Мимоза. (не)забытая любовь

Пролог

- Жить тебе, на сколько знаю, негде, - констатировал Луговской очевидное, а его взгляд стал пугающе холодным. Точно таким, как в больнице. При их первой встрече, когда в себя пришла. Когда решила, что галлюцинации начались. – В гостинице Соколовский достанет тебя через час, это максимум, а то и раньше, - продолжал уверенно звучать голос Макса, заставляя сосредоточиться на разговоре. - Здесь – надежная охрана. Так что пока мои юристы не закончат оформление документов, ты шага не сделаешь из этого дома. Если, конечно, хочешь остаться в живых. Дальше будет видно.

Голос звучал без каких-либо «живых» эмоций. Просто констатация фактов. При ней не получалось отпустить прошлое. Просто стать собой. Как когда-то давно. Тем Максом, которого она знала и помнила все эти годы.

Снова. Снова боялся столкнуться с предательством. Или на самом деле никаких чувств не осталось? А в том, что проскальзывало за эти недели, что рядом, то положительное и теплое, всего лишь сочувствие к сильно пострадавшему в аварии человеку?

- Это похоже на тюрьму, - избегая даже случайно встретиться с ним взглядом прошептала Юлька, осторожно присаживаясь на край дивана. Усталость валила с ног, а ведь вне постели провела меньше часа. – Один надзиратель сменяется другим. Сначала отец, потом Игорь... теперь ты? – голос с тенью непонятного Луговскому обвинения прозвучал.

В самом деле? Его, человека, спасшего её, вытащившего в буквальном смысле слова с того света, пытаются обвинить… В чем?

Хотя, да, не впервой мадемуазель Громова, то есть, на сегодняшний день – мадам Соколовская, высказывает в его адрес свое царственное «фи».

Прикрыв глаза, Макс постарался сохранить свою хваленую выдержку. Как бы не относился к ней, к тому, что сделано в прошлом, это не имело совершенно никакого отношения к настоящему. К тому, что происходило здесь и сейчас.

- Юля, если позволишь, то одно уточнение, - голос его зазвучал пугающе тихо. - Те двое хотели тебя уничтожить. И им это почти удалось. Я пытаюсь вытащить. Тоже – пока успешно. Поэтому до тех пор, пока мои люди не разберутся в происходящем, ты останешься здесь, в этом доме. Всё. Вопрос закрыт, - остановил резко попытку Соколовской очередной раз что-то возразить. Развернувшись, направился из гостиной, бросив через плечо, - Твоя комната в другом крыле дома, так что глаза мозолить не буду.

Тихо закрывшаяся за ним дверь сообщила об уходе.

Юлька с силой зажмуриваясь, сдерживая наворачивающиеся на глаза слезы. Снова одна. В чужом доме. Нет, не совсем так. В доме человека, который все эти годы оставался смыслом жизни. О котором не забывала ни на минуту.

Почувствовав, что на нервяке начинает трясти, обхватила себя руками за плечи, сделав таким образом попытку успокоиться. Не верила, не хотела верить, что этот человек, что Луговской способен причинить ей вред… Еще больший, чем уже причинен. Не им. Теми, кто разыграл собственную карту. Семь лет назад…

Глава 1 часть 1. Возвращение

Он возвращался из командировки в одну из европейских стран. Симпозиум по нейрохирургии. Серьезная тема. И серьезные люди собирались. Светилы медицины. Обмен опытом, обсуждение новых технологий и возможностей. Есть, что взять на вооружение у себя. Что попытаться внедрить в практику…

- Максим Александрович, через пять минут будем на месте, - негромко произнес водитель, глянув на Луговского в зеркало дальнего вида. - Заезжать на парковку для персонала или к центральному входу?

- Давай к приемному покою, - распорядился Макс, откидываясь на кожаное сиденье дорогого авто.

В свои тридцать семь он, Максим Александрович Луговской, добился того, о чем другие могут только мечтать. Владелец собственной клиники, считающейся одной из лучших в территориальном округе. Звание лучшего хирурга. Уважение коллег, статус.

Еще семь лет назад всего этого не было. За спиной – законченный мед и с успехом завершающаяся ординатура. Планы, мечты и амбиции. А, еще – любовь. Вот про нее постоянно забывал. Точнее, старался не вспоминать, вычеркивая из памяти. Единственное, что не состоялось. Вернее, сама любовь как таковая была, будущего не сложилось. Рожей не вышел, точнее – с неподходящим на тот момент статусом оказался.

- Понял, - нарушая размышления своего элитного пассажира, заверил водитель. Включая поворотник, притормозил, пропуская пешеходов.

Знал любовь шефа к внеплановым проверкам персонала клиники. Ничего не менялось с тех пор, как Луговской встал у руля. Встряски устраивал периодически. Не зверствовал, но и расслабляться не позволял.

- Не понял… - протянул медленно Макс, дав отмашку водителю остановиться. – В сторону сдай и жди, - распорядился, выходя из автомобиля.

У входа в приемный покой клиники стояла городская скорая. Нет, с одной стороны ничего удивительного. Вполне могло быть, что кого-то доставили сюда, как в ближайшую. Если требовалось срочное медицинское вмешательство, принимали. Но какое-то треклятое шестое чувство… В душе начала медленно подниматься волна необъяснимого беспокойства. С чего бы вдруг…

- Максим Александрович! – подскочившая к нему одна из сотрудниц отделения скорой сделала попытку набросить на плечи халат.

Сложный процесс, учитывая, что у той от силы метр шестьдесят в росте, против как минимум метра восьмидесяти у Луговского.

- Настя, - оглянулся к девушке, забирая и набрасывая на плечи халат. – Что у вас тут?

Пока понял только одно: сотрудники его клиники категорически не желают… Не желают (!!?) принимать пациента, доставленного по скорой.

- Страшная авария на выезде из города, - отрапортовала тут же молоденькая медсестричка Настя. – Водитель – женщина. Без помощи оставалась несколько часов, пока мимо проезжавшие не заметили и не вызвали скорую, - продолжала тараторить девушка, торопясь выдать всю известную ей на данный момент информацию. - Травмы несовместимые с… - запнувшись, глянула на Луговского. Запрещена данная формулировка в их клинике, точно знала. Боролись за жизнь каждого пациента. До последнего. - То есть, очень тяжелые, - поправила саму себя.

- Понял, - кивнул Макс, бросая взгляд в сторону продолжавшегося спора между сотрудниками его клиники и работниками скорой. – Дальше.

- Приказ Самойлова не принимать, под предлогом, что для таких пациентов у нас нет мест. Не перспективная она. А сотрудники скорой говорят, что не довезут до городской. Удивляются, как вообще еще жива. Уже четверть часа…

Последние фразы звучали в спину. То, что происходило, да еще с подачи Самойлова!.. Человека, практически являющего его правой рукой... Ни в какие допустимые рамки! Человека в большей степени беспокоила статистика смертности, чем человеческая жизнь! Боролся с этим с момента первого дня совместной работы. И если бы не профессионализм, давно бы распрощался.

- «Не перспективным» может быть контракт и образование, но не человеческая жизнь, - неожиданно прозвучавший в помещении приемного покоя голос Генерального заставил всех разом смолкнуть. Только сейчас его появление наконец-то оказалось замеченным.

- Максим Александрович? – прозвучало растерянное от одного из сотрудников клиники. – Но вы еще день должны быть…

- Должен, - кивнув, не стал отрицать очевидного Луговской. – Только смотрю здесь в мое отсутствие свои порядки кто-то наводить спешно начал, - добавил, делая еще шаг и, наконец, оказываясь перед каталкой…

Дальше слушал не слыша. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный ритм. Мир вокруг перестал существовать. На какие-то мгновения. Глазам поверить не мог. Это как же должны были сойтись звезды?

Спустя семь лет, после сотен попыток выжечь прошлое из памяти, оно вернулось. Она вернулась. Лежащей перед ним на каталке. Беспомощная. Почти без признаков жизни. Юля. Та, кто предала его. Та, чью измену видел собственными глазами... Та, которую ненавидел каждой клеткой своего организма все эти годы и... не мог забыть.