Мир Рийона. Наследие

Пролог

Они пришли не с войной. Не с огнем, чумой или метеоритным дождем. Они пришли с обновлением.

Помню тот день с кристальной ясностью, как будто это было вчера, а не десять лет назад. Небо, привычно серое от смога, вдруг побелело. Не осветлело — именно побелело, как чистый лист бумаги. И на этой белизне проступили идеальным, бездушным шрифтом слова, видимые каждому, в любой точке планеты, с открытыми глазами или закрытыми:

[Системная Диагностика: Планета Земля (Обозначение: SOL-3)]
[Статус:Несостоявшийся проект. Уровень самоуничтожения: Критический.
[Критерий развития цивилизации:Провален.
[Критерий гармонии с биосферой:Провален.
[Критерий видового потенциала:Провален.
[Приговор:Окончание независимого существования.
[Инициализация протокола«Каталог Угасших Миров»...]

Потом был Глас. Не голос. Именно Глас, звучавший не в ушах, а прямо в сознании, холодный и размеренный, как тиканье атомных часов.

«Жители SOL-3. Ваш мир признан банкротом эволюции. Его материальная и духовная валюта обесценена. Но в Великой Библиотеке Мироздания ничто не пропадает бесследно. Отныне ваша реальность переходит под юрисдикцию Каталога. Она обретет ценность как опыт, как полигон, как артефакт. Законы физики модифицируются. Параметры реальности расширяются. Начинается интеграция».

Мы думали, это конец. Оказалось — это было начало кошмара под названием «второй шанс».

Интеграция не щадила слабых. Первая волна — Морфоз — переписала законы биологии. Домашний питомец мог проснуться хищником с клыками и ядом. Растения научились ходить. А люди... у кого-то прорезались странные таланты. Кто-то стал излучать свет, кто-то — читать мысли, а кто-то просто взрывался, не справившись с переполняющей энергией. Города, и без того хрупкие, пали за недели.

Вторая волна — Инъекция Фэнтези — принесла с неба не монстров, а правила. Появились статусы, уровни, здоровье в зеленых полосках, плывущих в углу зрения. Магия стала чем-то вроде физики: заучил руну — получил огненный шар, нашел реагент — создай зелье. Реальность окончательно раскололась. С одной стороны — руины, голод, страх. С другой — игровая логика, предлагающая награду за убийство крыс-мутантов.

Но мы еще не знали главного. Не знали, что все это — лишь прелюдия к аукциону.

Помню, как впервые увидел Их. Не на экране, а вживую. Шел дымный пепельный дождь, а они вышагивали по разбитой бетонной плитой набережной, словно по паркету бального зала. Трое. Девушка с кожей цвета лунного камня и серебряными, слишком длинными пальцами, в платье из переплетенных световых нитей. Два ее спутника в латах, которые не выглядели тяжелыми, но от каждого их шага по асфальту расходилась паутина трещин.

Они даже не смотрели на нас, кучку оборванцев, жаждущих воды у зараженного ручья. Они смотрели сквозь нас. А потом одна из них — лунная эльфийка — щелкнула пальцами. В воздухе возник голографический интерфейс с кучей непонятных значков. Она провела по нему рукой, ее взгляд скользнул по нам, будто по товару на полке.

[Сканирование местной фауны... Найдено: Гуманоиды, базовый интеллект. Уровень угрозы: Ничтожный. Ресурсная ценность: Низкая. Примечание: Возможны скрытые таланты, требуется глубокая диагностика. Добавить в список потенциальных «семян» для развития сервера?]

Ее голос был мелодичным, но в каждом слове звучала ледяная, вселенская скука.

Один из ее спутников, массивный, с рогами, торчащими из-под шлема, хрипло процедил:
—Пустая трата времени. Примитивная биомасса. Лучше поищем артефакты Древних. В описании лота говорилось, что у этой расы была вспышка технологического роста. Могут быть интересные реликвии.

— Согласен, — кивнула эльфийка. — Отметим координаты для будущих рейдов. Сервер перспективный, уровень сложности «Выживание», но локальное население... неконкурентно.

И они ушли, растворяясь в дымке, как мираж. А мы стояли, понимая главное. Наш апокалипсис — не трагедия. Это — аттракцион. Наше вымирание — не приговор. Это — контент.

И тогда, глядя на их исчезающие спины, я, бывший архивист, хранитель мертвых знаний в мертвом мире, впервые почувствовал не безнадежность, а ярость. Холодную, тихую, точную.

У меня в голове, всегда полной дат, фактов, каталогов и связей, что-то щелкнуло. Как срабатывает замок, когда подобрали нужный ключ. Перед глазами, поверх грязной реальности, наложился чистый, строгий интерфейс, которого раньше не было. Не с уровнями и силой, а с древовидными списками, перекрестными ссылками и пустыми, жаждущими заполнения графами.

[Способность активирована: Внутренний Каталог]
[Функция:Анализ, систематизация, выявление аномалий в структуре Протокола «Каталог».]
[Текущий объект изучения:Инопланетные посетители (раса: Лумиэль/подвид неизвестен).]
[Выявлено противоречие:Классификация «примитивная биомасса» не соответствует наблюдаемому уровню магической адаптации местных видов. Возможна ошибка в базовых критериях оценки Каталога.]
[Аномалия занесена в архив.Категория: Системные несоответствия.]

Я не стал сильнее. Я не научился метать молнии. Но я понял кое-что гораздо более важное.

Их система не идеальна. У нее есть баги.

А там, где есть баги, есть и лазейки.
Там,где есть лазейки, есть и шанс.

Шанс не выиграть в их игру.
А сломать ее.

Глава 1. Когда ты аномалия. Лео

Гнилой запах плесени, пыли и чего-то сладковато-мёртвого был моим постоянным спутником. Я втянул его в себя, привычно отсекая эмоциональный отклик. Запах — это просто данные. Информация о состоянии органики в этом секторе. Внутренний Каталог тут же подсказал мне вероятный источник: [Грибковая колония, вид «Плачущий ржавчинник». Стадия: активное спороношение. Токсичность: низкая. Потенциальное использование: базовый антисептик (требуется очистка).]

Я сидел в своём «убежище» — бывшем серверном зале на минус третьем этаже рухнувшего офисного центра. Когда-то здесь гудели стойки, храня терабайты бесполезной теперь информации: отчёты, презентации, корпоративная переписка. Теперь здесь царила тишина, нарушаемая лишь скрежетом металла на ветру где-то наверху и шорохом насекомых-мутантов в вентиляции. И гулом — тихим, едва уловимым, но постоянным — самого Каталога. Фоновым излучением искажённой реальности.

Перед моим внутренним взором висело несколько чистых, минималистичных окон. Не кричащие голографические панели пришельцев, а что-то вроде мысленного проектора.

[Внутренний Каталог | Уровень 2 (87%)]
[Активные подразделы:]

· Системные аномалии (Записей: 14)
· Флора/Фауна пост-Интеграции (Записей: 223)
· Паттерны поведения Посетителей (Записей: 9)
· Карта сектора (Охват: 2.3 км², точность: 78%)

Прокачка была адски медленной. Не было «квестов» от системы, не было ярких вспышек за убийство монстра. Мой Каталог рос от одного: наблюдения и анализа. Каждый новый гриб, каждый след когтя на бетоне, каждый обрывок речи, подслушанный у проходящих мимо «посетителей» — всё это я мысленно фиксировал, классифицировал, искал связи. Каталог «пережёвывал» данные и давал мизерный опыт. Это была прокачка архивиста в мире, где ценят только воинов и магов. Но я цеплялся за неё. Это было моё оружие.

Сегодняшняя цель — подраздел «Энергетические следы». Некоторые Посетители, особенно магических специализаций, оставляли после себя едва уловимые эманации. Если научиться их считывать и классифицировать, можно заранее знать, кто здесь бродил, и куда идти не стоит.

Я закрыл глаза, отключив визуальное восприятие, и сосредоточился на том самом фоновому гулу. Не просто слушал, а всматривался в него внутренним взором, как в статичную картинку, пытаясь разглядеть узор. Сначала — ничего. Затем, едва-едва, проступили слабые, пульсирующие нити, похожие на тепловое излучение на развалинах. Одни — холодные, синие (ледяная магия?), другие — рваные, алые (что-то разрушительное). Я мысленно «потянулся» к ближайшей, синей нити, пытаясь зафиксировать её частоту, структуру…

Наверху, сквозь слои бетона и искажённый слух, донёсся звук. Не скрежет и не шорох. Голос. Человеческий. Грубый, с хрипотой.

Я мгновенно оборвал связь, все панели Каталога схлопнулись до едва заметного свечения в периферии сознания. Сердце, предательски, заколотилось чаще. Земляне могли быть опаснее Посетителей. Посетители смотрели на нас как на насекомых — могли раздавить, могли пройти мимо. Свои же видели в тебе конкурента, ресурс или развлечение.

Я крадучись поднялся и пополз к обвалившемуся проёму, который когда-то был дверью в коридор. Оттуда вёл путь к аварийной лестнице и дальше — к прослойке между этажами, откуда через трещины в плитах перекрытия можно было видеть часть центрального атриума на первом уровне.

Голосов стало больше.
—...говорю тебе, видел его вчера! Старик Майкл из «Убежища у моста». Каталог выдал ему зелёную метку! «Ценный носитель скрытого навыка». За него сейчас сто очков Каталога!

Сто очков. На это можно было выменять у одного из менеджеров-надзирателей Посетителей паёк на месяц, простейшее оружие с магическим камнем или даже — слухи ходили — «чистку» от одного неугодного навыка. Для нас, выживших, это было состояние.

— Ты уверен, что это он? — прозвучал другой голос, более молодой и нервный. — Старикашку? Что он может?

— Каталогу виднее! Наша задача не спрашивать, а привести. Или принести его скальп с идентификационным чипом. Метка, говорят, на чипе остаётся.

Я замер, чувствуя, как холодок пробегает по спине. «Зелёная метка». «Ценный носитель». Система Каталога иногда, в совершенно случайном порядке, отмечала отдельных землян. Иногда — за реальные скрытые таланты. Чаще — словно издеваясь, подставляя под удар. Это был её способ «мотивировать» местное население, создавать внутренние конфликты, «генерировать контент». Гладиаторские бои за жалкие подачки.

— Он прячется где-то в западном крыле, в архивах, — продолжал первый, чей голос я мысленно обозначил как «Хриплый». — Там лабиринт. Но мы его выкурим.

Я знал старого Майкла. Он не был бойцом. Он, как и я, был собирателем. Только он копался не в данных, а в физических артефактах «до Катаклизма»: искал книги, детали техники, пытаясь понять, «как оно работало». Безобидный чудак. А теперь на него была охота.

Я уже собирался отползти обратно, в свою цифровую нору. Это не моя война. Вмешательство = риск. Риск = высокая вероятность удаления. Логика выживания была железной.

Но тут раздался третий голос. Женский, сдавленный от страха, но твёрдый.
—Мы не будем этого делать, Гарт. Это Майкл. Он делился с нами водой, когда у вас была лихорадка после укуса тварей.
—Молчи, Алиса! — рявкнул Хриплый — Гарт. — Ты что, хочешь накормить свою принципами? Очки делятся на всех! Или ты хочешь стать следующим, за кем придут? Я слышал, у тебя тоже руки «золотые», вещи чинить умеешь. Может, и на тебя скоро метка упадёт?

Последовал звук толчка и короткий вскрик. Логика в моей голове дала трещину. Я не был героем. Но я был архивариусом. А что такое архивариус? Тот, кто сохраняет. Даже когда всё вокруг стремится уничтожить.

Я бесшумно пополз по своему лазу, не к выходу наружу, а глубже, в свои закрома. Каталог тут же отреагировал на моё намерение, высветив маршрут. [Оптимальный путь к сектору «Западные архивы» через вентиляционные шахты 4-B. Риск обнаружения: 42%. Примечание: Обнаружены следы жизнедеятельности «Стального муравьеда» (уровень угрозы: низкий).]

Глава 2. Механик и старик. Алиса

Мой мир до Катаклизма был миром шестерёнок, которые идеально входили друг в друга. Миром двигателей, чей рокот был музыкой, и схем, где каждый провод знал своё место. Я ремонтировала дроны для агрохолдингов — большие, неуклюжие «жуки» для опрыскивания полей. В их пластиковом брюхе было проще разобраться, чем в людях. Люди лгали. Люди ломались без видимой причины. А вот перегоревший конденсатор всегда можно было выпаять и заменить на новый. И он снова работал. Это давало покой. Чувство контроля.

Контроль кончился в тот день, когда небо побелело и заговорило.

Сначала был хаос. Потом — морфоз. Мой сосед, милый старичок-филателист, в одну ночь покрылся хитиновыми пластинами и пытался съесть свою канарейку. Пришлось... остановить его. Дедовским разводным ключом, который всегда лежал у меня на кухне «на всякий случай». Этот ключ теперь всегда со мной.

Потом пришли правила. Интерфейсы. Уровни. Я, как и все, получила свой. Скудный, жалкий.

[Алиса М. | Уровень 1]
[Класс:Выживший (уточняется)
[Навыки:Ручная сборка/ремонт (Базовый)]
[Состояние:Голод, легкое обезвоживание, стресс.]

«Уточняется». Это значило, что Система не видела во мне ничего особенного. Я была фоном. Статистикой. «Биомассой».

Я выжила в первые месяцы, потому что думала, как инженер. Не искала еду там, где её искали все. Я искала там, где её можно было добыть, как ресурс. Распаяв несколько уцелевших аккумуляторов от дронов, я собрала примитивный электролов для мелкой, мутировавшей, но ещё съедобной рыбы в городских прудах. Починила старую газовую горелку, чтобы кипятить воду. Мои «навыки» росли мучительно медленно. За починку сложного механизма Каталог мог выдать жалкие 2% к уровню. За убийство твари — 5%. Логика была ясна: Система поощряла разрушение, а не созидание.

Я кочевала между руинами, избегая и людей, и Посетителей. Люди видели в моих руках ценность — «механик, может починить оружие, выжать воду из воздуха». Они пытались прибрать меня к рукам, как инструмент. Посетители же просто не замечали. Однажды мимо меня прошёл отряд в странных, переливающихся доспехах. Один из них, с лицом, покрытым перламутровой чешуёй, на секунду остановил на мне свои вертикальные зрачки. Его интерфейс, видимый мне как цветной туман, мелькнул перед глазами: [Сканирование... Местный житель. Примитивные технологические манипуляции. Уровень: ремесленник. Ценность для Каталога: отсутствует. Рекомендация: игнорировать.]

«Игнорировать». Это слово стало моим щитом. Пока они игнорировали, я выживала.

Майкла я встретила в Старой Библиотеке. Вернее, в том, что от неё осталось. Я искала технические руководства, может, схемы чего-то полезного. А он сидел среди гор обугленных книг, в очках с одним разбитым стеклом, и аккуратно стирал сажу с уцелевшего тома. Казалось, вокруг него был свой, тихий и непоколебимый мир.

— Молодой человек, вы неосторожны, — сказал он, не глядя на меня. — Пол на втором ярусе прогнил. Лучше идите левым проходом.

Я замерла с ножом в руке. Он говорил так, будто мы в читальном зале, а не в логове тварей.
—Кто вы? — буркнула я.
—Михаил. Но все зовут Майкл. Библиотекарь. Почётный, на пенсии. — Он наконец поднял на меня взгляд. Глаза были усталыми, но очень живыми. — А вы, судя по инструментам на поясе, не читатель, а собиратель железа.

— Механик, — поправила я, опуская нож, но не расслабляясь.
—Механик! — его лицо просияло. — Вот и прекрасно. А то все вокруг теперь или воины, или маги, или жертвы. А нормальных профессий не осталось. Не хотите чаю? У меня есть примус.

Он оказался не сумасшедшим. Он был... адаптировавшимся. По-своему. Его история была простой: он проработал в этой библиотеке сорок лет. Когда начался Катаклизм, он просто... не ушёл. Это было его место. Его миссией стало спасать то, что ещё можно спасти. Не от огня или тварей, а от забвения. Он не получил от Системы никакого «классового» навыка. Но у него была феноменальная память и какая-то тихая, нерушимая внутренняя стойкость.

Он стал моей... точкой опоры. Не отцом — у меня отец давно исчез в хаосе первых дней. Не командиром. Скорее, якорем. В его компании я могла на пару часов забыть, что мы — мусор в чужой игре. Мы были просто Алисой, которая может починить примус, и Майклом, который может рассказать, как устроена паровая машина или процитировать стихи, написанные за сто лет до нас.

Он научил меня видеть не только то, что сломано, но и то, что осталось целым. Историю в обломках. Красоту в ржавой шестерёнке от до-катаклизмических часов.

Мы создали небольшое, тихое убежище в подвале библиотеки. Я соорудила ловушки и сигнализацию из трофейных деталей. Он каталогизировал уцелевшие книги, составляя рукописный указатель. Иногда мы меняли мои починки на еду у других выживших. Жили тихо. Нас игнорировали.

Пока не пришёл Гарт.

Он был главой небольшой банды, обосновавшейся в соседнем супермаркете. Сильный, жестокий, с навыком [Дробящий удар] и острым нюхом на выгоду. Он пришёл не за книгами. Он пришёл за нами. Вернее, за нашей полезностью.

— Слышал, у вас тут руки золотые, — сказал он, его взгляд скользнул по моим инструментам, а потом — оценивающе — по мне. — А старичок, говорят, умный. Будете работать на нас. Чинить, изобретать. Защитим. Покормим.

Это была ловушка, и мы это знали. Попасть в зависимость к таким — значит стать рабом. Майкл вежливо отказал, сославшись на старость и ненужность. Я молчала, сжимая в кармане тот самый разводной ключ.

Гарт ушёл, но взгляд его обещал: «Это не конец».

Концом стала зелёная метка. Она упала на Майкла три дня назад. Мы не понимали, за что. Может, Система зафиксировала его феноменальную память как «скрытый навык». Может, это была просто случайность, ошибка алгоритма, решившего, что старый библиотекарь — «редкий экземпляр». Для нас это был смертный приговор.

Гарт вернулся с двумя своими подручными. Он уже не предлагал сотрудничества. Он требовал Майкла. «Сто очков Каталога», — твердил он, и в его глазах горела жадность, которую я видела у Посетителей, роющихся в наших руинах в поисках артефактов. Та же холодная, потребительская жажда.