Мистическая история Ивового городка

Часть первая. Хельхейм

IX век н.э., 813 год

Запах жженой плоти заполнил собой пространство на мили вокруг. В сумеречные небеса клубами вздымался багряно-серый дым. Воздух был спертым, кроны деревьев неподвижны, сама природа словно замерла. Останки тридцати тел догорали в обводах почерневшей тлеющей травы. В сердце круга распростерлось тело мужчины. Душа только что покинула его, и глаза, смотревшие ввысь, где дым скрывал небеса, стали отражением абсолютной пустоты.

Поодаль от этого места, на небольшой каменистой возвышенности, сидела юная девушка. Она наблюдала, как вьется густой дым, унося души пожертвовавших собой женщин в иной мир, и, рвущими укусами, разделывалась с оставшимся куском вяленого мяса. Холодный взгляд серых глаз скрывал прищур, на высокий лоб спадали две короткие косички светлых волос, собранных в хвост на затылке, а грубые скулы динамично двигались при пережевывании грубых мясных волокон. Вдалеке, в поселении, уже начиналось празднование, доносились агрессивные удары в бодран и мелодия плачущей лиры. Зажженные огни позволяли видеть пляшущие силуэты на деревьях. Последняя птица пропела песню, а значит, скоро прольется кровь козла и петуха. Ее народ ждала ночь веселья и утех, а она отправится исполнить долг.

Девушка размышляла, у нее было еще много времени подумать, по крайней мере, пока прах не остынет, а глаза мужчины не будут закрыты. Размышляла в основном о том, что же она чувствует. Не было горя утраты, но и ощущения легкости, которого она так ожидала, также не находилось. И наконец, спустя несколько часов, под доносящиеся звуки увеселяющей музыки, пение, смех и улюлюканье, она осознала, что чувствует благодарность, и по ее щеке покатилась одинокая слеза.

Шмыгнув носом и протерев рот рукавом рубахи, она поднялась со своего места, на котором, казалось, все эти часы просидела в одной позе. Только сейчас она почувствовала ночную прохладу и поняла, что небо давно очистилось от дыма. На нем сияли золотистые огни. Глубоко вдохнув, она подняла с земли мешок, сшитый из грубой пряжи, который был исписан рунами, и двинулась к месту жертвоприношения. Снизу, у возвышенности, где она сидела, подхватила с земли веревку, к которой были привязаны носилки, сложенные из двух стволов покрепче и сплетенных ветвей,  и потащила их за собой.

Первым делом она подошла к телу мужчины, мешок и носилки бросила рядом на земле, а сама опустилась на колени. Ее глазам понадобилось время, что бы ночь позволила ей видеть лицо мужчины. Она вглядывалась в его жесткие черты лица и, не переставая, поглаживала по заплетенным волосам. Духи уже позаботились закрыть его глаза. Ему больше никогда не увидеть ночных огней и дневного света небес.

- Пу склат бэк, паппа. – Попросила она его уйти, но мертвец уж точно знал наверняка, что должен был это сделать. Но она не была уверенна, знал ли он, куда лежал его путь, и добавила: – Инн Хельхейм.

Она поднялась с колен, взяла мешок и стала собирать прах всех сгоревших. Тридцать пепельных насыпей, несколькими часами ранее, были тридцатью отважными женщинами, воительницами, героями, воюющими за мир. Боги не полюбят их даже за такую жертву, но ее народ возблагодарит, и будет чтить веками и тысячелетиями.

Когда она подошла к последней горке пепла, мешок уже был увесистым, она раскрыла его, и стала руками собирать и ссыпать все, до последней пепельной пылинки, в него. В конце она посмотрела на свои испачканные ладони, и на мгновение в ней опустился дух. Вдруг из нее издался нечеловеческий стон! Она провела ладонями по лицу, оставив на нем черные полосы, а затем стала слизывать все с них, непрерывно и жадно, пока они не стали чистыми! Во рту стало горько, а потом сухо, она достала фляжку с водой и смыла вкус праха двумя большими глотками. Она еще недолго посмотрела на выжженное пятно, наклонилась и поцеловала землю, потом собрала горсть, и положила в кармашек рубахи на груди.

У ног отца она подобрала небольшой прозрачный сосуд, он был наполнен темной и густой жидкостью. Руку как будто закололо, она нахмурилась, и решила как можно быстрее заканчивать начатое. Убрав сосуд в карман к собранной земле, она принялась перекладывать тело отца на носилки. Тело рослого и мускулистого мужчины тяжело, а тело мертвого отца вдвойне тяжелее. Осознание того, что происходит, что она делает, навалилось на нее вместе с телом отца. Пыхтя и шепча извинения, она аккуратно повалила его на носилки и тяжело уселась рядом. Знание истинных причин, почему она это делает, помогало ей, иначе выдержать это испытание ей не достало бы сил.

Девушка протерла лоб, на котором выступил пот, и достала из кармана штанов небольшой нож. Она потянулась к лицу отца, до блеска заточенное лезвие ножа блеснуло, в свете поднявшейся над ними луны. На секунду она помедлила, но, быстро отбросив все сомнения, одним резким движением, срезала кусочек плоти с его щеки. Его тело уже остыло, но процесс окоченения еще не начался. Холод плоти отрезвил ее еще сильнее, и она без раздумий поднялась на ноги и подошла к месту, где лежал мужчина во время ритуала. Бросив кусок плоти в это место, она достала сосуд и вылила половину из него туда же. Послышалось шипение, и персть вспенилась, а после исчезла, впитавшись в землю. Она закупорила сосуд с остатком жидкости и убрала его.

Она то и дело сама себя одергивала от промедлений, не позволяла мыслям отвлекать себя или, того хуже, отобрать решимость. Водрузив мешок с прахом себе на спину, она взяла веревки носилок в руки, перекинула через плечи и, без оглядки, двинулась по своему пути.

Дорога была дальней и трудной. Лесные тропы сменяли заболоченные низины, покатые каменистые спуски, ухабы, равнины и поля. В какой-то момент пришлось остановиться и перевязать тело отца к носилкам, так как веревки расслабились от тряски. Тогда она и обнаружила, что окоченение уже началось. По ночному небу плыли облака то, заслоняя собой луну, то вновь позволяя ей освещать дорогу. Под ногами шуршала трава, и хрустел обезвоженный грунт, хлюпали топи и шумно разлетались камни. Изредка можно было слышать шорох ночного зверька или скрипящие звуки сверчков.

Незнакомцы

Наше время, сентябрь, 2010 год.

«Добро пожаловать в Ивовый городок» гласила надпись на дощатом стенде. Карина попросила водителя автобуса выпустить ее именно здесь, потому что хотела пройтись пешком до города, а от этого места, до первых домов, идти было минут двадцать. Ей хотелось растянуть на подольше момент возвращения домой, прогуляться с этим уютным ощущением внутри себя – я дома.

На самом деле городок назывался Эгиль, но на столб с синей табличкой, стоящий чуть раньше выделяющегося приветственного стенда, уже давно никто не обращает внимания. Даже местные вспоминают название городка, только по строчке в паспорте, а редкие туристы приезжают посмотреть на единственный в своем роде ивовый лес, который не может находиться в каком-то там Эгиле.

Дорога была слякотной, но Карина шагала, не жалея ботинок, прямо по грязевым лужам. Сентябрьское солнце грело ей спину через пальто, лес радовал глаза буйством желто-зеленых тонов. Она вскинула голову к небу, теплый ветерок раздул волосы цвета льна, пушистые облачка отразились в серо-зеленых глазах, а веснушки по-особому засветились в дневном свете осени. Птицы мельтешили в небе, то вылетали из леса, то возвращались обратно. Зверьки в лесу шелестели листвой. Это был потрясающий сентябрьский день, слишком прекрасный для истории, которой он послужит началом.

Вдалеке, сквозь ряды стволов деревьев, показался первый домик. Старая хижина лесника, которую преобразовали в административный центр туризма и, одновременно, точку сбора в сезон охоты. Здесь начиналась асфальтированная дорога, а к домику была проложена тропа из лакированных досок. У входа в домик стоял стенд с различными предложениями для туристов, а на стенах развивались бело-сине-красный флаг, герб Мурманской области и Кольского полуострова.

- Привет! – Прокричала Карина, когда вошла в административный центр туризма, и не обнаружила никого на ресепшене.

- Оу! Иду! – Донесся глухой ответ.

Из-за узкой дверцы кладовой выглянуло зарумяненное, пухлощекое женское лицо. Глаза голубого цвета на лице женщины раскрылись по пять копеек, она зашлась радостным хохотом.

- Да ты же моя хорошая! Каринка! – Женщина выбежала к ней с распростертыми объятиями. – Приехала! – Радостно смеялась она.

- Теть Галь, раздавите! – Прохрипела сдавленная диафрагма Карины.

Женщина, хоть и не маленького роста, но на полголовы ниже Карины, взяла ее лицо в руки, потянула к себе и начала расцеловывать щеки.

- Пойдем за мной! – Потянула она, зацелованную донельзя, Карину за руки. – Есть новости. – Тот самый заговорщический тон, так хорошо знакомый девушке с детства.

Галина Федотовна усадила ее за стол, покрытый белой, с красным орнаментом, скатертью, и наказала ждать, а сама побежала понятно куда – искать, чем накрыть. Уже через пару минут на столе стояла бутылка с темной ягодной настойкой, ломти хлеба, залитые вареньем, и две стопки. Сама женщина тяжело уселась на стул и, недолго думая, разлила по стопкам.

- Ну, красавица! – Женщина подняла стопку. – С возвращением! – Они выпили. Настойка оказалась сладкой и густоватой, но жгучей. – Ух! Ну, рассказывай, девочка. – Предложила Галина Федотовна. – Не поменялись планы?

- Нет, теть Галь, не поменялись. Раскопки в Перьми только закалили меня. Думаю, в ближайшие время начать приглашать археологов к нам, пока подготовлю план, отмечу локации. Главное все согласовать с городской администрацией, сами понимаете, Галина Федотовна. – Коротко ответила Карина, а затем добавила: – Думаю, археологические раскопки, и изучение нашего края подогреют интерес туристов. – Женщина одобрительно закивала головой.

- Это хорошо. Но только вот, что, девочка, - Почему-то женщина начала говорить чуть ли не шепотом. – Пару недель назад сюда заявились двое мужчин, как я поняла, отец и сын. Расспрашивали о нашем городке, об истории создания, ивовом лесе, а самое главное, о тебе. – Карина, удивившись, вздернула брови. – Я им надавала буклетов,  сказала, что тебя нет в городе, и отправила отсюда. Через несколько дней я увидела их на веранде туристического домика на озерах. Спросила у Михаила – хозяина базы, сама знаешь его, и он ответил, что они арендовали этот домик на месяц.

- Может археологи? Или историки? – Предположила Карина. – В конце концов, просто туристы-любители…

- Погоди. – Отмахнулась Галина Федотовна от ее домыслов. – Туристы-любители в смокингах на верандах не сидят, и уж тем более не бегают каждый день в мэрию.

- Так? – Теперь девушка насторожилась. – Вы что-то узнали?

- Конечно! – Женщина воскликнула так, словно ее обидел вопрос Карины. – Они собираются взять территорию ивовых озер в не долгосрочную аренду, для проведения каких-то исследований. – Галина сделала акцент на последнем слове и поставила кавычки пальцами.

- А Игнат Родионович… - Карина даже не успела договорить, как женщина ударила ладонью по столу так, что зазвенели стопки.

- Игнат Родионович?! – Возмутилась женщина, ее щеки полыхнули огнем. – Алчный старый козел, ты хотела сказать!

В вопросах, касающихся мэра, Карина и Галина Федотовна никогда не совпадали. Девушка не считала его алчным, скорее расчетливым, и его расчетливость не раз работала на благо города. В конце-концов, найти городок, в глуши страны, в том состоянии, каковым был Эгиль – нонсенс. Галина Федотовна, в свою очередь, считала, что ничего для блага города он бы не делал, если бы это благо сперва не золотило его руку.

Май, 1993 год

Маленькая девочка заснула на руках у своего отца, который сидел, прислонившись спиной к стене. Ее лицо было заплаканным. После нескольких часов рыданий детский организм был изнурен, и девочка провалилась в сон. Лицо отца было измученным и бесконечно печальным, взгляд его был потухшим.

Они сидели у кровати, на которой лежал мальчик. Он был весь влажный от холодного пота, жидкая челка прилипла ко лбу, губы были бледными, дыхание было сбивчивым и хрипящим. Рядом с ним сидела мать, с болезненным лицом, вся влажная от лихорадки. В ее дрожащих руках была ладошка сына. Она тихо плакала и едва покачивалась.

Она посмотрела на мужа, поглаживающего голову их малютки дочери, и выжала из себя подобие улыбки. Она мучилась от боли, но не телом, а душой. Она точно знала, что нужно сделать, что бы у этого дня был счастливый конец. Она встала с постели, погладила сына по голове и, на дрожащих ногах, подошла к мужу. Опустившись на колени возле него с дочерью, она взяла его за руку и наклонилась поцеловать дочь. Он вздрогнул от холода ее рук, а потом посмотрел на ее истощенное лицо и сжал ее ладонь покрепче.

- Игорь, ты знаешь, как сильно я люблю тебя и наших детей? – Шепотом, что бы не разбудить дочь, спросила она. Он знал, почему она спрашивает его об этом, ведь ее любовь была бесконечной, а решение уже было принято ею давно. Мужчина закусил нижнюю губу, и закинул голову кверху, сильно зажмурив глаза. – Но-но, мой родной. Шшш. – Женщина прислонила его руку к своим ледяным губам.

- Что мне делать без тебя? – Еле слышно проговорил он, его голос дрожал.

- Ну что ты? – Заулыбалась она. И эта улыбка на ее болезном лице была пугающей, казалась искусственной, но все равно прекрасна в его глазах. Он знал, что она искренняя. Ее улыбка всегда озаряла даже самые мрачные дни в их жизни. – Ты будешь жить. Наши дети будут жить. Мне кажется, я оставляю тебе лучший подарок, о котором можно только мечтать. – Она потянулась к нему и дала легкий подзатыльник, заставив его коротко усмехнуться, после чего он загрустил еще больше. – Глупый что ли? – Улыбалась она.

- Я так тебя люблю! – Простонал он.

- Помогай Карине во всем. Ее магия – дар, с которым ей предстоит научиться жить. Помоги ей не допустить ошибок. Расскажи ей все, что знаешь сам. Направляй ее и никогда не оставляй. Это моя последняя воля. – Она произнесла это, как молитву. После этих слов, она недолго посмотрела в глаза своего любимого мужа. - Пора.

Женщина медленно встала и подошла к сыну. На спине у нее было влажное пятно, тело сводило судорогами, но она держалась. Она взяла их сына за руку и посмотрела на мужа. Он держался из последних сил и выжал улыбку согласия. Он был готов. А затем он закрыл глаза.

- Я люблю вас! – Сказала женщина. И это были ее последние слова для них.

Держа руку сына, она закинула голову, и все ее тело разом напряглось. Она начала невнятно нашептывать слова заклинания, которое написала накануне. Он зажмурился и пообещал себе не смотреть. Но когда он услышал, что жена задыхается и борется с тем, чтобы продолжать произносить заклинание, он открыл глаза. Теперь она лежала рядом с их ребенком, ее всю трясло, но она продолжала произносить слово за словом. Ее глаза закатились, и он понял, что она уже не здесь. Мужчина продолжал поглаживать дочь по головке, а кулак другой руки закусил. Слезы градом скатывались по его щекам.

Когда ее голос затих, на кровати осталось лежать ее тело, которое иногда вздрагивало в конвульсии. Мальчик так и лежал изредка хрипя. Мужчина не понимал, что ему делать. Его сковали горе и страх. Он боялся, что их маленькая дочь проснется и увидит самую страшную картину в их жизни. Он боялся, что их сын не проснется, а его жена отдала свою жизнь напрасно.

Звенящая тишина заполнила все вокруг. Его невидящий взгляд был направлен на бездыханное тело женщины, без которой он не мог представить и минуты жизни. Его заполняло отчаяние. Он стал задыхаться в немом аду, но продолжал обнимать спящую дочь.

Вдруг тело женщины выгнулось, мертвые глаза раскрылись, и он готов был поклясться, что видел в них боль. Он ошеломленно наблюдал за происходящим, из его глаз снова полились слезы. Осознание того, что происходит постепенно начало осенять его разум. У нее отбирали душу предками. Он не сомневался в том, что это были они. Она нарушила их завет.

Проходили минуты, а ее выгнутое тело не расслаблялось и не опадало. Он периодически поглядывал на дочь, молясь, чтобы она не проснулась. Внезапно раздался непрекращающийся  вопль! Это был их сын! Его болезное тельце оставалось неподвижным, но из раскрытого рта происходил монотонный вопящий звук! Мужчину начало трясти от рыданий. Девочка на его руках встрепенулась и стала громко плакать. Она была ужасно напугана, а когда увидела изогнутое тело своей мамы, начала вырываться из рук отца. Но он удерживал ее мертвой хваткой.

Внутри себя ему было так страшно, что его тело непроизвольно задрожало. От вопля сына и рыданий дочери его сердцу было готово разорваться. Внезапно вены и сосуды на теле женщины засветились! Он буквально видел каждый капилляр. Она горела сине-фиолетовым светом, и более ужасного зрелища ему не приходилось видеть никогда! Вдруг вопль мальчика прекратился, а тело жены тяжело опало обратно на кровать. Все закончилось. Комнату наполняли звуки рыданий их маленькой дочери.

Спустя некоторое время, он, как будто не отдавая отчета в своих действиях, встал, крепко держа на руках дочь, и подошел к кровати. Ребенок в его руках содрогался в рыданиях, заливая его рубашку слезами. Тело его сына, хотя и было влажным и истощенным болезнью, приобрело здоровый цвет кожи, хрипов не осталось, дыхание стало ровным. Казалось, что он просто спал, а вспотел от ночного кошмара или духоты. Но мертвое тело матери повествовало о жестокой и пугающей реальности.

Ложь

Наше время, сентябрь, 2010 год.

В ушах Карины звенело, в висках стучало, руки дрожали. Между незнакомцами и ее отцом повисло напряженное молчание. Они сверлили друг друга глазами. Он посмотрела на небо, и оно показалось ей таким прекрасным, что внутри у нее защемило. Она на секунду подумала о том, как так, что все самое прекрасное сосуществует в одном мире со всем самым ужасным?

Ее начала поглощать злоба. Внутри нее все дрожало, словно ее организм сотрясало землетрясение. Она повернулась к мужчинам и, словно не своим голосом, велела отцу зайти в дом. Когда отец повернулся и посмотрел ей в лицо, он сразу понял к чему идет дело, и хотел было что-то сказать ей. Но Карина обожгла его взглядом и жестом показала, что не стоит ему что-либо говорить сейчас ей. Мужчина был напуган состоянием своей дочери, но все же отошел в сторону. Где-то сзади, из дома, донесся грустный скулеж лабрадора. Двое мужчин, оставшихся на крыльце ее дома, недоумевающе воззрились на нее.

Девушка почувствовала, что горит всем телом. Ее щеки залились краской, в глазах читалось остервенение. На ее плечо легла рука отца, но она нервным рывком сбросила ее и стала медленно опускаться на корточки. Она прикоснулась кончиками пальцев к дощатому полу крыльца, но не отводила взгляда от лица Дмитрия. Было заметно, что мужчина находится в смятении. Маркос все еще казался дерзким, но она ощущала его сомнения и улыбнулась кончиками губ.

Пол под их ногами задрожал. Мужчины перемялись с ноги на ногу и непонимающе посмотрели друг на друга. Вибрация под ногами нарастала, послышался скрип досок. Маркос попятился спиной к ступенькам. Пол стал ходить под их ногами. Дмитрий словно заколдованный смотрел на девушку, пытаясь сохранять баланс. Некоторые доски лопнули и встали дыбом. Все вокруг них начало сотрясаться, пока пол не взорвался фейерверком щепок и досок, сбрасывая незваных гостей на дорожку, ведущую к дому.

- Прочь! – Жестким, словно не своим, голосом произнесла она, когда их тела рухнули на землю.

Мужчины руками защищали свои лица от летящих на них щепок и палок. Когда все осыпалось, они синхронно приподнялись на локтях и ошеломленно уставились на Карину. Она стояла на полуразрушенном крыльце дома и указывала пальцем, в каком направлении им стоит двинуться.

Она не стала дожидаться их ухода, считая, что предельно ясно дала понять им, что делать и исчезла за дверью своего дома. Отец Карины, скрывшись от ее гнева в доме, наблюдал за происходящим из окна. Незнакомцы поднялись на ноги, отряхнулись и многозначно посмотрели друг на друга. Мужчина заметил их немой диалог и нахмурился. Маркос заметил его в окне и саркастично помахал ему ручкой, и они ушли. Игорь продолжал стоять у окна и боялся того, какой разговор им предстоит с дочерью.

Карина стояла с закрытыми глазами, прислонившись спиной к двери, и тяжело дышала. Собака, громко фыркнув, легла рядом с ней и положила морду ей на ноги. В ее голове крутилось столько вопросов, ответы на которые всю ее жизнь скрывал ее самый родной человек. Она ненавидела себя за то, что сейчас чувствовала по отношению к отцу, но ничего с собой не могла поделать. Она презирала его и хотела отправить туда же, куда направила не прошеных гостей.

Выдохнув, она прошла в гостиную и уставилась в спину отца, который стоял у окна и не осмеливался повернуться к ней лицом.

- Мама жива? – Резко выпалила она.

- Мама мертва. – После минутного молчания, ответил отец.

- Тогда что имел ввиду Дмитрий? – Не отступала Карина.

- Это какой-то злой умысел этих людей, я полагаю. – Хрипло проговорил он. Во рту у него пересохло. – Карина, тебя могли увидеть! – Он тут же переключился на нравоучение. – Ты, в открытую, применяешь сои силы на незнакомых тебе людях! Что если они того и добивались?

- Что с тобой не так?! – Спросила она голосом на грани срыва, делая паузу после каждого слова. – Ты годами лжешь мне! Что ты сделал для того, что бы я могла контролировать свои силы, кода на порог нашего дома приходят люди, говорящие о том, что моя мать жива?! – У нее в голове не укладывалось, как он посмел порицать ее после того, что произошло.

- Я думал, ты не используешь свои силы. – С грустью произнес он, будто не услышал ее.

- Не использовала. – Огрызнулась она. – Но не переживай ты так, - Тон ее голоса был язвительным. - Если эти люди сказали правду, то их не удивили мои способности!

- Но это могли видеть простые люди. Горожане, которым не следует знать о том, что ты ведьма! – Не успокаивался он.

- Если и так, то виной этому твоя ложь! – Кричала она.

- Когда ты перестанешь винить меня во всем?! – Она видела, как отец разозлился. Морщины на его лице стали еще более глубокими, а рот сложился в жесткую линию.

Изнутри Карины послышался словно рык. Он сжала кулаки, посмотрела отцу в глаза и, сдержав эмоции, пошла к столу, где сгребла в охапку все записи матери, и ринулась на второй этаж, в свою комнату, от греха подальше.

Она знала, что отец лгал ей, и все ее нутро неистово бушевало из-за этого. Даже когда на пороге их дома появились люди, принесшие пугающие вести, в корне менявшие ее представление о своей жизни, он не был способен открыться ей! Сколько тайн хранил этот человек?

Несколько часов она провела словно в ступоре. Она неподвижно сидела и смотрела в окно, наблюдая за тем, как смеркается небо и опускает ночную пелену на многочисленные кроны леса. Когда улочки уже были освещены светом фонарей, а небо зажглось множеством огоньков, она пришла в себя.

Ноябрь, 1995 год

Игоря Владимировича, занятого проверкой домашних работ своих учеников, заставили встрепенуться детские крики, донесшиеся со второго этажа. Он отложил стопку тетрадей в сторону и направился к лестнице. Но к нему на встречу, громко топоча, уже спешил Олег. Пятилетний мальчуган свалился с последней ступеньки прямо в руки к отцу. Мужчина ловко половил своего сына, поставил на ноги и заглянул в его раскрасневшееся лицо.

- Она опять делает то, что ты говорил плохо делать. – Сбивчиво, плохо выговаривая букву «р» протараторил ребенок. Он постоянно тыкал пальцем верх, как бы указывая на сестру.

Донесся громкий хлопок - это обозленная Карина захлопнула двери. Мальчик вздрогнул. Он побаивался старшую сестру, но обещал отцу, что будет помогать следить за его старшей дочерью. За это девочка терпеть не могла своего младшего брата и обзывала его стукачом. Отец переживал за отношения между детьми, но не мог не признавать, что проворство младшего нередко помогало ему контролировать старшею дочь.

- Спасибо, дружок. – Сказал мужчина и потрепал кудрявого сынишку по голове. – Посиди пока здесь, а я попытаюсь успокоить твою сестренку. – Он подмигнул ему, а мальчишка, все еще надувая щеки, кивнул ему в знак одобрения плана.

Стоя у дверей в спальню дочери, он ненадолго призадумался о том, с чего стоило бы начать их разговор. Но он не нашел подходящих слов и просто постучал в двери. Как пойдет, подумал он. После нескольких стуков в дверь, девочка так и не соизволила открыть отцу, и он обратился к ней через преграду.

- Карина, открой, пожалуйста. – Он скривил физиономию, когда услышал свой молящий голос. Для него всегда было сложным верно поставить себя перед дочерью, он не справлялся, не мог подобрать слов. Ответом ему была тишина. – Прошу тебя, доченька. Нам нужно поговорить.

- Для чего? – Крикнула дочка. – Для того что бы ты мне снова читал нотации? – Она кривлялась голосом, пародируя тон отца.

- Я хочу чтобы ты не злилась на Олега. – Коротко ответил отец.

- Я буду на него злиться! – Воскликнула она. – Никто не любит стукачей! Я тоже не люблю стукачей! А он стукач! Ненавижу его!

Глаза отца округлились, он начинал злиться, но старался подавить в себе это чувство, что бы ни усугубить ситуацию. В глубине души он чувствовал, что в этом есть его вина. У него не получалось достучаться до дочери, а маленький сын без вопросов выполнял установки отца. Олег докладывал ему о Карине не потому, что осознавал проблему, а скорее что бы насолить сестре. Мужчина это понимал, но так было легче. Ему было проще поймать девочку с поличным и пожурить, чем достучаться до нее, и он шел путем наименьшего сопротивления. Но искренне признаться себе в этом он не желал. Ведь он так старался.

- Не говори так, пожалуйста. – Жалобно произнес он. – Это я его попросил…

- Да, а он и радуется этому! – Закричала она. Мужчина услышал слезы в ее голосе, и ему стало не по себе.

- Позволь мне поговорить с тобой…

В ответ ему была тишина, и он был готов сдаться, но тут послышался щелчок замка. Девочка открыла двери не потому, что хотела разговаривать с отцом, а потому что подумала, что он не отстанет от нее.

Он осторожно зашел в комнату и осмотрелся. Дочка сидела на постели с заплаканным личиком, на полу валялись лист, краски и кисть. Лист был залитый зеленой краской, под пятном которой был незаконченный рисунок. Он осторожно сел на угол кровати и посмотрел на дочь, она старалась не смотреть на него в ответ, и уставилась куда-то в стену.

- Ты пыталась выполнить домашнюю работу при помощи своих способностей? – Как можно более спокойно спросил он.

- И что? – Отвечала она с выпадом.

- Ты прекрасно знаешь, что нельзя пользоваться своей магией в личных целях, Карина. – Пояснил он в который раз.

- Тогда зачем они мне вообще?! – Из ее глаз снова полились слезы. Она оче6нь сильно злилась.

- Тебе всего десять лет. Со временем ты станешь чаще практиковаться в своих способностях и поймешь, для чего они дарованы тебе. Мама оставила нам множество подсказок, мы со всем справимся. – Пытался он ее ободрить.

- Тогда почему ты не помогаешь мне? – Настаивала она, хлюпая носиком.

- Потому что еще рано, Карина. – Покачал он головой.

- Неправда! – Воскликнула она. – У тебя просто никогда нет времени для меня! – Она свернулась калачиком и зарыдала еще сильнее. – Мама всегда проводила со мной время! Говорила, что когда я смогу пользоваться своими силами, она будет учить меня. А ты только запрещаешь. И врешь! – Говорила она, захлебываясь в слезах.

- Это не так… - Попытался он оправдаться, но остановился. Правда была в том, что он боялся, но не мог позволить себе сказать эти слова дочери. – Твоя мама была могущественной ведьмой, а я всего лишь человек. – Он тяжело вздохнул. - Пойми, моя хорошая, что пока ты не подрастешь, мы будем очень рисковать…

- Я не маленькая! – Она заколотила кулачком по кровати. – Не маленькая! И я умею пользоваться своими силами! Если бы не Олег, ты увидел бы, какой рисунок я создала при помощи них!

- Но в том и дело. – Он пожал плечами. – Ты не понимаешь, что нельзя пользоваться магией для достижения личных целей.

- Почему? – Она резко обернулась на него, и воззрилась зареванными глазами.

Фреска

Наше время, сентябрь, 2010 год.

- Ты хочешь сказать, что моя мама - оживший мертвец, описываемый в скандинавской мифологии? – Усмехнулась она, а затем скривила гримасу. Ей стало жутко неприятно от того, что отец пудрит ей мозги, как делал это всегда в ее детстве. – Пап, я, конечно, понимаю, что с правдой ты не в ладах, но все же, я рассчитывала, что за дуру ты меня не держишь.

- Не держу. – Серьезным тоном произнес он, не отводя взгляда от ее глаз. – Твоя мама стала вампиром, Карина. – Расшифровал он ей, чем еще больше вызвал в ней недоверие к своим словам.

- Что ты несешь?! – Взбесилась она, и резко поставила чашку на стол, расплескав кофе.

- Твоя мама…

- Так! – Оборвала она его. – Все, достаточно! Знаешь, патологический лжец отец, парочка незнакомцев, скорее всего ищущих выгоду, и мама вампир, вполне достаточные основания, что бы раз и навсегда закрыть эту тему. Я хочу жить нормально. Похоронить все секреты и недоговорки, наши отвратительные отношения и жить дальше. – Она не заметила, как встала и, держась за голову, стала ходить из стороны в сторону.

- Ты хотела знать правду. – Пожал он плечами.

- Я сказала, хватит!

Она недолго ошарашенно посмотрела на отца, а затем махнула рукой и вышла из гостиной. Словно в тумане она собрала сумку и, перешагивая через провалы в полу крыльца, вышла из дома. Уже на полпути из дома, она постепенно начала осознавать сказанное отцом. Она направлялась в свой музей, решив окунуться в работу и отвлечься от последних событий. Но мысли съедали ее и не давали отвлечься.

Она чувствовала себя героиней сериала, которая узнает страшную тайну и не верит в нее. И ведь мы всегда смотрим на таких персонажей и либо завидуем их приключениям, либо не понимаем, почему они не стремятся сразу разобраться во всем. Карина нутром чувствовала, что на этот раз отец не солгал, но после стольких лет игры в молчанку с его стороны, переварить такую правду было сложно. Поэтому Карине сейчас было легче отрицать, нежели принять истину.

Городок был погружен в тишину. Люди учились, работали и пока еще не сновали по улицам. Ее это радовало, потому что каждый в этом городке ей, как активистке, был знаком. И каждый захотел бы справиться о ее делах, а говорить сейчас с кем-либо ей хотелось меньше всего. Девушка зашла в свой музей и в тот же миг ей словно полегчало. Она всегда здесь чувствовала себя умиротворенно. Работа была ее защитой от внешнего мира и проблем, тем более что она любила свою работу.

 Вокруг стояли витрины с различными археологическими находками. Предметы быта, одежда, рунические фрески, амулеты, музыкальные инструменты и множество других мелочей обихода викингов. Все эти предметы были найдены Кариной и небольшой группой энтузиастов, на раскопках в их лесах. Она, в своем возрасте, уже успела посвятить немало лет на поиск свидетельств существования Бьярмаланда на территории Кольского полуострова, но пока что это не принесло плодов. И тут она шлепнула ладонью себя по лбу, вспомнив, что не взяла записи матери с собой, ведь, судя только по тому, что успела увидеть она, родительница интересовалась этой же темой. И, вероятно, знала то, о чем Карина и не догадывалась.

Выставочный зал был небольшим. Каина бросила вещи на ресепшене и отправилась к двери, в дальнем углу помещения, с надписью «Служебное помещение». Подойдя к двери, она услышала шорох и насторожилась. Девушка осторожно взялась за дверную ручку, и хотела было резко их отворить, как на нее вылетел парень, обрушив на нее тяжелую стопку книг.

- Руслан! – Вскрикнула она толи от злости, толи от неожиданности. Ее лицо всем видом выражало недовольство. Ссутуленный парень шмыгнул носом и поправил очки на переносице. Заметив его испуганный взгляд, она смягчилась. – Привет. – Она обняла его, он осторожно поддался ей. – Что ты здесь делаешь?

- Я… я… - Молодой человек прокашлялся. – Я зашел кое-что проверить. – Карина приподняла бровь, как бы спрашивая, что именно. – Мне кажется, я нашел кое-что интересное… то, что мы пропустили. – Сбивчиво пытался он объяснить. – В общем, я хотел порадовать вас, когда вы вернетесь. И вот вы вернулись, и я не успел… - Он снова шмыгнул носом.

- Ты. – Поправила она его, а он испуганно воззрился на нее, подумав, что она начнет его отчитывать. Ее немного обидела его реакция, она, конечно, была строга к тем, кто с ней работал, но не настолько же?! Девушка застонала и скривилась в улыбке. – Я имела ввиду, что давно просила со мной общаться на «ты». – Пояснила она.

- Аааа. – Протянул он и наклонился, что бы собрать книги, которые только что свалились на его босса. Карина присела помочь ему.

- Почему ты не в школе? – Спросила она.

- Я вроде как, на больничном. – Как-то неуверенно ответил он.

- Вроде как? – Подозрительно спросила Карина. Парень хитро улыбнулся, но не ответил ей.

Руслан был хорошим парнем. Любознательный, смышленый, активный, отзывчивый и оперативный в поисках. В целом, он сочетал в себе все качества, которые Карина ценила в тех, с кем работала. Он учился в старших классах местной школы и, как только Карина открыла свой музей, напросился к ней в подспорье. Со сверстниками он не находил общего языка, его попросту, как часто случается с такими ребятами, считали ботаником. А Карина, очень кстати, любила таких вот ботаников, если бы еще старинные книги на нее не роняли, вообще цены бы не было.

Уговор

Наше время, сентябрь, 2010 год.

Карине еще долго пришлось заверять Руслана, что она не злится, после того, как ей удалось взять под контроль свой гнев. Когда ей удалось немного успокоить его взволнованность, она сказала, что ей надо уйти и попросила дождаться ее. Она собиралась незамедлительно отправиться на туристическую базу, где поселились Маркос и Дмитрий.

Уже вечерело, улочки оживились, и она опасалась, что ее кто-нибудь заметит, а ей не хотелось терять ни минуты. Небо светилось потрясающими оранжево-розовыми красками, в воздухе стоял умопомрачительный запах осенней листвы. Ей не хватило терпения дождаться маршрутки, которая в это время только возвращалась в центр города, после того как развезла рабочих и учеников по домам. Она неслась сломя голову к озерам, где была база.

За двадцать минут она преодолела расстояние в несколько километров и уже приближалась к туристическому центру Галины Федотовны. Что бы остаться незамеченной, она обошла старый охотничий домик по лесу и тропинками направилась к озерам.

Это были потрясающей красоты места. Пять озер расположившиеся на холмистой территории, окруженные со всех сторон лесом, расстелившимся на сотни километров вокруг. А вдали виднелись скалы, замкнутые с одной стороны зелеными лесами, а с другой окруженные морем. В основном озера окружали хвойные деревья, но с северной стороны стена леса казалась фантастичной. Между хвойных смолянистых стволов деревьев, росли голубые плакучие ивы. Единственные в своем роде деревья, которые можно было встретить только здесь. И чем дальше в те края идти, тем больше росло таких ив. В тех местах почва становилась все более заболоченной, и только местные знали верные тропы. За этими болотами начинался ивовый лес. Сам по себе он не был большим, но был настолько прекрасен, что вызывал восторг даже у самых искушенных путешественников. В нем было легко заблудиться, ивы здесь росли близко друг к другу. Среди свисающих ветвей легко можно было потерять координацию. В центре этого леса можно было найти более свободное пространство, где кругом росли самые древние из ив. Они были необычайно огромны и пышны. Мать Карины обожала те места и, казалось, могла находиться там сутками.

Карина остановилась на возвышенности, на окраине леса, позволив себе с высоты насладиться этим видом. Легкий ветерок создавал рябь на водах озер. Безумно красивое небо играло иными красками в водах озер. Между озер были проложены дощатые тропы, которые украшали здешний ландшафт. Два небольших озерца из-за холмов были видны лишь наполовину. На другой стороне, через озера, расположилась туристическая база. По берегам двух озер раскинулась пара десятков одноэтажных деревянных домиков. Большая часть веранд домиков, заходила в воды озер, и имели спуск в них. А позади них, на небольшой возвышенности, находился центр базы. Где находились администрация, ресторан-столовая и спа-центр. Когда стемнеет, вокруг базы зажгутся сотни огоньков, освещая ее золотом.

Карина зашагала по натоптанному спуску и через десять минут была у входа в администрацию базы. За стойкой стоял сам хозяин базы – Михаил Романович Ильин. Невысокий мужчина средних лет, с всегда строгой физиономией и густой щетиной на лице, но сам по себе был добряком по натуре.

- Добрый вечер, Михаил Романович. – Приветствовала его Карина.

- Здравствуй, девочка. – Ответил он ей, и они пожали друг другу руки. – Я слышал, что ты вчера вернулась. Как поездка? Как отец? – Справился он. – Зачем пожаловала?

- Отец хорошо. Поездка не хлебная. – Коротко ответила она. Совершенно дежурный разговор между людьми, живущими в одном городе, но близко никогда не общавшимися. – Михаил Романович, пару недель назад у вас арендовали домик двое мужчин. Мне довелось вчера с ними познакомиться. Дмитрий и Маркос, если мне не изменяет память. Они назначили мне встречу у них. Не подскажете, в каком домике они проживают, они говорили, да я запамятовала, а номерами мы забыли обменяться? – Карина, мягко сказать, приукрасила историю знакомства, но на войне все средства хороши.

- Ах, да, есть такие. Тридцать четвертый дом. Выйдешь из главных дверей, ориентируйся по правой стороне. – Пояснил мужчина и поспешил попрощаться, ссылаясь на кучу дел.

Когда Карина нашла нужный ей домик, то немного замешкалась. Но сделав пару глубоких вдохов, он встряхнула себя и постучала в двери. Никто не открыл, признаков нахождения кого-либо в доме не было слышно. Свет заходящего солнца отсвечивал в окнах, и не представлялось возможным рассмотреть что-либо в них. Она снова постучала. Тишина.

Карина была разочарованна. Она стояла в смятениях и не знала, что ей делать. Она чувствовала, что ее решимость уже не настолько крепка, и боялась, что может не осмелиться снова наведаться сюда. Когда она вынужденно сдалась, не рассматривая варианта, дождаться незнакомцев, она развернулась что бы уйти. Ка вдруг, буквально за секунду она услышала звук открывающейся двери и почувствовала, как ее схватили!

Она начала брыкаться, но ее держали мертво хваткой, уже затащили в дом и двери захлопнулись. Она хотела воспользоваться своими силами, но она слишком редко упражнялась в магии, что бы в такой стрессовой ситуации сразу воспользоваться ими. Ей требовалась концентрация, а теперь страх овладел ею и она не находила в себе сил справиться с ним.

Ее буквально швырнули во что-то мягкое. Она не сразу поняла, что находиться в кресле. Внутри нее все сжалось, она подтянула к себе колени. Перед ней стоял мужской силуэт, подсвечиваемый солнцем, светящим из окон в темное помещение дома.