Мистер "Порок" и прочие (не)приятности

Глава 1

— Это что?
Я оторопело посмотрел на принесённый Нэйтоном костюм и понял одно: мне крышка. Красный, расшитый пайетками пиджак на шёлковой подкладке был украшен оторочкой из искусственного белого меха — очевидная отсылка к Санта-Клаусу — и свободные брюки такого же дивного окраса. Колпак с помпоном.
— Будешь порочным Сантой, — Нэйт заржал, демонстрируя до неприличия белые зубы.
Если бы он не был другом детства, я был бы ему за этот смех в морду, но Нэйтон был. И другом, и тем единственным, к кому я мог обратиться для решения своей проблемы.
— Кошмар, — взяв пиджак, я встряхнул его и поднял на уровень глаз.
Ткань была лёгкой, струящейся. Такой, чтобы её удобно было сбросить с себя в движении.
Всего неделя. Мне нужно продержаться всего неделю.
— А ты что хотел? — упав в кресло и красиво закинув ногу на ногу. — Горячая пора, дамочки на взводе. Они такое любят.
Если бы кто-то рассказал мне, что шуточки о том, что он с головой погрузился в порок, обернутся так…
«Порок» был лучшим в нашем городе стриптиз-баром. Мистер Хаммер, владелец и теневой хозяин этого самого города, за два года выдавил практически всех конкурентов. Высочайшее качество музыки, отличное меню, лучшие танцоры, VIP-пропуска — всё было по высшему разряду. Не стриптиз, а почти искусство, эстетика обнажённого тела…
Сделав глубокий вдох, я приказал себе остановиться.
Всего неделя. Неделя первоклассного позора, и все мои проблемы будут решены.
— Ладно. Чёрт с ними. Пусть смотрят.
Можно было попросить Нэйта свалить и не мешать мне собраться с духом, но к чему было оттягивать неизбежное? Если уж решил раздеваться публично, почему не делать это перед кем-то своим? Прожили же мы четыре года в одной комнате в студенческом общежитии…
Зная мои причуды, Нэйт — друг! — приготовил вешалки, и на одну из них я повесил рубашку.
Он хмыкнул так, что мне снова захотелось ему врезать:
— Точно. Ты, приятель, сделаешь нам кассу.
Я подавил очередной красноречивый вздох и взялся за брюки. Идеально отглаженные брюки, в шлёвки которых был вставлен брендовый ремень.
«Гордон, придумай что-нибудь, умоляю!» — Таша рыдала так, что у меня сводило скулы.
Тушь стекала по её лицу, оставляя на щеках неровные чёрные дорожки, губы дрожали, а руки с дорогим маникюром мелко тряслись.
Видит Бог, я бы хотел видеть в ней очередную размалёванную девку. Выскочившую, не глядя, замуж за Крутого Парня пустышку, алчную, но беспринципную.
Но она была моей сестрой. Глупенькой и наивной младшей сестрёнкой, проигранной в карты этим уродом.
Старший брат должен был её спасти. Откупить, выручить. Не дрогнув, подписать бумаги на передачу своего молодого, прекрасно отлаженного, только-только начавшего работать как часы бизнеса.
«Частная клиника — это хорошо. Это то, что надо», — ухмылялся тот человек.
Тот, кто играл в карты на мою сестру.
«Мы в расчёте?» — холодно поинтересовался я.
Хотелось домой. Отправить Таше сообщение о том, что она свободна, и встать под душ. Уснуть, забыть.
«Почти», — тот человек, Клиффорд, с видом откинулся на спинку кресла. — «Ещё пять тысяч».
Он сидел с видом хозяина, победителя, пока я стоял перед его столом.
«Мы так не договаривались».
«У тебя красивая сестра, Гордон Брайт», — он улыбнулся криво, выразительно. — «Я же должен получить компенсацию за облом».
Это был опасный человек. Тот, кто не бросает слов на ветер.
После передачи клиники у меня не осталось ничего, но был Нэйт. Друг, бросивший всё ради хороших денег, которые платили управляющему стриптиз-баром.
— Ладно, — со второй попытки застегнув крючок на чудовищных штанах, я надел не менее чудовищный пиджак на голое тело и тряхнул головой, демонстративно игнорируя колпак. — Пошли. Буду удивлять твоих дамочек.

Глава 2

В широком коридоре за сценой царила суета. Полуобнажённые и совсем не стесняющиеся своей наготы женщины, двое перекачанных парней с картонными улыбками профессиональных обольстителей.
— Я говорил, ты произведешь фурор, — Нэйт едва не мурлыкал от удовольствия.
Медицинский факультет, будущие доктора, бессонные ночи и полные скрытого юношеского самодовольства фантазии о том, как мы будем спасать жизни, в буквальном смысле держать в руках чужие сердца.
Всё это было. И была непреложная правда: он нашёл себя здесь, в этом. Среди огней, выпивки, обнажённых тел и чужих сомнительных дел он чувствовал себя как рыба в воде. Управлял этим маленьким грешным миром как собственным королевством, и мистер Хаммер платил ему за это очень щедро. За профессионализм, за огонь, за верность.
Жена Нэйта, подруга со студенческих времён, первая любовь, красавица, хорошая девочка-травматолог Трэйси, ушла от него.
«Я не могу постоянно думать о тебе и каждой из этих девок, Нэйт. Прости, просто не могу», — объяснила она и подала на развод.
«Ты же знаешь, Гор, я бы никогда… Мать твою!..» — рыдал Нэйт в моей гостиной, пьяный, жалкий, уничтоженный.
Он всегда был уверен, что не может потерять её. Трэйси требовала, не одобряла, смотрела печальными светлыми глазами, упрекала тихо, но так, что кто угодно влез бы на стену. Он соглашался, просил прощения, старался соответствовать.
Так и не смог.
Спустя год после развода старый друг сменил костюм на джинсы, кожаные куртки и высокие ботинки на толстой подошве, от которых определённые девушки сходили с ума, и я решил, что могу быть за него спокоен. Номер Трэйси исчез из его телефонной книги, а потом появилась Бэкки. Профессиональная балетмейстер, отбиравшая танцоров в «Порок» и ставившая им номера. Живая, страстная, весёлая, с копной длинных рыжих волос. Она не требовала, а просила. Предлагала, а не упрекала, и всегда и во всём была на его стороне.
Нэйт был счастлив.
И стал счастлив вдвойне, когда я, промучившись ночь, написал ему то самое: «Приятель, такое дело».
У меня была неделя, чтобы достать эти проклятые пять тысяч. И не было ни работы, ни родителей, ни накоплений — за Ташу я отдал всё.
«Куда перевести?» — спросил Нэйт, выслушав, чего я от него хочу.
«А я что, отдавать всё равно буду натурой твоим девкам?» — мне оставалось только смеяться.
Всего лишь танцы, в конце концов.
Спасибо маме, семь лет в студии за плечами.
Всего неделя.
И огромный моральный счёт Таше, хотя она и вряд ли когда-нибудь об этом узнает.
Зал был полон. Вечер пятницы, время веселиться.
Аккуратно выглянув, я оценил контингент.
Дамы в летах, ловящие последние отблески шальной молодости.
Стайка плохо одетых, слишком весёлых девиц — очевидно, девочки решили сделать себе подарок к Рождеству и посмотреть первоклассное шоу.
Четверо серьёзных мужчин в пиджаках, занявших столик в дальнем углу. Эти явно пришли по делу.
Несколько весёлых компаний.
Откровенно прибандитского вида молодая женщина за лучшим столиком в первом ряду. Не прямо перед сценой, чуть сбоку, но с отличным обзором из полутёмной уютной ниши.
Она сидела одна и откровенно скучала.
— Что ты хочешь, Рождество, — как-то по-своему истолковав мой взгляд, Нэйт пожал плечами. — Постой-ка.
Он вытащил из внутреннего кармана куртки тёмные очки — глухие стекла отливали красным.
— Как раз под твой костюмчик. Сохранишь анонимность и сразишь всех наповал.
— Когда, ни черта не видя, рухну с шеста в зал? — повертев очки в руках, я с сомнением поднёс их к лицу.
— Там достаточно света, не дрейфь, — Нэйт отмахнулся и подтолкнул меня под локоть, предлагая примерить.
— А теперь, дамы и господа, вас ждёт сюрприз! — ответить мне помешал низкий, разбавленный профессиональной хрипотцой голос конферансье. — Для вас станцует король этого праздника. Мистер Соблазн. Мистер Порок. Самый горячий и желанный Санта!
В зале зааплодировали, послышался истерично-восторженный женский крик.
— Давай, Гор, — Нэйтон мгновенно посерьёзнел. — Твой выход.

Глава 3

«Давай, Гордон. Прыгни сразу на шест, как орангутанг», — язвительно шепнул мне внутренний голос.
— Давай, приятель. Удачи. И не думай там, просто танцуй. Ты это охренительно делаешь, все девочки были твоими, — напутствовал Нэйтон и зачем-то растрепал мне волосы.
Зал продолжал аплодировать в предвкушении, и я вздохнул ещё раз, надел очки и вышел на сцену.
Не страшнее соревнований по бальным танцам, в конце концов.
Или нашей с Нэйтом безумной юношеской выходки, когда мы, отчаянно нуждаясь в деньгах, оба снялись для рекламы нижнего белья.
Девушки замерли в предвкушении, облизывали меня взглядами. Мужчины предсказуемо остались равнодушны.
Очки сидели плотно, идеально закрывали половину лица, создавая в сочетании со сверкающими пайетками вокруг меня алый ореол загадочности.
Музыка заиграла. Не сумасшедший ритм, не клубный бит, но чувственная страстная мелодия.
Нэйт знал, что мне понравится. Что поможет переключиться с горестных мыслей и расслабиться. Повести плечами, тряхнуть головой и начать двигаться.
«Не пытайся показать им, какой у тебя большой. Просто двигайся так, будто занимаешься любовью с желанной женщиной», — учила Бэкки, когда мы всё решили.
Медицина была моей жизнью. Я понятия не имел, как исполнять чёртов стриптиз. Поэтому всё, что мне оставалось — это довериться её экспертному мнению.
Посвящая время учёбе, а потом работе, я так и не встретил ту, кого мог бы представить в такой момент. Любимую. Желанную. Такую, чтобы в голове взрывались фейерверки и казалось, что нет ничего лучше её сбитого дыхания, того, как она хватается за мои плечи, двигается вместе со мной.
Но для того и существовал танец. Почти актёрство, обжигающая, бьющая по нервам игра.
Тело разогрелось, само попадало в ритм.
Я легко и красиво сбросил пиджак, позволяя ткани стечь на пол.
Кто-то в зале закричал.
За тёмными красными стеклами меня не слепил свет, но и они не видели глаз, пытались угадать, о чём я думаю, что чувствую, раздеваясь перед ними. Кого из них хотел бы видеть рядом с собой.
Бэкки говорила, что вытащить кого-то из зала — почти что высший пилотаж, и если я сумею...
От подобного я всё же решил воздержаться.
Дыхание выстроилось само, мышцы вспомнили. И шест оказался удобен, чтобы опереться на него для очередного па.
Только музыка. И я. И деньги для Таши.
Всё остальное — потом.
Когда последние ноты стихли, в зале не наступила тишина. Пространство разорвалось от гула, криков, аплодисментов.
Разворачиваясь к ним, всё ещё тяжело дыша, я не был собой. Не был Гордоном Брайтом, молодым и талантливым врачом, успешным бизнесменом, открывшим частную клинику, в которой было лучшее оборудование и лучшие специалисты, и потерявшим её.
Я был кем-то другим. Тем, кто принимал эти восторги с наслаждением, впитывал их кожей. Тем, кто остался доволен огнём, загоревшемся в их глазах.
— Сними очки!!! — закричала одна из просто одетых девчонок.
Они хотели продолжение зрелища, чего-то личного. Разрушить волшебство, чтобы потом жалеть об этом.
Я поднёс два сложенных пальца к виску и отсалютовал ей, кривовато улыбаясь, но просьбу выполнять не стал.
Горячий Санта. Король Порока. И ничего кроме, детка. Ничего кроме.
В последний раз скользнув взглядом по залу, я собрал искрящиеся крупицы их восторга, и, уже возвращаясь за кулисы, обнаружил, что скучающей блондинки за лучшим столиком уже нет.

Глава 4

— Гор, ну ты, мать твою, даёшь! — ворвавшийся в комнату Нэйт не заорал, но это и было признаком его искреннего восторга. — Они просто на седьмом небе!
— Рад за них, — аккуратно повесив костюм на спинку стула, я потянулся к своим штанам.
— Они хотят тебя, приятель. И это успех! За неделю ты заработаешь много больше, чем было нужно!
Он продолжал кружить рядом, и мне пришлось выпрямиться прямо так, с брюками в руках, чтобы не задеть друга и не оказаться бесславно сбитым с ног.
— И не умру с голоду в ожидании, пока меня возьмут на работу. Как знать, может, даже попробую устроиться в собственную клинику.
Нэйтон остановился, нахмурился:
— Извини. Хрень какая-то.
— Расслабься, — я улыбнулся ему вполне искренне.
Нэйт любил свою работу. Он делал её с душой. Не сводничал, но следил за порядком. Обеспечивал безопасность тем, кто тем или иным способом выставлял на продажу своё тело. Он был не из тех парней, кто любит плавать в дерьме.
— Всё нормально. Я просто...
И правда, а что я?
Получил удовольствие от возможности пять минут побыть не собой? Надышаться чужим восхищением и не помнить, каким жалким неудачником оказался в итоге?
— Гор, — Нэйтон нахмурился ещё сильнее.
— Я же сказал, забудь. Всё отлично, — пожав плечами, я всё же натянул штаны, будто влез обратно в свою шкуру.
— Да я не об этом, — он подошёл ближе и встал прямо передо мной.
Точнее, между мной и вешалкой, на которой дожидалась моя рубашка.
— Тут такое дело, приятель. Теперь даже не знаю, как сказать.
— Хочешь предложить мне место в штате? — я вскинул бровь, не сомневаясь, что именно это он озвучить и намеревался.
— Нет, — бросив взгляд в сторону, Нэйтон снова поднял глаза на меня. — Тебя приглашают на приват.
— Что?
В первую секунду показалось, что я ослышался. Во вторую пришло осознание.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, но это та штука, когда нужно прижимать к себе экзальтированную пьяную дамочку раза в два старше меня? Или полагается сразу переходить к главному?
Во время учёбы мы, конечно же, ходили на стриптиз. Пару раз. Заведения были попроще, но и мы были моложе. Влюблённый в Трэйси Нэйтон вёл себя как пай-мальчик, а вот я отрывался по полной. И точно знал, что приват значит секс. Быстрый, грязный, без включения мыслительного процесса.
— Нет, — Нэйт снова скосил взгляд и стиснул челюсть.
Ему было неловко. Плохо. Страшно обидеть.
Ровно так, чтобы захотелось помучить его от души:
— Ты ведь в курсе, что я шёл танцевать, а не подрабатывать проституткой?
— Любой другой клиентке я бы так и сказал, — он почти оборвал, прекрасно понимая, что это шутка, не позволил мне закончить. — Но Лора — дочь мистера Хаммера, Гор. По слухам, его наследница.
Я дал себе почти минуту на осмысление, а потом сделал шаг назад.
— И такая женщина снимает стриптизёров на раз?
— Она не снимает стриптизёров, — Нэйтон поморщился в очередной раз, с видимой досадой потёр переносицу. — Она вообще никогда не заказывала приваты. Раньше.
Вот и думай, Гордон. Сам делай выводы.
Будучи лишь управляющим баром, Нэйтон не мог отказать дочери хозяина, если той взбрело в голову заказать к ужину мужчину в плавках.
Отправить его разбираться с этим как сумеет...
Можно было бы. Но вышло бы погано.
— Ну хорошо. Где тут танцуют ваш приват?