Мир Энни Мор

Пролог

Сырой, промозглый день порывами ветра приближался к нашему городу. Я чувствовала, как он пробирается под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. Старые, ужасно скрипучие качели раскачивались с огромной силой. Потому что я так хотела. Мне хотелось ощутить то неосязаемое чувство, которое переполняет кровь, которое заставляет кричать, обнажая перед всеми свои эмоции. Мне было хорошо.

Ледяные капли стали падать на лицо, заставляя меня вздрагивать при каждом их прикосновении. Мне это нравилось.

Парк уже накрыла огромная туча, похожая на серого и неповоротливого слона. Мне было все равно. Качели раскачивались все сильней, заставляя взлетать моё платье. Оно было светло-бежевое, как та ваниль, которую бабушка всегда добавляла в свою выпечку.

Дождь стал лить сильнее. Боги неба разгневались и стали проливать на нас свои слезы. Они прожигали кожу, заставляя её полыхать изнутри. Нет, даже тогда я уже не верила в эти сказки. Сколько раз не приглядывайся в небо, но так и не увидишь там никого. Это все обман...

Я остановила качели, опустив ноги в землю. В босоножки сразу засыпался грязный песок. А дождь тем временем усиливался, ветер стал набирать свою мощь. Тогда, всего на одно мгновение, я поверила, что Боги Неба существуют. И, похоже, они очень сильно разозлились.

Ощущение, что в воздухе присутствует электрический заряд, усиливалось. Я боялась вздохнуть. Мне не хотелось, чтобы я потом светилась как лампочка. Сандалии уже давно намокли, а я даже не спешила попасть домой. Я всегда гуляла одна. В парке – одна. Дома – одна. Я привыкла к одиночеству с детства и не любила, когда кто-то вмешивался в мое личное пространство. Это было позволено только самым близким людям – их было немного.

На улице стало на тон темнее, будто уже приблизились сумерки. На самом деле был только полдень. Но на улице не было никого. Видно, тогда только я одна не знала, что на город надвигается шторм.

Мои осторожные шаги отдавались громким чваканьем от мокрого асфальта. Огромный, серый с зеленой крышей дом уже был виден за поворотом. Место, куда мне никогда не хотелось возвращаться.

Прямо над головой раздался удар грома. Я вздрогнула. Мне еще больше показалось, что сейчас я стану лампочкой. Папа говорил, что если ходить в грозу на улице, то можно стать лампочкой. Я не хотела ей стать. Я же просто Энге Андельсон. Какая из меня лампочка?

Остановилась возле дерева, когда увидела их. Людей, которые толпой стояли возле нашего дома, они мне не нравились. В мое сознание сразу стали прокрадываться кошмарные мысли. Уже тогда я понимала, что если кто-то незнакомый входит в твой дом – жди неприятностей.

Коленки стали дрожать, и я сжала пальцы в кулаки. Когда один из тех людей повернулся в мою сторону, я развернулась и опрометью побежала обратно, обратно к площадке. Почему я начала плакать? Я не знала. Мне было страшно, очень страшно.

Я остановилась у тех самых качелей, на которых только недавно раскачивалась. Только теперь они были мокрые, я не могла на них забраться, я не могла «взлететь» в небо, не могла спастись.

Мне казалось, что они идут за мной, что те люди пришли именно за мной. Но зачем им я? Кто они? Не бойся, это всего лишь страшная сказка. Нет, не сказка – это моя жизнь...

1 глава. Спустя 11 лет...

Всё началось в 1989 году. В одной семье появилась девочка. Семья Андельсон, кажется, была счастлива…

- Ну что, мамаша, не вижу на вашем лице улыбки? - сказала сестра, отдав младенца Анне. Ей поскорее хотелось избавиться от ребенка, потому что с ним было что-то не так. Да и рождение было слишком мучительно. А самое ненормальное то, что никого не было в тот момент в роддоме, все куда-то исчезли.

- Я не хочу... Она больная... Я не хочу её...

- Нет, милочка, ребёнок родился здоровым. Он, наверно, самый здоровый из всех родившихся…О-о-о, по-моему, пришел ваш папа.

Так начинается практически каждая семейная история. Сначала встреча, потом свадьба, ну а следом и ребёнок. Тут произошло то же самое.

Анна, так звали мою мать, родилась в богатой семье. Мой дед был владельцем нескольких ресторанов в Лондоне. Её мать, моя бабушка - Сьюзи, была официанткой. Всё происходило, как по написанному сценарию: внимание дедушки привлекла молодая официантка, он стал за ней ухаживать, бабушка отвечала взаимностью, но не торопилась... Сьюзи сказала, что тогда в дедушке она видела только богатенького сыночка, но потом всё повернулось в другую сторону. Она увидела в нем «принца на белом коне». Но предложение выйти замуж она долго не принимала, ждала семь лет, пока не забеременела.

Историю эту я слышала от бабушки несколько раз, и каждый раз она добавлялась новыми фактами и событиями. Но одно оставалось неизменным – дед был самым прекрасным человеком в жизни Сьюзи.

Но дедушка умер, достаточно рано. Ему было всего сорок три года. Он вел здоровый образ жизни, всегда улыбался, так говорила бабушка. Но болезнь сломила его. Какая? Я не знаю – мне никогда этого не рассказывали.

Бенжамин, мой дед, был славным, веселым и любил выпить. Бабушка никогда не могла отзываться о нем плохо, но ведь об умерших и не принято плохое вспоминать. За свои годы жизни он успел обзавестись большим количеством ресторанов и пабов по всему миру, но этому в основном способствовали связи. Дедушка был очень богат. Сьюзи не говорила точных цифр его состояния, но, судя по фото на камине, там он стоит среди знаменитых в то время людей Англии, его богатство исчислялось в восьмизначных цифрах. Ему многие завидовали, им восхищались. Он не был голливудской звездой, но его почитали. Я гордилась, что была внучкой Бенжамина.

В своем завещании дедушка написал, что все состояние он оставляет моей маме. Любимой дочери, прекрасной женщине. И ни слова о том, что он хоть что-то оставил бабушке. Казалось бы, что все логично, только вот мама моя была непростым человеком.

Великолепная Анна, так называл ее дедушка, была строга, безэмоциональна и совершенно не похожа на человека, в котором есть хоть какое-то чувство материнства. Наши ссоры с ней начались еще в детстве. Она не хотела быть со мной рядом, видеть меня возле себя или слышать мой голос. Её холодный взгляд выжигал во мне ледяную дыру. А приказы работникам и няням убрать меня подальше выполнялись неукоснительно. Всю эту расписную роскошь, вазы, стоящие миллионы, картины в рамах, весящие больше меня, пыльные ковры и золотые канделябры я ненавидела всей душой, потому что их любила она. Наши ссоры оканчивались захлопнутой перед моим носом дверью и сломанной в очередном порыве злости вазе. Так я стала пренебрегать всем богатством, которое у нас было.

Бабушка говорила, что мама не очень радовалась моему появлению. Она всячески пыталась избавиться от меня. Даже никогда не держала меня на руках, никогда не кормила. Просто отдавала меня папе, младенца, который так нуждался в материнском тепле. Именно он с рождения стал ухаживать за мной. И это первый человек, светлый образ которого отпечатался в моей душе. Анна же через несколько дней после моего рождения буквально сбежала из больницы, оставив меня одну. Но в богатой семье не получится просто так сбежать от младенца. Папа, а затем бабушка решили взять мое воспитание на себя.

Став взрослее, я старалась избегать любой встречи с Анной. Нас объединяло общее ДНК, но на этом все и заканчивалось.

Свое детство я провела с бабушкой. Она была моим ангелом-хранителем, была моей самой лучшей подругой. Я любила её больше всей жизни. Никто и никогда не понимал меня так же. Я чувствовала её доброту, ласку и заботу. Не зря среди тысяч официанток мой дед выбрал тогда именно её. Это был самый правильный поступок за всю жизнь деда. Я ему благодарна за такого человека.

Бабушка всегда была добра и не только ко мне. Казалось, что она любила меня больше своей дочери, больше Бенжамина и всех вокруг. Смогла бы я выжить без нее с такой матерью?

Я ни разу не видела, чтобы Сьюзи грустила или плакала. Она умела общаться с людьми. Все ценили её, все любили её. Я не знаю, существовал ли ещё такой человек на Земле. Но сейчас мне такого человека явно не хватало.

Когда мне исполнилось одиннадцать, Сьюзи умерла. Черный день моей жизни. Потому что меня не оставляли мысли, что все это случилось по моей вине. Я раньше никогда не видела смерть... Поэтому тот день для меня был, как в тумане. Я не хотела знать, верить в то, что больше никогда не смогу общаться с бабушкой. Потрясение, которое заставило меня в один миг повзрослеть. Когда тебя покидает самый близкий, самый родной тебе человек, хочется просто пойти и утопиться, потому что ты уже не видишь жизни дальше, для тебя она останавливается в этот момент. Я рыдала, умоляла Бога вернуть мою Сьюзи обратно. Бог не услышал моих молитв...

В тот день я пришла к ней в комнату, самую светлую и теплую в нашем доме. Она сидела на кресле, пустой взгляд был устремлен в окно. Мельком взглянув туда и ничего не увидев, я подошла ближе к бабушке. Я чувствовала, что-то случится, мое сердце сжималось от непонятной тоски. Но тогда я думала, что это просто волнение. Сьюзи перевела взгляд на меня и подозвала к себе:

- Эн, милая, хочу, чтобы ты знала, что ты не обычный ребёнок. Анна никогда не сможет принять тебя такую, какая ты есть. Мы с твоим папой… ­- её голос дрогнул, - мы с ним всегда переживали за тебя. Ты… - бабушка начала кашлять, а я бросилась к ней, не понимая, что происходит. Но она улыбнулась, а с уголка ее губ потекла кровь. Её нежная, но такая холодная ладонь прикоснулась к моему лицу. - Прости, Эн...

2 глава. Спустя 2 месяца...

Вот я иду в новую школу, в новом городе, в новой стране. Странно всё как-то. Я не ожидала, что мама отправит меня именно сюда. Я даже не знала, что у нас здесь есть родственники. Но я не стала задавать вопросов, все равно ответов бы я не услышала. Просто тихо собрала вещи и села на самолет.

Это был сентябрь. Анна после того случая не хотела видеть меня в своём доме. Вернулась из больницы такой, словно и не падала с лестницы. Приказала прийти к ней в кабинет и объявила, что меня приютят родственники в другой стране. Так далеко мы еще не заходили. Я ожидала расплаты, выговора, запирания меня на вечность в комнате. В моем сердце разрослась тоска размером с океан. На прощание с папой меня тоже не взяли. И все это вместе дало мне понять, что в этом доме я абсолютно лишняя, поэтому без лишних слов я согласилась уехать неизвестно куда.

Странным местом оказалась Россия, самый неприметный и маленький городок где-то посередине страны. О нем я не нашла ни слова в Интернете, а те знакомые, что были хоть как-то знакомы с Россией, даже не слышали о таком городе.

Мои знания языка никого не волновали. Билет в один конец, подальше от мамочки и всей её жизни. Кажется, она была счастлива, что избавилась от меня. А ведь стоило умереть всего двум близким ей людям. Жалела ли она? Была ли подавлена их уходом? На лице этой женщины так и не появилось ни одной эмоции.

Аэропорт, столица, еще один аэропорт, поезд, автомобиль. Молчаливый сотрудник просто кивал и показывал дорогу рукой. И я молча следовала за ним. Мне семнадцать, куда я могла деться? Совершеннолетие здесь наступало раньше, чем в Штатах, но взрослой отнюдь себя не чувствовала. Скорее потерянной. Словно меня снова вернули на 11 лет назад, где я в ужасе смотрю, как толпа людей входит в наш дом. Я была уверена, что они пришли тогда за мной. Придут ли они сейчас?

Моя усталость валила с ног. Поэтому когда меня высадили в утренних сумерках возле какого-то дома, то не сразу поняла, что от меня нужно. Прохладно и очень пасмурно. Я осмотрелась, пытаясь понять, что меня ждет. Пустая улица, заборы, огромные дома. Совсем как у нас. Сопровождающий выглядел не менее измучено, чем я. И также кивком он приказал идти за ним.

Нашей дальней и какой-то там троюродной родственницей оказалась тетя Маргарет. Она взирала на меня в своем пушистом махровом халате с причудливыми бабочками фиолетового цвета на нем. Худощавая женщина, в затянутых в тугой и очень маленький хвост волосами пшеничного цвета стояла на террасе дома. Дом…

Забор в виде железных острых прутьев высотой с два метра окружал старый облезлый дом. Деревянные окна с облезлой синей краской, такая же потрескавшаяся и облезлая, некогда белая краска была и на стенах. И ни одного растения в этом странном месте. Дом просто окружала зеленая истоптанная трава, кое-где полностью выгоревшая, а где-то вообще показывались куски голой земли. Огромный дом был заброшен его хозяевами. И лишь тетя Маргарет показывала признаки жизни в этом забытом Богом месте.

Тетя не проявляла ко мне особого интереса. Она скупо с ужасным акцентом объяснила, что в этом доме мы будем жить с ней вдвоем, что я пойду в местную школу и обзаведусь друзьями. Я хмыкнула. Друзьями, конечно.

Входя в дом, тетя Маргарет с каким-то неподобающим ее виду воодушевлением сказала:

- Энге, тебе должно здесь понравиться! Это прекрасный город для иностранцев! Здесь живут замечательные люди! А вот это мой дом! Правда милый?

- Ну да, милый... – промямлила я.

Краем глаза я увидела, как по той стороне улицы шел парень. Я хотела было повернуться и посмотреть на него, единственную еще одну живую душу в этом городе, но тетя кашлянула, перетягивая на себя внимание.

Я не могла скрыть своего удивления, когда вошла в дом. Это было что-то. Я всегда любила старину, но никогда не думала, что буду в ней жить. Причем это не та старина, о которой можно было бы подумать. Темное дерево окружало меня со всех сторон, а потрескавшийся лак желтыми клочьями, словно слезшая кожа, торчат то тут, то там. Тяжелые, темно-зеленого цвета обои с замысловатым рисунком из птиц и переплетений лиан тянулись вдоль стен. Было много картин и разных ваз. И чем-то напоминало дом Анны, только заброшенный лет на пятьдесят.

На описании и количестве комнат тетя не стала заострять внимания, а сразу повела меня в ту, где мне предстояло жить.

Это была огромная комната на втором этаже. Небольшой слой пыли покрывал деревянный пол. Здесь до меня явно никто не жил. В этой комнате не было ничего, даже кровати. Пустые стены, деревянный пол, старое окно без занавесок. Эту комнату вообще открывали когда-нибудь?! Затхлый запах пробивал ноздри. Может, раньше здесь была комнаты для содержания душевно больных? Я усмехнулась своим глупым предположениям.

Тетя стояла рядом и видимо ждала от меня какой-то реакции, а потом произнесла:

- Я знала твою бабушку. Очень милая, - моё и без того покалеченное сердце сжалось, дыхание замерло. – Она тебя очень любила. Постоянно что-нибудь о тебе рассказывала. Поэтому Эн, я знаю о тебе практически всё, даже то, чего ты не знаешь. Но не стоит меня бояться, сейчас я не кусаюсь.

Я лишь слегла улыбнулась на слова тети Маргарет. У этой дамочки не все дома. Я не знала её никогда, да и не видела тоже. Что она могла обо мне знать? У меня не было секретов, кроме одного… Но Анна вряд ли кому-то рассказала, что я стала причиной её падения с лестницы.

Тётя прошла в эту комнату, подняв столб пыли, и сказала очень уверенным голосом:

- Здесь мы сделаем всё, как придумаешь ты. Энге, ты ведь уже очень большая, поэтому должна быть самостоятельной. Я дам тебе столько денег, сколько попросишь. Ты пойдешь в нашу школу. Там учатся дети из других стран, которые живут сейчас в России. У тебя не будет там проблем с языком. Все говорят на английском.

Тон тети скорее был издевательским, она говорила мне это так, будто я действительно очень маленькая и мало что понимаю. Но её предложение удивило меня больше. Она даст мне денег столько, сколько понадобится? Она отделает эту комнату так, как я захочу? Что за невиданная щедрость для незнакомки?