Мираж.

Эвелин.1

Как бы я ни пыталась освободиться от этого города, забыть его было невозможно — словно невидимая нить держала меня, не позволяя уйти. Моя старшая сестра, недавно ушедшая из жизни, оставила в наследство дом, унаследованный ею от нашей бабушки. Сначала я радовалась — думала, что мне не придется с ним связываться. Но судьба распорядилась иначе, и теперь я пленница этого места.

Каждый переулок, каждый тротуар Сан-Диего был отпечатан в моей памяти. Я знала их наизусть, но стремилась стереть эти воспоминания и взглянуть на город по-новому. Он красив — нет сомнений — здесь прячется своя красота, но за внешним сиянием скрывались тени, которые пугали меня. Именно поэтому я убежала в Чикаго, в родные края, где наконец обрела покой и смысл своего существования. Там я нашла свою любовь и устроилась на хорошую работу, где нуждались в таком мудром и талантливом человеке как я. Так сказал мой босс, что дало мотивацию показать себя с лучших сторон. Но счастье оказалось недолгим: внезапная смерть сестры потрясла меня. Мы не были близки, как хотелось бы, но она должна была быть подругой невесты на моей свадьбе. Которая как назло будет через месяц. Это было очень эгоистично с ее стороны, ведь она знала как я трепетно отношусь к этому событию, и хочу чтобы все прошло идеально. Я не знаю, что сподвигло ее на такой поступок, ведь у нее было все: большой дом, такая же работа, которая приносила ей удовольствие и так же ее бойфренд. Что с ним стало я не знаю, видимо они расстались. Но я никогда не поверю что она покончила с собой из-за не разделенной любви. Теперь же вместо подготовки к важному событию, я лечу в Сан-Диего улаживать дела с наследством.

Наконец выйдя из аэропорта, меня окутал знакомый запах — смесь бензина и роз. Откуда в памяти этот странный союз? Наверное, из-за отца, который постоянно возился с машинами и вечно пах бензином, когда мы садились ужинать, и мамы, которая тщательно ухаживала за садом с розами, чей аромат ощущался уже на поворотах. Около выхода меня ждало такси: черный «Мерседес» с тонированными стеклами, словно я была кем-то важным. Дождь собирался пролиться на город, нагнетая тучи и мрачное настроение. Мне нравится дождь — в нём есть что-то загадочное и умиротворяющее, но не в тот день, когда едешь в дом, где сестра решила уйти навсегда.

Я видела этот дом только однажды, разбирая её вещи. Тогда он казался пустым и холодным, и я не удивилась, что спустя год здесь я снова чувствую ту же пустоту. С каждым шагом к дому тревога сжимала грудь, ноги подкашивались, руки дрожали, глаза наполнялись слезами — я не могла объяснить себе, почему. Было одно желание — уйти отсюда как можно скорее. Таксист бросил меня под проливным дождём с чемоданом и помчался прочь. Дом казался ещё больше, чем в воспоминаниях: заколоченные окна, увядшие клумбы, дождь барабанил по крыше, словно подчеркивая тоску.

Внутри — другая атмосфера. Голубовато-серые стены, мягкие ковры — здесь непременно нужно будет разуваться. Сестра редко говорила о деньгах, но в кошельке у неё всегда были крупные суммы, что отражалось в мебели и ослепительных люстрах, переливавшихся всеми цветами радуги. В гостиной стоял камин черных и серых оттенков, идеально вписанный в интерьер, над ним висел большой телевизор, напротив — почти белоснежный диван, который удивительно остался чистым. Кухня была просторной — Люси не любила готовить, но требовала совершенства во всем. Этот дом был её идеалом. Если бы у неё было больше времени, возможно, и фасад стал бы таким же безупречным.

Ночью холод цеплялся за кожу, словно сама смерть проникла в дом и холодом пронизывала до костей, обвивалась вокруг каждого сустава, заставляя содрогаться при малейшем движении. В окне танцевали тени ветвей деревьев, скрипя и шурша в свете одинокой луны. Костёр в камине остался лишь воспоминанием — тусклое тление углей, едва дымящее, — надо будет в следующий раз разжечь его повнимательнее, пусть даже слабое тепло согреет эти стены.

Утром ворвался солнечный свет, заливая комнату яркими лучами, окрасив стены в золотисто-медовый цвет. Щурясь от этого, я медленно открыла глаза и улыбнулась — несмотря на мою привязанность к дождю, было приятно ощущать долгожданное тепло, мягкое и обволакивающее, как утренний шелк.

Опустив ноги на холодный пол в тёмных узорах старинного паркета, ожидая окунуть ноги в теплые тапочки, я смогла ощутить только их отсутствие. Как они смогли исчезнуть за ночь? Вспомнила, что оставила их у кровати, а теперь вижу у двери — странная игра моего разума или раннее утро в доме, который будто живёт своей жизнью? Где-то из соседней комнаты доносился слабый скрип — возможно, старый дом напоминал о себе.

Горячий чай стал поводом для обхода дома. Капля за каплей с крыши текла вода рядом с ванной, оставляя мелкие лужицы и едва уловимый аромат сырости и мокрых досок — нужно будет сказать Джону, чтобы позаботился о ремонте, прежде чем влага сделает своё дело. Как же там дела с гостями? Наверняка он уже готовит для них всё сам, но на всякий случай нужно напомнить. За окном щебетали воробьи, летя с ветки на ветку, наполняя утро живой свежестью.

Выпив последний глоток чая, я погрузилась в забытый альбом детских лет. Бумага слегка пожелтела, фотографии — чуть замыты временем — хранили воспоминания, словно маленькие окна в прошлое. Люси — старшая сестра — всегда была далека и горда, избегала семьи, предпочитая ночные вечеринки с подругами, шумные и яркие. Её слова: «Я вас ненавижу» — оставались эхом в моём сердце, холодом, который я старалась затушить, а сейчас я держала её детские фотографии, чудесно наивные, не понимая, почему она решила сохранить этот кусочек прошлого, ведь казалось, она хотела уйти от этого навсегда.

Провела не меньше получаса среди старых снимков, ретушируя память, затем, словно освободившись от тяжёлых мыслей, взялась за уборку. Дом казался пустым, и я всё ещё не знала, что с ним делать. Джон советовал продать, купить квартиру побольше, но я чувствовала, что это место — для нашей будущей семьи. Его надо просто оживить, придать ему наш дом, наш смысл. В воздухе чувствовался запах пыли и старых страниц, а стены, словно слушая, казались готовыми принять новую жизнь.