Мир?

Пролог

Она любила зиму, потому что зимой легко притворяться. Под слоями пуховика, тёплого свитера, футболки и термобелья никто не увидит твои несовершенства, а значит до какой-то поры можно будет отнимать от своего веса несколько килограммов, если кто-то вдруг осмелится о них спросить.

Он не любил зиму, потому что знал, что зимой всё притворяется. Даже асфальт недоговаривает до конца: залежалый снег скрывает его трещины.

Она ненавидела Новый год, потому что этот праздник принято встречать с семьёй. А то, что от неё осталось, каждый раз разбивало ей сердце.

Он обожал Новый год, потому что этот праздник принято встречать с семьёй. И он верил, что эта семья у него была.

Она ненавидела блогеров, потому что хотя бы в интернете хотела видеть правду. Ей надоела красивая картинка, за которой не стояло совершенно ничего.

Он был блогером.

Так кто из них на самом деле любил притворяться?

Глава 1

Анна Сергеевна отложила в сторону папку с грифом «срочно» и откинулась в мягком кожаном кресле. За окном плыл унылый, бесснежный декабрьский день. В кабинете же воздух был густым и специфичным: запах полированного дерева дорогого стола, тонкие ноты её любимого парфюма и неразрешённое напряжение.

— Это последнее, что я могу тебе предложить, — голос Анны Сергеевны звучал ровно, почти обыденно.

— Ты знаешь, что я не сделала ничего плохого, — Мира смотрела на свою руководительницу, но, казалось, не видела её. Собственный голос казался чужим, сдавленным, а перед глазами всё плыло, будто она смотрела сквозь мутное стекло. — Я не заслуживаю наказания. Ведь преступления не было!

— Знаю, — Анна Сергеевна наконец подняла на неё взгляд. — Только это ничего не меняет. Ты снова поступила…

Женщина сделала паузу, чтобы подобрать нужные слова, но Мира сдалась.

— Как мне вздумается, — резко выдохнула она. Зажмурилась и мысленно начала считать до десяти. Раз… подумай о хорошем. Два… не устраивай истерик. Три… не плачь.

— Именно это я и имела в виду, — констатировала руководительница, будто ставя точку в отчёте.

— И ты действительно готова так просто отказаться от первоклассного менеджера по туризму? — голос Миры, окончательно растерявший былую уверенность, дрогнул. Пытаясь совладать с собой, она упёрлась ладонями в столешницу, ставшую вдруг ледяной.

Анна Сергеевна вздохнула так, будто этот разговор отнимал у неё последние силы. Она провела рукой по виску и внезапно поднялась. Дорогое кожаное кресло тихо отъехало назад. Теперь они стояли друг напротив друга, разделённые широким столом. И всё ещё не были на равных.

— Ты снова всё перевираешь! Я лишь предлагаю новый проект. Твой выбор – согласиться на участие или уйти.

— Это не выбор, мам, это ультиматум, — прошептала девушка.

— Мира, этого ультиматума не было бы, если бы ты хоть раз оставила эмоции при себе, — её голос впервые дал слабину. В нём появилось что-то отдалённо похожее на сожаление. Женщина протянула руку, пытаясь коснуться дочери. Но Мира резко дёрнулась назад, будто к ней поднесли оголённый провод.

— Он пригласил нас на свадьбу, — защищаясь, выпалила девушка. — Я должна была обрадоваться этой новости? Улыбаться и кивать?

— Должна была. Он наш ключевой партнёр, — голос Анны снова стал непробиваемым.

— Он твой бывший муж. И мой отец, к несчастью.

Слова повисли в воздухе, моментально сделав его густым, тяжёлым и почти невыносимым для дыхания. Мира непроизвольно сделала шаг назад. Она знала, куда попала. Прямиком в десятилетнюю, так и не затянувшуюся рану. Девушка прикусила язык, но было поздно. Гнев, пылавший в ней ещё секунду назад, мгновенно погас, оставив после себя лишь горькое чувство стыда.

— Я не должна была этого говорить, — Мира подняла голову. В зелёных глазах матери — зеркале её собственных — не было ни обиды, ни удивления. Только бесконечная усталость, копившаяся годами, а может, и десятилетиями.

— Но сказала, — женщина беззвучно опустилась обратно в кресло. Оно приняло её как броня.

Отец ушёл, когда Мире было пятнадцать. Этого возраста вполне достаточно, чтобы принять развод родителей. И Мира приняла. Она вычеркнула отца из собственной жизни с таким ожесточением, на какое способна лишь душа мятежного подростка. Слово «отец» для неё стало неправильным, почти нецензурным. В её голове оно хранилось на той полочке, куда складывалось всё, что мозг отчаянно хотел забыть.

Сначала отец изменил её маме с коллегой, а после развода встретил «женщину мечты»: так он подписал их совместное фото. За последние десять лет таких женщин было столько, что Мира перестала считать. Следить за социальными сетями отца она тоже перестала. В один момент это показалось чем-то чрезвычайно неправильным и даже унизительным. Отца больше для неё не существовало. Только избавиться от их взаимодействия она не могла. Несмотря на все уговоры, мать продолжала вести с ним дела. Словно её сердце было высечено из того же холодного дуба, что и проклятый офисный стол.

— Закатила скандал с отцом на вчерашнем благотворительном вечере, устроила перепалку с нашим спонсором на прошлой неделе… — женщина заговорила снова. Теперь она методично перечисляла обвинения, будто это был суд.

— О, а две недели назад я поссорилась с твоим айтишником! — девушка неожиданно решила помочь маме.

— И у тебя, конечно, есть объяснения, почему ты так поступила с каждым из них, — уверенно кивнула женщина.

— А ты их, конечно, слушать не собираешься, — подыграла ей дочь.

— Большинство подчинённых считают, что ты занимаешь своё место из-за фамилии в паспорте, — перевела тему Анна Сергеевна.

— А разве это не так? — Мира наигранно захлопала ресницами.

— Дочь! — в голосе матери зазвучала сталь. Игра была окончена. — Ещё одна такая выходка, и помочь я тебе больше не смогу.

— Что за проект? — Мира наконец сдалась и плюхнулась на диван. Мысли метались, сбиваясь в клубок, а пальцы сами собой выстукивали нервную дробь по деревянной поверхности.

— Отдел по связям с общественностью вышел на популярного трэвел-блогера. Он сейчас в тренде, два миллиона подписчиков. Нужно с ним посотрудничать.

Глава 2

— Мир, почему ты так категорична к Анне Сергеевне?

— Я не к ней категорична, — девушка сделала глоток обжигающе горячего кофе, давая себе время на ответ. Её взгляд плавно скользил по стенам нового кабинета лучшей подруги.

Казалось, Мира знала о её доме всё. Где Дина хранит семейные фотографии, где безнадёжно похоронена её коллекция пряжи для вязания и где спрятан запас из десяти одинаковых корейских кремов. («Просто на будущее, вдруг такой акции больше не будет?») Возможно, именно поэтому её мозг отказывался принимать эту комнату. Недавно Дина устроилась на работу к её маме и с энтузиазмом переоборудовала захламлённую кладовку под личный кабинет. В офисе мало кто из сотрудников работал очно.

Теперь и кладовка Дины стала ещё одним кусочком мира, поглощённым фирмой её мамы.

— А к чему? — Дина вырвала подругу из размышлений.

— Куда ты дела ту гигантскую подставку для цветов? — Мира смотрела на новый торшер в углу. Он не позволял как следует осветить кабинет, но создавал расслабляющую атмосферу. Ровно такую, на какую рассчитываешь в конце декабря. Даже если вместо снега за окном уже который день идёт дождь.

— Выбросила, — Дина кинула короткий взгляд на место, где раньше стояла ненужная подставка. Все цветы в её доме давно были выкинуты. Точнее, то, что от них осталось. — Почему ты так категорична к…

— Не верю, — строго проговорила Мира.

— Стоит за шторкой в спальне, — сдалась Дина. — Не могу я от неё просто так отказаться.

— Так и знала, — глаза Миры заблестели, и она сделала ещё один глоток кофе. На этот раз почти победоносный.

— Итак, — Дина внимательно рассматривала лучшую подругу, вальяжно устроившуюся в её новом кресле. — У меня для тебя кое-что есть.

— Конфеты? Ещё одна порция кофе? Вакансия в хорошей компании? — Мира стала весело загибать пальцы.

— Лучше, — Дина склонила голову набок и пододвинула свой стул к подруге.

— Что-то мне это не нравится, — Мира начала раскручиваться на компьютерном кресле вокруг своей оси.

— Знала бы ты, как всё это не нравится мне, — Дина вздохнула и открыла крышку ноутбука.

На экране замерло видео. На стоп-кадре был знакомый силуэт. Мира замерла.

— Нет, — она вскочила и потянулась к мышке.

— Да, — Дина перехватила руку подруги. — Тебе нужно это посмотреть.

— И ты туда же? Разве лучшая подруга не должна всегда быть на моей стороне?

— Я всегда на твоей стороне, — в голосе Дины прорвалось раздражение. — Именно поэтому хочу, чтобы ты перестала рыть яму сама себе. Посмотри…

Мира потянулась к колонке, чтобы выключить звук, но случайно сделала только громче. Её собственный голос, искажённый плохим микрофоном и яростью, раздался на весь кабинет и больно отозвался где-то под рёбрами.

С экрана на неё смотрел отец. Тот самый отец, который изменил маме. Тот самый отец, который с тех пор встречался с уймой других женщин. И тот самый отец, который вчера пригласил её на собственную свадьбу с новой дамой сердца. А Мира лишь назвала их обоих идиотами. Нет, хуже. Сказала, что его новая женщина обязательно пожалеет о своём выборе. Предрекла ей горькое разочарование. Назвала глупой, публично начала перечислять его бывших, уверила всех любопытствующих, что здравомыслящие женщины не должны обращать на него внимания. А если обращают, значит им нужны лишь деньги. Этого добра у её отца было навалом.

Она хотела убедить всех вокруг, что новой любовнице отец на самом деле не нужен. Больше всего девушка хотела убедить в этом себя. Мира не знала, как выглядит его невеста, и понятия не имела, как они познакомились. Ей было всё равно. Или так она хотела думать? В один момент чувства стали неподвластны разуму. Она ненавидела эту черту характера в себе. Завидовала холодному уму и выдержке мамы.

Мира отдавала себе отчёт: так ведут себя маленькие дети. Это не те слова, которые должна говорить двадцатипятилетняя дочь. И уж точно не так взрослый человек должен вести себя на благотворительном вечере, где каждый гость — потенциальный партнёр или журналист.

Со стороны всё это выглядело ещё хуже.

— Чёрт… — Мира досмотрела видео до конца. Её пальцы сами потянулись к тачпаду, чтобы открыть комментарии.

— А вот это ты читать не будешь, — Дина резко захлопнула крышку ноутбука.

— Есть идеи? — девушка подошла к окну. Успело стемнеть, и большинство окон жилого комплекса теперь подсвечивалось гирляндами. В бесчисленных квартирах мигали ёлки, а подростки во дворе шумно знакомились с петардами. Дина не успела украсить свой дом к празднику, и это было на неё не похоже.

— Согласиться на предложение матери? — к Мире подошла подруга. Теперь они обе смотрели на мальчиков, убегавших от разъярённого деда, явно уставшего от громких звуков.

— Может лучше ёлку нарядим? — предложила Мира, ловя отражение подруги в тёмном стекле.

— Я тебя ненавижу, — тяжело вздохнула Дина.

— А я тебя обожаю, — Мира развернулась и с преувеличенным энтузиазмом начала осматривать квартиру подруги. Это больше было похоже на обход собственных владений.