Мне трудно поверить

Глава 1

Мне всегда казалось, что любовные драмы – совершенно не мое и происходят они только в кино, или же с известными людьми, когда все переживания выносятся наружу, и каждый прохожий может прочитать об этом в сети. Я ни за что не могла бы подумать, что стану жертвой банальной измены человека, которому доверяла и, как мне казалось, любила. Подруги рассказывали мне, как подозревали и заставали своих мужей и просто любимых в объятиях других женщин. Я слушала и была так далека от их переживаний, пыталась представить во всем этом себя, думала, что бы сделала я, но меня хватало лишь на пару минут. На большее моя фантазия была неспособна, ведь я была счастлива и не могла предположить, что когда-нибудь окажусь в такой же ситуации. Вот уж точно чего нельзя сделать, так это понять страдание человека в полной мере до тех пор, пока не окажешься на его месте. Ты способен лишь посочувствовать или сделать вид, но ты никогда не ощутишь, как тебя разрывает на части от безысходности, если сама никогда не рыдала от нестерпимой боли.

Но я не могла рыдать. Сначала слез не было. Я не сразу осознала, что в моей жизни запустился какой-то механизм, началось ненужное движение, которое по своей наивности я не смогла разглядеть. Тревожные сигналы начали поступать еще около месяца назад, когда мои подруги сказали мне, что видели в журнале статью про Даррена, где была его фотография с его ассистенткой. Тогда я не придала этому никакого значения, посмеялась немного, потому что доверяла ему. Да и мало ли что журналисты могут снять – им сенсацию подавай, они на это живут. Но затем мне позвонила мама и сказала, что слышала что-то в каком-то шоу.

Я отмахнулась, но аккуратно поговорила с Дарреном, причем в тот вечер инициатива  шла от него. Он объяснил мне, что все это неправда, и между нами все по-прежнему: любовь и доверие. А я смотрела ему в глаза и успокоивалась. Я не могла не поверить ему, потому что мне хотелось верить в наше будущее, и оно намечалось.

А позавчера я сидела дома и работала. Мой новый проект был таким невыносимо пресным, что я подобно ребенку с дефицитом внимания, перескакивала с чертежей на страницу социальной сети. И хотя второе меня увлекало ничуть не больше первого, все же на неработу я тратила гораздо больше времени. Обычно я не люблю смотреть страницы и фотографии тех, кого я не знаю, но в тот день почему-то решила пошарить по чужим жизням. На глаза мне попалось лицо той самой помощницы Даррена, с которой он был сфотографирован в журнале. Миловидна, совсем еще юна, слегка пышноватая, но подтянутая. Ничего особенного в банальном селфи, сделанном в спальне на фоне разложенного на кровати красного чемодана и вороха одежды. Однако неостроумная подпись гласила: «Собираюсь в дорогу с неотразимым шефом. Одни на все выходные!»

Я как будто ошалела. Под голоп сердечного стука я взяла трубку и позвонила в авиакомпанию, чтобы перенести вылет с послезавтра на ближайший рейс до Валенсии, где сейчас был Даррен.

Уже утром я летела туда и знала, что хотя нашу встречу мы и обговаривали заранее, все же ждали меня не раньше завтрашнего дня. По времени я как раз успевала застать Даррена в номере: он редко встает рано, а дела у него были запланированы только к вечеру.

В отеле я была почти в десять часов, подошла на ресепшн и спросила, у себя ли Даррен Филдинг и можно ли к нему подняться. Молодой человек с прилизанными волосам ответил, что сеньор Филдинг не выходил, но пройти к нему я не могу, так как я не живу в отеле, а посетителям подниматься запрещено, если только гость заранее не предупредил о визитере. Я назвала свое имя и, о чудо, оказалось, что обо мне уже предупредили.

 Даррен всегда останавливался в больших отелях, ему нравились высота, виды из окон и лифты. Я вышла на восьмом этаже и стала смотреть номера комнат, соображая, куда мне свернуть. Его номер оказался на противоположной стороне от лифта. Я свернула за угол и оказалась в начале длинного коридора. Это было в духе Даррена – выбирать самые дальние номера. Но я не прошла и нескольких метров, как из нужной мне двери выплыла девица, а за ней Даррен. Он тут же прижал ее к стене и начал залезать руками ей под короткую кофточку под узким пиджаком. Она визгливо хихикала и нарочно уворачивалась от его поцелуев, а он все же начал целовать ее, раздвигая коленом ее ноги. Это было долго, ужасно долго. А потом они пошли к лифту и увидели меня. Лицо Даррена перекосила гримаса не то удивления, не то ужаса. Не знаю. Не разобрала.

- Лара, - как-то неестественно взвизгнул он.

- Я рада, что сюрприз удался, - выдавила я не своим голосом и бросилась к лифту.

Не помню, как оказалась на улице. Помню только, что остановилась перед отелем и огляделась по сторонам. Мне показалось, что несколько минут моей жизни куда-то пропали, потому что я не ощущала себя в те мгновения. Это было не со мной, с кем-то другим. Я даже снова вошла в холл отеля, а потом вышла, чтобы прожить то, что выпало из моей жизни. Это заставило меня осознать, что случившееся три минуты назад действительно было.

Мне стало плохо, и я уселась прямо на тротуар, но тут же сообразила, что, вероятно, Даррен скоро выйдет на улицу, а мне не хотелось видеть его. Зазвонил телефон, высветилось имя Даррена, поэтому я отключила звук а затем выключила телефон. Я поймала такси за углом и на помеси английского и испанского объяснила водителю, что хотела бы попасть в центр. Там я гуляла весь день, бродила по улицам, но ничего не видела. Я даже потом не могла вспомнить, где именно я была.

Все мое сознание было поглощено тем, что я увидела в отеле. Оказывается, тревога, которую забили мои подруги, была не напрасна. Еще месяц назад у Даррена наклевывалось что-то с той девицей. Возможно, он уже тогда изменял мне, а я ничего не замечала! Когда я думала об этом, то мне становилось еще хуже. Значит, я мечтала о нас напрасно?! Я верила Даррену, и я верила в наше неземное чувство. На деле же конец нашей истории оказался банальным и довольно гадким.

Глава 2

Лондон встретил меня дождем. Не знаю, почему, но, сколько я помню, всегда в Лондоне идет дождь, когда я прилетаю. Может быть, это не мой город, поэтому погода так негостеприимна? А может быть в этот раз дождь сочувствовал мне и вместе со мной оплакивал мою любовь. Всего несколько часов в пути, и я снова окунулась в свою трагедию. Улицы, дома, магазины и рестораны – все возвращало мои мысли к Даррену.

А дома меня ждал автоответчик, полный сообщений. Я прослушала каждое – их оказалось восемнадцать, три из которых от Даррена. Его печальный и взволнованный голос спрашивал, где я и почему не отвечаю на его звонки на мой сотовый. Действительно ли он переживал, я не могла сказать, потому что в моей голове никак не могли уложиться вместе измена и раскаяние. Если ты любишь, то тебе должно быть достаточно одного человека. И пусть мужчины кричат, что они полигамные животные… то они именно животные. Для меня просто не существовало других мужчин, с тех пор, как я познакомилась с Дарреном. Ради него я терпела журналистов, которые стремились подловить нас где-нибудь, когда он вел громкое дело. Ради него я терпела тот факт, что наша личная жизнь временами выставлялась напоказ. А ведь я и сама была довольно успешна в делах, хотя и в самом начале своей карьеры, вот только на фоне Даррена я была незаметна. И меня это устраивало. Не хотела бы я, чтобы ко мне было обращено столько ненужного внимания, сколько доставалось моему жениху!

Жениху! Я вдруг вспомнила, что мне сегодня на примерку свадебного платья. И только я собралась снова расплакаться, как в дверь позвонили. Это была моя подруга Мардж. Она влетела в гостиную и начала тараторить в своей обычной манере.

- Как?! Ты еще не одета? Примерка через час, неужели тебе не интересно, как продвигается дело с твоим платьем?

- Свадьбы не будет! – отрезала я и разревелась под непонимающим взглядом подруги.

- Лара, да что случилось? – она уже усаживала меня на диван, доставая из своей необъятной сумки упаковку бумажных платков. – Почему не будет?

И я рассказала Мардж все, что произошло со мной за последние два дня в Валенсии, скрыв, конечно знакомство с Маттео. Я не могла говорить об этом, да меня это сейчас и не волновало. Что было, то было. Но я осталась одна, без жениха, с кучей разосланных приглашений, купленной посуды для торжества и прочей ерунды, которой мне было так приятно заниматься. И я не видела выхода из этой ситуации, я не знала, что мне сделать, чтобы все исчезло само собой, чтобы мне не пришлось ехать за платьем, расторгать контракт об аренде отеля для свадьбы и прочее, прочее, прочее. Мардж тоже не знала и предложила позвонить нашей третьей подруге – Маргарет. Она приехала уже через полчаса, и Мардж быстро ввела ее в курс всех событий.

- С самого начала, Лара, было понятно, что он сволочь, проклятая машина правосудия, не способная на человеческие чувства, - Маргарет была в ярости, она металась по комнате, отчего мне было себя жалко еще больше. – Лара, ты должна сделать заявление в прессе, что между вами все кончено. Нечего его жалеть…

- Но она сама пострадает от этого. Все будут мусолить их историю, ведь Даррен – достаточно известная личность, - возразила Мардж, а уж она-то в этом кое-что понимала, потому что сама была одной из вездесущих журналистов.

- Его карьера может пострадать, - сказала я.

- Лара, да ты что?! Он тебе жизнь сломал, посмеялся над тобой, а ты думаешь о нем?

Маргарет была непреклонна; я знала, что она всегда всего лишь терпела Даррена ради меня. Она никогда не старалась нас поссорить; когда мы были все вместе, она всегда была мила с ним ровно настолько, насколько требовало приличие. Но Марго не доверяла ему, как и всем другим мужчинам, которые вращались в высших кругах. Она считала, что такие люди абсолютные карьеристы, неспособные думать о ком бы то ни было, кроме себя. Впрочем, она рассуждала не так уж безосновательно, ведь в свои тридцать она уже два раза была замужем и с обоими мужьями успела развестись. Мы видели, как тогда мучалась Маргарет, поэтому понимали ее нелюбовь к Даррену. Сейчас я чувствовала себя виноватой, что не прислушалась к мнению подруги. Я могла винить только себя за то, что оказалась столь недальновидной.

Мы провели с подругами вместе целый день. Я им очень благодарна за это, они всегда готовы помочь мне, так же, как я готова помочь им. Сейчас уже точно не могу вспомнить, когда мы познакомились и при каких обстоятельствах, но знаю точно, лучше, чем Мардж и Марго подруг у меня не было и не будет. Нас столько связывает вместе, мы храним секреты друг друга. Мне стыдно, но я не смогла рассказать им про Маттео. Почему? Наверное, мне все-таки стыдно за свое поведение. Вот Марго меня бы похвалила, а Мардж бы сказала, что это мое дело. Ни одна из них не накинулась бы на меня с обвинениями, и не потому, что им наплевать, а потому, что они всегда стараются войти в мое положение, понять, что мной двигало.

- А не пойти ли нам в бар? – предложила Марго, когда дело с платьем было временно улажено. – Давайте уже забудем о Даррене, не стоит он того, чтобы говорить о нем так долго.

Мы с Мардж согласились, в конце концов, не сидеть же весь вечер дома, и наплевать, что завтра надо на работу.

У нас было одно любимое местечко, где мы считались завсегдатаями. Многие наши знакомства брали свое начало именно там, хотя чаще всего мы предпочитали, чтобы к нам никто не подсаживался. Мы уселись за самый дальний столик, заказали бутылку вина и завели разговор о работе.

Глава 3

Честно говоря, утром я ждала, что Даррен позвонит, будет умолять меня, приедет с цветами или пришлет посыльного, мне принесут щенка в корзинке… да все равно кого, лишь бы от него. Лишь бы знать, что он действительно раскаивается, только бы быть уверенной, что такого со мной больше не произойдет. Но я никогда больше не смогу ему доверять. Маленькая ложь рождает большое недоверие, а тут – измена! И все же, я ждала, вероломно смотрела на телефон. На ум приходила песня из фильма «Карнавал», которую пела Ирина Муравьева: «Позвони мне, позвони, позвони мне ради Бога. Через время протяни голос тихий и глубокий. Звезды тают над Москвой, может, я забыла гордость? Так хочу услышать голос, так хочу услышать голос, долгожданный голос твой! Позвони мне, позвони». Мне почему-то ужасно захотелось послушать ее. И я вставила диск в проигрыватель, долго искала нужное место, зато потом вволю наревелась, пока слушала песню несколько раз. 
Даррен не позвонил. Я оделась и поехала на работу в метро. Мне хотелось затеряться в толпе, как будто люди вокруг могли высосать из меня мое плохое настроение, мое отчаяние и тоску. Я стояла рядом с двумя пожилыми женщинами и случайно услышала обрывок их разговора. 
- Все зависит только от самого человека, - поучала одна другую. 
Дальше я ничего не слышала, потому что фраза очень возмутила меня. Я была абсолютно не согласна с тем, о чем говорила женщина. Не все зависит от человека, есть все-таки в мире какие-то необратимые процессы, над которыми мы не властны. Как могла я повлиять на поступок Даррена? Что мне надо было сделать, чтобы предотвратить его измену? Поехать с ним, не отпускать его? Могла ли я предвидеть, что он так поступит со мной? Виновата ли я в его измене, или же это только его вина? У меня не было ответа ни на один вопрос. Голова шла кругом, отчаяние становилось невыносимым. Я постоянно прилагала огромные усилия, чтобы не разреветься. Мне казалось, что всем вокруг заметно, что у меня глаза на мокром месте. Однако, как только я вошла  в здание, где работала, и поднялась на свой этаж, меня захлестнула жизнь нашего офиса. 
- Ах, вот ты где, - кричала мне Сара, как-то слишком панибратски. – Мистер Баффет, она наконец-то пришла. 
«Наконец-то» было сказано таким тоном, как будто за мной уже не раз посылали, а я все не шла, потому что занималась своими праздными делами. Впрочем, от Сары я ничего другого не ожидала. Только принижая меня, она могла компенсировать свои комплексы из-за маленького роста и несостоятельности в карьере. 
- Мистер Баффет давно ждет тебя в кабинете Эндрю, - добавила она, окидывая меня критическим взглядом. 
«Кабинет Эндрю» - это еще одна попытка уязвить меня. Жаль Сару, она не понимает, что мне на нее глубоко наплевать. Возможно, я слишком высокомерно отношусь к ней, но она для меня никто. Не то, чтобы я ее за человека не считала, но поскольку Сара презрительно относилась ко мне, я тоже ее не жаловала. 
В кабинете меня ждали мистер Баффет и еще двое мужчин, в «кабинете Эндрю» самого Эндрю не было. Ха-ха. 
- Здравствуйте! – бодро поприветствовала я присутствующих. 
- А вот и Лариса Эббот, - представил меня мистер Баффет и добавил, чересчур широко улыбаясь, - а эти господа – Амжед и Кадэр Гефер. 
Мистер Баффет начал рассказывать, что братья хотят обставить дом к приезду своей младшей сестры, но они желают сделать это в европейском стиле, а не арабском. Он вообще много чего говорил, а я в то время с интересом разглядывала мужчин. Тот, кого представили первым, был, по-видимому, старшим из них. Он носил строгий дорогой костюм (как и Даррен), был очень высоким, худощавым (опять как Даррен), с вытянутым смуглым лицом. Амжед не улыбался, а был серьезен, в отличие от своего младшего брата, который пожирал меня голодными глазами и не мог сдерживать улыбки, обнажая белые на фоне темной кожи, зубы. 
- Мисс Эббот – наш молодой работник, но она уже добилась хороших результатов, - закончил свою речь мистер Баффет. – А теперь я вас оставлю. Всего доброго. 
Мы остались втроем в моем кабинете. Я прошла за свой стол, села за компьютер и поняла, что не знаю, что сказать. 
- Значит, вы хотите, чтобы я сделала проект вашего дома? – начала я и посмотрела на Амжеда, мне казалось, что он должен все решать. 
- Да, совершенно верно. Вот здесь все необходимые сведения, - он положил передо мной черную кожаную папку. 
- Мне потребуется время, чтобы просмотреть все это, а потом нужно будет съездить на объект. 
- Как скажете, мисс Эббот. Вот моя визитка, позвоните, когда будете готовы… 
Обсудив еще некоторые общие моменты, мы попрощались, и клиенты ушли, а я занялась тем, что стала разбирать папку. Работа быстро увлекла меня, поэтому я продолжила дома, ужиная прямо за компьютером. Оказалось, что дом просто невероятных размеров, и я сразу же прикинула, сколько смогу получить за эту работу. Впрочем, как многие романтики своего дела, я не сильно думала о деньгах, мне важнее было сделать работу, и сделать ее именно хорошо, чтобы обо мне узнали, чтобы однажды организовать свое собственное дело. 
От работы меня оторвал телефон – звонила Марго. 
- Лара, как настроение? 
- Хорошо, - ответила я, пережевывая кусок цыпленка. – Мне дали новое задание! 
- Отлично, что на этот раз? 
- Дом, огромный дом одного араба. Его зовут Амжед Гефер. Я завтра еду смотреть, чтобы уже начать работу. 
- Может, лучше оставишь все и выберешься из дома куда-нибудь со мной и Мардж? 
- О нет, не могу и не хочу. Я сейчас скоро закончу и спать пойду. Марго, я очень устала. Повеселитесь без меня… 
- Как знаешь, Лара, если что, то мы на старом месте. 
Мне, правда, не хотелось сейчас идти куда бы то ни было, потому что праздновать мне было нечего. В моей жизни наступила черная полоса… Ха! Ну я и сказала, да разве у меня все так плохо? Я удачно сделала свою первую самостоятельную работу, получила новый заказ, и это черная полоса?! Да если подлец Даррен изменил мне, то теперь у меня вся жизнь пойдет под откос?! Нет! Что значат мои проблемы на фоне других? Ничего, и это меня угнетало, потому что я даже не чувствовала, что меня можно пожалеть. Все, как у всех, с каждой такое может случиться, так почему люди должны считать мое горе особенным? 
Идея была досадной, но правильной. Сейчас я должна была забыть о Даррене, или, по крайней мере, сделать так, чтобы он не волновал меня, как мой бывший будущий муж. И я вплотную занялась работой. В четверг днем мы встретились с Амжедом и поехали осматривать его дом. На самом деле он оказался еще более внушительным, чем мне показалось из плана. О количестве комнат я вообще молчу. 
Мы обсудили основные направления с хозяином, когда появился младший брат Кадэр. Мне показалось, что он слишком обрадовался тому, что увидел меня. Его лицо и глаза хитро засветились. Он тут же присоединился к нам, сказав, что у него есть свои идеи и пожелания по поводу его комнаты. 
- Хорошо, Кадер, - невозмутимо сказал Амжед, - мы тебя внимательно слушаем. 
- Хочу, чтобы комната была поделена на две части, - все больше воодушевляясь, рассказывал юноша. – Чтобы, когда заходили ко мне в комнату, не было видно, что я делаю, но я видел всех. 
Я подавила смешок, превратив его в мягкую заинтересованную улыбку. Все-таки, еще совсем недавно я сама была такой, молодой, немного застенчивой, желающей привлечь и покорить. Возможно, я вела себя так же глупо, и окружающие сразу же понимали, чего я добиваюсь, но это часть процесса взросления. Те, кто этого не пережил, многое потеряли. Они не чувствовали трепета от мысли, что «он смотрит на меня», не делали нарочито безразличного и серьезного выражения лица. Хотя зачастую этот самый он вовсе и не смотрел в мою сторону. Но мне очень нравилось думать, что я покорила его. 
Амжед тоже, видимо, отлично понимал возраст своего младшего брата, а потому терпеливо его выслушал с доброй улыбкой, а потом сказал, что у него в комнате все будет так, как он захочет. Затем мы попрощались, и я пошла домой. 
А в пятницу мы с подругами совершили свой обычный поход по магазинам. Это было нашей традицией – в пятницу сбегать с работы пораньше, чтобы вволю погулять по супермаркетам и маленьким магазинчикам. Не могу сказать, чтобы в этот раз я очень хорошо провела время – настроение было не то. Хотя девочки и делали все возможное, чтобы заставить меня забыть о Даррене, все же я думала о нем постоянно и раздражалась при виде любой парочки. 
- Лара, все пройдет, - утешали меня подруги. 
И мне хотелось верить им.  
- Да, он изменил мне, а я убиваюсь, - я ковыряла ложкой мороженое. – Ты, Марго, пережила ведь два развода, значит и со мной все будет хорошо. 
- Конечно, - ответила Марго. – Мужики – это так, добавление к женщинам. Сейчас даже детей без них рожать можно! Так что я теперь никогда замуж не выйду и вам не советую. 
- Эх, а у меня, кажется, новый роман наклевывается с главным редактором… - пропела Мардж. 
Этого было достаточно, чтобы мы все, конечно, кроме меня, забыли о Даррене. 
- Он посылает мне сообщения по электронной почте, приглашает на свидание завтра вечером. Я согласилась, вот только что платье купила, так что я в полной боевой готовности, - сообщала нам Мардж. 
- Да уж, ты еще и нижнего белья купила… - подколола ее Марго. 
- Ну, эти вещи никогда не бывают лишними… 
Раздался звонок моего сотового. Я подняла трубку – это была миссис Филдинг – мать Даррена. 
- Здравствуй, Лара, - голос ее был расстроенный и тихий. 
«Наверное, узнала о нашем разрыве», - подумала я, потому что эта женщина звонила мне только в исключительных случаях. Однако миссис Филдинг сообщила мне более неприятные новости, чем я могла бы ожидать. Она рассказала мне, что Даррен попал в ужасную аварию в Испании, где у него сейчас основная работа. Вчера его доставили сюда, потому что она настояла, а теперь он в реанимации. Я что-то пробормотала из ряда: «сейчас буду» и повесила трубку. 
Подруги сразу же начали спрашивать, что случилось, потому что я физически ощущала, что побелела. Но я наврала им, что звонила мама и сказала, что Карен заболела. Девочки тут же вызвали такси и отправили меня к родителям. Но я, конечно же, поехала не туда. В больнице меня встретила мать Даррена и тут же бросилась обниматься. Я понимала страдания матери, но мне самой нужна была поддержка. Меня всю колотило, я даже плохо помнила, как доехала до больницы. 
К Даррену меня пустили, спустя час. Когда я его увидела, то не сразу поняла, кто передо мной. Таким беспомощным я никогда прежде его не видела. Нет, передо мной не Даррен! Всегда преуспевающий, сейчас он был жалок подобно жертве паука, опутанной проводами, словно липкой паутиной, благодаря которым в нем поддерживалась жизнь. И все же это был человек, которого я узнала бы в любом виде. 
Я подошла к нему, наклонилась над его лицом и прошептала его имя. Он, конечно же, не ответил, потому что был без сознания после операции. Врач сказал мне, что он не очень серьезно пострадал, но для меня совершенно не было разницы между «сильно пострадал» и «несильно пострадал». Эти слова одинаково удручали меня, потому что я видела дорого мне человека в таком состоянии, какого прежде не наблюдала. Меня все еще трясло, и я думала, насколько непредсказуема наша жизнь. Еще пару дней назад я ругалась с Дарреном, говорила, что больше никогда не хочу его видеть, а случилось несчастье, и я уже у его кровати сижу и с ума схожу от волнения и страха. Пока я была с ним всю ночь, я о многом успела подумать, но многое так и осталось для меня нерешенным. Например, я совсем не понимала, в каком качестве я сейчас здесь нахожусь: бывшей или нынешней невесты? Во-вторых, когда Даррен очнется, как мне себя с ним вести? Должна ли я быть к нему равнодушна, или же быть мягкой и влюбленной, какой я и была на самом деле? Эти вопросы ужасно угнетали меня. Однако разговор с миссис Филдинг немного прояснил ситуацию. 
- Лара, я знаю, у вас что-то не заладилось, - сказала она мне, когда мы спустились в больничный кафетерий, чтобы выпить кофе. 
Формулировка «не заладилось» немного возмутила и рассмешила меня. Интересно, что такого наговорил Даррен матери про наши отношения, что она употребила слова «немножко не заладилось»? Вероятно, он не сказал и половины, потому что женщина не выказывала особого беспокойства и обращалась со мной, как и прежде, как к будущей снохе. 
- Вы знаете, миссис Филдинг, вы, похоже, не в курсе, что у нас происходит… - мне не хотелось, чтобы эта женщина впала в заблуждение только потому, что ее сын скрыл от нее правду, а я ему подыграла. – У нас с Дарреном проблемы более серьезные, чем вам кажется, и чем он рассказал вам. 
- Какие проблемы? – она напряглась. 
- Даррен изменил мне, - выдавила я. – Сейчас я говорю об этом более спокойно. Но Даррен очень сильно обидел меня, он предал меня и наши отношения. Я отменила свадьбу, отказалась от платья, предупредила гостей. И я до сих пор не понимаю, что делаю здесь. Ваш сын не должен меня больше волновать. Но я здесь, и я волнуюсь за него. 
Миссис Филдинг тяжело вздохнула, закрыла лицо ладонями и, не отрывая их от лица, проговорила: 
- Боже мой, значит, вот почему он был так расстроен последнее время… Лара, ведь он сильно переживал ваш разрыв. И не сказал мне потому, что, скорее всего, надеялся, что ты простишь его. Я не могу просить тебя простить его, потому что понимаю, какую обиду он нанес тебе, но не бросай его сейчас, только ты сможешь помочь ему поскорее восстановиться. 
Что я могла ответить на это? Передо мной сидела расстроенная мать, чье сердце и так страдало оттого, что ее сын сейчас находился в реанимации. Было бы жестоко закатить истерику, сказав, что ее сын гад и подлец, и я не хочу больше иметь с ним дело. Но проблема была еще в том, что я сама не могла сейчас уйти, мне хотелось быть рядом с Дарреном, хотелось разговаривать с ним, чтобы он слышал мой голос и открыл глаза ради меня и из-за меня. И это чувство не было похоже на жалость, скорее всего это был естественный ход событий, потому что я верила, что Даррен создан именно для меня. Такое часто бывает. Человек вдруг ни с того, ни с сего начинает думать, что другой человек был создан лишь для него, что они две половинки одного целого. Спросишь его, откуда у него такая уверенность, а он в ответ пожмет плечами, но при этом заверит тебя с абсолютной убежденность, что это именно так и никак иначе. Возможно, даже приведет пример общих интересов, предпочтений или еще чего бы то ни было. Только потом оказывается, что таких половинок в течение жизни мы можем встретить не одну. А математика нас уверяет, что половин может быть только две. Значит, мы часто заблуждаемся.  Так может, в паре мужчина и женщина должны подходить друг другу всего лишь немного, а остальное зависит только от них самих? Смогут ли они увидеть себя единым целым, смогут ли осознать свою принадлежность друг другу, это личный вопрос каждой пары. Позднее я увидела много несочетаний между мной и Дарреном. Он был педантичен, я же могла забыть о мелочах, я любила готовить, а он предпочитал есть в ресторанах, мне нравилась французская музыка, а он слушал классику и джаз. Но мы отлично уживались с ним до событий прошлой недели. Мы были единым целым, пусть не созданными друг для друга половинками, но мы подошли друг другу. И у нас даже был назначен день свадьбы. 
- Я не оставлю его, по крайней мере сейчас, - сказала я и не смогла посмотреть миссис Филдинг в лицо. Ужасно странно, но в тот момент я чувствовала себя виноватой, хотя на самом деле это было не так. Впрочем, у меня не было цели расстраивать женщину еще больше, она и так страдала. 
Утром я проснулась оттого, что кто-то сжимал мою руку. Еще не открыв глаза, я поняла, что это Даррен. 
- Доброе утро, - улыбнулась я. – Как ты себя чувствуешь? 
- Хорошо, потому что ты рядом… 
Он смотрел на меня такими ясными глазами и так преданно улыбался, что я тут же сдалась. Его объятия и губы – как я соскучилась по всему этому! Я прижалась к Даррену, как делала это и раньше, от его одежды странно пахло больницей и лекарствами, но на коже оставался его легкий запах, который я всегда очень любила. И стук его сердца говорил мне, что все позади, что он вне опасности и наша любовь тоже. 
- Ты знаешь, Лара, я боялся, что потерял тебя навсегда, - Даррен не отпускал меня, да я и не хотела отстраняться от него. – Я тебя люблю и прошу прощения за то, что сделал. 
- Ты прощен, - прошептала я, уткнувшись лицом ему в шею, - только больше не поступай так со мной. 
В тот момент я почувствовала, что темная полоса моей жизни внезапно исчезла, а на ее место заступила полноправная хозяйка – удача. Весь мир вокруг меня снова приобрел перспективу и надежду на будущее. Однако я, как и любая другая женщина, пережившая измену и простившая ее, не могла быть до конца спокойной. Меня мучил один и тот же вопрос, ответа на который мне никто не мог дать, могу ли я доверять Даррену как прежде? Не повторится ли прошлая история? Конечно же, мне хотелось ему верить, потому что так было проще для меня, да и для него тоже. Как бы ни был виноват Даррен, я чувствовала себя очень неловко, когда разговор заходил о его измене. И с чего бы это мне быть не в своей тарелке, ведь не я же изменила? Но мне было неловко перед ним, я даже ощущала некоторую жалость и вину за малейшее упоминание о нашей размолвке. 
Каждый день после работы я приходила в больницу к Даррену. В коридоре я часто заставала его мать, она мне мило улыбалась и брала за руку, как будто каждый раз благодарила за то, что я не оставила ее сына. Уже после третьего такого пожатия мне стало неприятно, что мне постоянно напоминают о том, что я так старательно пытаюсь забыть. 
Пока Даррен лежал в больнице, я возвращалась домой настолько поздно и была такой уставшей, что даже не проверяла автоответчик. А между тем мои подруги меня потеряли. 
«Лара, ты что опять утопила свой сотовый в бокале? – слушала я сообщение, в котором подруги наперебой спрашивали где я. – Мы тебя уже с неделю поймать не можем. У Мардж роман с главным редактором! – послышался голос Марго. – У них уже было первое свидание. – Хихиканье Марго. Смешок Мардж. – Ты разве не хочешь узнать подробности???» 
Да, подробности я узнать хотела, да и мне давно пора было развеяться и прогулять один вечерок в больнице. Даррен и сам обойдется без меня, кроме того, надо же заставить его поволноваться и поревновать. Я перезвонила подругам и сказала, что буду ждать их в восемь на старом месте. Они пришли ровно в назначенный час, так что мы даже столкнулись с ними у входа. 
- Ну, вот и ты! – затараторила Мардж, сжимая меня в объятиях. – А мы уж думали, ты опять куда-то пропала. 
- И телефон отключила. 
- Было много дел, забыла пополнить счет, - соврала я. 
Мы зашли в бар, заказали вина, диетических овощных салатов и, пока все это ждали, начали разговор. 
- Ну, так что там у тебя с редактором?– спросила я, потому что видела, как распирало Мардж. 
- С главным редактором, - поправила меня Марго с ехидной улыбкой.  
- Все на мази? 
- Да! – это прозвучало как взрыв, громко и звонко. 
- Видимо все просто супер, - обратилась я к Марго в изумлении. 
- О, меня не спрашивай, - ответила та, - Мардж сказала, что рассказывать будет только нам обеим сразу! А вот теперь представь, Лара, сколько я мучалась в неведении, пытаясь разыскать тебя! 
Пожалуй, мне на самом деле надо было предупредить, где я. Только об этом уже никто не думал, потому что Мардж помпезно начала свой долгий рассказ о первом свидании. Она любила всякие мелочи, поэтому в своей истории не забывала ни малейших фактов. Она упомянула не только название ресторана, куда ее пригласил главный (прошу заметить!) редактор, но и во что был одет менеджер, сколько было внутри человек, из какого магазина у них одежда и прочие подробности. Нам это очень нравилось, но мы понимали, что такая педантичность ни к чему, для этого мы задавали еще больше вопросов, чтобы утомить подругу. Но Мардж это только нравилось, и она с еще большей тщательностью начинала повествовать о блюдах и запахе мыла в туалете.  
- А потом мы пошли домой… - продолжала Мардж. 
- К кому? – поинтересовалась Марго и ехидно посмотрела на меня. 
- Э… - казалось бы, простой вопрос поставил Мардж в тупик. – Вообще-то он поехал провожать меня, значит, ко мне домой. 
- Но ты его не впустила… - добавила я. 
- Нет, - довольно улыбнулась подруга, - конечно, не впустила. Пусть помучается, не все же ему сразу. Он и так провел вечер с интереснейшей женщиной… 
Мы с Марго прыснули со смеху, Мардж как всегда была в своем репертуаре – самоуверенная и по-простому высокомерная. Она, конечно же, понимала, что она не самая лучшая женщина на земле, но ей всегда было приятно об этом говорить, чтобы лишний раз услышать от нас, какая же она замечательная. 
- Значит, он остался с носом, - подытожила Марго. – Но ты хотя бы поцеловала его? 
- В щеку! – Мардж сделала вид невинной девочки, а мы снова засмеялись. 
- Как у вас тут весело! – услышали мы знакомый голос откуда-то справа. 
Не скажу, что сейчас мы были рады услышать этот визгливый голос, принадлежавший нашей общей знакомой Филис. Честно говоря, мы никогда не испытывали особого восторга, когда эта маленькая фигуристая, но стройная женщина появлялась рядом с нами. Она училась в университете вместе с Мардж, но стала нашей общей знакомой. Жаль. Филис умела вывести из равновесия даже меня, Марго при ней начинала ругаться как сапожник, только лишь потому, что не считала нужным поберечь ее, да и наши уши. Одним словом мы были в ступоре, когда она появилась. 
- Я к вам присяду? – и, не дожидаясь вежливого отказа, Филис приземлила свою крепкую круглую задницу на свободный стул прямо напротив меня. – Лара! – с неподдельным изумлением воскликнула она. – Ты разве не в больнице у Даррена?! 
- Как видишь, нет, - отозвалась я как будто между делом. – Пойду принесу чего-нибудь выпить. 
И я пошла заказать вина. Про себя я покрыла самыми отборными словечками чертову Филис, которая бесцеремонно сообщила моим подругам, что я опять с Дарреном. Я прямо чувствовала, как в спину меня сверлят взглядом недовольная Марго и удивленная Мардж. К моему счастью, когда я вернулась за столик, Филис уже сидела не с нами, а с каким-то импозантным мужчиной восточного вида. Впрочем, радоваться было нечему – вечер уже был испорчен. 
- Даррен в больнице? – спросила Мардж. 
- Да, уже неделю, попал в аварию в Испании. 
- Ты снова с ним встречаешься? – задала следующий вопрос Марго. 
- Да. 
Бесполезно было врать Марго. Она как будто обладала даром читать мысли, или просто была хорошим психологом, но она все понимала с самого начала, ей становилось ясно все быстрее, чем доверчивой Мардж. Она знала меня, пожалуй, лучше, чем я сама. Ей я не могла врать. Я могла что-то утаить от Мардж, но от Марго – никогда. 
- Ты с ума сошла, Лара? – взорвалась Марго. – Он же так поступил с тобой, а ты его простила? 
- Ему плохо без меня, - спокойно объяснила я. 
- А тебе плохо от него!!! 
- Мне плохо без него! 
Я чувствовала себя провинившимся ребенком, который оправдывается перед матерью. Но я считала себя правой. 
- Поверь мне, Лара, он себя еще покажет… 
- Марго, перестань! – теперь я тоже разозлилась. – Я его люблю - он меня любит, я его простила – он сожалеет. Что еще надо? 
- Ничего, - отрезала Марго. – Мне ничего не надо. Главное, чтобы ты не путала жалость с любовью. 
Марго сказала это и ушла. Она была расстроена из-за меня и моего решения. Я знала, что сама она пережила два подобных случая, которые привели ее семейную жизнь к двум разводам. Мы были очень близкими подругами, поэтому я знала, что Марго вместе со мной, как будто заново переживает все, что уже осталось в прошлом. Она так же пыталась прощать, также верила и возвращалась, но все было напрасно. Маленькая ложь рождает большое недоверие? А что же тогда может родить в семейной жизни измена? 
Я чувствовала себя гадко. У меня было такое ощущение, что я предала подругу. И хотя на самом деле и Марго так не считала, все же внутри меня что-то проснулось, что-то, что было настроено против Даррена. Я попыталась задушить этот зародыш, но он залег на дно и не показывался в течение некоторого времени, которого мне хватило, чтобы забыть о его существовании. 
 

Глава 4

Утро. Я в своей постели никак не могу открыть глаза, просто физически ощущаю, насколько мне не хочется идти на работу. Сегодня пятница, последний рабочий день, а я не вижу просвета в работе. Мой новый проект оказался не таким уж простым, как мне сначала показалось. Амжед был требовательным заказчиком, но его идеи я еще могла себе представить и воплотить, а вот его младший братец доставлял мне невероятно много хлопот. С первого дня мне стало ясно, что, говоря языком моего брата, он на меня запал. Мне это не льстило, потому что, хотя я была и не на много лет старше его, все же считала себя уже взрослой состоявшейся женщиной (ха-ха-ха). А почему это, собственно, ха-ха-ха? У меня есть хорошая работа, я живу одна, то есть я в состоянии оплачивать свою жизнь. И мне нет дела до взрослеющих мальчиков, которые еще учатся в школе, но заглядываются на женщин старше себя. Амжед замечал этот факт тоже, поэтому всячески старался оградить меня от общения со своим младшим братом. И вот как раз сегодня мы должны ужинать вместе. Амжед предложил заехать за мной на работу в восемь, но я не думаю, что буду там так долго. Немного поздновато для пятничного вечера. 
Я сползла с кровати и поплелась в душ. Потом позавтракала кое-как и стала одеваться. К счастью, за окном шел дождь, но было по-весеннему тепло. Приятный ветерок залетал в раскрытое окно, странно, что я только сейчас это заметила. 
Когда я была уже готова, позвонила мама. 
- Лара, ты сегодня к нам приедешь? – спросила она после обычного «как дела?». 
- Ой, мам, сегодня не смогу, у меня ужин с клиентом. Что-то случилось? 
- Нет, ничего серьезного. Мы с Робертом приглашены на загородную вечеринку наших друзей – у Элеанор и Уильяма Менсфилд годовщина. И мы подумали, может, ты бы посидела с детьми и дала нам шанс отдохнуть… 
Мама сделала паузу, ожидая моего решения. 
- Э… да, конечно, мам! – я постаралась придать своему голосу радость. – Да, только вы не могли бы завезти их сюда, мне как-то привычнее в своей квартире. 
- Да, конечно, - мама явно была в восторге оттого, что я согласилась. Неужели она не верила в то, что я скажу «да»? Мне стало немного неприятно. – Завтра утром мы привезем детей. Спасибо тебе, дорогая, они не доставят тебе хлопот. 
- Конечно, нет, мам, это же мои брат и сестра. 
По дороге на работу я окончательно убедила себя в том, что отлично проведу выходные, поэтому даже стала ждать с нетерпением завтрашнего утра. Мне хотелось попробовать себя в качестве старшей сестры, или, даже матери. Ведь Карен вполне могла бы быть моей дочерью, при условии, что я родила ее несколько рановато. 
На работу я опять опоздала, о чем мне сообщила Сара. 
- Десять минут! 
Я обернулась на нее, желая удостовериться, что Сара действительно обратилась ко мне. На ее лице была притворная улыбочка, я в ответ состроила точно такую же и прошла мимо. 
- Доброе утро, Эндрю! 
- Доброе, - отозвался довольный мистер Посмотри-какой-я-красавчик. – Отлично выглядишь! 
Я уставилась на него в полном недоумении, которое отразилось на моем лице, поэтому Эндрю засмеялся и элегантно вскинул ноги на стол. 
- Не удивляйся, Лариса Эббот, ты действительно хорошо выглядишь, - на его лице была противная усмешка. 
- Как раз не этот факт меня удивляет, - парировала я. – Гораздо невероятнее твоя искренняя доброта. Наверное, тебе что-то от меня надо… 
- Какая сверхъестественная проницательность! Прямо в точку. Мистер Баффет получил сегодня по факсу приглашение на семинар по современному дизайну на эти выходные. Судя по разговорам, он собирается послать тебя. Но ты ведь не хочешь? 
- Хочу, - ответила я, зная, что все равно не смогу поехать из-за брата с сестрой и Даррена. 
- Ты уверена? 
- Что ты хочешь мне предложить, Эндрю? 
- Не ехать, - просто ответил он. 
- И… 
- И… за мной будет должок… - Я понимала, чего стоило Эндрю сказать это, ведь это означало, что он будет мне обязан. Конечно, этот красавчик уже навыдумывал себе, в какую кабалу попадает из-за взбалмошной идеи мистера Баффета отправить меня, а не его. Вероятно, ему и в голову не могло прийти, что должок-то за ним будет, но я вряд ли воспользуюсь этим случаем только лишь ради своей прихоти унизить его. 
- Договорились, - ответила я. – Я все равно не могу, но ты не расслабляйся, мы с тобой обязательно сочтемся. 
Вот ведь, какая я противная, не хотела, а сказала. Ах, ладно, Эндрю это заслужил. Немного волнений не принесет ему седых волос, к тому же он – блондин. Я занялась работой, потом сходила в кабинет к мистеру Баффету и сказала, что с радостью бы поехала, но только у меня свои семейные дела, на что мой босс сочувственно покачал головой. Наверное, он слышал про Даррена. Потом я предложила кандидатуру Эндрю, совершенно искренне заявив, что он заслуживает такого шанса, как хороший работник, занимающийся самообразованием и самосовершенствованием. 
- Ты случайно не переборщила? – спрашивал меня Мэтт за обедом, когда я рассказала ему о семинаре. 
- Нет. Эндрю несносен, но он профессионал, - оправдала я свои действия и слова. 
- А как арабский заказ? 
Я громко выдохнула. 
- Младший Гефер из кожи вон лезет, чтобы привлечь мое внимание, - сообщила я. – В последний раз, пока я ждала старшего, предложил мне выпить. Принес не кофе и не чай, а виски, а было десять часов утра. Хорошо хоть Амжед подоспел вовремя. Он так спокойно и тихо сказал своему брату: «Кадер, мисс Эббот хочет чай». И больше ничего! А тот вышел на кухню и принес чай. 
- У них с этим строго. Младшие полностью подчиняются старшим, хотя и не везде, - пояснил Мэтт. 
- Да, Амжед одним своим видом кого угодно подчинит себе. Мне сначала очень неловко было с ним говорить. Понимаешь, Мэтт, все время кажется, что ты глупее этого человека. Но в то же время у него на лице ни капли снисхождения или высокомерия. Он спокоен и прост в общении. Кстати, сегодня ужинаю с ним. 
- Лара, только не заводи романов с клиентами, - голос Мэтта прозвучал слишком вкрадчиво. 
- Я не собиралась, Мэтт, ты что?! У меня есть Даррен, - начала брыкаться я. 
- Я знаю, я на будущее, мало ли… может мой совет тебе пригодится. 
Я надеялась на то, что не пригодится. Однако эта мысль засела в моей голове, поэтому я никак не могла расслабиться за ужином. Мы с Амжедом обсуждали текущие дела, я показывала ему новые идеи и все время думала о словах Мэтта. Нет, этот человек не для меня. Даже если откинуть все мысли о Даррене, Амжед Гефер не тот тип мужчин, который меня привлекает. Что можно прочитать на этом бесстрастном лице? Как можно понять, что думает этот человек, что чувствует, когда даже его улыбка кажется сдержанной и искусственной? 
Но, несмотря на все это, он был удивительно интересным собеседником. Когда мы покончили с делами, то наступило молчание, которое он тут же любезно нарушил, осведомившись, не сильно ли обременил меня поздним ужином. 
- Нет, что вы, все в порядке. 
- Европейцы обычно куда-нибудь идут с друзьями по пятницам. 
- Не только европейцы, многие… - сказала я. 
- Да… а вы – нет? 
- И я не исключение. Только сегодня мы ужинаем с вами. 
Я улыбнулась, потому что было забавно слушать, как оправдывается столь независимый мужчина. Все-таки, я была не совсем права, когда думала, что чужое мнение его интересует во вторую очередь после своего собственного. Напротив, он волновался, не заставил ли меня из-за собственной занятости отказаться от своих планов. Я успокоила его, заверив, что совершенно свободна сегодня вечером. 
- Когда приезжает ваша сестра? – спросила я, когда подали десерт. 
- Через неделю она будет в Лондоне. 
- Через неделю? – чересчур эмоционально воскликнула я и добавила, несколько более сдержанно. – Эм… но ремонт еще не закончен. Комнату вашей сестры начали только вчера… 
- К субботе она не будет закончена? 
- Если материалы привезут вовремя, то доделаем уже в пятницу. 
Я нервно подсчитывала и прикидывала, что же еще нужно сделать. Я понимала, что если комната не будет подготовлена вовремя, то ничего страшного не произойдет, но мне очень хотелось сделать все к приезду мисс Гефер. Поэтому я, как могла, сокращала сроки, ужав их до пятницы. 
- Если вы не успеете… - начал Амжед Гефер. 
«… то я отрублю вам голову», - мысленно закончила я предложение за него, представляя, как меня выводят на эшафот. 
- То одну ночь она сможет провести в доме у наших родственников. Не волнуйтесь. 
- Мистер Гефер, а в вашей стране в средние века отрубали головы? – я сама не сразу осознала, что все-таки задала этот вопрос, поэтому испугалась слишком поздно. Однако в награду мне было удивленное лицо своего клиента: оно вытянулось, а затем на нем появилось выражение детского восторга. 
- Это самый удивительный вопрос из всех, что мне задавали на деловых ужинах! – с чувством воскликнул Амжед Гефер так, что я засомневалась, он ли это. Человек внезапно ожил, изменился, преобразился настолько, что из сухого флегматичного мужчины средних лет превратился в нормального живого человека. – Знаете, мисс Эббот, чаще били плетьми и бросали львам… 
- Как мило… - пробормотала я. 
- А почему вас это интересует? – вопрос был совершенно справедливым, но я не могла сказать ему о своем буйном воображении, в котором мне отрубают голову за то, что царская особа осталась на ночь без комнаты. 
- Так, вдруг вспомнила фильм «Анжелика в Берберии», - соврала я. 
Пожалуй, пора было все-таки приступить к десерту и занять, наконец, рот едой. Тирамису я не очень любила, но я решила не привередничать и заказать то же, что и Амжед. 
В ресторане было много посетителей, свободных столиков не наблюдалось, хотя я не могла назвать это место шикарным. Даррен предпочитал места побогаче, а я их боялась. За все время с ним так и не смогла освоиться даже в том ресторане, где у Даррена был свой столик. Амжед же напротив, предупредил меня еще по дороге, что место, куда мы едем довольно простое, но с хорошей кухней. Он был прав. Мне понравилось все, что я съела, кроме тирамису. Ну, тут уж я сама виновата. 
Оглядевшись по сторонам, я посмотрела на входную дверь, скрывающуюся за большим кустом монстеры, и увидела Марго. Она только что вошла в ресторанчик и разговаривала с менеджером. Судя по жестам второго, он сообщал ей, что мест нет. 
- Там моя подруга, - сказала я, - а мест нет. Извините, мистер Гефер, я на минутку. 
Я встала из-за стола, он поднялся тоже. 
- Пригласите вашу подругу сюда, Лара. 
- Правда? – не поверила я. 
- Да, дела уже решены… 
- Спасибо! Извините… 
И я направилась к дверям, торопясь, чтобы успеть окликнуть Марго до того, как она выйдет на улицу. Но Марго увидела меня сама. 
- Лара! 
- Привет! – мы обнялись, все-таки в последний раз мы не очень хорошо расстались, а с тех пор только раз поговорили по телефону. – Пошли… мы тебя давно ждем. 
Я подмигивала Маргарет и вела ее к столику. 
- Я тут с клиентом. Араб, о котором я говорила. Пошли, он сам предложил пригласить тебя. 
Мы с Марго подошли к столику – Амжед встал, а я представила их друг другу. 
- Называйте меня Амжед, - попросил он, глядя на мою подругу, а потом добавил, что и от меня ждет того же. 
Марго, конечно же, было проще: человек напротив не являлся ее заказчиком, к которому я уже около двух недель обращалась не иначе, как мистер Гефер. Поэтому, первое время я никак не обращалась к Амжеду. Да и говорили в основном Марго и он. А я в это время наблюдала за обоими. Я видела, что Марго была заинтересована этим человеком, но еще больше был заинтересован Амжед Гефер. С ним происходила метаморфоза прямо у меня на глазах. Он заказал бутылку красного вина, и их с Марго беседа потекла. Я совершенно не чувствовала себя лишней оттого, что не принимала активного участия в разговоре, но они этого даже не замечали. Встань я и уйди, так они бы не сразу заметили. Но я радовалась. Я видела Марго такой живой в разговоре с мужчиной впервые после ее второго развода, который, казалось, отнял у нее последние силы. 
Уже поздно вечером Марго позвонила мне и воодушевлено заявила: 
- Он – супер! 
Эта короткая фраза была очень емкой. Слово «супер» означало, что Амжед Гефер – мужчина, который смог заинтересовать ее. То есть, если интерпретировать слова Марго, с учетом ее запросов, то становится понятно, что этот человек заслуживает того, чтобы на него «обратили внимание» и «потратили время». Именно такими двумя понятиями Марго в последнее время разделила мужчин на две неравные части: первая многочисленная – те, кто не достоин, вторая (исчезающий вид) те, кто достоин, ну, или близок к этому. 
- Какой умный! Какой образованный! – чуть ли не повизгивала Марго в трубке. 
- Признаю, но слишком холоден, - добавила я, а потом, подумав, сказала, - хотя ты смогла его расшевелить. 
Своей радости за Марго я не скрывала, хотя мне совершенно было не понятно, что произойдет дальше. Амжед не казался человеком, способным завязать и продолжить случайное знакомство. А Марго еще совсем недавно зализывала раны, поэтому наверняка была до смерти напугана и одновременно воодушевлена новым мужчиной. Как бы то ни было, а я не могла играть роль сводницы по нескольким причинам. Во-первых, и это самое для меня главное, Амжед Гефер был моим клиентом. Во-вторых, я никогда не была сводницей и не знала, что в таких случаях надо делать. Мардж еще смогла бы, но только не я. Может быть, вместе с подругами мы сможем найти выход из этой ситуации. 
Когда утром я еле-еле открыла глаза, мне вдруг подумалось, что я легла всего лишь час назад. Одно из двух: либо утро пришло раньше времени, а японцы прогнали солнце к нам, либо уже действительно было утро, а я так и не успела отдохнуть. Так или иначе, а вставать надо было, потому что в дверь звонили. Мне даже представить было трудно, кто заявился ко мне в седьмом часу утра. Однако воображение мне напрягать не пришлось, потому что на пороге стояли мама, Роберт, Мишка и Карен. О! Я же совсем забыла. 
- Доброе утро! – как по команде прогремели они все сразу. 
- Я и представить себе не могла, что увижу вас так скоро! – нелепо обрадовалась я. 
Но они все уже прошли в гостиную. Мама поставила сумки на диван, Роберт стоял рядом, Миша включил компьютер, бросив мне что-то типа «ты ведь не против». В его словах я даже вопросительной интонации не уловила. 
- Дорогая, в сумках одежда для Карен и Миши. Там еще кое-какие игрушки, пара учебников, зубные щетки и прочая нужная ерунда. Уверена, что все будет в порядке. Если что, звони на сотовый. Кстати, вот кредитка, - мама протянула мне ее. – Бери, с этими детьми всегда слишком много расходов. Так что не возражай. Дети, мы поехали, - обратилась она к брату и сестре. Лара, удачи и еще раз спасибо тебе, дорогая. 
- Не за что, мам. 
- Надеюсь, Лара, они не сожгут твой дом, - посмеялся Роберт и поспешил у выходу. 
- Оставьте ключи, мы тогда поедем к вам, - парировала я. 
Мама и Роберт по очереди перецеловали всех детей, а затем уехали. А я осталась за старшую, кем я и была. 
- Ну что, ребята, вы завтракали? 
- Да, - ответила Карен. 
- Нет, - крикнул Мишка. 
- Так, - растерялась я. – Спрошу по-другому. Вы есть хотите? 
На этот раз ответ был дружным и утвердительным. Я пошла на кухню, прихватив с собой обоих. Карен уселась на стул. 
- Миш, принеси подушку, - попросила я по-русски. Карен нас понимала, она говорила на языке своей матери. Конечно же, у нее уже не получалось это без акцента, потому что вокруг нее не так много людей говорили на чистом родном языке. Хотя наша мать постаралась сделать все, что могла для того, чтобы ее дети говорили на двух языках одинаково. Во-первых, дома между собой, когда не было Роберта, мы не пользовались английским. Во-вторых, у Карен были русскоговорящие друзья, да и мама с Мишкой говорили с ней дома только по-русски. У них было туговато с образованием новых слов и форм, потому что они пользовались ограниченным кругом лексики, однако наша бабушка легко могла их понять. Вот только Карен не раз прибегала к хитрости: она говорила по-русски, если ей что-то надо было получить, но стоило бабушке заругать ее или попросить что-нибудь сделать, как она тут же кричала «не понимаю, не понимаю!», усугубляя все жутким искусственным акцентом. 
Мама перед отъездом тоже попросила меня говорить не по-английски, а мне так было даже проще. Годы учебы в Москве вернули мне мой уровень знания родного языка, который после долгих лет в Англии я хоть и не растеряла, но и не развивала. 
Мы позавтракали, затем вымыли посуду и, пока я выкладывала вещи из сумки, Миша покорял просторы всемирной сети, а Карен смотрела телевизор. В сумке, которую оставила мама, оказались те вещи, о которых она говорила и список того, что нужно сделать обязательно и желательно. Обязательно: не покупать Карен мороженого, не давать Мише много сидеть за компьютером, следить, на какие сайты он лазает, почитать с Карен, Миша должен сделать уроки, покормить вовремя нормальной едой, уложить Карен спать не позднее десяти и прочие указания. Желательно: погулять в парке, сводить в культурные учреждения. Дальше список обрывался, видимо, мама не смогла больше ничего придумать. 
Так или иначе, а на часах было девять утра, я готова и дети тоже, а поэтому мы решили куда-нибудь сходить. 
- Пошли погуляем в парке, - предложила я, выполняя мамину рекомендацию. 
Карен запрыгала, а Мишка скривил нос. Я понимала его, все-таки ему было четырнадцать, что может быть для него интересным в парке, кроме как пялиться на ноги девчонкам? 
- Лар, давай я позвоню своему другу, он хотел пригласить меня на выходной к себе, они с отцом едут на озеро. Пожалуйста. – Он сделал умоляющую гримасу. – Я приеду вечером, они меня привезут. 
- Звони, - согласилась я. 
Мишка разговаривал с другом минут пять, а потом передал трубку мне и сказал, что мама друга хочет поговорить со мной. Женщина в трубке представилась и еще раз рассказала, куда они собираются и когда приедут домой. Она так же заверила меня, что все будет в порядке, Миша у них бывает часто, так же, как и ее сын у нас. 
- Хорошо, если Миша хочет, то пусть едет, - я придала своему тону выражение благородного согласия. 
- Тогда мы заедем через пол часа. Дайте мне, пожалуйста, ваш адрес. 
Когда мы обо всем договорились, Мишка собрал рюкзак и переоделся. Он светился. Я представляла, что было бы здесь, если бы он остался с нами, поэтому тоже за него порадовалась. 
Когда мы остались с Карен одни, часы уже показывали начало одиннадцатого. Мы поехали в парк, где покатались на лошадях, поели запретного мороженого и попкорна. Затем позвонила Мардж и присоединилась к нам. 
- Лара, ты смотришься, как молодая мама, - сказала она мне, как только подошла к скамейке, где мы сидели. – Привет, Карен! Как дела? 
- Хорошо. А как тебя зовут? 
- Мардж, я подруга твоей сестры, - кажется, Мардж забавлялась. – Тебе нравится с сестрой? 
- Да, - просияла Карен. – Она купила мне мороженого, а мама не дает. И еще сегодня мы не будем  учить буквы! 
- Кто тебе это сказал? – удивилась я и достала из большого рюкзака книгу. 
- Аааа, - закричала Карен, убегая от меня в тень деревьев. 
- Как Даррен? – спросила меня Мардж, воспользовавшись тем, что Карен была далеко и не мешала нам. 
- Все хорошо, его скоро выпишут. Он как новенький, даже никаких последствий после той аварии. 
- Марго отошла от новости? 
- Да, вчера мы с ней столкнулись в ресторане, когда я ужинала с арабом. Он пригласил и ее к нам за столик, потому что мест не было. Кажется, Марго нашла мужчину своей мечты. 
Я, конечно же, преувеличивала, но Мардж могла воспринимать сказанное только тогда, когда я доводила все до гротеска. Странно, ведь она была журналистом, поэтому как никто другой должна бы адекватно воспринимать информацию любой значимости, но вот все, что касалось ее подруг, она либо преувеличивала, либо преуменьшала. Моя формулировка, в которой я сообщила о Марго, заинтересовала Мардж, поэтому я в красках пересказала события вечера, пока Карен играла у воды. Мы обсудили происшедшее и сошлись во мнении, что нашей подруге сейчас просто жизненно необходимо завести себе ухажера. Тогда бы у каждой из нас была вторая половинка. Или не половинка – не нравится мне это выражение.  
Мардж оставила нас в час, а мы пошли перекусить. С Карен было интересно, наверное, я так думала потому, что уже не жила дома. Думала бы я так, если бы жила вместе с родителями? В то время, когда я не жила одна, Карен еще не было на свете. Потом я уехала учиться, а после учебы сразу же переехала из пригорода в Лондон. У меня не было возможности насладиться обязанностями старшей сестры. А ведь я очень ждала появления сестренки. Скажу откровенно, я ждала ее больше, чем своего брата. Когда Миша родился, мне было десять, и я не хотела делить внимание своей матери и нового отца с кем бы то ни было другим, даже со своим маленьким братом. Он меня раздражал, когда Роберт возился с ним, я очень злилась и ревновала, ведь это был не мой отец. А вот к рождению Карен я уже была морально готова. Я понимала, что это будет новый любимчик семьи, и я была готова баловать ее наравне со всеми. Мы все ждали ее с трепетом. Помню, Роберт позвонил мне в Москву, когда я была на лекции и сообщил, что мама только что родила прехорошенькую девочку. От этой новости я пришла в такое замешательство и восторг, что даже преподаватель заметил. Он спросил, что случилось, а я не смогла удержаться и сообщила всей группе, что у меня только что родилась сестренка. Мою душу тогда затопила нежность, я больше ни о чем не могла слушать. Сдав досрочно сессию, я улетела в Лондон на все лето, где каждый день помогала маме. 
Конечно же, потом я несколько остыла, как остывает любое чувство, когда ты пресыщаешься новыми эмоциями. Но вместо этого чувства осталась простая любовь. 
Я смотрела на нее, и мне хотелось обнимать ее. Только сейчас я поняла, что мне ее не хватало. Я не так часто могла выбраться, чтобы поехать домой. И Карина скучала по мне тоже. 
- Почему ты редко к нам приезжаешь? - наивно спросила она, заталкивая в рот картошку фри. 
- Потому что я работаю, у меня своя жизнь здесь в городе, - ответила я чересчур сложно для пятилетней девчушки. 
- Мама и папа тоже работают, но они возвращаются каждый день, - возразила мне Карен. 
- Ты права, милая, но я уже большая и мне нужно жить одной. 
- Чтобы выйти замуж за Даррена? 
Я улыбнулась ей. До чего же она была сообразительна! 
- Да, чтобы выйти за него замуж. 
Я снова вспомнила о нашей свадьбе, которой не было суждено состояться в назначенный день. Мы с Дарреном решили, что нам надо подождать и пережить случившееся: наше расставание и аварию. На все это требовалось время. Ему, чтобы залечить раны на теле, а мне, чтобы залечить раны на сердце, которые больше не кровоточили, но странно тянули и ныли, как будто давно ушибленный сустав в дождливую погоду. Вырвать из памяти эти воспоминания я просто не могла. Как бы ни было мне хорошо, я всегда буду помнить тот день, когда я увидела Даррена с другой. В глубине души я винила его за тот день, за свои слезы и за то, что он толкнул меня в постель к незнакомому человеку. Нет, я не жалела, но я предпочла бы, чтобы той ночи вообще не было. Это ненужные воспоминания, они способны сломать мне жизнь. Надеюсь, нет. 
- Ты любишь Даррена? – не унималась Карен. 
- Да, люблю, - как-то слишком легко ответила я. 
- И у вас будут дети? 
- Да, такая же маленькая девочка, как ты, такая же красивая и болтливая. 
Я улыбалась, сестренка – тоже. 
- А вот у меня тоже есть жених. Его зовут Том, он со мной в одну школу ходит. Мы с ним целовались. 
- Правда? – искренне удивилась я. 
- Да, он целовал меня вот сюда, - Карен тыкала маленьким указательным пальчиком в свою щечку. 
- Понравилось? 
- Ага, только щекотно. Он придет ко мне на день рождения. Мама сказала, что позовет его. - Лара, а я могу еще одного жениха найти? 
Она свела бровки к переносице и с волнением ждала моего ответа, перестав жевать картошку. 
- Нет, Карина, если Том – твой жених, то больше у тебя не может быть женихов. 
- Почему? – огорчилась Карен. – А если мне еще мальчик понравится? 
- Так нельзя, Карина, если тебе нравится один и еще один, то, значит, первый мальчик нравится тебе не настолько сильно, чтобы он был твоим женихом. Ты должна послушать свое сердечко, и оно тебе подскажет, кого выбрать. 
Карен замерла почти на минуту, пытаясь расслышать, что говорит ей ее маленькое сердце. Когда она снова задвигалась, то по ее недовольному лицу было понятно, что сердце либо говорило слишком тихо, либо Карина не поняла, что оно хотело ей сказать. 
- Том будет моим женихом, - твердо сказала она. – Ведь, правда, же я смогу потом стать невестой и другого мальчика? 
В ответ я всего лишь кивнула – мне не хотелось втолковывать Карен о том, что расставание очень непростая штука. Девочка еще мала, а когда подрастет, то я с удовольствием поговорю с ней о любви. Надеюсь, к тому времени я уже разберусь со своей личной жизнью. 
Мы пообедали и поехали гулять в торговый центр. Там мы зашли в магазин детской одежды и выбрали новое платьице для Карен. Эта девочка предпочитала одежду всем игрушкам, она с огромным удовольствием примеряла разные модели, пока не остановилась на ярко желтом сарафанчике с большими бабочками. Теперь мы обе были одеты в тон. После одежды мы еще выбрали пару заколок для волос и сумочку. 
- Спасибо-о, - счастливо протянула Карен. 
- Ну, теперь ты готова пойти навестить Даррена в больницу? 
- Угу, - кивнула она, не отрываясь любуясь на себя в большое зеркало на стене. 
Даррен ждал меня. Он удивился, увидев Карен вместе со мной и, по-видимому, удивление его было не слишком приятным. Я понимаю, что ему хотелось побыть со мной наедине, обнять и поцеловать, а тут была маленькая девочка, которая с интересом смотрела и на простое дружеское чмоканье в щечку. Она не могла усидеть на месте, поэтому бродила по палате, заглядывая во все скрытые от ее глаз места. 
- Прости, что не пришла вчера, у меня был ужин с клиентом. Его сестра приезжает в пятницу, поэтому нам надо поторопиться. 
- Я ждал тебя, - ответил Даррен. – Весь вечер. 
Он знал, какими словами заставить меня чувствовать себя виноватой. Но я была в хорошем настроении, поэтому не обратила на его манипуляции никакого внимания. 
- Я скучала по тебе, - прошептала я, сжимая его руку в своей. В ответ он мне улыбнулся своей очаровательной улыбкой: его раздражение улетучилось. 
- А можно я выйду в коридор? – спросила Карен. 
- Можно, - ответила я, строго посмотрев на нее. – Только далеко не уходить, понятно? 
Карен выбежала, радуясь, что как взрослая пошла гулять одна. Даррен тут же притянул меня к себе и начал жадно целовать. Он хотел меня, я это чувствовала, и мне это нравилось. Быть в его объятиях и знать, что он желает меня, было для меня приятным. Даррен прижал меня еще крепче к себе и нетерпеливо запустил руки мне под футболку, совсем как тогда в отеле, когда я увидела его с другой. От этих мыслей я вздрогнула, как будто руки Даррена были холодными, и попыталась отстраниться. Перед глазами стояла картинка того утра: Даррен прижимает девчонку к стене, раздвигает ей ноги коленом… 
- Даррен, стой, - вырвалась я. – Тебе нельзя так волноваться… 
Я притворно улыбнулась, показывая взглядом то на дверь, то на простыню, где по очевидным признакам находился низ его живота. А Даррен и, правда, был слишком возбужден. 
- Если бы не эта койка и… 
- Не расстраивайся, скоро ты будешь в полном порядке. 
Я продолжала хитро улыбаться, скрывая за улыбкой желание разреветься. Мне больше не хотелось здесь оставаться, и я сказала, что нам пора на мультфильмы, так как я уже обещала Карен. Даррен в ответ недовольно скривил губы, поцеловал меня на прощание, и я вышла искать сестру. Она сидела на стуле и разглядывала журналы. Увидев меня, она все отбросила в сторону и сказала: 
- Даррен не был мне рад. 
- Был, - возразила я, зная, что говорю неправду. – Просто у него болит голова после аварии, поэтому он такой невеселый. 
- Угу, - как будто бы согласилась Карен. 
Мы шли с ней по улице, она жевала яблоко, а я старалась не думать о Даррене. Мне было не по себе. Неужели я никогда не избавлюсь от присутствия той девушки? Неужели всегда, когда он будет касаться меня, я буду вздрагивать и вспоминать то утро? Мне надо все забыть, а для этого я должна простить Даррена и перестать его винить. 
Мы вернулись домой только вечером, уставшие и довольные. Карен объявила, что будет жить со мной и скажет об этом маме. Ближе к девяти позвонила мать друга Миши и спросила разрешения оставить Мишу у себя. Я согласилась, все-таки ему было там куда интереснее, чем со мной. 
А утром мы проснулись поздно и провалялись в кровати до обеда: смотрели телевизор, немного почитали книжку, выучили новую букву так, что Карен даже не сопротивлялась. К обеду пришли Мэтт, Марго и Мардж. Они принесли кучу всяких сладостей для Карен и, пока мы с Мэттом готовили на кухне, девчонки развлекали сестру. 
- Как твои дела, Лара? – спросил меня Мэтт, осторожно заглядывая в лицо. 
- Все хорошо, - улыбнулась я. – Только завтра совсем не хочется на работу. 
- Заказ араба уже не так интересен? 
- Интересен, просто мне хочется уехать куда-нибудь отдохнуть. 
- Одной? – Мэтт задал вопрос, который я ждала, но отвечать не хотела. 
- Наверное, - ответила я. 
Мэтт внимательно на меня посмотрел, а я улыбалась ему, стараясь скрыть свои истинные чувства. Но он все же прочел, однако спрашивать ничего не стал. За это я и ценила Мэтта: он все понимал и не задавал лишних вопросов. Девчонки в отличие от него, давно бы стали докапываться. Нет, это совсем не плохо, просто иногда мне не хочется, чтобы из меня вытягивали мои чувства. Я пока еще стыжусь их, я боюсь признать их, а потому делаю вид, что их совсем нет. 
За столом мы болтали о нашем детстве, потому что с нами был ребенок – чудесное создание, которое внесло в нашу встречу особое очарование. 
- Я была сорвиголова, - рассказывала Мардж. – Меня нельзя было заставить надеть платье. Джинсы – вот была моя любимая одежда. Помню, однажды я забралась на дерево в парке, а слезть боялась. Начался дождь, а я все сидела там, пока не вымокла до нитки. Когда стемнело, меня хватились дома, отец, когда увидел, где я, так напугался. А мать выпорола меня. 
- Зная тебя, - смеялся Мэтт, - нетрудно представить, что ты дала матери сдачи. 
Мы тоже рассмеялись, а Карен серьезно добавила: 
- Маме нельзя давать сдачи. Маму надо любить. Но я все равно останусь жить с Ларой, тут весело и можно есть много конфет. 
- Только уже к школе ты останешься без зубов, - ответила я на ее слова, - и Том не захочет ходить с тобой в один класс. 
- А я найду другого жениха, - беззаботно произнесла Карен. 
Все рассмеялись. Непосредственная самонадеянность моей сестренки забавляла. Она была еще так мала, чтобы понять, что из сердца трудно прогнать одного человека и водрузить туда образ другого. 
Моя квартира опустела только к позднему вечеру. Родители немного задержались, потом еще посидели некоторое время у меня. Мама спрашивала, как себя вела Карен, что ела и прочие мелочи. Роберт расспрашивал Мишу о выходных, а тот в красках расписывал, как они ловили ночью рыбу, а потом жарили ее на костре. Его рассказ не смолкал, настолько ему понравилось на рыбалке. Роберт подумал и решил, что обязательно свозит сына сам еще не раз. 
Когда они все ушли, я уселась в гостиной на пол и разревелась. 

Глава 5

В пятницу выписали Даррена. Это было пятнадцатое апреля. Утром прилетела сестра Амжеда – очень милая смуглая девушка. Я ожидала увидеть ее в чадре, но она была одета в светлые брюки и светлую длинную рубаху с рукавами. Эта незамысловатая одежда скрывала все, кроме кистей рук и лица, но очень шла ей. Мне даже стало неловко оттого, что сама я была в костюме, юбка которого не закрывала даже моих колен. Мисс Гефер разглядывала меня с интересом, когда я разговаривала с ее братом. 
Ее комната ей понравилась, и она лично поблагодарила меня, когда брат ей назвал мое имя. 
- Спасибо вам, - скромно сказала она мягким голосом и едва растянула губы в улыбке. 
Потом я поехала в больницу к Даррену, забрала его и привезла к нему в дом. Он был здоров, но выглядел уставшим. Мы пообедали, а потом сели на диван в гостиной. Мы оба молчали, разговор не клеился. Он гладил мою руку, а я смотрела в окно. Мыслями я была далеко от него. Даже прикосновение Даррена казались мне нереальными, воздушными, а его голос как будто бы прорывался через пелену. Разговаривать с ним мне не хотелось, и я просто сидела, прижавшись к нему. 
Даррен, наверное, чувствовал, что со мной что-то происходит, а потому вопросов не задавал. И наше молчание мне очень нравилось. 
На прощание я объяснила свое поведение, сославшись на трудный день. На что Даррен мне предложил съездить отдохнуть. Я согласилась. 
До нашего разрыва мы собирались съездить в Россию, у нас уже была открыта виза, но Даррен заупрямился и сказал, что мы поедем на море. Мои рассказы об арабах воодушевили его на африканское путешествие. Приглашение поехать к морю поразило меня, раньше Даррен выбрал бы какую-нибудь северную страну на Скандинавском полуострове. Но идея мне понравилась и настаивать на поездке в Россию я не стала, мне проще было согласиться, чем спорить. 
Уже через неделю мы были на месте. Когда мы вышли из самолета, я почувствовала тяжелый воздух, не смотря на то, что уже был вечер. В отель мы приехали, когда совсем стемнело. Это было высокое белое здание, с мигающей вывеской на входе. Размещение заняло еще около часа, а когда мы все-таки добрались до номера, Даррен сообщил мне, что не «собирается оставаться в этом свинарнике». 
- Чем тебе не угодил номер? – удивлялась я. 
- Ты посмотри, разве это пять звезд? – возмущался он. 
- Нет, потому что это четыре звезды, - улыбнулась я, стараясь снять его раздражение. 
- Четыре?! – воскликнул он, открывая балконную дверь. – А что это за вид? 
Наши окна и правда выходили на какие-то хозяйственные постройки, но меня сейчас это мало волновало. Я устала за перелет и хотела спать. Кровать была аккуратно застелена, белье отглажено и идеально белое. Чего еще Даррену надо? Конечно, я знаю его запросы по поводу гостиниц, но мы же приехали отдыхать на море, а не сидеть в отеле. 
Однако Даррен добился переезда, и мы перебрались в номер с видом на маленький дворик, где росли фикусы, шеффлеры и пальмы до самого нашего балкона. Я быстро сходила в душ, попросила Даррена настроить кондиционер и с удовольствием легла. Не помню, как я заснула, а когда проснулась, было уже утро. В окно светило яркое солнце, лучи которого упрямо пробирались сквозь пальмовые листья. Мы с Дарреном лежали по разные стороны кровати, совершенно не касаясь друг друга. 
Я прошла в ванную, умылась, причесалась и оделась. 
- Соня, вставай, - я тихонечко потрепала Даррена за ухо и поцеловала в нос. 
- Милая, дай мне поспать, - простонал он. 
- Нет! – я открыла балкон, и в комнату ворвался пока еще свежий воздух. – Мы приехали в другую страну, поэтому нельзя терять ни минуты, мы должны посмотреть, как можно больше. 
Я откинула одеяло в сторону и начала щекотать его ступни. Он тут же вскочил и проплелся в ванную комнату. 
В ресторане уже было много народу. Нам показали наш столик, и пока Даррен ходил за апельсиновым соком, я принесла нам кофе и булочек. 
- А! – я попробовала кофе, и мне показалось, что ужаснее я никогда ничего не пробовала. – Гадость. Что здесь за кофе? 
- Нормальный кофе. Пей сок, если не нравится. Хочешь, я принесу тебе чай?

- И захвати клубники, пожалуйста? - попросила я Даррена. 
Он согласился и отошел к столам, а я стала рассматривать окружающих. На вид нельзя было определить, кого в ресторане было больше: молодых людей или пожилых. Национальности я тоже различала плохо, только по речи. Справа от нас за столиком сидели немцы: родители и двое малолетних мальчиков. Слева – итальянские молодые люди только что сели за свой столик. Они о чем-то громко разговаривали и часто поглядывали на меня. Может быть, они меня и обсуждали, потому что один из них произнес слово блондинка – уж это слово на всех языках звучит одинаково. Когда вернулся Даррен, они сникли, поняв, что я не одна. 
Клубника была крупная и сладкая, несколько капелек потекли по рукам, и я украдкой слизнула их языком. Это ужасно нравилось нашим итальянским соседям, а вот Даррен резко подал мне салфетку. 
- Дорогая, ты не могла бы делать это менее откровенно? А то вон те молодые люди сейчас кончат прямо здесь. 
- Как грубо! – улыбнулась я, скучно вытерла последние капельки сладкой жидкости, и мы ушли. 
На пляже было не слишком много людей, по крайней мере, меньше, чем в ресторане. Мы расстелили полотенца на наши шезлонги. Даррен намазал меня каким-то маслом, которое посоветовала Марго. Она утверждала, что загар от него становится ровным и необычайно дивного цвета. Мы легли на полотенца и притихли. Чем дольше мы лежали, тем невыносимее становилась жара. Мне казалось, что под тонкой пленкой масла я начинаю плавиться. По всему телу с меня стекали живые капельки пота. 
- Даррен, может, искупаемся? 
- Да, а то еще пара минут, и меня нужно будет отскребать от шезлонга. 
Мы встали и пошли к морю. Оно было голубое, немного мутноватое от плескавшихся детей. После солнцепека вода показалась холодной, но мы быстро вошли в нее и поплыли. Я всегда боялась воды, поэтому не стала заплывать так же далеко, поэтому поплыла вдоль берега. Даррен догнал меня, помог доплыть до места, где я уже могла доставать ногами до дна, и притянул к себе. 
- Что это за русалочка тут плавает? 
- Ага, русалочка! – засмеялась я. – Которая боится воды. 
- Что ж, ты могла бы брать уроки в бассейне, - заметил Даррен со всей своей адвокатской логичностью. – Если хочешь, я дам тебе имя хорошего инструктора. 
Я обещала подумать, хотя сама уже знала, что никуда не пойду. 
После моря мы отправились в номер, чтобы переодеться перед поездкой в порт. 
- Пошли в душ, - позвал меня Даррен. 
Я несколько напряглась, но согласилась. Он включил душ и стал раздеваться, затем раздел меня, и мы встали под воду. Руки Даррена не заставили себя долго ждать: он обнял меня и начал целовать. Это был наш первый раз после долгого перерыва. Я чувствовала, как желание витало в воздухе, но никак не могла понять, есть ли в нем хотя бы доля моего собственного. Да, она была. Я скучала по Даррену, и сильно. Сколько раз по ночам я представляла, как произойдет наша близость после расставания, и мне всегда виделось это не так, как происходило на самом деле. Я стояла в душе с любимым мужчиной, который ласкал меня, а я в тот момент думала о его измене. Интересно, он и ее так же ласкал? Эти мысли пугали меня и отвлекали. 
- Что-то не так? – спросил Даррен. 
- Н-нет, все в порядке. 
Этот ответ не мог удовлетворить его, потому что подобные слова всегда означали, что я никак не могу сосредоточиться. Я знала, что в тот момент мы с Дарреном думали об одном и том же. Но он не останавливался, ему уже было не остановиться. А я очнулась от собственных мыслей только тогда, когда почувствовала спиной холодный кафель стены. Толчки, жесткая стена, вода, стекающая по нашим телам. Я плакала. Хорошо, что вода смывала мои слезы, растворяя и мою боль. И я не чувствовала единства с Дарреном, он был для меня хотя и близким, но чужим. Знакомые, но уже чужие руки сжимали меня, и я еле сдерживалась, чтобы не начать вырываться из их тесного плена. 
Уже после, когда мы ехали в такси, я успокаивала себя, убеждая, что дальше все будет проще. Я пережила рубеж, за которым моя жизнь начнет налаживаться. Ведь я люблю Даррена. Да, я его люблю. И он тоже любит меня. 
Ночью у меня поднялась температура. Врач, которого привел Даррен, сказал, что я перегрелась на солнце, и выписал мне какие-то таблетки. Было ясно, что в ближайшие два дня мне нельзя будет выходить на улицу. Все это время Даррен не отходил от меня. Он приносил мне смоченное холодной водой полотенце, обтирал мне руки и ноги, кормил, укрывал одеялом, когда я проваливалась в целебный сон. Мне было плохо целые сутки, за которые я практически ничего не ела и не вставала с постели. Температура не давала думать, за что я была ей благодарна. 
На пятый день нашего отпуска я почувствовала себя значительно лучше. Мы даже смогли выбраться на экскурсию в Карфаген. Погода опять была жаркая, к тому же дул довольно сильный горячий ветер. Гуляя по развалинам великого города, я смотрела на природу вокруг и думала, что все вокруг очень красивое, но лучше России – нет. Я не отличалась сильной тоской по родине, но я могла реально оценивать ее красоту, потому что теперь моим домом была Англия. Природа там была похожа на природу России, а от местной сильно отличалась: везде песок, пальмы, невыносимая жара и ветер, раздувающий волосы. Песок забивается в обувь и начинает потихоньку колоть между пальцев, где-то через пол часа ноги начинают зудеть, и хочется скинуть сандалии совсем. Песок везде: в обуви, на голых частях тела, даже скрипит на зубах. 
Мы с Дарреном накупили сувениров каждому из наших родных - получилась целая сумка. Деньги для того и нужны, чтобы их тратить, доставляя тем самым удовольствие другим. 
За ужином Даррен пожаловался, что у него ноют ребра, которые он сломал при аварии. Я воспользовалась этим случаем и спросила, как же все-таки она произошла. С самого первого дня, как я появилась в больнице, на эту темы ми ни разу не разговаривали. Я щадила чувства Даррена, понимая, что воспоминания о том дне могут быть болезненными. Ведь это чудо, что он вообще остался в живых. 
- Даррен, ты мне так и не сказал, как произошла та авария. 
Даррен поморщился, как будто ощутив физическую боль, и ответил: 
- Это произошло вечером, когда мы с коллегой возвращался с юридического совета. Был дождь, такой, что даже с фарами на дальнем свете ничего не было видно. На перекрестке я остановил машину, дожидаясь зеленого, но тут из-за угла вывернула черная машина и со всей силы врезалась в нас. 
Я попыталась представить это, и мне сделалось жутко. Наверное, люди, которые видят, как на них несется машина, испытывают невообразимый ужас, а потом – ничего. 
- А кто был в той машине? – этот вопрос тоже интересовал меня. 
- Пятеро пьяных юнцов, которые отделались лишь легкими ушибами. 
- Невероятно! – возмутилась я. – И что с ними сделала полиция? 
- Ничего, так как я в порядке, с них взяли штрафы и лишили прав. Вот и вся история. 
- Разве такое должно быть наказание людям, которые поставили под угрозу жизнь другого человека?! – воскликнула я, забыв о еде. – А если бы с тобой что-то случилось?! А если бы ты остался инвалидом на всю жизнь? Что бы им тогда сделали? Ничего? Даррен, они должны сидеть в тюрьме за то, что совершили. Их нельзя допускать за руль больше никогда. 
Даррен слушал мои слова, и лицо его темнело. Я не совсем понимала, раздражается он, или злится на тех подонков, но мои слова расстроили его, возвратили обратно к тем воспоминаниям, которые он предпочел бы забыть. 
- Так или иначе, Лара, но эта авария вернула тебя мне. Остальное не важно. Мне нет дела до тех людей, главное лишь то, что сейчас я тут с тобой. 
Он наклонился ко мне и нежно поцеловал в шею. Мне всегда это очень нравилось. 
- Я люблю тебя, - прошептал Даррен мне на ухо, а я в ответ лишь провела пальцами по его щеке. 
- Пошли посмотрим шоу, которое предлагает нам отель. 
- Какое именно? 
- Трансвестит шоу. Говорят, интересно. 
Мы вышли во внутренний дворик отеля через боковые двери в ресторане. Там была небольшая сцена, перед которой стояли пластмассовые стулья и столы. Мы заняли столик не слишком близко к сцене, заказали выпить и начали дожидаться шоу. Оно началось через пять минут. На сцену вышел солидный араб в костюме и на разных языках поприветствовал публику. Затем он объяснил суть шоу и пригласил на сцену четверых мужчин. Желающие нашлись довольно быстро: так уж устроены люди на отдыхе – они позволяют себе дурачиться и веселиться, потому что уверены, что их здесь никто не знает. Участники подобрались из разных стран: молодой француз с короткой стрижкой, пожилой итальянец, немец и испанец средних лет с растущими животиками. Всех их увели за ширму, откуда они вышли уже после метаморфозы: в париках и коротеньких вульгарных платьях. По публике прошли смешки. Их сила увеличивалась по мере того, как проходили конкурсы. Я веселилась со всеми, а Даррен с тоской смотрел на четырех мужчин, которые дурачились на публике. 
- Придурки, - процедил он. – Может, вернемся в номер? 
- Милый, тебе не нравится? 
Вопрос явно был лишним, потому что ответ был очевиден. Но мне не хотелось уходить, потому что мне нравилось сидеть здесь на воздухе, наслаждаться коктейлем и смотреть, как по-детски способны развлекаться взрослые мужчины. А что ждало меня в комнате? Секс с Дарреном? Мне не хотелось, я боялась возвращения тех чувств, что в прошлый раз не позволили мне получить ни капли наслаждения от нашей близости. Именно сейчас я почувствовала, что тот зародыш, который замолчал на пару недель, снова зашевелился внутри. Я ощущала, что он становится больше, что он мешает мне сблизиться с Дарреном, и меня это пугало. Я чувствовала себя виноватой за то, что не могла оставить все воспоминания и забыть об измене. 
- Ты идешь? – Даррен поднялся и вопросительно посмотрел на меня. 
- Я хочу досмотреть до конца, - ответила я. – Ты иди, а я – скоро. 
Даррен как будто бы обиделся. Он пошел к отелю, даже не взглянув на меня. Как хочет. Может, он сейчас заснет, а я приду и тоже лягу спать. Однако мои ожидания не оправдались – Даррен не спал, он лежал на кровати в одних брюках и смотрел телевизор. 
- Зря ты не остался… - сказала я, скидывая туфли на каблуках. – Было забавно. Кстати, победил испанец. 
- Взрослые люди, а выставляют себя на посмешище… - буркнул Даррен в ответ, отрывая взгляда от экрана и переключая его на меня. 
Он приподнялся на локте и жестом предложил мне сесть рядом с ним. Я сделала, как он хочет, быстро соображая, что бы придумать, чтобы прямо сейчас лечь спать. Когда Даррен дотронулся до моей щиколотки и стал вести ладонь к колену, сдвигая подол платья все выше и выше, я поспешно одернула его руку и вскочила на ноги. 
- Нет, Даррен, не сегодня. 
- Почему? - со всей простотой удивился он. 
- Потому что я не хочу. 
Я кожей ощущала, что сейчас будет скандал. 
- Ты не хочешь? – повторил за мной Даррен и встал с кровати. – И у тебя имеются на это причины? 
Я кивнула. Терпеть не могу, когда он начинает подбирать и отчеканивать слова, как на процессе в суде. О причинах я говорить не хотела и не могла. 
- Лара, ты мне скажешь? Или я подумаю, что ты меня больше не любишь… 
Глупые манипуляции, но они подействовали на меня, и я рассказала Даррену, что когда он меня касается, я вспоминаю сцену в отеле Валенсии. 
- Мы же договорились, Лара, что все прошло! – его голос стал резче. – Ты опять напоминаешь мне об этом? Ты что же, теперь постоянно будешь корить меня моей ошибкой? Я раз оступился, а ты теперь подозреваешь меня во всем. Забудь ты об этом! 
Он нервно проводил рукой по волосам и метался по комнате, обходя меня то с одной, то с другой стороны. Обо всем этом Даррен говорил с таким возмущением, как будто я и правда обвиняла его в чем-то, чего он не совершал. И меня это злило. 
- Ты спросил о причине – я ответила, - завелась я. – Я тебя ни в чем не обвиняю! Хотя следовало бы! 
Я выскочила из комнаты и оглушительно хлопнула дверью. Черт бы его побрал! «Ненавижу!» - вырвалось у меня. Боже мой, я раньше никогда не говорила этого слова о Даррене, даже тогда, когда мы ругались. Я могла злиться, но никогда столь сильное чувство не всплывало в моем сердце. Между нами определенно было что-то не то. Вернее, с его стороны все было по-старому, а вот я не могла откинуть происшедшее в сторону.  
На пляже, к моему счастью, было пустынно. Ночь была темная, ни единой звездочки не светило на черном бездонном небе. Оно отражалось в море, отчего то становилось тоже темным. Нельзя было разглядеть даже линии горизонта. Я уселась на песок и начала пересыпать его из руки в руку. Я смотрела, как маленькие песчинки проскальзывали между моих пальцев, и думала, что мое счастье выскальзывает из моих рук точно так же. Горсть песка, которую я зачерпывала, просачивалась через щели, оставляя внутри только те песчинки, что попадали в углубление моей ладони. Им уже было не вывалиться. Но ведь их было ничтожно мало, в руке остались только крохи. И как бы я ни пыталась, не удержать мне песок в руках. Мое сердце тоже пыталось сохранить любовь и доверие к дорогому мне человеку, но мелочи, которые составляли нашу любовь, вылетали прочь, и внутри у меня все пустело. Лишь на дне оставалась жалость к нему, к себе и чувство долга, что нам нужно постараться все восстановить. Вот только ради кого я все это делаю? Ради себя, или все же ради Даррена? Мне это становится нужно все меньше и меньше... 
В номере Даррен ждал меня, он не спал и выглядел расстроенным. Когда я закрыла за собой дверь, он подошел ко мне, опустился на колени и, уткнувшись в живот, обнял меня за талию. 
- Прости меня, прости, прости, прости, - это слово эхом отзывалось у меня в голове. – Лара, милая, я виноват. Прости меня, пожалуйста. Я очень-очень люблю тебя. 
Я стояла, закрыв глаза, и тихо плакала. А Даррен увидел мои слезы, поднялся и бережно обнял, прижавшись всем телом. Я чувствовала, что он плачет вместе со мной, только очень глубоко. Что оплакивал он, я не знала. Возможно, он сожалел о случившемся, а может быть жалел себя за то, что на его долю выпало столько испытаний. Мы не разговаривали, молча легли, прижались друг к другу и так заснули. Ночью мне снилось, что я занимаюсь любовью с мужчиной, но я не видела его лица.