Милый мой бухгалтер

Глава 1.

Все волшебство случается под Новый год, так ещё моя бабушка говорила. Я, конечно, в волшебство не верю, но никогда не отказывалась от возможности загадать желание, а вдруг сбудется? Чём чёрт не шутит? Вот я и загадала, но не любви, не богатства, а приключений! На свою… допустим, голову…

В нашей семье Новый год – праздник семейный! Ни тебе большой компании друзей, ни шумной вечеринки, только самые близкие, сугубо женская компания. Всю малину правда испортил один сухофрукт – мать, решившая вспомнить о своих дочерях, когда уже слишком поздно их воспитывать и заботиться о них.

 В сталинской трёшке, в центре столицы, стоит гробовая тишина. Часы мерно тикают, показывая половину одиннадцатого, стол накрыт, но желания есть -  ни у кого нет. Хозяйка, точнее та, кто считает себя таковой, натянуто улыбаясь, поправила белоснежный фартук без единого пятнышка. Кого она хочет убедить, что все на столе приготовлено ее руками? По истине смешно!

 Зинаида Павловна Андропова в жизни даже яйца себе не соизволила пожарить, не то, что ужин для нелюбимых дочерей приготовить. Ее всегда больше волновали светские рауты, красивые мужчины и секреты молодости и красоты, а не домашний уют и забота о близких. Она порхала словно бабочка от мужчины к мужчине, от цели к цели, пока крылья не поизносились. О какой любви к детям может идти речь? Заботу о своих дочерях Зинаида, сразу же после их рождения, перекидывала на плечи своей матери.

Баба Галя дала нам с сестрами всё: крышу над головой, материнскую заботу, строгое воспитание, и помогла получить образование. Это, в итоге, и оказалось для одинокой пожилой женщины, разменявший восьмой десяток пенсионерки неподъемной ношей. Бабушка угасла за один день, буквально за несколько часов. Мы хоронили ее втроем, родная и единственная дочь даже не явилась на похороны. Она прилетела через полгода, когда пришло время отобрать у нас единственную имевшуюся собственность – трёхкомнатную квартиру бабушки. Бабушка, к сожалению, не оставила завещания, надеясь пожить ещё немного. И после появления матери, мы с сестрами, в силу открывшихся обстоятельств, были вынуждены разъехаться по съёмным квартирам, но прописаны все ещё были здесь.

Именно из-за прописки и состоялся этот концерт любящей и покаявшейся в своих грехах матери, ей было нужно, чтобы мы выписались, и она смогла бы продать бабушкину квартиру и улететь на очередные поиски нового мужа. До чего же циничная душа! Леся по этому поводу выразилась куда более ёмко и несдержанно, мне же так выражаться не позволяет воспитание.

Верчу в руках бокал с нетронутым шампанским, который налила мне Зинаида, не догадываясь, что я не пью. На кухне все так же уютно, этой части квартиры почти не коснулись изменения, затронувшие за несколько месяцев остальную площадь, все осталось как при бабушке. И, натыкаясь взглядом на знакомые с детства вещи, болит душа, и ноет сердце при воспоминаниях о человеке, которого уже нет. Зинаида затеяла ремонт, объясняя это тем, что хочет, чтобы нам было комфортно вернуться в отчий дом. Мы, конечно же, на это только покивали, прекрасно понимая, что она просто готовит квартиру на продажу.

 Сидеть за этим столом с пусть и родной, но практически незнакомой для меня женщиной, некомфортно. Мы с сестрами договорились встретиться здесь в одиннадцать, чтобы всем вместе поговорить с матерью, но я, можно сказать, впервые смогла вырваться с работы не то, что вовремя, а раньше положенного срока. Закрыв все дела перед новым годом, сбежала с корпоратива моей уже бывшей фирмы. Не было ещё ни одного предприятия, на котором мне хотелось бы проработать больше года. Привожу дела в порядок и сдаю все со спокойной совестью, пусть дальше сами разбираются. Я называю себя профессионалом в области бухгалтерии, а мои начальники пренебрежительно называют меня «малышкой», ещё и платить за работу время от времени не желают. Издержки профессии и невысокого роста – тебя почему-то никто не уважает, хотя ты считаешь их деньги. Зарабатывать деньги, чтобы расплатиться с кредитами за учебу, ой как нелегко, но, благодаря «заботе» Зинаиды, я вполне с этим справляюсь, все мы справляемся.

Женщина под моим взглядом явно нервничает, тонкие пальцы прошлись по тарелке, коснулись заполненного бокала, но, заметив, что я так и не притронулась к шампанскому, она тоже не стала пить.

 Из трёх дочерей Зинаиды, я похожа на нее меньше всего. Высокая стройная женщина, с хорошей фигурой, густыми коричневыми волосами, связанными в тугой хвост. Глаза карие, нос прямой и острый, губы пухлые, а скулы выразительные. Никто, увидев нас рядом, ни за что не сказал бы, что мы родные. Я, низкая блондинка с бледной кожей и синими глазами на пухлощеком лице,  абсолютно ничего общего с красавицей матерью не имею. Из нас троих больше всего на нее похожа лишь Клото, моя самая старшая сестра. Клото, или Клава, как мы ее называем, стройная кареглазая брюнетка, но с более простыми, не такими аристократическими, как у матери, чертами лица. Зинаида когда-то говорила, что мы все больше похожи на своих отцов-ублюдков, чем на нее. Отец, бросивший своего ребенка, действительно низшая форма эволюции, но когда подобное происходит три раза подряд, с разными мужчинами, задаешься вопросом, а не в матери ли дело?

Глядя на женщину, что произвела меня на свет, задаюсь вопросом: что я вообще здесь делаю? Мне, как самой младшей, внимания этой кукушки досталось меньше всего. Честно говоря, я почти и не помню ее вовсе, так смутными фрагментами вечера в саду, когда она забывала меня забрать.

Когда она появилась, спустя многие годы, я первоначально восприняла ее как родного человека, замену бабушки, которой мне так не хватало. Мне всего лишь хотелось заполнить пустоту в душе чем и кем угодно. Отчасти, именно поэтому Клава и Леся не выгнали ее сразу же, как она появилась на пороге, я за нее попросила. Так что, моя вина в том, что она захватила квартиру бабушки, пусть у нее и есть все юридические права на нее. Я сама дала ей ключи и пустила в дом, пожалев из-за того, что ей не было где жить. Совсем скоро я поняла, что она не то, что никогда не заменит мне бабушку, но и не станет для меня матерью. Такие как она, не умеют любить никого, кроме себя. Меня обвела вокруг пальца собственная мать. Наверное, после смерти бабушки я стала слишком восприимчива, чем сразу же стали пользоваться всякие негодяи. Может я, и правда, не только выгляжу как беззащитная коротышка с невинными синими глазами, но и такой являюсь?

Глава 2.

Морозный воздух привёл в чувство и заставил осознать, что подобные серьёзные разговоры у меня получаются исключительно на работе. Прошла несколько шагов по засыпанной снегом дорожке и остановилась, чувствуя, как руки все ещё крепко сжимают сумку. За спиной громыхнула дверь подъезда, это Леся в своей манере пнула ее ногой. Послышались ее энергичные шаги, и она остановилась рядом, шумно выдохнув паром.

– Боже, как я зла! – выдала она, чуть не рыча, и в сердцах топнула ногой в высоких сапогах на толстой подошве.

На ней спортивная зимняя куртка голубого цвета – мой прошлогодний подарок, черные джинсы и яркая шапка толстой вязки, чем-то напоминающая жевательную резинку. Вся ее одежда безумно контрастирует с ее неординарной внешностью. Волосы, выкрашенные в медный цвет, завиты в локоны, глаза яркие, синие, очень похожие на мои, но с небольшой зеленью, россыпь веснушек на щеках и носу в совокупности с пухлыми губками делают ее если не красавицей, то очень миленькой. Правда внешность совсем не вяжется с ее характером, даже больше чем моя. Сестра приобняла меня за плечо и прижала к себе, но так разница в габаритах и росте стала ещё больше заметна. Я едва достаю ей до подбородка своим затылком, а от её объятий мои кости буквально захрустели. Все у Леси чересчур, без чувства меры, она – очень экспрессивная личность.

– Ой, я и забыла о том, что ты такая маленькая, – бессовестно улыбнулась она и чмокнула меня в лоб, явно оставив там отпечаток яркой матовой помады.

Леся тут же попыталась оттереть ее с моего лба, не слушая мои просьбы прекратить это безобразие. Под эту возню никто не услышал, как дверь подъезда снова открылась. Клава прошлась по снегу неспешно, окинула нас с сестрой взглядом и подытожила:

– Новогоднее настроение…

Дальше она употребила слово, за которое бабушка ее бы отругала, но, тем не менее, оно очень точно описало данную ситуацию и наше к ней отношение.

– Божечки, – ухмыльнулась Леся, отстав от меня наконец-то, чуть лоб мне не протерла до дырки от усердия. – Наша Клото ругается. Все так плохо?

– Она сказала, что будет судиться, – с раздражением цокнула языком сестра.

Клото, самая высокая из нас, закуталась в дорогую шубу из какого-то бедного, но очень дорого зверька и грустно посмотрела вдаль. Ей эта квартира была нужна меньше всего, в денежном плане она стабильнее нас с Лесей, ее жених-юрист явно в состоянии купить ей не только такую же, но и дом в престижном коттеджном поселке. Есть всего одна проблема – Клава слишком гордая, а семья ее жениха очень богата. Никто не примет ее в такую семью без копейки за душой, именно поэтому Клава не просто работает, она вкалывает, как проклятая, в своей юридической конторе. Не знаю, как она в принципе на своего жениха время находит? Видимся мы с ней из-за её работы нечасто, она почти все время занята. С Лесей и то чаще пересекаемся, хотя она работает в интернет-журнале и все время разъезжает по городам и странам, стараясь заработать себе место главного редактора.

– Пойду, ей волосы повыдираю, – резко крутанулась Леся, но мы с Клавой ее удержали, развернули обратно.

– Хочешь, чтобы она полицию вызвала? – прикрикнула на нее сестра. Как старшая она всегда заботилась о нас, и о Лесе приходилось заботиться куда чаще, чем обо мне.

– Да плевать, на меня этих заявлений в полиции, как тараканов на студенческой кухне!

– Вот именно! Когда ты перестанешь лезть на рожон?! Я не всегда буду рядом, чтобы спасти тебя от очередной хулиганки! – принялась отчитывать ее Клава, и я, в который раз, отметила какая же скучная и неинтересная у меня жизнь, по сравнению с буднями сестер.

– Мне нужно было достать информацию для статьи! – возмутилась Леся, словно это оправдывало её поведение.

– Статья номер 139 УК РФ: нарушение неприкосновенности жилища наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на тот же срок.

После сухой сводки в исполнении Клавы, Леся поубавила норов и, шмыгнув носом, выдавила из себя:

– Спасибо...

– Вот то-то же! Посмотри на Атю, она никогда мне таких проблем не создавала! Почему ты не можешь быть, как она? – продолжила отчитывать ее Клава, пока я страдальчески закатила глаза.

Леся слегка скривилась, посмотрев на меня. Судя по снисходительному взгляду, жить так скучно, как я, она бы не смогла. Хоть вслух это не произнесла, и на том спасибо. Как вообще Леся ещё не возненавидела меня за все те разы, когда ей, пусть и старшей, ставили меня в пример, не понимаю. Говорить так, по крайней мере, унизительно, да и вряд ли подобное сравнение является для сестры значительным фактором, чтобы не творить очередные глупости, скорее наоборот.

– Ладно, девочки, нужно признать, новогоднее настроение улетучилось, и нам надо что-то с этим делать! – решила сменить тему Леся и, захлопав в ладоши, обернулась к нам лицом.

– Если ты опять что-то задумала… – попыталась сразу угомонить её Клава, но та ее перебила.

Глава 3.

Нам с Лесей не осталось ничего другого, как последовать следом. Фойе, изобилующее искусственным светом, с пустым столом администратора, но зато с турникетами и сразу шестью мужчинами в дорогих черных костюмах – охраной. Мы с Лесей слегка сникли при их виде, но затем Леся словно взбодрилась и потянула меня следом за собой.

– Нам точно сюда? – с сомнением спросила Клава, оборачиваясь на среднюю сестру. – Как-то это…

– Точно! – та достала билеты и торжественно вручила их ближайшему охраннику. – Для моих девочек все самое лучшее!

– Сомневаюсь, что нам это место по карману, – пробормотала я, косясь на охранников.

– Да хватить брюзжать, Атя! Пойдем! – чуть не запрыгала от удовольствия сестра, когда турникет отключили, чтобы мы прошли.

Она сразу же рванула к лифтам, находящимся чуть в стороне от зала, а я, нервно пробормотав «спасибо», пошла следом. Чувствуя неприятности, оглянулась на Клаву, та вела себя как обычно, но уверенности во взгляде поубавилось.

– А где одежду можно снять? – спросила она, ей в дорогой шубе явно было жарко.

– Пойдем, вечеринка на верхних этажах, после полуночи будет фейерверк, и вы, девочки, точно никогда подобного не видели! – Леся даже заплясала от восторга, буквально втягивая нас в лифт.

Ее пухленький пальчик с розовым маникюром нажал предпоследний двадцать пятый этаж, и мы мягко поехали наверх. Заиграла классическая музыка, что-то из Баха, знакомые струнные, пусть и не самое известное его произведение. Я мельком оглянулась на Лесю, на ее лице была такая гримаса, словно она до сих пор не верит, что у нее получилось сюда попасть. Странно, у нее же были билеты, почему она так взволнованно выглядит? Уже на подъезде к двадцати пятому послышалась громкая музыка, она перекрыла классику лифта и, как только тот остановился, буквально ударила по ушам. Перед лифтом уже ждали две модельной внешности девицы, одна из которых явно была уже чертовски пьяна и, шатаясь, опиралась на подругу. Мы вышли из лифта, девушки зашли, полностью проигнорировав нас и волоча в руках свою верхнюю одежду.

– Бедняжка, проспит все веселье, – отметила Леся, а потом выразительно посмотрела на меня. – Ты бы хотела также?

– Да, – без колебаний ответила ей, на что сестра сначала открыла свой украшенный помадой ротик, а затем закрыла его.

– Пошли, там гардеробная! – позвала нас Клава, так что мы перестали болтать и двинулись следом.

Она скинула свою шубку, заставляя Лесю завистливо присвистнуть.

– Вот это шмотки, – выдала она, почему-то долго мучаясь с замком на своей куртке. – Какой-нибудь дизайнер? Жених подарил?

– Я в состоянии покупать себе одежду сама! – уверенно проговорила Клава, но я заметила, как она старается не делать лишних движений, чтобы не испортить свой наряд.

Наверное, она купила его для знакомства с родителями жениха, и он стоит целое состояние, особенно для ее зарплаты. Я аккуратно сняла свою белую шубку их искусственного меха, завернула шарф в рукав и, лишь после того как отдала женщине в гардеробной свои вещи, заметила, что сестры во все глаза смотря на меня.

– Ты что так даже в праздники одеваешься? – не скрывая пренебрежения и отвращения, смотрели на моё темно-синее платье длиной ниже колена с кружевными манжетами.

– Атя, у тебя совсем денег нет, да? – уже тише, почти шепотом обеспокоенно спросила Клава, она потянулась к сумке, словно желая тут же дать мне денег на новую одежду.

– Выглядишь как наша бабусенька, – чуть задрав носик, скривилась Леся, удерживая меня за руку и оглядывая мои манжеты. – Может это бабушкино платье?

– Хватит говорить глупости! Это моё платье, и я его совсем недавно купила! – вырвала руку, с раздражением понимая, что чувствую стыд.

Люди, выходящие из-за дверей, за которыми, судя по всему, и происходит все самое интересное, сразу направляли свои взгляды на меня, как одетую более чем странно.

– Я не обязана одеваться по чьему-то желанию, мне нравится ретро стиль и плевать, если кто-то назовет меня старомодной! – добавила уже не так уверенно, прижимая руку к груди.

– Ты словно из другой эпохи, – уже без особых эмоций высказалась Леся и все же сняла куртку.

– А что это на тебе? – тут же обернулась Клаву.

Сестрица отдала куртку гардеробщице, которая на ту странно покосилась. Рыжая красавица залилась красным румянцем, но так гордо расправила плечи, что добро, которым природа среди нас всех щедро наградила именно ее, колыхнулось. Того и гляди, вывалится из кожаного корсета и явит всему доброму народу ее прелести четвертого размера.

– Ты что, совсем свихнулась? – не стала проявлять деликатность Клава. – Что это за вид?

– Весьма притягательный вид, – ухмыльнулась сестрица, демонстрируя свое добро чуть ли не во всей красе.

– Зря я свитер с работы не захватила, – пробормотала, чувствуя себя не в своей тарелке.

Глава 4.

Громкая музыка бьет по ушам, от мигающего разноцветного света периодически разрезаемого лазерными лучами слегка мутит. Все эти разукрашенные девицы и мужчины в дорогих костюмах кажутся частью мира, к которому я уж точно не принадлежу. О том, что это маскарад говорят исключительно маски, необычные, навороченные, с перьями, стразами и чем-то подобным, но вот костюмов ни на ком нет. Какой-то странный маскарад, но, наверное, у богатых так принято. Клава схватила меня за руку, словно опасаясь, что без их присмотра я убегу. Леся уверенно двинулась сквозь толпу, не обращая внимания на подвыпившую молодежь на своем пути. Она быстро нашла нам столик в одной из ниш и бросила на один из пустых стульев свою сумку.

– Садись, – выговорила Клава с такой интонацией, словно меня надо подсадить.

Леся принялась разглядывать толпу в поисках официантов, а я села в самый угол, чтобы избежать лишних взглядов. Клава нервно заерзала, заметно, что ей тоже не по себе от этого места. Мы молча подождали, пока Леся принесла нам разного вида бокалы и торжественно вручила каждой. Мне достался с какой-то синей жижей, Клаве – прозрачный с оливкой, а себе сестрица оставила трехуровневый разноцветный с трубочкой. Она присела к нам лицом, ко всему залу спиной и, с блаженством прикрыв глаза, сначала отпила, потом уже подняла свой бокал.

– Девочки, этот год был очень трудным, но все же, мы его пережили, вместе! – она говорила громко, стараясь не обращать внимания на музыку, хорошо хоть диджей поставил медленную песню, и ее голос можно было расслышать.

Клава так сжала рукой моё плечо, словно именно мне этот год дался с трудом, я натянуто улыбнулась, накрыв ее руку своей.

– Помните девочки, чтобы ни случилось, мы есть друг у друга, – Клава ободряюще улыбнулась и подняла свой бокал. – За нас, девочки! За настоящих сестёр!

– За мойр Андроповых! – поддержала ее Леся, улыбаясь.

– За то, чтобы всегда были друг у друга, что бы ни произошло, – добавила я, и сестры одобрительно улыбнулись.

Мы чокнулись и выпили, синяя жидкость запахом и на вкус была похожа на кокос, напоминая Пи́́на кола́ду. Я с сомнением посмотрела на Лесю.

– Он же безалкогольный? – спросила с легким наездом, и эта интриганка ухмыльнулась.

– Да, – сказала она, но я ей ни капли не поверила.

Я с раздражением отставила бокал подальше и принялась искать обещанный фуршет. В моем холодильнике давно мышь повесилась, с того времени как я начала жить одна и перестала готовить. Какой смысл что-то готовить на одного человека я так и не поняла. Мне сильно запала в душу бабушкина улыбка, когда я готовила по ее рецепту самые вкусные пирожки на свете. Я получаю удовольствие от готовки, но лишь когда готовлю для своих родных, для себя готовить это просто пустая трата времени, которого так не много с моим графиком. Мысленно подсчитав, когда в последний раз вкусно ела, поняла, насколько я голодна. Мой задумчивый взгляд девочки восприняли по-своему, впрочем, как всегда.

– Ну, малышка, не переживай, – Леся придвинулась чуть поближе и посмотрела на меня с таким растроганным видом, словно я какой пушистый зверек. – Мы справимся с ней, квартира этой кукушке не достанется!

– Вообще-то я бы не была в этом так уверена, – Клава закинула в рот оливку, допив свой коктейль, и задумчиво уставилась в пустоту. – Она собственник, выписать нас через суд ей не составит труда, и мы ничего не докажем. Не думала я, что дело до суда дойдет.

– А я так сразу поняла, когда она на порог нашего дома вернулась. Ей нужна была только квартира и больше ничего! – зло фыркнула Леся, также допив свой коктейль.

– Если бы это было так, она бы сразу подала в суд и без проблем нас выписала, – высказалась я отстраненно и принялась медленно цедить свой коктейль.

– Думаю, она хотела поиметь от тебя ещё и деньги, ты же ей помогала, не так ли? – снисходительно приподняла бровь Леся, тем самым заставляя меня чувствовать раздражение.

– Я не давала ей денег.

– Но покупала еду, одежду, подарки и вещи для ремонта, не так ли? – продолжила насмехаться над моей наивностью Леся.

Я резко ударила кулаком по столу и тяжело задышала, стараясь справиться с гневом.

– Прекратите, что вы как маленькие? – устало вздохнула Клава.

– Когда тебе было десять, ты, также как и я, писала ей письма. В отличие от вас с Клавой, я ее даже не помнила. Мне всего лишь хотелось узнать какая она, разве это так сложно понять?

– И что, узнала? – насмешливо ухмыльнулась Леся, хотя в ее глазах явно была боль.

– Узнала, – без запинки ответила и залпом допила коктейль.

– Пойду ещё за выпивкой, – сухо выдала средняя сестра и снова ушла.

– Что с тобой? – после небольшой паузы задала вопрос Клава. – Ты словно с цепи сорвалась, на тебя не похоже.

Я ничего не ответила, после коктейля во рту остался горький привкус, так что там, скорее всего, был алкоголь. Принялась вертеть в руках желтый зонтик для коктейлей, глядя на блики света на своем глянцевом маникюре.

Глава 5.

Коленки немного дрожат то ли от выпитого, то ли от ситуации, в которую попала из-за сестры. Поднялась по лестнице и пошла по коридору с черными виниловыми обоями и тусклыми бра в потолке. Я ожидала увидеть кабинеты, но вместо этого увидела ещё один зал. Людей там было немного, играла спокойная музыка, а свет был настолько приглушенный, что я напрягла все своё зрение, чтобы рассмотреть хоть что-то помимо бара с белой неоновой подсветкой. Здесь от силы полсотни людей, они в основном сидят на низких кожаных диванчиках за своими столиками. Несколько девушек медленно танцуют что-то отдаленно напоминающее стриптиз, но без раздевания. Стоять на входе мне показалось немного подозрительным, так что я дошла до бара и присела на барный стул.

– Что вам? – спросил бармен, продолжая протирать бокалы салфеткой.

– Воды, – брякнула в ответ и сразу же отвернулась, рыжей искательницы приключений нигде не было видно.

Бармен поставил стакан воды со льдом и долькой лимона, и я, не задумываясь, выпила его. Достала сумочку, размышляя, сколько в этом заведении может стоить вода, но затем увидела, что у этого зала есть ещё один выход. На мгновение мне показалось, что там мелькнули хорошо знакомые рыжие волосы моей родственницы. Вскочила со стула и думала уже направиться туда, когда меня схватили за руку, но не бармен, которому я забыла заплатить, а какой-то мужчина.

– Малышка, куда собралась? – пьяным голосом по-дурацки захохотал мужчина в дорогом костюме. – Посиди со мной, люблю таких крошек.

Он отпустил мою руку лишь на мгновение, чтобы хлопнуть меня по заду, но я тут же рванула вперед и буквально побежала в сторону выхода. Да что это за день такой, уже второй пьяный мужик ко мне пристает! Сапоги немного скользили по мраморной плитке на полу, но, оказавшись в проходе, я несколько растерянно оглянулась. У меня было два выбора: подниматься выше по лестнице или спускаться вниз. Времени размышлять почти не было, и я побежала по лестнице вверх, переступая сразу через две ступеньки. Запыхавшись, я сначала обрадовалась свежему морозному воздуху, пока не поняла, что выбежала на крышу, с которой, по словам Леси, открывается шикарный вид. Вид-то открывался, на крытый бассейн, запорошенный снегом и украшенный маленькими елками помост, словно ведущий в пропасть. Слева широкая беседка, отдельная комната с широким окном, в котором горит свет, наверное, какая-то вип-комната или кабинет хозяина этого странного клуба. Леси, конечно же, здесь не было, зато тот пьяный мужик, что клеился ко мне в последнем зале, был. Он, пыхтя, поднимался по лестнице и застыл в проёме, тем самым отобрав у меня единственный путь отхода. Ухмыльнулся так мерзко, что к горлу подкатила тошнота, или это все из-за алкоголя?

– Куда ты крошечка? – он принялся наступать, а я отходить. – А подарить танец мужчине, что пал жертвой твоей красоты?

Он еле выговорил эту фразу, но при этом не шатался, когда приближался ко мне. Какой у него рост? Сто семьдесят? Невысокий мужчина, но, по сравнению с ним, я все равно насекомое.

– Я не танцую, – холодно отказалась, ежась не только от холода и пытаясь уйти в сторону, чтобы обойти его с фланга и избежать ловушки.

Он словно почувствовал, что я хочу убежать, и резко подался вперед. Грубая мужская ладонь схватила мою руку, и я невольно вскрикнула.

– Отпустите! Отпустите меня! – выкрикнула, дёрнув свою руку изо всех сил, но даже не заставила его пошатнуться.

– Да что ты ломаешься, крошка? Я заплачу тебе, сколько скажешь, – он попытался другой рукой коснуться моей щеки, но я отшатнулась назад.

– Если школьную форму наденешь, так вообще по тройному счетчику оплачу.

Меня передернуло от этих слов, не говоря уже о мыслях о чём-то подобном.

– Эй, отпустил девушку! – крикнул ещё какой-то мужчина, но я его толком и не заметила.

Обычно я не применяю на практике приемы с айкидо, но второй раз за день меня банально вынудили. Схватила его за запястье той руки, которой он схватил меня, ударила его локтем в живот и, наклонившись, сместила его точку опоры и перекинула через себя. Он, похоже, и не понял, что произошло, а я освободила свою руку. Меня шатнуло, выполнять подобное на трезвую-то голову сложно, а тут на пьяную. Кто-то присвистнул и громко захлопал в ладоши, я с опаской развернулась, чуть не упав в бассейн, но в последнее мгновение меня поддержали за локоть.

– Осторожно, – улыбнулся другой мужчина, слегка задержав свою руку на моей дольше положенного. – Будет очень обидно, если вы упадете в холодную воду после такого эффектного трюка.

Мужчина, точнее парень, с зачесанными назад и покрытыми лаком волосами, лицо почти полностью прикрывает черная маска. Высокий настолько, что, даже по сравнению с наглым пьянчугой, кажется просто огромным. Я в ужасе отшатнулась и чуть не свалилась в бассейн снова, хорошо, что в этот раз обошлась без помощи, немного испуганно на него оглядываясь. Если он друг пьянчуги, распускающего руки — дела мои плохи. Разница в росте и размерах слишком большая, вон какие у него плечи широкие. Костюм к тому же какой-то странный на нем, словно у принца из какой-то сказки. Пьяный приставала принялся кряхтеть и материться, приходя в себя, а я, зажатая между двумя незнакомцами и бассейном, принялась сильно нервничать и думать, не пора ли звать на помощь.

Глава 6.

До чего же мне везет на всяких странных персонажей? Обувь заскользила по плитам, и я, так смело вбежавшая в вип-зал, застыла, наблюдая, как моя рыжая сестрица преспокойно сидит на коленках у какого-то типа бандитской наружности. У меня отняло речь и частично ноги, а то я бы сразу бросилась снимать ее с колен этого мужика. Сестрица же, как ни в чем не бывало, потягивает шампанское из бокала и радостно смеется, явно не переживая ни за что на свете. Похоже, я знаю, кто станет следующим моим тренажёром и полетит  на пол броском из айкидо. Я уже собралась подойти к ней, когда сестрица меня заметила. Ее глаза увеличились, и она начала махать тайком мне рукой, чтобы я убиралась подальше. Вот значит, как? А я не уйду! Я направилась к бару, перед этим протянув пальцем по шее.

– Куда же вы сбегаете, Золушка, ведь ещё пятнадцать минут до полуночи? – донеслась до меня глумливая фраза принца.

Почему он просто не отстал? Я с трудом взобралась на барный стул и со смесью злости и обреченности, пронаблюдала, как незнакомец, представившийся принцем, присел на соседний стул. Надо было отшить его более жёстко, но отшивать кого-то, после того как он спустил с лестницы человека, было не очень вежливо с моей стороны. К нам подошёл бармен. Поспешно вспомнила, что за воду не заплатила, захотелось сквозь землю провалиться, я уже полезла за деньгами, когда незнакомец решил все за меня.

– Мне джин, – куда прохладнее, чем мне улыбнулся принц бармену, а затем посмотрел на меня, – а девушке…

– Воду? – чуть приподнял бровь бармен, явно насмехаясь.

– Сок апельсиновый, – ответила за себя, гордо расправив плечи. Надеюсь, соки в этом месте не будут стоить больше моей тринадцатой зарплаты. Если же нет, пусть принц расплачивается, он здесь, судя по тому, как с барменом переглянулся, свой.

Я насторожилась, припомнив, что аферисты обычно работают в паре и про себя решила сок даже руками не трогать. Мой взгляд снова метнулся к сестре, которая беззаботно продолжала охмурять какого-то подозрительного типа. И что, это часть ее работы – сидеть на коленках у мужчин? Что я вообще здесь делаю, слежу, чтобы она не зашла слишком далеко? Так она уже явно перешла все мыслимые барьеры, особенно для девушки, которая ни с кем и не встречалась-то толком.

– Бывший? – отвлек меня от созерцания падения нравственности сестры принц.

Я чуть растерянно на него оглянулась, а затем, проследив за его взглядом, звонко рассмеялась, буквально на секунду представив, что вот так же сижу на коленях у того страшного мужчины.

– Нет, боже, нет, – продолжила улыбаться, и затем решила чуть объяснить свой неприкрытый интерес. – Та девушка – моя подруга.

Его взгляд скользнул по моей сестре, но на удивление даже не задержался на ее прелестях, а сразу вернулся ко мне.

– Думаю, эта девушка не тянет на роль принцессы, скорее уж ведьма? – чуть глумливо предположил он, и я не удержалась от улыбки.

- Моя леди предпочитает дружить с плохими персонажами?

– А вы считаете себя плохим персонажем или хорошим? – включилась в его игру, чуть приподняв брови.

Он сделал вид, что задумался, почесал начисто выбритый подбородок и затем отпил из бокала прозрачную жидкость. Держать театральную паузу он умеет, ничего не скажешь.

– Плохим, – уверенно заявил он, соблазнительно облизнув нижнюю губу, – но играть предпочитаю на хорошей стороне.

– Значит, получается вы не принц? – подловила его, так и не притронувшись к своему соку.

– Почему же? – он так умело изобразил удивление, что темные брови даже показались из-за маски. – Принц, только тёмный.

– Сын Бабы Яги и Кощея? – предположила, чуть посмеиваясь.

– Нет, боюсь, родство с этими персонажами не для меня, прятать в утке яйцо, а в яйце иглу – слишком сложная задачка, – он страдальчески развёл руками, изображая простодушного, и затем улыбнулся все так же обаятельно. – Я скорее из другой сказки.

Темный принц томно посмотрел на меня, снова лукаво улыбнувшись, и отпил ещё глоток из своего стакана. В темном зале я почти не могла рассмотреть черты его лица или заметить эмоции, но это играло исключительно на руку, потому что я расслабилась. Скользнула взглядом к сестре, та все ещё была занята, так что я с сомнением подумала: не сообщить ли Клото о том, чем наша сестра занимается. Клава начнет переживать, когда не застанет нас на прежнем месте.

– Вы даже не будете угадывать из какой? – мой собеседник сделал вид, что обиделся.

– Зачем? – искренне удивилась я и смочила губы глотком сока, не сразу вспомнив, что не собиралась его пить. – Вы же все равно не из моей сказки.

– Пока не попробуем, не узнаем точно, не так ли? – он подмигнул мне так, что я засмеялась немного нервным смехом. Это что, он мне сейчас предложил?

– Вы очень самоуверенны, – подавила улыбку, стараясь отбиться от настырного кавалера.

– Так я же принц, – равнодушно пожал плечами, словно по триста раз на дню слышит подобный «комплимент». – Где вы видели неуверенного в себе принца?