Минуя зеркала

Глава 1

В этом году осень наступила незаметно – с облетевшей листвой, плавающей в зеркальных лужах, по которым шлепали дети, и моросящими ночи напролет дождями, под чей стук я любила засыпать.

Осень — самое прекрасное время года, ведь именно тогда, девять лет назад, я вышла замуж за любимого человека.

Мы с Кириллом познакомились на пикнике, в компании общих друзей. Мне было двадцать, ему на год больше. Сначала не обратили друг на друга внимания и сидели на бревне, как два нахохлившихся воробышка, а затем слово за слово... и завязалась беседа, из которой поняли, что не хотим прекращать общение.

На первом свидании мы сходили в театр, на втором была картинная галерея, после которой Кирилл сказал, что не любитель подобных мест и... я призналась, что тоже.

Мы решили оставить культурные места другим парочкам, а сами отправились на романтичные променады по старинным усадьбам. В долгих прогулках под одним зонтом – разговаривали обо всем, нам было легко и приятно, словно мы знали друг друга целую вечность. В кафе за горячим чаем с лимоном – я увидела в Кирилле именно того человека, с которым хотела прожить всю жизнь. Вскоре мы сыграли свадьбу.

Это важное для каждой девушки событие произошло в сентябре. Месяц выдался на удивление теплым и без дождей. Улицы и газоны укрывала пестрая листва.

Я была в белоснежном свадебном платье – полупрозрачные, как паутинка, рукава облегали мои руки, на пальце блестел тонкий ободок кольца из белого золота с крохотной песчинкой драгоценного камня; рядом возвышался мой новоиспеченный муж в черном приталенном костюме с бутоньеркой из белой каллы.

Он крепко обнимал меня – свою маленькую жену – и, окруженная природной красотой, я чувствовала себя счастливой как никогда.

Я очень обрадовалась тому, что наконец-то у меня появится большая и дружная семья. Воспитывала меня только мама – отца я не знала. Мне всегда хотелось быть окруженной многочисленными родственниками: веселыми братьями и сестрами, заботливыми бабушками и дедушками, хохотушками-тетушками и умудренными опытом дядюшками.

К сожалению, моего желания сродниться никто из семьи Кирилла не разделил.

Его мать — Елизавета Рудольфовна – высокомерная дама с царственной осанкой и аристократичными манерами, обладала несколько склочным характером, высказывая свое мнение по каждому поводу и без.

Если в начале наших с Кириллом отношений она сдерживала свои истинные чувства, ведя милые беседы в большой кухне с самой навороченной техникой и демонстрируя, какой у ее семьи достаток, то неожиданная новость о свадьбе сняла с нее маску дружелюбия, о чем мне доходчиво объяснили, вылив на меня «ведро помоев». Жена известного профессора-физика посчитала меня недостойной партией для своего сына.

Так же считала и ее дочь Алиса, младшая сестра Кирилла.

На тот момент ей было шестнадцать лет. К сожалению, от матери эта девочка не унаследовала ничего, кроме стервозного характера и высокомерия. Даже внешностью она пошла не в черноволосую роковую стать матери, а в бледного, с тонкими светло-русыми волосами и мутно-голубыми глазами отца семейства — Геннадия Викторовича.

Об этом нелюдимом и молчаливом мужчине с уверенностью можно было сказать лишь одно — профессор.

Мое общение с ним сводилось к вежливым приветствиям и прощаниям, поскольку кроме физики и вечных диссертаций, о которых он не переставал думать, Геннадия Викторовича ничего не интересовало. Поэтому бразды правления в их браке захватила Елизавета Рудольфовна.

Именно она решала, кто достоин ее детей, а кто и мизинца их не стоит. Я относилась к последним — простая девушка, с абсолютно тривиальным образованием заочного отделения и такой же работой секретаря. Симпатичная, но не красавица, воспитанная матерью-одиночкой, и с отсутствием «приданного». Мышь – вот кем меня считала Елизавета, при каждом удобном случае попрекая тем, что ее сыну досталась ужасная жена. На недовольство матери Кирилл смотрел сквозь пальцы, терпеливо ожидая ее ухода. Он надеялся, что с рождением ребенка отношение матери ко мне улучшится, но ошибся.

Перед свадьбой я узнала, что у Кирилла с Алисой, оказывается, был еще и старший брат, который в семнадцать лет покинул Россию, перебравшись жить в Штаты. Семью он навещал редко, а заговаривали о нем еще реже, что меня удивило. Будь у меня старший брат, я бы не захотела с ним прекращать общаться, несмотря на переезд в другую страну. Детальнее об их отношениях Кирилл не рассказывал, разве что один раз упомянул брата по имени, которое я не запомнила.

Свадебный банкет мы покинули раньше всех гостей и тут же улетели на отдых в Швейцарию. Нас ждали горы, озера и целая неделя любви.

Через год я родила дочь. Это произошло после очередной обвинительной речи свекрови, и меня с преждевременными родами увезла «скорая».

С тех пор Кирилл кардинально поменял мнение о матери. Их отношения стали прохладными, у нас дома они с Алисой стали бывать все реже, чему я несказанно обрадовалась. Появились новые заботы, и в них не было места склокам.

Для Елизаветы рождение внучки оказалось весьма незначительным событием. Она считала, что появление наследника имело совсем другое значение: сын — продолжатель рода Калиновских, а не дочь, копия меня.

Свекровь не особо интересовалась Снежкой, подарков не дарила, вниманием обделяла, сухо поздравляла с днем рождения, а когда появлялась в гостях вместе с Алисой, приторно сюсюкалась с молчаливым ребенком. Снежка дичилась их, как двух незнакомок, и всегда пряталась то за мной, то за Кириллом.

Глава 2

В октябре Москву заволокло непроглядными туманами, сыростью и простудами.

Моя малышка заболела, и я взяла на работе отгулов на неделю — готовлю дома куриный супчик, потчую Снежку чаем с малиновым вареньем, балую блинами и согреваю ее горлышко компрессами.

В один из вечеров, среди недели, приехала мама, чем несказанно меня удивила.

Она раньше часто говорила: «Вот уволюсь с работы и переберусь к вам жить, а свою квартиру буду сдавать. Втроем веселее, и мне не нужно будет постоянно отпрашиваться у начальника, чтобы везде успеть с внучкой».

Все мои попытки отговорить ее от этой затеи потерпели поражение. Мама была еще тем трудоголиком, и ей нравилось посвящать свой досуг Снежке: водить ее на дополнительные занятия и гулять, но это не могло заменить череды судебных разбирательств, болтовни с адвокатами и той искры, которую зажигала в ней работа. Но мама решила иначе, поэтому, когда она вошла в квартиру с двумя объемными чемоданами, я уже приготовила для ее вещей место в шкафу.

Позже в один из чемоданов влезла Снежана.

— Бабушка, найди меня! — дочь прикрыла крышку, играя в прятки.

— Ах, знала бы, что ты затеешь такие игрища, прикупила бы еще и третий чемодан, чтоб влезли и твои Димка с Сашкой, — рассмеялась бабушка, раскладывая вещи по полкам в гостевой комнате, пока я застилала диван постельным бельем.

— Снежка, вылезай и иди мыться, а то я не успею тебе сказку прочитать, — скомандовала я, дочь мигом выбралась наружу и побежала в ванную. Но ее место занял Барсик: он вальяжно развалился внутри и мяукнул.

— О! Еще один пришел, вам что, там медом намазано, что ли?! — воскликнула мама, вынимая его и гладя по голове. Кот блаженно заурчал и, спрыгнув с рук, залез на диван.

— Ну, все, придется вам терпеть друг друга. Он обожает спать в этой комнате, — констатировала я. — Барсик, у тебя же есть лежанка на подоконнике.

Но кот остался глух к моим словам, всем своим видом показывая безразличие.

— Ладно, лежи здесь, меховая подушка, тетя Бронислава не тронет, — мама подбоченилась и убрала пустые чемоданы в шкаф. — С жильцами договорилась, хорошие ребята. Дети моей бывшей коллеги по работе.

— Мама, ты уверена, что поступила правильно, уволившись и сдав квартиру? — я присела на диван и сложила руки на коленях.

— Кирка! Даже не начинай. Как я решила, так и сделала, а захочу вернуться обратно — не проблема. Таких юристов, как я, надо еще поискать, — она выпятила грудь вперед и гордо вздернула нос.

— Ладно-ладно, — я подняла руки вверх. — Пойду, Снежке еще сказку нужно прочитать. А то совсем ей не читаю, обычно это делал… — но я тут же осеклась.

Я зареклась не произносить имя мужа вслух. Почти все его вещи, как и планировала, отвезла к нам на дачу, сгрузив коробки на чердаке, где они уже год покрывались паутиной и пылью; я надеялась, что так же произойдет и с моими чувствами.

— Иди, милая, — мама все поняла, нежно погладив меня по голове, как если бы я по-прежнему была ее маленькой девочкой.

Снежка в розовой пижаме с заячьими ушками на груди устроилась на кровати. Дочь обнимала мягкую игрушку в виде лисы – еще один подарок от ее папы. Игрушку можно было надевать на руку, шевелить пальцами, создавая детский спектакль.

Я сняла с полки зачитанную книгу братьев Гримм с витиеватой надписью «Белоснежка», и присев рядом с дочерью так, что она положила свою головку на мое плечо, начала читать:

«Было то в середине зимы, падали снежинки, точно пух с неба, и сидела королева у окошка, — рама его была из черного дерева, — и шила королева. Шила она, загляделась на снег и уколола иглою палец, и упало три капли крови на снег. А красное на белом снегу выглядело так красиво, что подумала она про себя:

«Если бы родился у меня ребенок, белый, как этот снег, и румяный, как кровь, и черноволосый, как дерево на оконной раме!»

И родила королева вскоре дочку, и была она бела, как снег, как кровь, румяна, и такая черноволосая, как черное дерево, — и прозвали ее потому Белоснежкой. А когда ребенок родился, королева умерла».

Снежана зашевелилась и сонно пробормотала:

— Мамочка, а у меня волосы как у мышки — серые, и девочка в классе сказала, что я как седая бабушка. Почему я не родилась с черными волосами, как у Белоснежки?

— А, по-твоему, я похожа на бабушку, или некрасивая? — серьезно спросила я.

Дочь распахнула глаза и быстро заморгала, внимательно изучая мое лицо.

Светлая чистая кожа, пухлые очерченные, словно карандашом, губы, серого цвета глаза и длинные, немного всклоченные пепельного оттенка волосы. Утонченные черты лица: узкий подбородок, слегка вздернутый нос, тонкая линия бровей и пушистые длинные ресницы, которые мне даже не нужно красить. Изящные, всегда ухоженные руки, подтянутое тело.

— Ты у меня красавица, — ответила дочка.

— Верно, и ты такая же, а свою одноклассницу не слушай. Ну что, давай дальше читать?

— Да, пожалуйста, — она свернулась калачиком, и я продолжила, а когда услышала ее размеренное дыхание, отложила книгу и выключила ночник.

Глава 3

— Очень сильное нервное истощение. Любое потрясение может привести к потере сознания. Необходим уход и абсолютный покой. Я оставил на тумбочке капли, пусть принимает их утром и вечером.

Из забытья меня вывел хрипловатый голос. Приоткрыв глаза, я увидела из-за балдахина мужские спины. Рядом с Киром стоял невысокий, круглый, как бочонок, человек и сжимал в руках кожаный чемоданчик. Ему не хватало стетоскопа и белого халата. Когда они удалились, я еще некоторое время лежала, не шевелясь, и только затем перевела взгляд на тумбочку — там стоял стеклянный пузырек с пипеткой и стакан воды.

Перевернувшись на бок, я неторопливо поднялась с кровати и открыла лекарство — снова запах трав.

— Чувствую себя столетней бабкой, скоро будет кости ломить на погоду… — пробурчала я под нос и выпила средство.

— До старости тебе еще нужно дожить, — беззаботно сообщил Кир, подходя ко мне. — Еще раз прости, что заставил тебя перенервничать. Я не хотел так сильно давить.

Я скептично на него взглянула и потянулась к стакану с водой: капли оказались горьковатыми.

— Если для тебя это имеет хоть какое-то значение, то я была замужем, но немногим больше года назад мой муж погиб. Его мать и сестра хотели отобрать у меня квартиру — мой дом, затем дочь. Мне очень больно от этой потери, и я не позволю никому говорить дурно о моем покойном супруге.

Кир выслушал меня с непроницаемым лицом:

— Я услышал тебя.

Я не придала значения переходу на «ты», ведь так действительно проще налаживать контакт с тем, кто, видимо, очень хорошо знает лорда.

— Поэтому настаиваю на том, чтобы ты приняла участие в конкурсе. Это гораздо лучше, чем становиться любовницей, служанкой или искать способ заработать себе на пропитание. Ведь в нашем мире ты — никто. У тебя нет титула, нет никаких документов.

«Тут он прав. Да и судя по всему, место женщины у них – дома, рядом с детьми».

— Думаешь, если я выиграю конкурс, он отправит меня обратно? Отпустит?

— Поживем — увидим. Я ведь не провидец, — он усмехнулся. — Поверь — это меньшее из двух зол. В статусе потенциальной невесты у тебя больше возможностей сблизиться с лордом, и может, тебе даже не понадобится становиться его избранницей, чтобы вернуться домой.

— И то верно. Ты абсолютно прав, Кир, — я встала с кровати, слегка покачиваясь, мужчина поддержал меня под локоть. — Только я одного не пойму, если в моем мире нет магии, то откуда она у меня? Я ведь не ведьма какая-нибудь, чтобы превращать воду в вино.

— Воду в вино? Нужно попробовать. Но артефакт безошибочно чувствует в носителе магию. Я уже успел поговорить с Миртилом о твоем случае. Как только ты оказалась здесь, магия раскрылась в тебе, потому что была изначально.

— Была бы она изначально, всю жизнь можно было бы поменять. Видимо, мой мир слишком техно, чтобы в нем жило волшебство. Разве что только в фильмах. А откуда ты все это знаешь, или ты тоже маг?

Кир кивнул:

— Пойдем, ведь я толком не позавтракал, и у меня есть еще неделя в запасе перед началом конкурса.

— Ты состоишь в жюри?

— Может быть, — он загадочно улыбнулся.

Я не стала его расспрашивать. «Кто знает, какие у них тут законы, может, на меня наведут заклинание немоты, и попробуй потом объясни, что я спрашивала чисто из интереса. Утро вечера мудренее».

Мы вернулись в столовую, и уже там, в благодарность за заботу, я поухаживала за Киром, наложив ему на тарелку все, что посчитала нужным. Мужчина воспринимал это как данность, но было видно, что ему приятно.

После завтрака Кир привел меня в библиотеку. Она находилась на втором этаже напротив кабинетов барона и, как оказалось, самого Кира.

«Видимо, он тоже из знатных, раз помогает лорду в конкурсе».

— Мне нужно поработать, а тебе – получше узнать о нашем мире из книг, — он подвел меня к шкафу и открыл застекленную дверцу, указав на нужную полку.

— Но как я смогу читать, не зная языка? Удивительно, что вы меня понимаете.

— Все это ты уже умеешь. Вместе с переносом тебе в сознание помещаются знания о нашем языке. Но прошу тебя пока не выходить за пределы поместья ради твоей же безопасности, — он вложил в мои руки несколько увесистых книг. — И еще, Кира, никому не рассказывай о том, что ты из техно-мира, и у тебя есть дочь. И никому не доверяй, кроме меня, барона и камердинера.

— Я поняла тебя. Желания покидать это уютное местечко у меня нет, но не обещаю, что буду воздерживаться от проникновений ночью на кухню. Надеюсь, лорд не обидится на то, что его возможная невеста любит перекусить.

Кир засмеялся в кулак и скрылся за дверями своего кабинета. Через минуту к нему вошли барон и камердинер.

Я тоже закрыла дверь, чтобы никто не отвлекал, и медленно прошлась вдоль полок. Было удивительно раскрыть книгу на неизвестном языке и с легкостью прочитать текст. Политика меня не сильно интересовала, историю я в свое время изучала дольше, чем хотела, чтобы понять, кто, когда и где правил. Сейчас меня волновала собственная предрасположенность к магии. Порыскав среди полок с пометкой «Магия» на литеру «М», я выудила толстый фолиант в красном переплете.

Глава 4

Удобство поместья заключалось еще и в том, что почти все полы были застелены либо мягкими дорожками, либо широкими коврами. Оттого в туфлях я шла так, словно ступала по облаку. И потому вплыла в столовую под изумленные взгляды обедающих Кира и барона Миртила. Последний не успел донести ложку супа до рта, поскольку смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я подошла к столу и, держа спину ровно, слегка поклонилась, придерживая пальцами край платья.

— Господа, приветствую вас и прошу прощения за то, что позволила себе немного задержаться, — я чинно прошла вдоль стола и села на отодвинутый камердинером стул. — Добрый день, Нарбор, надеюсь ваш вчерашний кашель прошел. Выглядите вы цветуще, — заботливо добавила я, от чего камердинер покраснел.

— Приветствую, леди Кира, благодарю за заботу, мне гораздо лучше, — он поклонился и отошел в сторону.

— Кира Константиновна, вы поразили меня в самое сердце. Какая перемена, вас словно подменили, — барон донес-таки ложку до рта.

— Вы мне льстите, — «Видел меня только в пижаме и уже восторгается», — скептично подумала я.

Кир всматривался в каждую черту моего лица и фигуры, оценивал простую, но элегантную прическу, наряд и наконец-то заявил:

— С трудом смог узнать вас, леди Калиновская. Оказывается, я не утратил способности удивляться.

Я едва сдержала улыбку и приступила к еде: суп был выше всяких похвал, а вместо мяса на второе я предпочла салат.

Нарбор подливал нам вина в бокалы: барон и Кир пили красное, а мне принесли бутылку белого, но не того, которое я пробовала вчера.

«Надеюсь, лорд Аристид не обеднеет. Если конечно, Кир собственноручно не лазил за вином в погреб».

Обед прошел в спокойной обстановке. Мужчины обсуждали свои дела, в которые я не влезала, но внимательно слушала. Но ничего интересного, кроме того, что оба явно приближены к королю Улириану, не выделила.

Горячие блюда сменили на десерт, и я бросила взгляд на Нарбора.

— Леди Кира, все в порядке? — камердинер незамедлительно подошел ко мне. — Быть может, вы чего-то желаете?

— Нарбор, я хотела бы выпить карамельный чай.

От моих слов старик удивленно вскинул брови и, замешкавшись, ответил:

— Но… это любимый чай лорда, и он никому не…

— Нарбор, вы ведь слышали леди, — прервал его Кир, и я с непониманием на него посмотрела. — Попросите Иоланту заварить чай, лорд не будет против.

Мне снова стало не по себе от этих синих глаз. «Надеюсь, Нарбору не достанется из-за меня».

Барон всего этого не заметил: вместе с кофе ему принесли газеты, одну из которых он стал очень внимательно читать.

— Барон, прошу прощения, что отвлекаю вас, но могу я попросить дать мне одну из ваших газет?

Миртил протянул ее, чему я очень обрадовалась, потому что сидеть в молчании и смотреть в одну точку мне не хотелось. Обычно в такие моменты я читала книгу на планшете, но сегодня придется довольствоваться местными газетами.

Чуть погодя Нарбор принес чай, и это была не просто одна чашка, а целый чайник для меня и Кира. Барон бросил на нас быстрый взгляд, его усы шевельнулись от улыбки, которую он скрыл, сделав глоток кофе.

Газета называлась «Валенторский вестник». Миртил шелестел страницами «Политики».

«Ох уж эти мужчины. Разные миры, а интересы одни и те же», — подумала я, читая заголовок статьи под названием: «Невесты для лорда Аристида. Маг короля или жених?»

Наслаждаясь вкусом карамельного чая, я погрузилась в чтение:

«Некоторое время назад нам стало известно, что советник его величества Улириана, Магистр магии и верноподданный нашего короля лорд Аристид, изъявил желание выбрать себе невесту.

На роль жены советника претендуют многочисленные девушки нашей и соседних стран, а потому королем было принято решение о проведении конкурса на роль самой прекрасной и достойной партии для лорда.

Из анонимного источника нам стало известно, что в конце этой недели, в поместье лорда Аристида съедутся красавицы со всего королевства. Кто же та прелестница, которая завоюет ледяное сердце советника и разожжет в нем пламя страсти?!

Следите за нашими новостями и ждите новый выпуск на следующей неделе!»

Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. «Казалось бы, короткая заметка, а заняла всю страницу, да еще шрифт выбрали такой, чтобы точно никто не пропустил, даже подслеповатая старушка. Н-да, чувствую, достанется нашему лорду с этими распрекрасными девами».

В столовую быстро вошла служанка, она что-то зашептала на ухо Нарбору и удалилась.

— В чем дело? — спросил Кир.

— К леди Калиновской пожаловали мастера, — оповестил камердинер.

Я тут же отложила газету: «Нехорошо заставлять людей ждать». Но меня остановил строгий взгляд синих глаз, говорящий: «Ты не простолюдинка, а настоящая леди. И не должна мчаться к тем, кто ниже тебя по статусу».

Я выждала пару минут, неторопливо допив чай, и встала из-за стола:

— Господа, спасибо за компанию, но я вынуждена откланяться, — я зацокала каблуками, последовав за Нарбором.