Милый, ты просто демон!

Глава 1

1.1

Если двадцать четыре года жизни тебе не везло, то большая глупость, ожидать от судьбы каких-то подарков. С чего бы этой жмотяре расщедриться? Но, надежда дама живучая, и узнав, что у меня, детдомовской девчонки, нашлась бабушка, я позволила себе размечтаться о счастливой семье.

В письме из адвокатской конторы, говорилось, что некая Аглая Семёновна Борг, проживающая в селе Голохвостики, ищет давно потерянную внучку, то есть меня. Дама стара, немощна и отчаянно нуждается в родной кровиночке и наследнице.

Я никогда не слышала ни о бабуле, ни о Голохвостиках, ни даже о городке, в районе которого деревня находится, но уволилась из затрапезной парикмахерской, гордо именуемой салоном красоты, и помчалась обретать родню. О наследстве не думала, ну что там может быть у сельской старушки? А вот то, что я больше не сирота, очень грело душу.

Дорога была дальней. Я потеряла счёт пересадкам-поездам-электричкам-автобусам, а в Голохвостики меня привёз какой-то пропитой мужик на раздолбанном жигулёнке, работавшем на цветистом мате и честном слове, ну, и немного на бензине. Машина, жутко кряхтя и чихая, поднялась на холм, с которого и открылся вид на село со странным названием.

Семь покосившихся изб пачкали зимнее небо серым дымом, на участках среди сугробов колосились высокие сорняки, и кое-где гуляли куры и козы… Похоже, в этой глуши из всех благ цивилизации был только свет, судя по столбам вдоль дороги. Ни магазина, ни даже автобусной остановки.

Мужик высадил меня на холме, сказав, что спуск и новый подъём машина не осилит, и утарахтел обратно, а я, подхватив багаж, пошлёпала вниз. Вот где помог расширенный словарный запас, почерпнутый у водителя жигулёнка… От усталости и злости я даже волноваться перестала! Холм был довольно крутым, ноги в зимних кроссовках, то скользили по дороге, то утопали в снегу, обжигавшем голые лодыжки. Проклиная короткие джинсы, водилу и эту глухомань, я пыхтела и упорно тащилась в гости к своей милой, одинокой бабуле. Приду, она обрадуется, что нашлась внучка…

К счастью, дом оказался самым крайним, и я толкнула плечом поскрипывающую на ветру калитку, сообщившую жутким лязгом о моём приезде.

Никто навстречу не вышел, зато стоило ступить на крыльцо, как дверь распахнулась, чудом не задев меня, и из дома выскочила немолодая женщина, на ходу застёгивающая засаленный пуховик.

Тётка бесцеремонно спихнула меня с узкого крыльца и протопала к калитке, чертыхаясь себе под нос.

― Простите, Аглая Борг тут живёт?

― Тут только эта старая ведьма жить и сможет! – незнакомка резко повернулась ко мне. Её усталое лицо было испуганным и злым. – Куда принесло-то тебя, дурочка? Аукнется ещё это наследство! Беги домой, пока можешь!

Женщина удалилась, ворча что-то про проклятый дом и нечисть с чёрной магией... Следом за ней в дверях появился ещё один персонаж, роскошный мужчина лет тридцати пяти, высокий и мускулистый, как звезда боевиков. Шатен, одетый, словно успешный бизнесмен на отдыхе во французских Альпах, подмигнул мне и тоже пошёл к калитке.

Я, как раскрыла рот от слов тётки, так и не смогла закрыть, ошарашенная этим мистером Идеальным. Ну не вязались у меня, прости господи, Голохвостики и этот красавец. Таких и в столице-то не на каждом шагу увидишь, а тут глухомань!

― Явилась, наследница! – раздался с крыльца требовательный женский голос, и у меня шевельнулось нехорошее предчувствие. – Столько лет и знать не хотела бабку, а на запах деньжат подтянулась! Ну, покажись, посмотрю на внученьку Марьяшку!

Я, чуть дёрнув веком от этого имечка, повернулась к двери и увидела статную, сбитую тётку лет шестидесяти с копейками. Модный спортивный костюм, жилетка из овчины, вышитые гладью валеночки, седая коса, уложенная короной вокруг головы, и серьги с крупными кабошонами бирюзы… Эту мадам при всё желании в слабом здоровье не заподозришь. Так и захотелось, как в кино, спросить: “А где бабуля?”

― Собственно, я и не знала о вас, вы же сами меня искали и просили приехать, – пробормотала я, вконец обалдевшая от несоответствия ожиданий и реальности. И невпопад спросила: – А этот мужчина, он кто?

«Бабуля» не ответила, рассматривая меня с явным недовольством, а я оглянулась на дорогу. Но если тётка в пуховике тащилась куда-то вглубь деревни, то красавчика и след простыл. Сосед что ли, успел в дом зайти?

Голохвостики сразу приобрели некоторый шарм в моих глазах. Ишь, какие у Аглаи соседи!

― Ладно, заходи, нечего людям глаза мозолить! – "болезная старушка" ушла в дом, и я поплелась следом, но не удержалась и снова оглянусь. Очень было интересно узнать, что это за брутальное видение меня посетило.

1.2

Внутри дом оказался неуютным и мрачным. Деревянные стены с торчащим между брёвен мхом, выкрашенным белой краской, мебель старая, явно ручной работы, покрытая лаком, на маленьких окнах занавески в цветочек с шитьём по краю… Вроде мило, но всё же было здесь нечто такое, что не по себе становилось.

Я озиралась, словно ожидая, что из какого-то тёмного угла или со шкафа на меня прыгнет паук или того хуже, кот. Может, я одна такая ненормальная, но как люди боятся собак, так я боялась котов. В детдоме жил котяра, так он всех детей терроризировал! Притаится на шкафу и прыгает на голову несчастному малышу. Конечно, дети постарше отлавливали поганца и давали сдачи, но кошак только больше борзел... В общем, ничего хорошего я от кошачьей породы не ждала. Эгоистичные создания, воняют и мебель портят.

К счастью, обошлось! Никакой живности в доме не оказалось. А ощущение, что за тобой следят, было.

― Комната твоя, – родственница толкнула скрипучую дверь, больше подходящую для чулана.

Внутри вид соответствовал. Мрачно, пыльно и паутина кругом. Погорячилась я насчёт домашних животных...

― Будешь по хозяйству помогать, – распорядилась «бабуля». – Домработница сегодня сбежала, а самой мне некогда. Уборка, еда и огород на тебе. Скоро рассада пойдёт, к лету цыплят возьмём. Работы тут много.

Глава 2

2.1

После уборки я решила прогуляться, деревня маленькая, не заблужусь. Надо же у кого-то узнать, как добраться до соседнего посёлка. У Аглаи спрашивать не хотелось. Ещё придушит во сне неблагодарную внучку… В общем, крикнув, что иду осмотреться, улизнула из дому. На улице уже темнело.

Дорога шла вдоль широкого оврага, по дну которого стояли несколько бань, и журчал не замёрзший ручей. Рыхлый, чистый снег покрывал шапками всю округу и похрустывал под ногами в непривычной тишине, а над одной из банек вился сероватый дымок, наполнявший воздух неповторимым ароматом. Идиллия…

Вдруг дверь баньки распахнулась и оттуда, голося матерную частушку, выскочил голый мужичок с пузиком-арбузиком. Это дитя природы, поправляя сползающую на нос шапку-ушанку, трусцой побежало к ручью, потрясая своим… «хвостиком», и, перекрестясь, с криком: “Эх, мать!”, плюхнулось в глубокий сугроб и принялось кататься по снегу и повизгивать.

Название села, Голохвостики, обрело новый смысл…

Остолбенев от неожиданности, я не сразу сообразила отвернуться и пялилась на купальщика, а за плечом раздался бархатный мужской голос:

― Любуетесь местными видами?

Даже не оглядываясь, я поняла, кто там стоит. Такой голос мог быть только у соседа Аглаи. Вот ведь демон-искуситель... Чувствуя, как сердце застучало быстрее, я облизала губы и резко развернулась к мужчине, злясь сама на себя. В городе на таких павлинов не велась, а тут что?

― Вообще-то, просто домой иду, – прозвучало грубовато, и я снова обругала себя. Переигрываешь, Марианна!

― А ваш дом в другой стороне, – просиял широкой улыбкой незнакомец. Зубную пасту рекламирует, не иначе. И добавил участливо: – Заблудились? Это понятно, незнакомое место… Но, знаете, тут принято здороваться. Надо соблюдать сельский этикет, а то бабуля ваша расстроится.

Не дав мне опомниться, красавчик вышел вперед и прокричал, помахав рукой:

― Доброго вечерочка, Василич! С лёгким паром!

― Аркашенька! Привет! – радостно завопил мужичок, замахал руками и вскочил, снова тряхнув «хвостиком», но заметил меня. – Ох, монашку за ляжку!

Василич сиганул в сугроб повыше, присел и замер. При этом зачем-то натянул ушанку на самые брови. Не выщипал, что ли? Ну да, неприлично на людях с нещипаными бровями-то появляться...
Чувствуя, как лицо пошло пятнами, я пробормотала приветствие и отвернулась, зашипев на красавчика:

― Зачем вы это сделали?

― Так надо же с односельчанами знакомиться, – невозмутимо улыбнулся этот тип. – Вы такая грустная, одинокая стояли, а тут взбодрились, поняли, что и у нас в деревне кипит жизнь. Человеку нужно общество…

― У вас в деревне? Вы-то каким боком сюда затесались?

― Работаю, – мужчина гордо расправил и без того широченные плечи и приподнял ворот короткой, стильной дублёнки.

― Кем? – насмешливо хмыкнула я.

― Сторожем, – Аркашенька, как назвал красавца Василич, галантно предложил мне взять его под руку, и повёл в сторону дома Аглаи.

― И что тут можно сторожить?

Проклятье! Надо узнать, как отсюда смотаться, а из всего местного населения попались только голый мужик, да бабкин сосед. Разговорчивый, не заслуживающий доверия.

― Всему своё время, моя дорогая... ? – красавчик многозначительно умолк, намекая, что хочет узнать моё имя.

― Марианна. И боже, какая таинственность!

― А как иначе? Вот представьте, так бы вы воздухом чистым надышались и уснули. Скучно. А теперь будете думать, где та дверь, что я сторожу. Кстати, приятно познакомиться, я Аркадий.

― Ага, – я проигнорировала момент знакомства и пробурчала: – ночь спать не буду, мозги сломаю, о вас думая.

― Почему бы и нет? Я же вам нравлюсь. Вы дважды оглянулись мне в след в первую встречу, – сердцеед чуть опередил меня, заглянул в лицо и улыбнулся. – Ну, признайтесь.

Мелкие снежинки чуть припорошили его волнистые русые волосы, в серых глазах блестела какая-то чертовщинка, красиво очерченные губы… О чём я думаю? Какие нафиг губы?

― О, да. Вы неотразимы. Вы и ваше раскормленное самомнение. А я просто удивилась, куда вы делись, и всё!

Красавец рассмеялся, и окончательно мне разонравился. В основном потому, что действительно занял мои мысли, и понял это, гад такой. Настроение совсем испортилось, но мы уже подошли к дому бабки, и, решив, что терять нечего, я спросила:

― Как отсюда добраться до посёлка где электрички?

― Никак, – пожал мощными плечами этот хмырь. – Тут давно ничего не ходит. В восьми километрах есть другая деревня, вот там бывает автобус по пятницам и воскресеньям. Мы когда пешком, когда на велосипедах, а когда и на телеге добираемся. Ну, у кого-то там знакомые есть, приезжают, забирают. Народ, в основном, живёт тихо, никуда не ездит, – подмигнул Аркадий, а у меня дар речи пропал от такой действительности. – Удивлены?

Ещё как! Чистый шок, сплошной адреналин! Захлопнув калитку перед носом мужчины, я побрела в дом, представляя, как потащусь восемь километров со своими сумками по скользкой дороге в мороз. Приехали.

2.2

Перед сном я долго вертелась с боку на бок, вспоминая прошедший день. С каким воодушевлением летела я в эту глушь из столичного пригорода, в надежде обрести семью! И что? Ничего. Ни малейшего тёплого чувства к бабке не возникло. У неё ко мне и подавно. Может, я порадовалась наследству? Не порадовалась, не надо оно мне. Такая вот подлянка судьбы… И как из этого глупого положения выбраться, а главное, как выбраться из Голохвостиков, я не знала. Но сумки, на всякий случай, не распаковала. За что и получила выволочку от родственницы.

― Что, столичная штучка, как поняла, что в навозе копаться придётся, так жадности поубавилось? Сбежать обратно думаешь, к сытой и лёгкой жизни? Так-то тебе бабка нужна!

Ужин и так проходил в напряжении, Аглая бутербродам не обрадовалась и сидела с кривым лицом, а после такого заявления и у меня забрало упало.

― А я вам зачем нужна? Вместо домработницы и огородницы? Бесплатная рабочая сила? Я приехала к больной бабуле, а вы, уж простите…

Глава 3

3.1

На следующее утро я проснулась поздно, и как лунатик, с закрытыми глазами, пошла на кухню, воды попить. Это одна из моих немногих полезных привычек.

― Наконец-то, очнулась спящая красавица. Хорошо же ты в городе жила, раз так спать привыкла. Полдень почти, – ворчливый голос Аглаи приветствовал меня из комнаты. Утро стало ещё «добрее».

― Отлично жила! – огрызнулась я, устав выслушивать гадости. – Родная бабка-то не спешила с ребёнком возиться, это теперь рабсила понадобилась, так что в детдоме мне был рай. И потом работать по двенадцать часов на ногах, копаясь в грязных волосах клиентов, тоже очень нравилось. Потому и работала с одним выходным в неделю и без отпуска, – я вспомнила, как пахала после парикмахерского училища. Хорошо жила, да, завидуйте, кому не лень!

Сначала надо было отремонтировать комнатку в коммуналке, которую сиротке выделило государство, а потом пахала, чтобы набрать денег на хорошие курсы повышения квалификации. Да, я девушка с амбициями! Не планировала всю жизнь торчать в кошмарной забегаловке, куда приходили товарищи, уверенные, что голову мыть не надо. Зачем, если после стрижки всё равно мыться? А парикмахер потерпит, работа у неё такая... Стричь таких клиентов за копейки, это, конечно, райская жизнь, что и говорить!

Впервые я поняла, что обижена на бабку. Где она была, когда я, мелкая, в ней нуждалась? А теперь ещё и городом попрекает, жаба в тужурке.

― А ты не ной, – Аглая пропустила мой выпад мимо ушей. – Не померла, значит, выжила, и опыт жизненный поимела.

― Ещё вопрос, кто кого поимел…

― Значит так, сейчас на колодец пойдешь, воды в баню натаскаешь. Мыться будем.

― Не вместе, надеюсь? – мне поплохело от такой перспективы.

― Ой, какая стыдливая. С мужиками-то поди не стесняешься!

Аглая ухмыльнулась, а мне захотелось её придушить. Я мужиков тех и близко не видела, не до того было, а меня в шалавы записали. Ну да, раз из города, как иначе?

― В общем так, скромница, воды натаскаешь, позовёшь. Покажу, как баню топить.

― Офигенно ценные знания. Расширяете мой кругозор, да?

― Иначе ты тут, безрукая бестолочь, не выживешь.

На языке так и вертелось, что я и не планирую тут выживать... Однако вымыться очень хотелось, поэтому, выслушав объяснения, где баня и колодец, получив ключ и вёдра, я потопала на утренний фитнес по-деревенски.

На улице светило солнце, ослепительно искрился снег и заливались птички. Вообще, не окажись Аглая такой стервой, я бы даже порадовалась. Мои первые каникулы после училища! Но… всегда есть «но».

Я дошла по дороге до поворота на узенькую тропку и увидела сруб колодца с "журавлём", какие на картинах с сельскими пейзажами рисовали русские художники. Супер. Опознать приспособление удалось, а как им пользоваться? Где инструкция? Я бросила вёдра, сняла крышку над колодцем и всё... Дальше ступор.

Стою, чешу затылок, и тут что-то в меня как врежется сзади! Прямо в ногу пониже мягкого места! И больно, и неожиданно.

Я заорала, подскочила и сиганула в сторону, в прыжке развернувшись к нападавшему.

Напротив меня застыла, чуть опустив рога, коза! Серая, грязная, вся в колтунах и с бешенными, слегка косящими глазами навыкате. Было такое чувство, что оба эти глаза стремятся заглянуть друг в друга…

Уродище тряхнуло головой, протяжно заблеяло, а я взвизгнула и пустилась наутёк. Коза понеслась за мной.

Петляя по полю вокруг колодца, я орала до хрипа, а чудище резво скакало следом, оглашая округу заливистым звоном колокольчика. Эх, бубенцы-бубенчики...

― Пошла вон, крокодилица!

Я схватила ведро и замахнулась на копытное, а придурковатая зверюга воинственно взбрыкнула и понеслась на меня. Не знаю, как, но руки успели выставить ведро дном вперёд! Коза впилилась башкой аккурат в него и отскочила назад, отфыркиваясь и пошатываясь...

Так мы и застыли. Я с трясущимися руками и губами, и коза, с нервным тиком на глазу...

― Ох, барышня, что ж вы козочку-то мою обижаете?!

Раздался от дороги знакомый голос. К нам спешил Василич, на сей раз, одетый. Та же свалявшаяся ушанка с лихо торчащим ухом, синий ватник и верёвка в руке.

Конец. Сейчас меня скрутят за жестокое обращение с животными, или за причинение ущерба частной собственности. В общем, за что-то да посодют...

― Это кто кого обижает! Ваша козлища мне синяк поставила во всю ногу! – решив, что просто так не сдамся, я ринулась в атаку. – Она за мной бегала, напасть пыталась. Вот! – я показала помятое днище цинкового ведра. – Инвентарь попортила! Эту бешеную на привязи надо держать.

― Голубушка, да что вы! Моя Газелюшка безобидная! Это она так играет...

Хороши игры! Так и медвежью болезнь подхватишь, и инфаркт заработаешь! И неизвестно, что случится раньше, но главное, чтобы не вместе...

Василич тем временем направился к нам, готовя верёвку.

― Не подходите! – я схватила второе ведро для защиты, а мужичок насмешливо крякнул и, заломив шапку, почесал затылок.

― Так ить, как же я козу уведу, коль не подойти? А вы мою красоточку в стресс вгоняете, она потом молока не даст. Нельзя так со скотинкой безответной...

Мужик ласково погладил своё страшило, привязал верёвку к ошейнику с колокольчиком, и повёл к дороге.

― Прощевайте, барышня. И уж в другой раз козочку-то не пугайте. Она безобидная, игривая...

Супер! Оказывается, я сделала козлинке нервы и стресс...

― Эй, погодите! Ваша коза мне ведро помяла, бабушка будет недовольна. Хоть покажите, как воды тут набрать!

― Какая это бабушка? – приостановился мужичок.

― Аглая Борг... – мне почему-то стало неловко.

― Ох, монашку за ляжку. Такой женщине ведро помяли! Газель, ну, как же ты? – кудлатое чудище меланхолично заблеяло, а хозяин повернулся ко мне: – А я-то смотрю, чья такая красавица незнакомая, и Аркашенька в стойку встал. Оно и понятно, тут ему пары нет, одни старики живут да вдова, но и она чутка постарше его будет… А вы вся в бабушку! Аглая, она ж какая дама! Картинка!