Мираж в Академии: Сиротка

1. Попытка без шансов

Этот кабинет был моей последней надеждой. Знаю, все без толку, но вдруг получится? Мама говорила, что иногда нужно пробовать, даже если шансов нет. Я нервно постукивала каблучком по потертому паркету и поглядывала на карманные часы. Серебряная стрелка под выпуклым стеклом медленно отмеряла деления между платиновыми цифрами.

— Простите, мистер …— присмотрелась к потертому бейджу на пиджаке юриста, — мистер Примвэй. Вы говорите, ничего нельзя сделать?! Мне же восемнадцать! Поставьте печать! Я ведь совершеннолетняя!

Седовласый юрист листал бумаги и намеренно медлил, прежде чем сказать то, что я уже знала. Пришлось его поторопить, ведь если пройдет слишком много времени, то мой дядя, опекун лорд Донатан Тревор все равно пойдет посмотреть как поживает бедная… вернее, богатая сиротка под его опекой — то есть я.

— Это верно, леди Лайонел. И я бы поставил вам печать, будь вы просто леди. Но вы, как маг, сможете наследовать по завещанию или после окончания Академии, или не сможете наследовать вовсе, если провалите экзамены и получите черный квадрат

Жутко хотелось повысить голос, но я сдержалась. Только сделала грустные глаза:

— Но … Понимаете … Я ведь ничего не могу сама решить! Я хотела найти хотя бы тела родителей…Но дядя считает, что это глупо!

Сначала хотела сыграть на жалости, но в конце вырвалась правда. Юриста проняло, он даже встал, похлопал меня по плечу.

— Леди Лайонел, рад бы вам помочь, но вы знаете наши законы. Без знака Академии у моего нотариуса даже печать на вас не сработает! Мне жаль, правда…

— Простите, — я сглотнула слезы и выскочила в коридор, и вовремя: на лестнице я заметила дядю, который ходил по фойе и оглядывался, ища меня.

Обычно, когда я хожу по бутикам, мой опекун-дядя за мной особо не следит, садится в холле и дымит дорогую сигару, ожидая, когда служанки принесут ему счет или позовут одобрить наряды. На мое счастье, в столице во многих зданиях на вторых-третьих этажах, над дорогими магазинами, сидят такие же дорогие юристы и нотариусы. И эта фирма — последняя, где я еще не была, тайком и украдкой сбегая в перерывах между примерками и фотосессиями для журналов мод.

— Долго в дамской комнате время проводишь, — проворчал он, — пойдем, там твою форму привезли.

Мне казалось, что студенческую форму выдают в академии, о чем я дяде Тревору и сказала. Он почесал залысины в окружении редких рыжеватых волос. Высокий и грузный, с большим носом и ранними залысинами он не походил ни на кого из моих родителей: ни на изящную маму, ни на отца — крепкого и русоволосого, с аристократическим профилем. Да и дядя он мне … двоюродный, кажется. Но ближе не нашлось никого. А это лучше, чем опекун от государства. По крайне мере когда-то я так думала.

— Нет-нет, солнышко! Ты — единственная наследница Лайонелов, ты должна выглядеть соответствующе! Я заказал тебе блузки, расшитые серебром. Платиновые пуговки! Венсальское кружево! Жемчуг! Твоя любимая лаванда, тисненая на сумке из белоснежной кожи! А, и духи должны подвезти скоро. Будешь лицом осенней коллекции, они мне за рекламу уже заплатили!

Мне хотелось исчезнуть. Ну или зайти в учебный корпус невидимкой. Кажется, даже принц Роан, поступивший в академию в прошлом году, и тот мог спокойно учиться и жить в общежитии академии. Я же чувствовала, что буду идти как недавно офицер на параде… герой войны, как там про него писали в газетах? Вэлкс Хант, точно. В прошлом году журналисты сходили с ума с пограничных новостей, но военные интервью не давали, так что от него быстро отстали.

От меня, выходит, не отстанут еще три года. Из груди вырвался вздох разочарования, пальцы привычно смяли белоснежную шелковую юбку, даром что зачарованная ткань не мялась.

***

Я позволяла девочкам в бутике помогать мне с новой формой, пропуская мимо ушей восхищения в адрес собственной внешности. Тем более уже давно не понимала разницы: люди и вправду восхищаются мной или льстят ради чаевых? Да, я симпатичная. Стройная, хрупкая, с пепельными, почти что белыми волосами… Но, как и у многих блондинок, загар ко мне не липнет, солнце только обжигает нежную кожу. Я как-то хотела воспользоваться специальным защитным зельем и позагорать, но дядя устроил истерику и загнал меня в особняк: как я смела портить имидж прекрасной леди Миракл Лайонел? Еще и горничным приказал следить, чтобы я слишком долго на солнце не сидела. А Сара, верная служанка дяди, и рада была выполнять.

Когда ж я уже закончу эту треклятую Академию и смогу жить свою жизнь? На самом деле я сбежала к очередному юристу в бесплодной надежде: вдруг всё-таки есть хоть какой-то вариант… Законы-то я и так выучила наизусть. И угораздило же меня родиться магом?

Обычные люди могут творить всё, что угодно с восемнадцати лет. Жениться, получать наследство, учиться где угодно, путешествовать. Я бы уже давно получила бы наследство и жила сама. Никаких фотосъемок, интервью. Уехала бы восстанавливать пограничье и Лорану.

Но я маг и так нельзя. Когда в детстве впервые проявляется дар, это кажется прекрасной игрой, чем-то милым и интересным. Я вот зверушек рисовала и оживляла. Но стоит только магии проснуться полностью, наполнить все тело — как волшба блокируется, а имя ребенка вписывается в список магов. И волшебник должен год, два или три — в зависимости от силы — проучиться в КАМРЕИ — Королевской Академии Магии и Регулировки Ее Использования. Одиннадцать филиалов в стране, по одному в каждой провинции. Корона выделяет деньги на то, чтобы в стране не было никогда больше бесконтрольных магов, чтобы никто не превратился посреди улицы в дикого волка или безумного стихиаля, круша все вокруг.

Без знака Академии маг почти что без прав. Если срываешься в КАМРЕИ, не справляешься на итоговых тестах — то тебе ставят проклятый черный квадрат. Ты не можешь наследовать, не можешь иметь детей, не можешь работать с магией — жестокие и злые правила, но магия — дикий зверь нашего мира. И все эти правила написаны кровью. В том числе и моих родителей. Все это я прекрасно понимала, но…

2. Собеседование

Вэлкс

Лорд Донатан Тревор смерил меня презрительным взглядом. Да, уж мой костюм хоть и хорош, но не золотом оплачен. Сбоку от нас стену столичного кабинета украшали зеркальные панели, и в раздробленном отражении была отчетливо видна разница между нами: я высокий, подтянутый, с коротким ежиком черных волос, но в простой темной «тройке». И лорд Донатан Тревор — оплывший, с залысинами, но на его одежде не было ни одного свободного кусочка ткани — все занимала узорчатая вышивка. Так и хотелось сказать разжиревшему аристократу, что он нанимает меня, а не мой костюм, но я промолчал и позволил призрачному волку за спиной проявиться и оскалить зубы. Да, мощный фамильяр даже среди боевых магов редкость. Взгляд дворянина сразу изменился.

— И еще... Ваш зверь слишком заметный, — противный мужик покосился на моего компаньона.

— Не переживайте, — я усмехнулся, прикрыл глаза на мгновение и мысленно попросил друга стать призраком. Волк тут же исчез. Люблю этот трюк, все потом ждут, что я и в бою буду глаза закрывать для команды зверю, ан нет, мне это не нужно. Но при знакомстве лучше не выдавать все свои секреты.

— Хорошо, — еще более недовольно заворчал аристократ, будто и не хотел меня нанимать. — И еще, мистер Хант, смотрите, чтоб леди Миракл за территорию КАМРЕИ сама не ходила, она богатая наследница... ее пытались похитить дважды. Но еще больше я пекусь о том, чтоб ее не окучил какой-то пройдоха в академии, понимаете?

Я кивнул. Что-то протекция друга мне начинала нравиться всё меньше и меньше. Речь шла о преподавании боевой магии в Академии КАМРЕИ, пусть и столичным детишкам. Но охранять взбалмошную девчонку — это не то, к чему я привык.

— Это все?

Лорд картинно сложил руки.

— Понимаете, мистер Хант… Леди Мира очень травмирована смертью родителей. Она никогда не скажет в академии, но девушка всегда хотела быть как ее мать. Она боится, что от того, что богата, в академии к ней станут относиться иначе, а она всерьез хочет стать боевым магом. Чтоб ее не жалели, чтоб давали самые сложные задания…

— То есть вы хотите, чтобы кроме преподавания я присматривал за леди и не давал ей спуска на занятиях?

— Как верно вы понимаете, видна военная выучка! — Восхитился он. — Именно. Вообще она мечтала, знаете, раньше, когда почившая леди Лайонел училась в Академии, бывший ректор вел «курс молодого бойца». Девочка нашла заметки в родительских дневниках и грезила о серьезной магии… Вы же не против?

Руки в этот момент я держал за спиной, так что мог незаметно сжать кулаки, прежде чем сухо ответить:

— Нет, сэр. Все в полном порядке. Я персонально займусь вашей воспитанницей. Ничего сложного.

***

Еще месяц назад я не планировал искать работу.

«Тебе всего двадцать восемь, Вэлкс! Гордись» повторял мой бывший начальник, когда вручал погоны для парадной формы. Он, правда, не знал, что по правде, мне двадцать пять — я приврал, когда поступал в армию. Но даже с официальными двадцатью восемью — я самый молодой генерал-майор империи, маг с самым большим числом успешных атак в приграничье, один из лидеров Рысей — боевого подразделения отчаянных солдат… Я бы так и продолжил службу, но кому-то пришло в голову, что коль я нынче дослужился до высокого звания, то и в управлении иногда сидеть нужно, а не только в разведку и боевые операции ходить.

А тем, кто привык с честью жить и честью умирать, не место в штабе. Настолько не место, что императору пришлось вмешаться, чтобы замять скандал. Как итог, меня выперли из армии вовсе. Без положенных офицеру выплат, и без права когда-либо служить боевым магов в армии или в любом частном боевом или охранном формировании. И куда мне было податься?

Ни семьи, ни родных. Друзья остались в пограничье, а я вышел из столичного военного суда с бумагами и заблудился в городе. Несколько кварталов в столице, Тансаре, были полностью отданы под разные министерства, суды, управления. Проходы местами перегорожены, чтоб чужие на недавно вошедших в обиход автомобилях не могли заехать. И вот, третий раз свернув не туда, проклиная заборы, я случайно встретил в столице бывшего однополчанина. Оказалось, Марк после отставки из армии (ему повредило ногу в бою), устроился секретарем в департаменте образования.

Он был безумно рад меня видеть: когда-то именно я вытащил его из завалов. За знакомство мы приговорили хороший стейк и пару бокалов пунша. Выслушав меня, он произнес:

— Во-первых, давай пока ко мне. А во-вторых… Я рад, что встретил тебя. Думаю, смогу помочь.В КАМРЕИ ищут преподавателя по боевой магии. Оклад, общежитие — полный контракт. Сам лорд Тревор просил найти кого-то достойного. Достал все наше управление, ты не поверишь. Простые люди не достойны учить его звездную девочку! Ты же к тому же ученик бывшего ректора, верно?

— Да, Эйринвуд меня тренировал. Он ушел из академии после атаки на Лорану, да так и остался в военке тренировать новобранцев.

— Отлично! В твоем деле, к счастью, ничего порочащего честь, писать не стали — уволен и все. Но это и понятно: пришлось бы тогда и про преступный приказ писать. Так что скажем лорду Тревору и нынешнему ректору Фердину, что ты ушел из-за здоровья. И как сейчас модно говорить, душевного напряжения. Перерыв решил взять.

— Вот последнее говорить не стоит.

Друг хохотнул:

— Я и не буду, ты же не больной. Это шутка была, Вэлкс.

Меня не привлекала идея работать учителем. К тому же у меня был один секрет, и мне не стоило светиться в Академии. И одно дело тренировать пару десятков, а то и сотню, готовых на любые тяготы солдат, а другое дело — гражданка. Тем более это столичная Академия, не филиал какой-то. Тут полно избалованных богатых деток.

— … а там, может, и связи наведешь. Может, в армии восстановят.

— Это с чего же? — перебил я Марка.

— Ну, на втором курсе учится принц. А в этом году поступает Сиротка Лайонел. Ты что же, совсем ничего не читаешь? Про нее постоянно в газетах пишут.

3. Новые знакомства

Мира

Я хотела заселиться в общежитие заранее, и спросила у дяди, когда я могу отвезти вещи и получить учебники, пропуск, зачетку.

— Я договорился, Мирочка. Уже все книги привезли. И ты будешь жить в нашем особняке, а в академию и из нее, тебя будет забирать наш водитель. Нечего тебе жить в общаге.

— Серьезно? Дядя, даже принц Роан живет в академии!

Да меня возненавидят в первый же день! Может, проще сразу пойти в деканат и попросить себе черный квадрат? И сбежать куда-то в город, устроиться гувернанткой или в театре декорации разрисовывать. Но я хотела свою магию назад, и свои деньги тоже. Никаких интервью, никаких фотосессий. Я хочу свою жизнь и свою семью.

Ладно, попробую как-то справиться. Дядя весь вечер не умолкал, рассказывал о том, как же прекрасна академия. Хотя он не был магом и не учился там, но рассказывал кучу страшных историй про то, как глумятся над первокурсниками, как сложно там учиться. Но если что, он всегда на моей стороне!

Я не спала полночи. Утром горничная поцокала гляда на синяки под глазами, усадила за туалетный столик и сделала мне легкий макияж, сделав бледную кожу фарфоровой. А потом помогла мне с той самой блузкой и юбкой. Я любила белый цвет, но честно, не настолько. В городе у людей свадебное платье беднее чем то, что дядя подготовил для школы. Ладно, сегодня первый день, совру что это парадная форма. И подойду к куратору… В бумагах написано, что у каждого курса будет куратор. Попросить обычный комплект формы. Надеюсь, не откажут.

Да академии мы ехали около получаса и я разглядывала город из дорогого кабриолета. Кто-то на улице свистнул:

— Сиротка Лайонел! Эй, Сиротка! Подашь сироткам? Флакончик духов за семьдесят лир!

Я отвернулась и опустила голову. Обычные люди не вникают в условия наследования магов. И свист еще долго летел мне вслед по дороге.

К счастью, кабриолет остановился около ворот академии. Я вышла из машины, и водитель укоризненно цокнул языком: должно быть, дядя приказывал открывать мне дверь. Но я уже гордо шла по тротуару.

— Эй мисс! Леди Мира! — водитель догнал меня. Студенты разных курсов, спешившие на занятия, оглядывались и перешептывались

— Что такое? — даже макияж не мог скрыть румянец стыда на щеках.

— Простите… Вы сумку забыли, леди Мира.

Он протянул мне ту самую, выбранную дядей, из белой кожи… Которую я гордо забыла в машине. Сама виновата.

— Спасибо. — прошептала я, а он так же тихо произнес: «Удачи!»

Я встала в очередь за студентами, которые показывали охраннику серебристый медальон пропуска.Кто-то шарил по карманам, подолгу ища заветный кругляш между мелких монеток. Кто-то цеплял его к браслету, кто-то носил на шее.

Кажется, я единственная прикрепила пропуск к карманным часам на цепочке, о чем мне тут же изумленно напомнил охранник. Он сначала с удивлением уставился на значок с гербом КАМРЕИ — аметистовым соловьем, на мои дорогие часы.

— Чего-то я раньше тебя не видел!

И только потом поднял взгляд, тут же узнал и произнес:

— А, понятно чего ты такая особенная. Вам, конечно, на подготовительные занятия ходить не нужно… Вы себя лучше всех считаете.

— Не переживай, — раздался голос парня за спиной, — он всегда такой. Я вот на все занятия ходил, но старик Цевак придирался к тому, что я слишком рано уходил. Я Силвен Бэлфэейр, кстати. А ты?

Он был выше меня, растрепанные светлые волосы то и дело раскидывал в стороны осенний ветер.

— Ты же знаешь, кто я. Все вокруг знают.

Силвен пожал плечами, запустил руку в волосы и растрепал их еще сильнее. А потом улыбнулся, и на щеках появились милые ямочки

— Это да, но вежливо дать человеку самому представиться, а не тыкать в него пальцем с воплем его прозвища или титула. Ну так что?

— Мира Лайонел, — я протянула ему руку, и он осторожно, даже бережно ее пожал.

— Без обид, но ты такая хрупкая, что страшно руку пожимать. Кстати, ты на каком потоке? И до какого круга учишься?

— До третьего круга, — я поправила сумку на плече. — Силвен, а как узнать на каком я потоке?

Он оказал на огромный стенд дальше во дворе, почти незаметный за толпой студентов, спешивших узнать расписание или свой поток. Вокруг то и дело летали искры, сверкали вспышки волшбы и творилось что-то невероятное.

4. Солдат в академии

Вэлкс

Марк подвез меня до ворот КАМРЕИ в последний день лета. Своего автомобиля у него не было — куда уж таким как мы до богатеньких господ? Но он взял служебный: с потрепанным тентом на крыше и скрипучими дверцами.

— Ничего, не обеднеют. Ты, кстати, водить умеешь?

Я пожал плечами. К нам в армию завозили странных тентованных трехколесных уродцев. Предполагалось, что они облегчат жизнь, то инженеры не рассчитывали то транспортное недоразумения для горных дорог. Ну и машинки быстро «умерли». К тому же активное использование магии почему-то паршиво сказывалось на новомодных двигателях, и они быстро выходили из строя. Так что водить я научился, но в городе садиться за руль не стал бы.

Марк попрощался и протянул мне карточку с цифрами.

— Это что?

— Номер от звонильного аппарата. В Академии такой есть, в управлении, во всех учреждениях больших поставили. Дорого, сложно — и маги, и инженеры старались. Но зато люди могут говорить с друг другом без магии. Говорят, лет через сто в каждом доме будут.

У меня вырвался смешок.

— Ну да, а предыдущий император обещал, что больше не будет войн.

Марк не нашелся что ответить, похлопал меня по плечу и пожелал удачи.

Я кивнул охраннику и прошел. Свой жетон я повесил на шею, как в армии. В первый раз, когда я привез документы в КАМРЕИ, охранник долго презрительно щурился и не хотел пропускать, особенно услышав, что мне к ректору Фердину. Тем более что я закинул полученный в управлении жетон в карман, и небрежно выгреб его вместе с мелочью на стол. А потом он перечитал мою фамилию и уважительно козырнул:

— Генерал-майор…

— Уже нет, выдохни. Просто мистер Хант.

— Так точно, мистер Хант! Я Джереми Петрсон, буду рад работать с вами.

Вот и сейчас старик кивнул мне, и пропустил без проверки. В просторном внутреннем дворе завуч Рединс вместе с какой-то девушкой колдовал над стендами с распределением над потоками. Рядом, на лавочках, сидело несколько парней, шутили, посмеивались, и колдовали. Вокруг них то и дело летали цветные искры. Охранник поймал мой взгляд.

— Студенческая общага через дорогу, но колдовать-то они могут лишь в стенах КАМРЕИ. Такие правила. Вот они и сидят тут до ночи. Особенно сейчас — кто за лето по магии соскучился, кто вообще первогодка. У вас на пограничье разве не так в академии было?

— Как-то подзабылось уже. Но тоже развлекались, да.

Я отвечал максимально небрежно. И, кажется, вышло убедительно. Медленно я подошел и встал сзади студентов. Их было пятеро. Судя по нашивкам на рукавах, трое второкурсников, один с третьего года, и один первокурсник. Парни как парни, разве что блондин-первокурсник очень шумный. Они не сильно меня интересовали. Я наблюдал за магией, которую они использовали. Старшекурсники создавали причудливые огненные узоры, заставляли летать сумки с книгами и смеялись, наблюдая как блондин с третьей попытри закручивает огненные искры в спираль.

— Эй, Роан! Покажи Терри!

— Умеете уговаривать принца, — Русоволосый усмехнулся, и между парнями на мгновение появился призрачный снежный барс. По спине пробежали мурашки — мой собственный волк чувствовал угрозу. Но я не дал компаньону проявиться. Парни заметили движение, обернулись.

— Добрый вечер… сэр, — принц сделал паузу, оглядывая мой черный преподавательский костюм и пытаясь понять, как ко мне обращаться. — Или магистр?

— Мистер Вэлкс Хант, боевое применение магии и самозащита. Просто сэр или мистер, я служил, а не магистратуру заканчивал.

Принц облегченно вздохнул и тоже встал. Он был ненамного ниже меня, русые волосы коротко подстрижены. Подбородок чуть тяжеловат, но улыбка с хитринкой сглаживает черты лица. Удивительно, что в их компании нет пары десятков вздыхающих по нему студенток.

— Это хорошо. А то знаете, многие маги обижаются, если профессора магистром назовешь или в звании ошибешься. Я Роан Уинслоу. Можно просто по имени. Хотя бы в стенах академии. Сэр.

Его манера держать себя и отсутствие высокомерия вызывало уважение и я кивнул:

— Я понял… Роан.

Мы не успели пожать друг другу руки, как рядом вскочил блондин-первокурсник.

— Вы Вэлкс Хант, да? И вы будете у нас преподавать?

— Да, буду.

Этот восторженный тон был мне не понятен. Он издевается что ли?

— Нет, парни, вы не понимаете! У нас будет вести занятия сам Вэлкс Хант! Охренеть!

Восторженная ругань резанула слух, но я не успел ничего сказать, как он протянул мне руку, опережая принца:

— Я Силвен Бэлфэйр, сэр! Я следил за вашей карьерой! С восторгом!

От его слов я чуть воздухом не поперхнулся. Точно издевается. Наверняка следил за тем, как его отец сделал всё, чтоб меня выгнали.

— До встречи на занятия, Бэлфайр. Роан… и остальные тоже.

Я развернулся и отправился в преподавательское крыло.А в спину мне летело радостно-издевательское:

— Да, буду ждать ваших занятий!

Наверняка тут же доложит отцу в самом паршивом свете. Интересно, если меня выпрут из-за очередной подлянки Бэлфэйра, Марку прилетит или нет?

Общежитие для преподавателей находилось на территории КАМРЕИ. Первый-третий курсы жили в общаге рядом, но вне специальной магической стены, огораживающей академию. Как мне объяснил Марк, огромную общагу поместить под защитную стену было никак невозможно. Так что студенты жили снаружи, и магию могли применять только на занятиях. А вот внутри, в маленьком кампусе, жили те, кто закончил три базовых года, получил не черный квадрат на плечо, а аметистового соловья на запястье — метку мага, и вдобавок поступил на магистратуру. Их оставалось очень мало, да и к тому же кто-то из таких магистров и магистерок назначался куратором для первокурсников, кто-то следил за лабораториями, кто являлся помощником профессоров.

Еще когда я принес документы, выяснилось, что единственный в преподавательском составе без звания магистра — это я.

5. Белое пальтишко

Мира

Я была искренне благодарна Силвену за компанию. До этого дядя изредка выводил меня на приемы знати, но следил, чтобы со мной никто не общался. «Плохое влияние дурной компании — это не шутки, Мирочка», — бормотал он, прихлебывая дорогой бренди, — «эта золотая молодежь совратит тебя ради наследства, ты и не заметишь».

Между тем, наверняка я могла бы раньше познакомиться с Сильвеном или кем-то еще из ровесников, могла найти друзей, и не чувствовала себя настолько безумно неловко в толпе девушек и парней. Если подумать, то последний раз я вот так спокойно общалась с кем-то… Это было до атаки на Лорану. Тогда я сбежала из поместья, замотала волосы маминым зеленым платком, и оживляла магией рисунки в компании уличного парня. Это было ровно перед атакой, а после нее я осталась одна… под опекой дяди. И вместо общей школы, естественно, со мной занимались приглашенные домой учителя.

И вот сейчас я сидела в огромной аудитории с уходящими вверх рядами парт. За каждую сели по шесть-семь человек, и вскоре в зале не осталось свободного места.

— Я никогда не думала, что в Тансаре столько магов, — пробормотала я, смущенная от такого скопления людей. Многие косились на меня и перешептывались. Силвен умудрился поздороваться, наверное, с половиной. Понятия не имею, когда он успел со всеми познакомиться!

— По спискам, кажется, в этом году принято триста сорок человек. Но большинство дальше первого круга не пойдут, — объяснил он мне.

— Почему?

Силвен не успел ответить, как сидевший за ним темноволосый парень не удержался и фыркнул:

— Потому что магии ровно на первый круг. Слушайте, хватит спектакль разыгрывать. Ты серьезно думаешь, что Сиротка не знает очевидного?

Ответ ни я, ни Бэлфэйр дать не успели. Скрипнула дверь и вошел ректор Фердин — высокий темноволосый мужчина. Приятное суховатое лицо странно контрастировало с резковатыми, даже угловатыми движениями.

— Добро пожаловать в КАМРЕИ… — начал говорить он и полностью преобразился. Резковатые движения вдруг превратились в уместную и яркую жестикуляцию. Мужчина полностью захватил внимание первокурсников. Хотя ничего нового он не говорил, слушал его с вниманием и даже интересом. Кажется, все студенты, кроме меня знали и график работы общаги, и кто староста группы, и с какими вопросами можно подходить к ректору, и что после зимней сессии нужно будет выбрать специализацию. Все группы делились на три потока: общегражданская волшба — туда попадали студенты с низким уровнем магии, кому обязательно учиться нужно было только год, основные чары — для тех, кто должен проучиться два круга, и усиленная магия — для тех, кому три года тут мучиться. Вроде меня. Сильвен же наоборот радовался и довольно расправлял плечи.

Парень продолжил пересказ деталей обучения в КАМРЕИ уже после того, как мы вышли из аудитории. Поток студентов медленно расходился по разным коридорам, где должны провести еще одну встречу-знакомство уже кураторы групп.

— О, я тебя после с Роаном познакомлю! — воскликнул он. — Ты впишешься. Он классный, и у него магия на «девятку» и крутой фамильяр.

Мысль о знакомстве с принцем меня смутила, и я промолчала, только кивнула. Сзади раздался томный голос:

— А меня познакомишь, Силвен? Или это предложение только для Сиротки?

Бэлфэйр растрепал рукой свои светлые волосы и фыркнул.

— Тебя ему на приемах представляли, Эша.

— Сиротку наверняка тоже. Может и приватно даже. Чего она тут такая вся сияющая!

Я попыталась вжаться в стену, притянула к груди сумку, будто она могла меня защитить. Временами я сталкивалась со злостью или завистью, но обычно это были какие-то люди с улицы, как тот бродяга, кричавший вслед машине. Можно было не отвечать, просто уехать или уйти. Спрятаться.

Но с этими ребятами мне нужно будет провести три года! А я не знала, что сказать, на презрительно брошенное «Призрак!», хотя и понимала, что должна научиться отвечать сама, без помощи Силвена. Но помощь подоспела со стороны.

Высокий темноволосый преподаватель в черном остановил шум. От мужчины исходила сила и уверенность, и не слушаться его было сложно. Наверное, такие рождаются с командным голосом и стальным рельефом героических статуй. Мы видели его во дворе, и я не поняла: он злился на нас или его просто раздражал шум? Для себя решила, что второе. Силвен восторженно рассказывал, что Вэлкс Хант — самый молодой генерал-майор, лучший боевой маг империи, герой приграничья. Вэлкс Хант… Он казался смутно знакомым. Хотя наверняка я не раз видела его в газетах, или, может, на каком-то из редких приемов? Я пыталась вспомнить в тот момент, когда он потребовал встать, и спросил всё-таки, почему на мне белое платье.

Ничего глупее, чем сказать в оправдание что это «парадное», в голову не пришло. Потому что мне под его темным взглядом хотелось спрятаться под стол и не вылезать до конца обучения.

После окончания лекции миловидная Инга потребовала Эшу остаться и начала что-то эмоционально доказывать невозмутимому преподавателю. Мы вышли, и Силвен хмыкнул:

— Сейчас будут на жалость Ханту давить.

— Откуда ты знаешь?

— Мы с Эшей ходили к одному мастеру фехтования. Она та еще с… — он запнулся. — Но ладно! Пойдем, познакомлю с Роаном!

Мимо пролетел кто-то из новых однокурсников, и бросил:

— Эй, Мираж! Ты держись за герцога, держись!

У меня вспыхнули щеки.

— Да пошел ты! — Силвен не постеснялся в выражениях, объясняя куда нужно идти. А тот лишь усмехнулся и убежал.

— Проклятье, — он почесал затылок, — чувствую, это надолго к тебе приклеится. Мираж…Хотя знаешь, это лучше, чем прозвище Сиротка.

— Я не просила ни одного, — поджала губы и медленно пошла вперед, придерживая белоснежную юбку. Хотя смысла в этом не было, ткань защищена магией, и подол не испачкается, даже если я упаду. Мы вышли в дворик, где в перерыве между занятиями собираюсь студенты. На меня то и дело оглядывались, шептались за спиной. Силвен не обращал ни на кого внимания, уверенно нашел лавочку под деревом, и представил меня:

6. Нарушительницы

Мира

Дядя, конечно, видел меня мельком, когда мы разминулись в воротах. Но неужели успел обратить внимание, что я не в белом? Мы вышли из лектория, дядя резво схватил мое платье, а ректор на минуту задержался.

— Мирочка, что ж ты такая скромная, — заботливо ворчал он сзади, пока мы шли по коридору,— надо было сказать ректору, милая. А если бы я не заметил, что ты белую сумку дома оставила и не спросил горничных, что случилось?

— Это моя комната!

— Да-да, я твой опекун!

У меня не нашлось слов. Тиволи тоже молчала, и лишь изредка косилась на меня. Сзади шел ректор в сопровождении девушки в брюках. Дядя скинул платье мне в руки.

— Все трое — к кураторам! — веско бросил он около деканата, — а вы, лорд Тревор, пойдемте ко мне в кабинет, мне как раз привезли новые сигары.

— Нет-нет, я хочу лично поговорить с куратором. Пару слов. Я ведь забочусь о Мире.

Ректор Фердин пожал плечами.

— Буду ждать вас в кабинете. Обсудим вложения в новый тренировочный зал.

Дядя кивнул ректору, а после провел рукой по залысинам и заботливо улыбнулся уже нам. Мы с девушками дружно вздохнули.

В кабинете сидел Вэлкс Хант и незнакомый мне сухопарый и невзрачный мужчина. Перед обоими лежало несколько тетрадей, пара журналов и листы с расписаниями. Вэлкс смерил взглядом дядю и нас, и немного грубовато спросил:

— Чем обязан, лорд Тревор?

Дядя протянул руку, и я, затаив дыхание,надеялась, что бывший офицер сумеет оказаться достаточно грубым, и не ответить на предложение рукопожатия. И Хант меня не разочаровал — он лишь прищурился, но выходить из-за стола и трогать потную послы лысины ладонь дяди не стал. Лорд Тревор еще мгновение подержал руку в воздухе, а потом степень неловкости стала слишком явной, и он, кашлянув, просто сказал:

— Мистер Хант, я хочу, чтоб вы по всей строгости, не делая скидок на происхождение разобрались с нарушительницами!

— Из-за формы? — Оторвав взгляд от бумаг, произнес второй преподаватель. Магистр Шон Нимрой, прочитала я табличку на столе

— Верно! Как там можно поступать? Это совершенно неприемлемо!

Оба преподавателя смерили нас взглядом.

— Ну, мисс Фрим, конечно, хватила лишку, а вот мисс Тиволи и Лайонел выглядят приемлемо. В чем проблема?

— Я думаю, речь про парадное платье Лайонел, — нахмурился Хант. — Кому-то явно стало завидно, раз вам пришлось его снять и нести в руках

Я смущенно попыталась спрятать проклятое платье за спину.

— А, вот оно что. Не в курсе был, — Нимрой потянулся. — Давай обмен? Я беру все бумаги, а ты этих студенток.

— Идет, — с облегчением произнес Вэлкс Хант. Фраза звучала как продолжение разговора, начатого раньше, и мы ничего не поняли. Магистр Нимрой тем временем собрал тетради и журналы и свои, и Ханта, и вышел мимо нас из кабинета.

— Итак, кто пожаловался?

— Никто, в том-то и дело! — Воскликнул дядя.

— Раз никто не жаловался, то в чем проблема? — Вэлкс Хант явно не мог понять, очевидно, посчитав, что кто-то всё-таки написал жалобу в деканат на мой вчерашний наряд.

— Кто-то запугал мою воспитанницу и забрал дорогое платье! Вместо этого, она в форме этой… Тиволи! Это вымогательство!

— Это не я… Это моя сестра, — вдруг всхлипнула Прим. — Но мы просто поменялись формой, клянусь!

— Лорд Тревор, я разберусь. По всей строгости. Будьте уверены, — в голосе мужчины было раздражение. Дядя не хотел уходить, и еще раз пять повторил про то, какая я бедная, несчастная, и какие все вокруг злые и плохие, и как бесценно платье. В итоге Хант всё-таки выбрался из-за стола, подошел к двери, и недвусмысленно открыл ее перед дядей. После того, как он выпроводил лорда Тревор, вернулся на место и уставился на нас.

— Начну с простого. Кензи Фрим, верно?

Брюнетка в брюках кивнула.

— Полагаю, ты попала под горячую руку. В уставе академии написано про юбки для девушек, но нет запрета на брюки. Не знаю, как ты их получила, но они форменные. Так что можешь идти.

— Спасибо, сэр. А как к вам на дополнительные занятия записаться?

Я впервые услышала голос Кензи. Низкий, чуть хрипловатый. Он был бы очень приятным,если бы не манера говорить: резкими, будто рублеными кусками фраз. Звучало похоже на армейскую речь Ханта.

— Кто-то служил? — прищурился мужчина, тоже поняв что-то.

— Брат. Четвертый отряд. Он меня воспитал.

Кензи будто кодовое слово назвала. Хант протянул ей руку сам.

— Буду рад. Расписание дополнительных занятий вывесят в конце недели. Сейчас свободна.

— Хорошо, сэр.

Она вышла, и мы с Прим остались вдвоем под суровым взглядом мужчины. Вблизи я рассмотрела тонкий шрам на правой скуле, и мелкие морщинки, которые махом возникли когда он нахмурился.

— Вы поменялись формой, как я понимаю?

Мы закивали.

— Хорошо. Тиволи, можешь быть свободна. К тебе нет претензий.

Прим тут же выскочила из кабинета и я осталась один на один с суровым военным. Одно радовало: отчислить меня не смогут. Как ни посмотри, я не виновата.

— Чего ты хотела Лайонел? — вдруг резко спросил он. — подставить эту наивную простушку, которая виновата только в том, что ее сестра — твоя фанатка?

— Я хотела быть как все, — тихо произнесла я. Почему, почему сейчас выговаривают мне? Как так вышло, что виноватой оказалась я?

— Как все? — он посмотрел в потолок, прежде чем продолжить, — ты — другая, и пользуешься этим. Просто захотелось поиграть в хорошую девочку в академии. Но стоило потерять платьишко, как побежала жаловаться дяде…

— Я не жаловалась!

Мы столкнулись взглядами. Кажется, он привык, что люди боялись его злых глаз, но я отчаянно смотрела прямо. Он вдруг презрительно усмехнулся и с затаенной угрозой произнес:

— Хочешь быть как все — дождись наших занятий. Я тебе это обеспечу. А сейчас можешь быть свободна! И платье свое забери!

Я выскочила за дверь и прижалась к стенке, пытаясь успокоиться.

7. Не бывает «как все»

Мира

Юбка Кензи мне была чуть великовата в талии, но это не было проблемой — всего лишь застегнуть пояс чуть потуже.

— С ума сойти, какая ты худенькая, — Кензи наблюдала за мной и качала головой. — Наверное, для журналов это хорошо, а вот в КАМРЕИ придется сложно.

— Почему?

Она удивленно изогнула бровь.

— Чтобы контролировать магию, нужно научиться контролировать тело. Чем сильнее потенциал, тем больше положено тренировок. У тебя что с магией?

Я держала в губах шпильки, пытаясь заколоть волосы в удобный узел, потому показала пальцами «семерку». Кензи вздохнула, я не поняла, что она выражала: зависть или сочувствие. Наконец я справилась с волосами, поправила длинную плиссированную юбку и была почти готова к занятиям.

— Хорошо, у тебя туфли на каблуках, — заметила подруга. И это было правдой, девушка была выше и крепче меня, и будь я в обуви на плоской подошве, как сама Кензи, то подметала бы полы юбкой.

— Спасибо. Что я могу для тебя сделать?

— Пакет мой завтра не забудь вернуть. Они многоразовые вообще-то и монетку стоят.

Я… забыла про него совершенно! Просто кинула вчера в комнате, как бывало с пакетами от всяких дорогих магазинов.

— Извини, правда.

Кензи махнула рукой. Я уложила платье в заранее приготовленный чехол, аккуратно его свернула, и получилось некоторое подобие тубуса, который я прицепила к сумке. Подруга одобрительно кивнула. Мы разошлись: первая лекции у нас были разные.

В аудитории меня поприветствовали свистом.

— Эй, Мираж! Мираж пришла! Посмотрите, она везде! Что, опять платье украли? Кого сегодня обвинят?

Я решила игнорировать Эшу, которая спелась с Дэйвеном и компанией. Уселась впереди, и вскоре рядом со мной радостно устроился Силвен. А после, скромно и немного неловко примостилась Прим. Я чувствовала себя куда спокойнее с этими двумя. К тому же,за исключением, нескольких заводил, остальные однокурсники явно меня никак не дразнили. Да и преподаватели не обращали на меня особого внимания, спокойно пытаясь вбить в наши головы базу о внутреннем источнике магии, о том, как его контролировать…

Первые две пары прошли спокойно, после мы с Прим отправились в буфет, а Силвена вызвали в деканат.

Мы с подругой взяли горячие бутерброды с сыром и ветчиной, с хрустящей корочкой и умопомрачительным ароматом, а еще салат и кофе.

— Хочу еще сладкое,— вдруг произнесла Прим, и отправилась снова к стойке раздачи. Я пригубила напиток, и решила не есть, а подождать подругу. Пока достала свой блокнот с набросками и карандаш.

— Ой, что это тут у тебя?

Эша схватила у меня альбом.

— Отдай, Эша, — Я вскочила и сжала кулаки. Поняла, что звучала жалко, и повторила куда громче, — Отдай!

—А то что? Скажешь, что я украла? — я уязвлено замолчала, хотя понимала, что нельзя, нужно ответить, но я словно онемела. А она тем временем продолжила, — Эй, кто хочет посмотреть, что рисует Мираж?

У меня щеки обожгло смущением. В основном, там наброски академии, но вот если увидят Силвена и Ханта, не отстанут ведь!

— Что тут происходит? — Раздался холодный голос Ханта. Он стоял, скрестив руки на груди и хмуро смотрел на суету. Мы замолчали.Я вдруг подумала, что если Хант увидит свой портрет, будет еще более неловко… Ладно, я рисовала Силвена, он мой однокурсник. И Кензи… Но Хант — преподаватель, с чего бы мне его рисовать? Я спешно пыталась придумать логичное объяснение.

Ситуацию спас Роан. Он незаметно подошел от дальнего столика и забрал у Эши альбом. Так аж дыхание задержала от случайного прикосновения принца к ее рукам.

— Это мое, сэр. Девочки просто спорили, о том, кто не испугается мне его вернуть. Верно? Правда, ведь?

Он смерил всех нас многозначительным взглядом. Мы кивнули. Вэлкс Хант же продолжал смотреть на нас с подозрением.

— Надеюсь, это именно так.

Преподаватель ушел, девчонки тоже, а Роан уселся рядом со мной с блокнотом в руках.

— Можно?

Я кивнула. Подошла Прим с кусочком морковного пирога, села и с интересом уставилась на нас. Роан листал мои рисунки, а потом с улыбкой закрыл блокнот.

— Я уж думал, там что-то неприличное. Например, твой парень без одежды. Решил тебя спасти. Ты так смутилась...

— Что? Нет, конечно!

Он сидел так близко, что мы почти касались коленями. Улыбался. Не так солнечно, как Силвен, наоборот, спокойно, даже сдержанно. И можно было рассматривать его серые, как осенние облака, глаза. Он по прежнему держал в руках альбом.

— Я верну тебе его, но хочу кое-что за спасение.

Сидевшая рядом Прим покраснела сильнее меня. Аж до кончиков волос. А принц лишь усмехнулся и прошептал:

— Я хочу, чтобы ты… — он выдержал паузу, наслаждаясь нашим смущением, — нарисовала мой портрет. Согластна?

Я смогла лишь кивнуть. Он положил блокнот рядом, встал, а потом наклонился ко мне и произнес:

— И еще один совет: не пытайся быть как все, Мираж. Тем больше пытаешься, тем хуже будет. Поверь.

Он подмигнул и вернулся к своему столику. Прим рядом выдохнула:

— Я думала, он скажет, что хочет от тебя поцелуй…

В глубине души я тоже боялась именно этих слов.

Силвен не появлялся в столовой, Кензи я тоже не заметила. Но к нам с Прим больше никто не приставал и мы спокойно отправились на третью пару.

Рядом с нами никто не садился, а вот Силвен едва не опоздал и плюхнулся рядом.

— Спасибо, что оставили место! — Он улыбнулся, но шутка чувствовалась вымученной.

— Что случилось? — прошептала я. Тихо, чтобы не заметил вошедший профессор. Но тот пока и не смотрел на нас, лишь раскладывал бумаги на кафедре.

— Да так… Отец позвонил в академию, чтобы узнать как я, — неловко проворчал парень т принялся скручивать в трубочку галстук, расправлять и закручивать снова.Дальше спрашивать не стала, итак было понятно, что не одна я страдаю от излишней опеки. Началась лекция по древним языкам и мы принялись строчить, пытаясь не потеряться между северным дарктином и старонимманским наречием.

8. Не мои правила

Вэлкс

В первый же день я понял: преподавание — не моё. Никогда больше в здравом уме и трезвой памяти не полезу заниматься этим неблагодарным занятием. Одно дело — новобранцы. Даю им команду, они выполняют. Другое дело студенты! Их ведь даже не отчислишь! Наказание? Пфф, кто испугается отработкой после пар?

Да и к тому же, на кого ни посмотри, все какие-то важные детишки. Взять хоть эту шумную избалованную стерву, что попала ко мне в группу. Я наложил на нее самое безобидное, что пришло мне в голову: заткнул ей рот. Заклятье тишины, простое и эффективное. Но нет, она устроила истерику декану. Потом декан сделал мне внушение, мол мягче нужно быть. Затем Инга Лаппин, краснея и смущаясь, просила меня не пугать так бедную девочку, которая, как выяснилось, приходилась секретарше дальней родственницей.

Твою мать. Хотелось всех строем загнать на полосу препятствий. О чем я как-то и сказал Шону, вернее профессору Нимрою. Мы заполняли бумаги, и от этого я зверел еще сильнее.

— А что больше бесит? — спросил коллега, который вел вторую группу усиленной магии. Почему, кстати, Бэлфайр, Эша и Сиротка — все оказались в моей группе? Могли хоть кого-то к Нимрою отправить.

— Все. Кроме тренировок и практики.

Нимрой усмехнулся.

— Это понятно, Хант. Я могу или забрать бумаги, или разобраться с кем-то из нарушителей, которых приведет ректор. В первые дни всегда кто-то из перваков лажает… Я вот всякие разборки терпеть не могу.

— Забирай бумаги, — с людьми все-таки проще.

— Еще никто не пришел, — Шон пожал плечами, и мы вернулись к журналам и учебным планам. Но буквально через пару минут дверь открылась, и мне на стол рухнуло белое платье Сиротки.

Нимрой с довольным видом забрал бумаги и ушел, а я уже пожалел о нашей договоренности. Потому что одно дело просто с какими-то студентами разбираться. Другое дело — с Сироткой. Да еще и отчим этот бесноватый.

С трудом спровадил лорда Тревора, затем отпустил девчонок. Хотелось наорать, но я сдержался. Вот как, как поверить что эта призрачная фея, эта хрустальная кукла хочет быть похожей на Ледяную Осень?

Я видел однажды легендарную Винтери Лайонел. Сила, бесстрашие, уверенность — у девчонки не был ничего от матери, кроме внешности. Глупая, избалованная, беззащитная, неприспособленная. Не умеющая дать отпор. Не в состоянии даже свою тетрадку у идиотки-однокурсницы отобрать.

И мне ее тренировать? Эту вот … в белых туфельках. К слову о тренировках… Я вздохнул.

Взял за практику вставать на час раньше, чтобы после пробежки успеть взять в библиотеке книги и в очередной раз учить названия заклятий. К примеру, «Процесс Симуляции Затрудненной Нейтрализации» и «Синхронизация Механизма Атакующего Воздействия», прописанные в учебниках для студентов являлись простыми заклинаниями: восстановление защиты и то, что мы в армии называли «тычок в зубы».

Так что я сидел в пустой аудитории и переводил для себя учебный план с академического языка на нормальный, и не заметил, как скрипнула дверь. Только когда раздался шелест ткани и тихие, сдержанные ругательства, я поднял взгляд и увидел тонкую девичью фигурку. Она стояла ко мне спиной, длинные белоснежные волосы спускались до талии, дорогое платье небрежно валялось на столе, а Сиротка прятала свои изящные ножки под длинной форменной юбкой. Девушка явно думала, что в классе никого нет. И сейчас обнаружить свое присутствие — как-то неловко. Будто я специально сказал ей сразу, что я здесь.

Но когда она принялась застегивать блузку, я неловко дернул плечом, и книга упала на пол.

Лайонел повернулась, и ее испуг, казалось, отпечатался на стенах беззвучным криком. Она пискнула «Извините», выскочив из аудитории как новобранец на севере из пещеры с медведем.

— Вот дурочка, — пробормотал я, — это же мне нужно извиняться.

На столе, где лежало платье, блеснуло что-то круглое. Я подошел и поднял карманные часы на цепочке, а к ним прицеплен жетон академии. У меня вырвался вздох. Общаться с Сироткой не было никакого желания, тем более смотреть ее расписание, идти к ней в группу, где еще и сын Бэлфэйра… Да и вдобавок, у меня четыре пары подряд сегодня.

Я написал короткую записку со временем и требованием явится ко мне в большой перерыв после второй пары, свернул в самолетик и магией отправил записку прочь.

Придет за часами — извинюсь за этот неловкий инцидент, что невольно подсмотрел. Дело чести.

А потом выговор сделаю: чтоб не бросала пропуск где попало.

9. Его кабинет

Мира

В аудиторию я влетела за пару минут до звонка, с раскрасневшимся лицом. Заметила впереди Прим. Силвен сидел сзади через пару рядов, а Кензи где-то на галерке. Я села впереди рядом с подругой.

— Ты выглядишь так, будто ты за одежду дралась с кем-то, — у Прим дернулся уголок губ. Я вспомнила кабинет, и Ханта, и …

От ответа меня спас появившийся преподаватель. Он разложили книги на кафедре, покашлял, привлекая внимание. За мгновение до звонка мне на стол упал бумажный самолетик. Я развернула его и у меня чуть сердце не остановилось.

«Лайонел, после второй пары ко мне в кабинет. Хант»

Закрыла лицо руками, но этот жест не помог, так от страха не спрячешься. К тому же, прозвучал сигнал к началу занятий. И пришлось смотреть на преподавателя. Прим взяла записку:

— Ой. Кто-то опять пожаловался?

Я замотала головой. В этот момент профессор подошел к нам и записку.

— Что вы так шумно обсуждаете, леди? Посмотрим-посмотрим, — и на весь поток прочитал требование куратора.

— Ну что ж, леди, передайте вашему куратору, что я бы добавил ко всем его претензиям свою: разговоры на лекции.

Он взял, и с другой стороны записки Ханта, вывел красными чернилами свое замечание. Я потянулась за листом бумаги, но он покачал головой, сложил самолетик и отправил его обратно в полет. Подлетев к закрытой двери, самолетик сложился в тонкую полоску и пролетел строго между створками.

— Это предупреждение всем, господа студенты. Любого, кто станет болтать на моих лекциях, отправлю за дверь.Самолетиком с замечанием не отделаетесь.

У меня крутилась в голове только одна мысль: лучше бы он меня за дверь выставил, чем всему потоку сказал о требовании Ханта. Было бы куда менее паршиво.

Я толком не слушала вводную лекцию по фамильярам, только краем сознания умудрилась запомнить, что делать, если какой-то дух решит посчитать меня своим хозяином: не в коем случае не драться с ним первой. Странный совет. У мамы был фамильяр — северная лиса Цефи. Не помню, чтобы они хоть раз ссорились или дрались. Да и вряд ли мне это грозит. Фамильяры обычно приходят вместе с первым сильным пробуждением магии. А потом просто ждут годами, когда магу разрешат пользоваться своей силой в академии.

Я поймала себя на мысли, что вспоминаю родительское поместье, а не слушаю лекцию. И попыталась сосредоточиться на словах профессора. Но занятие закончилось, однокурсники шумно выходили прочь. Я задержалась. Убирала книги и никак не могла найти свои часы.

— Ты иди, Прим, я догоню.

Силвен подошел ко мне.

— Что случилось? И что сейчас ищешь?

Помотала головой, не желая объяснять. Он прищурился.

— Да ладно. Что-то да произошло. Я сзади сидел, все видел. У тебя даже уши покраснели, Лайонел.

— Лайонел? — Мне вдруг стало обидно, — почему по фамилии?

— Он так всегда охладевает к девушке, после того как ему дают. — Бросила проходившая мимо Эша, — Говорят, он кому-то сегодня юбку нес в академию. Бедняжка так спешила, что оставила одежду у нашего герцога…

Силвен сжал кулаки и смерил ее тяжелым взглядом.

— Иди к черту! А то попрошу Ханта научить меня тем чарам!

— Ой, напугал. Смотри, скажу твоему герою твой секрет, — бросила девушка и вышла. На лице Бэлфэйра застыло смятение и испуг. Он не обращал на меня внимания, я посмотрела под партой, и часов не нашла. Сейчас приду на другое занятие, и еще раз сумку перетряхну…

— Силвен, ты чего застыл? Бэлфэйр!

Он словно ожил. Растрепал волосы, поправил сумку на плече, осмотрел пустую аудиторию, где остались только мы вдвоем.

— Мира? Почему по фамилии?

Я прищурилась.

— Ты первый начал. И сел отдельно на паре, в чем дело?

Парень покосился на мою сумку, вздохнул.

— Да так… Не важно, наверное. Так что хочет Хант, Мира?

Каким-то чудом я совладала с собой, и прошептала что-то невнятное. Но хотя бы не покраснела по новой.