, сдает анализы и получает свою третью группу.

– Чтобы не работать и жить на пособие? – недоверчиво хмыкнул мужчина.

– Чтобы не работать, получать компенсацию лечения, коммунальных услуг и регулярное лечение в санатории. Причём еще с момента нашего постоянного общения с ее бабушкой я материальных проблем у нее не замечал.

Стук в дверь прервал беседу, и в кабинет уважаемого нотариуса вошла молодая женщина за тридцать с ребенком в ярком комбинезоне на руках. Русоволосая, с красивой косой и приветливой улыбкой.

– Добрый день, я, видимо, поторопилась.

– Нет-нет, Людмила, познакомьтесь, Сергей Олегович. Людмила Леонидовна, если по отчеству.

– Рада встрече, – улыбнулась она. – Заинтриговали, Павел Степанович.

Она раздела ребенка, разделась сама и усадила девочку за стол, дав ей карандаши и альбом. Эля вяло принялась рисовать линии, бездумно водя туда-сюда.

– Каюсь, грешен. Людмила, возникла большая проблема, и меня попросили помочь. Я вкратце расскажу, а потом ты задашь вопросы. Речь пойдет о Светлане.

– Так, – кивнула та. – Слушаю.

– Мы все полагали, что родственников у нее нет.

– Именно, по крайней мере, достаточно близких, чтобы она с ними общалась, и они могли забрать малышку, – осторожно сказала Людмила, не называя имен.

Эля, конечно, устала, но играть разноцветными ручками на столе нотариуса ей это не мешало. И никакие карандаши интереса уже не представляли. Новый навык, развившийся за последние полгода у Милы, – постоянный присмотр.

– Это не совсем так. Сергей Олегович – ее родной брат.

– Что? – Мила повернулась и в упор посмотрела на мужчину. – Это, как и та сестра, решившая продать квартиру пару месяцев назад? Умершие в младенчестве, точнее, угоревшие в деревенском доме?

– Нет, но вариант Светлана подобрала удачный.

В ответ мужчина протянул ей папку с документами: копии свидетельств о рождении, копии паспортов родителей с внесенными детьми и, главное, фотографии. Старые фотографии, где легко можно было опознать и Свету и этого вот Сергея. А еще родителей и вторую сестру – Елену. Вещи, обстановка и макияж – всё, как было тогда. Два десятка фотографий за два десятка лет.

– Минутку, мне нужно подумать.

– Да, конечно.

Мила еще раз просмотрела документы и перевела взгляд на мужчин.

– Свидетельства о смерти, которые хранились у нотариуса, подлинные. К тому же опека проверяла по своим линиям.

– Тут, думаю, ошибка была в формулировке запроса, – пояснил Павел Степанович. – Они спрашивали, живы ли эти люди, а не искали родственников.

– А родственников они искать не стали на основании моих слов, документов, завещания и рассказа в целом. Точнее, может, запрос направили, но не более того, – подвела она итог и посмотрела на Сергея Олеговича.

– Объясните, почему Светлана решила так кардинально избавиться от родства с вами? И зачем вы появились?

– Это прозвучало грубо, – с легким укором заметил тот, но пояснил: – Но я отвечу, не она открестилась, а мы ее отпустили. Она выбрала простой, на первый взгляд, путь к хорошей жизни через эскорт, – на последнем слове он понизил голос.

– Лучше без этого. Изменение интонации привлекает больше внимания, чем ровная беседа, – предупредила Мила настороженно. – Хотя, конечно, это странно.

– Как она обосновывала свой доход и уровень жизни?

– Хорошая работа в столице, потом коронавирус и переезд в наши края с удаленной работой. Тут могу объяснить – квартиру, которую она купила, продавала как раз девочка той же специальности, получив ее в наследство от тети. У нас она не жила, приезжала пару раз в гости, наследству обрадовалась, устраивая свою жизнь в Испании. А тут удачно совпало – коронавирус, приезд Светы и покупка жилья по дешевке.

– А потом?

– Работа не то бухгалтером, не то экономистом с периодическими поездками в столицу, потом беременность и снова деятельность на удалёнке.

– И вас ничего не смутило и не насторожило? – продолжал допытываться брат покойной Светы.

– Давайте проясню один момент, я стала опекуном не из-за близкого знакомства, а по причине отсутствия родственников и оформленного завещания. После переезда Светы в наш дом я согласилась выгуливать собаку, Аса, по утрам.

– Бартас жив? – поразился Сергей Олегович.

– Вы его знаете? Тогда отлично, он тоже узнает вас. Я легко встаю утром, и пробежаться с собакой проблем не составляет. Потом после родов добавились прогулки с Элей, мать-одиночка в режиме двадцать четыре на семь – это тяжело, и я охотно взялась помогать. Объясню честно – мне было скучно, а это какое-никакое занятие. Естественно, когда Света в первый раз сорвалась в столицу, я осталась с Элей. Идея про завещание ей пришла в голову зимой после небольшой аварии с разворотом на трассе.

2

Тем же вечером после прогулки с Асом и Элей, выкупав последнюю и уложив спать, Мила устроилась на полу и любовалась отсветом фонаря в окне. Звонок телефона прервал размышления и раздумья, а заехавший сразу после этого Павел Степанович добавил новых впечатлений.

– Ты сама как?

– Неплохо. Скажем так, интереснее и активнее, чем пять лет назад, – улыбнулась она.

– Эля?

– Именно.

– Тоже вариант. По здоровью всё в норме?

– Да, – Мила улыбнулась. – Я со своим диагнозом свыклась, обострений почти не бывает, но в нужный момент отрабатываю от и до.

– Не понимал этого, но тебе виднее.

– Я в последние годы тоже задумываться стала, когда выплаты начали привязывать к доходам, мне меньше пяти платили, столько же на обследования тратила, но хорошо, что не бросила. Я по весне замуж вышла и теперь вдова участника СВО.

– Да ты что?! Когда успела?

– Долго ли умеючи? – развеселилась Мила. – Потом расскажу, что вы хотели еще обсудить?

– У меня клиент ищет наличные в иностранной валюте. Сколько можешь продать?

– Официально он их купить не хочет?

– Официально он их купить не может, – улыбнулся тот.

– А сколько нужно? У меня не так много.

– Тысяч сто долларов?

Мила аж поперхнулась от возмущения.

– Вы меня явно с кем-то перепутали, Павел Степанович!

– Сколько можешь продать?

– Пятьдесят и евро.

– Отлично. Что по курсу?

– Минимум Центробанка плюс немного сверху. Мое немного, ваше немного, – улыбнулась она.

– Мое не закладывай.

Мужчина достал телефон и, видимо, посмотрел на котировку.

– Сто четыре за евро.

– Как договоритесь, от ста пяти до ста десяти.

– Хорошо, позвоню.

– Без проблем.

– Если не секрет, почём брала?

– Как сказала днем, от шестидесяти до семидесяти собирала, пока курс за семьдесят пять не ушел.

– Если грубо взять семьдесят, то за два года ты заработаешь на этом примерно два миллиона.

– Если разделить их на два года, учесть что даже десять процентов в год дали бы тысяч шестьсот, то заработок в месяц упал до пятидесяти тысяч.

– Людочка, ты на том, что деньги вылежались у тебя два года, зарабатывала по пятьдесят тысяч в месяц, – поправил он с улыбкой.

– Если так, то это было удачное созревание урожая, – фыркнула она и серьезнее спросила: – Что знаете об этом родственнике Эли? Мы же ее проверяли.

– Я задал тот же вопрос и ему, и по своим каналам. Интересная вышла история, в той же Новосибирской области есть, точнее, была семья с такими же данными. Трое детей, правда Светлана была младшей, а там старшая, но фамилия совпадала. Сейчас в живых не осталось никого. Спившаяся семья в деревне, последняя выжившая умерла лет десять назад.

– Тогда наша Света поругалась с родственниками и уехала от своих.

– Работа в эскорте, разные люди и разные знакомства.

– Она услышала историю, смогла получить документы на всякий случай и поехала покорять столицу, где назвалась сиротой.

– Ее родная семья поинтереснее будет. Папа был зампрокурора и всю жизнь в прокураторе, мама врач. Сестра тоже врач, только косметолог, а брат стал нотариусом.

– Ваш коллега? – поразилась Мила. – Поэтому внимание к деталям и некоторая аналитичность.

– Ты была с ним откровенна.

– Не видела причин искажать правду. Ничего этакого во всём этом действительно нет. Элю оставила, чтобы не отдавать неизвестно кому, если бы знала, что такое на самом деле воспитание ребенка, не повторила бы. Теперь есть шанс всё изменить.

– Сложный момент. У них, насколько понимаю, ее некому брать.

– Но и оставлять с посторонней теткой не хотят, что вполне разумно.

– Да. Посмотрим, что завтра скажет наш новый друг.

– Посмотрим.

– Что нового? Оля говорила, ты взялась за ваш подвал.

– Да, Владимир Иванович умер, и нашли деньги на ремонт и перевод помещения в нежилое. Сейчас переделываю.

– Нашла арендатора?

– Пока нет, а надо начинать. Это в планах на следующую неделю.

– Та квартира за сколько ушла?

– Еще не ушла, он умер пять месяцев назад, сын не успел вступить в наследство. Пока живут квартиранты.

– А деньги откуда?

– От моего замужества, – хмыкнула Мила и уточнила: – Точно не хотите чая?

– Нет, спасибо.

– Ладно. Покрепче только водка на всякий случай.

– Тоже откажусь.

– Остается вода из-под крана, но ее предлагать не буду, – улыбнулась Мила.

– Если учесть вашу домовую станцию фильтрации – зря.

– И об этом рассказала?

– Не мне, делилась с девочками на тему, сколько денег нужно на ежегодное обслуживание и чистку фильтров, – пояснил собеседник. – Хотя Оля же хвасталась, какая вкусная и чистая вода идет из-под крана, что и накипи нет, и техника не ломается, и вообще все здоровы и счастливы.

– Человеческая логика, хотя да, выходит очень недешево.

– И ты по-прежнему всех уговариваешь, объясняешь…

– И докидываю некоторые суммы из своих, – развеселилась она. – У нас правда чистая вода, а не то, что качает водоканал, без хлора и чем-то дополнительно обогащенная. Оно чувствуется на вкус и в сыром виде, и в чаях особенно.

– Да-да, после домашнего чай в конторе невкусный, тоже слышал, – улыбнулся Павел Степанович. – Так что у тебя случилось за последние полгода?

– Да уж, как давно не пересекались. Владимир Иванович сдавал комнаты обычно молодым мужчинам. Сам он был учителем русского, давно на пенсии, какое-то время подрабатывал частными уроками, но в целом жил нормально. Баба Зина умерла очень давно, я ее только в детстве помню. Всё бы ничего, но он стал тихим алкоголиком. На жизнь хватало, на водку тоже, а на общедомовые нужды шли тяжело, причём именно большие суммы, как на эту самую фильтрацию воды или замену труб, или асфальт во дворе. Он был не против, но с пенсии на это выкроить тяжело. У нас сейчас остались только более молодые и финансово устойчивые жильцы. Что-то закрывала я, но с него всё равно собирала. Жильцов он стал пускать давно, наверное, лет двадцать точно. И обычно находил спокойных, неконфликтных работяг, которые если и составляли ему компанию, то тихо и мирно, без разборок и дебошей. Чутье у него имелось на подходящих собутыльников. Обычно они несколько лет квартировали, а потом женились и съезжали в свои метры или к жене, или обратно, или на заработки, например, на Север, кто как. Когда-то я сторонилась, но последние несколько лет так или иначе были связаны со стройкой. Поэтому где-то помогали, где-то советовали, а основное – не возражали поработать грузчиками. Обычно за год человек всё равно примелькается, где-то разговоришься, что-то узнаешь. Особенно я, особенно от скуки. Тогда Эле было меньше, и Ас не мешал.