Мое личное чудовище

1

— Фаня! Ну давай ближе! — ныла Ольга, пытаясь подтащить меня к пруду.

— Не называй меня так! — я упиралась, умудряясь одновременно упрямиться и поправлять съезжающие на кончик носа солнечные очки.

— Ну Гелла! — моментально поправилась подруга.

Псевдоним был частью меня, моим «вторым я». Ну что может писать автор с именем Епифания? Какой-нибудь слезливый дамский роман или уютную, домашнюю историю... Но только не ужастик! А я пишу хоррор, потому к выбору псевдонима подошла со всей ответственностью и теперь очень не люблю, когда на людях меня называют по-другому.

— Ну давай поближе!

Ольга, как всегда, брала массой. По сравнению со мной она казалась полной, но, как ни странно, этой ей безумно шло! Аппетитные формы не раз отвлекали мужские взгляды от моей тощей фигуры, что меня радовало: слава иногда утомляет, а оставаться неузнанной с каждым новым романом было все труднее.

— Ты иди. Мне и отсюда хорошо видно.

Обидевшись, подруга отпустила руку и отправилась вниз по склону, прямо к темному пятачку небольшого пруда.

— Осторожнее! — прокричала ей вослед и огляделась, выискивая тень.

Солнце палило нещадно. Это грозило ожогом: к белой, практически алебастровой коже загар не приставал. Десять минут без укрытия были пыткой, а потом я превращалась сначала в вареного рака, а после — в линяющую змею. В этот момент характер тоже портился, и сравнение оказывалось как нельзя более верным.

Сегодня я даже не планировала выходить на улицу. Но примчавшаяся рано утром Ольга чуть с ума не свела, размахивая двумя ламинированными картонками. Спросонья я не сразу поняла, что это пропуски на съемку реалити-шоу «Повелители магии».

Отвертеться не получилось: подруга уже все уши прожужжала этой передачей и даже уговаривала поучаствовать. А я раз за разом отказывалась, считая, что там рулят только деньги и рейтинг. С одной стороны, это могло подогреть интерес к моей персоне, с другой — связываться совершенно не хотелось, чертовщины и в жизни хватало. Но согласиться на массовку пришлось: в этом Ольга оказалась непреклонна и торопила: времени до начала съемок почти не осталось.

Блузки с длинными рукавами оказались или мятыми, или в стирке, пришлось искать замену. И теперь я выглядывала тень, чтобы скинуть опротивевшую ветровку без риска обгореть на солнце.

Внимание привлекла скамейка в тени старой липы. Дерево как раз цвело, и сладковатый аромат позволял ненадолго забыть и о жаре, и о сбитом режиме. Я на всякий пожарный достала из кармана кепку: вместе с солнечными очками козырек хорошо скрывал лицо.

На просторной поляне уже расставили оборудование, ждали только ведущую да самих участников. Я усмехнулась: вот чего мы здесь забыли? Если бы не Ольга... Оглянулась на подругу, та стояла на самом берегу, так, что темная вода почти касалась сандалий.

Там, у пруда, было свежо. Прохлада долетала даже сюда, немного остужая воздух. Но в ослепительных бликах на поверхности играло не только солнце.

Наваждение исчезло, стоило режиссеру хлопнуть в ладоши:

— Статисты, займите места! Ты, — палец ткнул в Ольгу, — там и стой. Хотя нет! Сейчас подберем тебе парня, будете изображать мимопроходящую влюбленную парочку. Ты, — я с удивлением увидела, что указывают на меня, — сиди и читай! Дайте ей спонсорский журнал да не забудьте во время съемки несколько раз показать обложку покрупнее! Ты...

Я послушно опустилась обратно на лавку. Меня вполне устраивало нахождение в тенечке с журналом, которым можно было прикрыться от любопытных глаз. Да и наблюдать поверх страниц удобно.

А на поляну тем временем одного за другим привозили участников.

Завязанные глаза не позволяли им понять, где они очутились, ленту снимали только на поляне, повернув экстрасенсов лицом к пруду. И всем задавали один-единственный вопрос:

— Что происходит в этом месте?

Л — логика. Лето. Жара. Пруд. Если у участников есть хоть немного мозгов, ошибиться они не смогут. Но удивительно, о том, что здесь регулярно тонут люди, сказали всего трое. Остальные отговорились кто магнитными бурями, кто «запретом от духов раскрывать тайну этого места», кто просто лил воду, скрывая беспомощность за разговорами. Стало скучно.

Отвернувшись от съемочной площадки, я снова нашла взглядом подругу. Она чуть оторвалась от «возлюбленного» и теперь шла по самой кромке воды.

— Оля, уйди оттуда! — крикнула, не обращая внимания на съемку.

И, осознав, что произойдет в следующую минуту, вскочила. Но подоспевший непонятно откуда мужчина оказался проворнее: схватил оступившуюся девушку и оттащил от кромки.

— Осторожнее! Здесь опасно!

Я замерла. В другое время посмеялась бы, так нелепо выглядела подруга: растрепанная, с приоткрытым ртом, а в глазах — щенячий восторг. Присмотревшись, узнала одного из участников передачи, но вот как его зовут, вспомнить не могла, да и не хотела: сейчас все внимание было приковано к легкой дымке над поверхностью воды. Обычно такая поднимается над раскаленным асфальтом. Но мираж длился недолго, стоило режиссеру хлопнуть в ладоши:

— Продолжаем съемку!

Ведущая тут же подскочила к Ольгиному спасителю и затараторила на камеру:

— То, что вы видели сейчас — не постановка! Все произошло спонтанно! Ворон, скажите, почему вы вдруг кинулись к этой девушке? Вы что-то почувствовали?

Экстрасенс широко улыбнулся и отстранился от Ольги, продолжая сжимать её руку в своей:

— Этот пруд — опасное место! Когда-то здесь было капище, и духи еще не успокоились. Я слышу их голодные крики и думаю, купаться в этом пруду опасно.

Картинный взгляд на воду вызвал у меня улыбку. Я предусмотрительно наклонила голову, чтобы её скрыть.

2

Я удивительно долго не могла забыть о встрече. И, готовя материал для новой книги, поймала себя на том, что главный герой внешне смахивает на Ворона.

Впервые мужчина так долго занимал мои мысли. Нет, не так: впервые я так долго думаю о мужчине, который на самом деле меня не заинтересовал. Я вообще старалась держаться подальше от всякой чертовщины, её хватало и без того, чтобы с колдунами знакомиться. А тут еще и Ольга на него запала...

Стоило подумать о подруге, как тишину кабинета прорезал телефонный звонок. В трубке послышались рыдания, перемежающиеся невнятными словами. Холодной змеей в душу заполз страх: показалось, что случилось что-то ужасное.

— Сиди дома! Сейчас приеду!

Работа работой, но подруга у меня одна! Схватив сумку, я выскочила из дома.

Увидев Ольгу, испугалась по-настоящему. Опухшая от слез, с красными глазами и носом... Превратить патологического оптимиста в трясущееся существо могло только настоящее горе. В голову пришло лишь одно:

— Кто?

Я осела на диван, перебирая в уме всю её родню и ближайших друзей. Кого из них не стало? Что-то с родителями?

— Никто-о-о, — шмыгнула она. — Кошмары-ы-ы-ы.

Я перевела дух. Все живы — уже хорошо, а вот со снами надо разобраться. Заварив чай, я усадила подругу за стол:

— Рассказывай.

Оказалось, во сне её преследовал Ворон. Вернее, дразнил непристойными намеками. Танцевал стриптиз. А как дошло «до дела» — испарился.

— Проснулась в поту, поняла, что хочу мужика. Сходила в душ, кое-как успокоилась, только заснула, а там все по новой! — рыдала Ольга.

Я её понимала. Мы обе в данный момент времени были одиноки: мой мужчина не выдержал испытания славой, её — просто оказался мудаком. Но если дошло до эротических снов...

— Фаня, может, карты раскинешь?

Для себя бы я на это не решилась. Но ради Ольги... Специальная колода всегда лежала в сумке как раз для таких случаев. Я перетасовала картонные прямоугольники, велела Ольге снять левой рукой и вытащила три карты.

Шестерка, десятка и дама. Все — червовые.

— А вот и твои слезы... И я.

Веер карт перекрыла еще одна: валет пик.

— Обман? — робко спросила Ольга.

— Обман, — кивнула я.

О том, что этот расклад означает куда больше, чем кажется на первый взгляд, — умолчала. Ни одно пособие по гаданию не могло пояснить того, что открывалось мне, стоило взять в руки колоду.

— Вот что, Оль... Ты не обижайся, но о Вороне забудь. Что-то неладное с ним. Не принесет он тебе добра.

Подруга кивнула, а мне оставалось только надеяться, что послушает. Все-таки мои предсказания всегда сбывались. Сегодняшний день не стал исключением: не успели мы допить чай, как в дверь позвонили.

Кинув на меня испуганно недоуменный взгляд, Ольга пошла открывать. По воцарившейся тишине стало ясно, что дело неладно.

На пороге стоял Кир Воронов собственной персоной. В руках он держал одну-единственную алую розу и как раз теперь протягивал её Ольге со словами:

— Простите, что без предупреждения, но я волновался.

Проклятье! Кажется, то, что пишут в Интернете, правда — этому экстрасенсу лучше всего удается любовная магия. Но остановить подругу не успела: время словно загустело. Плавно, как в замедленной съемке, Ольга протянула руку к цветку, указательный палец наткнулся на шип, и его острие окрасилось алым.

Легкий вскрик боли вернул все на места: я вылетела в коридор, Ольга посасывала палец, а гость сокрушался и просил прощения, что недоглядел:

— Я был уверен, что в магазинах все шипы удаляют!

Вот только роза куплена не в магазине. Я узнала бархатистые лепестки сорта «Софи Лорен», цветка, так хорошо растущего в нашем климате и чутко откликающегося на любовную ворожбу: достаточно небольшого наговора, и жертва теряла связь с реальностью, после чего её было легко уломать на продолжение вечера в постели.

Но Кир явно нуждался в большем, раз использовал магию крови. В том, что этот укол случайность, я верила все меньше, тем более что под видом заботы об Ольге, он оторвал шип и спрятал в карман.

А потом повернулся ко мне:

— О! И вы здесь! Ничего не скажешь, приятный сюрприз!

Кир разувался, поглядывая на нас снизу вверх, а мне отчаянно хотелось замахнуться и пинком стереть с его губ улыбку. Так, чтобы зубы полетели в разные стороны, благо, лицо низко, пнуть будет несложно.

А Кир словно мысли мои прочитал: улыбка стала еще шире, а в глазах заплясали ехидные огоньки.

— Прошу прощения, что явился без приглашения, но очень уж не терпелось снова вас увидеть!

Ольга таяла от его голоса — мягкого, бархатистого баритона. Даже мне показалось, что к душе прикоснулись осторожные пальцы. Они ласкали, поглаживали, дразнили... Чтобы не поддаться чарам, я прикусила губу: боль всегда помогала прийти в себя, не потерять голову. Вот и теперь наваждение развеялось. К сожалению, только у меня: Ольга по-прежнему смотрела лишь на гостя, предлагая тому пройти в большую комнату и присоединиться к чаепитию. А еще она надеялась, что я буду тактичной и уйду.

Но оставить подругу один на один с этим непонятным магом я не могла: случись что, всю жизнь себя винить буду. Слишком часто такие заигрывания приводят к катастрофе. Поэтому я проигнорировала её гримасы и уселась в кресло:

— А как вы адрес узнали?

Кир не смутился:

— Успел заметить у Ольги приглашение на съемку.

— Впечатляет! Там массовки было — закачаешься. Неужели всех проверяли?

Он усмехнулся, пряча довольное лицо за краем чашки. А потом сообщил:

— Кстати, вас, госпожа Епифания, найти оказалось куда сложнее. Надежда была только на Ольгу.

3

На кухне я долго сидела, уставившись на пакет. Доставать цветок не хотелось, наверное, нужно было швырнуть его в мусорный бак. Но тревога за подругу не позволяла пустить все на самотек.

С каким бы удовольствием я забыла о магии! Но после того страшного случая в детстве она стала частью меня. Все, что я могла сделать, смириться и использовать её несколько нетрадиционным методом. Вместо того чтобы открывать магический салон, я употребила свои знания для написания книг в жанре хоррор. Первые пробы пера выкладывались в интернет, где неожиданно нашли поклонников. Потом были литературные порталы, на которых меня заметили издатели. Известность в сети помогла старту бумажных книг, первый же тираж разлетелся с бешеной скоростью, и теперь имя Геллы упоминалось в литературных кругах к месту и не к месту. Я не обращала внимания: пока люди платили деньги за мои книги, они были вольны говорить обо мне все, что думают, тем более что Епифания Турова и Гелла в жизни не пересекались. Первая была скромницей, любительницей шарлотки, мороженого и женских сериалов, вторая — целеустремленной, беспощадной к себе и другим девушкой. Она меня утомляла, но именно этот образ приносил деньги. Кому интересна «среднестатистическая домохозяйка с пирогами»? А рыжеволосая, уверенная в себе бестия хорошо привлекала внимание.

И теперь, сидя на кухне перед черным пакетом, я изо всех сил старалась превратиться в Геллу.

Мешал страх: для магии необходима практика, а её было немного. Но и пускать все на самотек было опасно! И я, нацепив толстые перчатки для работы по хозяйству, которые держала для таких случаев, развернула пакет.

Роза выглядела так, словно её только что срезали с куста. Я осмотрела стебель: ни одного шипа. Значит, тот на самом деле был единственным. Возможно, Воронов и не лгал, но то, что цветок пропитан магией, вызывало недоверие. Следовало покончить с этим как можно быстрее!

Перчатка легла на смятый лист бумаги, закрыв рекламу каких-то духов. Красный цвет привлек внимание, и я вчиталась в буквы под логотипом. «Розовая страсть». В нос ударил сладковатый аромат, словно кто-то открыл флакон застоявшихся дешевых духов «на розлив». Этого еще не хватало! Отодвинув рекламу, я вытянула руки, стараясь не касаться пальцами самого цветка.

Не показалось — запах шел от него. Ментальный, потусторонний аромат. Интересно, как Воронов добился такого эффекта? Простой человек ничего не почувствует и будет вдыхать, усиливая привязку.

А еще от розы веяло холодом. И вот это мне уже совсем не понравилось. Я мысленно представила, как вся магия цветка собирается в крохотный шарик с ледяными стенками и сжала пальцы, выплескивая в них весь жар, что смогла отыскать в руке, почувствовала, как талая вода побежала между пальцами, как вспыхнул приворот, как... ничего не меняется. Роза лежала на столе невредимая, а её аромат даже усилился.

Черт-те что и сбоку бантик! Я представила, как цветок охватывает пламя, как корчится в его глубине бумага, на которой он лежит, как обугливаются лепестки... Бесполезно!

Выхода было три: по-настоящему сжечь розу; обратиться к кому-то посильнее; или... наблюдать. Но червячок сомнения не отпускал: не может быть, чтобы я совсем ничего не смогла сделать! В конце концов, направленный на Ольгу приворот должен был если не растаять, то сгореть!

Я не ошиблась. Голос подруги звучал ровно. Она жаловалась на сонливость и интересовалась, как прошел обряд: судя по тому, что Ворон перестал занимать мысли, вполне успешно. Разубеждать не стала, зачем, если с этой стороны все в порядке. Но вопросы требовали ответов, и найти их предстояло самой.

В «парадном» кабинете я взяла вазу — узкую черную трубку на массивном цоколе. От дизайнерской штучки веяло холодом неуюта, но она как нельзя лучше подходила к цветку. Роза смотрелась в ней потрясающе, хоть фотографируй! Поежившись, я поставила вазу на стол и вышла, установив вокруг двери кабинета защиту.

Работала я в кухне, водрузив ноутбук на выдвижную полочку обеденного стола. Пришлось заказывать её специально, и мастер долго не мог понять, зачем на кухне такой элемент. Но не компьютерный же стол туда ставить!

Мягкий свет тщательно подобранных ламп успокаивал. Тяжелые шторы, неуместные на кухне, отрезали этот островок уюта от внешней жизни: сквозь стеклопакеты и плотную ткань не долетало ни звука. А главное, никто не мельтешил перед глазами, проносясь за оконным стеклом — призраки отличались любопытством, но я предпочитала их не замечать. Эти тени мешали даже жить, а не то что работать!

Но от работы я и сама неплохо отвлекалась, поэтому давно привыкла ставить таймер. Пока цифры отсчитывали положенные сорок пять минут, для меня существовал только экран ноутбука. Землетрясение, наводнение, атомная война — все считалось недостаточным поводом и могло подождать.

Даже сообщение от редактора, засветившееся в правом нижнем углу.

Проигнорировать его не получилось — зазвонил телефон, подтверждая, что на связь надо выйти немедленно.

Издательство решило дополнительно пропиарить некоторых популярных авторов, для чего заказало несколько интервью «в домашнем интерьере». Как водится, кое-кого забыли предупредить, а съемочная группа уже выехала. У меня группа должна появиться часа через полтора.

— Они на время смотрели?

Стрелки часов, и большая, и маленькая, стремились встретиться в верхней части циферблата, это означало, что спать сегодня не придется.

— Заказ срочный, решили не тянуть. Гелла, простите, что так получилось, но это и для нас оказалось неожиданностью!

Извинения ничего не меняли. С другой стороны, издательства не так часто решаются вложиться в такую рекламу — минута эфирного времени стоит немало. Так что — улыбаемся и машем, не забывая благодарить судьбу.

4

Мысли крутились в голове, не давая заснуть. Я едва дождалась семи утра — Ольга в это время как раз ехала на работу, можно было спокойно поговорить. Больше всего меня интересовало её самочувствие, но выспалась она прекрасно, а главное, не было никаких тяжелых мыслей или странных желаний.

Значит, магия направлена не на неё?

Я вернулась в кабинет, хотя обычно заходила туда только для уборки или чтобы дать интервью — в кухне работалось плодотворнее, и было не так страшно.

Роза стояла на столе, и, казалось, впитала в себя темный цвет мебели. Я, не прикасаясь, осмотрела её со всех сторон. Ничего необычного, если не считать того, что цветок выглядел свежо, словно его только-только срезали. Хотя сейчас растения пичкают таким количеством консервантов, что он мог простоять и неделю! Правда, тогда цветы пахнут отвратно, эдакой смесью неестественной свежести, зелени и химии.

Моя же роза благоухала парфюмом.

Сосредоточиться не получалось, пришлось чуть-чуть приподнять краешки глаз пальцами, как делают близорукие люди, если забыли очки. «Картинка» тут же смазалась, но одновременно я стала видеть четче.

Почти все предметы окружала окантовка. У мебели она выглядела, как светлая линия, словно на плохо обработанных в фотошопе коллажах. А вот вокруг розы клубился невесомый туман, напоминающий завитки сигаретного дыма. Тонкие полоски покачивались, сплетались в узоры, расходились... На чарующий танец можно было смотреть вечно, как на текущую воду или языки пламени.

А еще от них веяло опасностью!

Я взглянула на телефон, намереваясь еще раз позвонить подруге: вдруг что-то не учла, недоглядела, не поняла? Палец уже потянулся к кнопке, как экран засветился: звонил редактор.

Съемки прошли успешно, передача поставлена в вечерний эфир. А послезавтра меня ждала встреча с читателями.

Я хлопнула себя по лбу: как можно было забыть об этом мероприятии? Точно сошла с ума! Заверив редактора, что приду обязательно, в хорошем настроении и с боевым настроем, решила поспать. Все-таки вторые сутки на ногах, и они выдались нелегкими.

Тяжелые шторы создали полумрак. На стенах висели постеры — затейливые символы в темных рамах. Дизайнер все удивлялась моему решению повесить их в здесь, предлагая переместить в гостиную. Откуда ей было знать, что это — обереги, защищающие от призраков, демонов и прочей нечисти. В прошлом мне хватило одной встречи, чтобы судьба повернулась на сто восемьдесят градусов, окончательно испоганив жизнь. Иногда я до боли, до крика завидовала простым женщинам, толкающимся в маршрутках, бегающим по магазинам в поисках «красных ценников», чтобы купить продукты подешевле, и ругающих правительство. Они не видели того же, что и я. И могли нормально спать, прижавшись к храпящему мужу, не зная ни о его изменах, ни о мыслях, в которых жены занимали далеко не первую позицию.

Самой мне с кавалерами не везло. Попадались или «папины сыночки», ошалевшие от вседозволенности и не воспринимающие слово «нет», или карьеристы, желающие использовать меня как ступеньку к будущей «красивой жизни». И даже самодостаточным, на первый взгляд, мужчинам было что-то нужно, кроме меня самой: рекламы, пиара, ощущения власти и собственной крутости оттого, что смог, сумел подчинить эту «сильную женщину», которая на деле оказалась «обыкновенной бабой, мечтающей о мужике».

У некоторых хватало ума скрывать свои мысли. Но со мной это не прокатывало: рано или поздно приходили Сны. В них я бежала от чего-то жуткого, и не могла ускользнуть, а между могильных крестов струился туман. И из него потоком лились все чаяния моих мужчин.

Сперва я не верила, но раз за разом убеждалась, что это не плод воображения, не игры разума, не горячечный бред, потому что рано или поздно они все прокалывались, выпуская наружу сокровенное.

Эти сны заканчивались одинаково: под ногу попадал камень или ком земли, и я летела в пустоту, прямо в разверстую пасть свежевыкопанной могилы. Дна не достигала никогда, просыпалась с криком и в холодном поту, после чего кавалер отправлялся восвояси. Наверное, я мечтала, чтобы они возмутились, стали доказывать, что «не такие». Но в итоге признавались все. Одни спокойно, другие — на нервах, поливая грязью. «Шалава» — самое мягкое, что я от них слышала.

На душе потом долго лежал поганый налет, и на помощь снова пришла Гелла. Ей было все равно, что о ней говорили, а слухи о ругани воспринимались как пиар, пусть и черный.

Сегодня я снова летела в яму, но проснувшись, не могла понять — почему. Мужчины сейчас не было, да и туман, из которого обычно доносился свистящий шепот, тихо плыл между покрытыми искусственными цветами холмиками могил.

Лежать, пялясь в потолок, я не могла, растерянность требовала движения. Кофе, беговая дорожка и то ли поздний завтрак, то ли ранний обед... Я жевала любимый круассан с шоколадом и не чувствовала вкуса. В душе проснулось сожаление: зря только разрешила себе поблажку, никакого удовольствия!

Экран ноутбука мягко светился. Проверять почту желания не было, и я сразу открыла рабочий файл. Пробежала глазами последние строчки и ринулась в бой.

Но слова отказывались складываться в предложения. Мысли буксовали, цеплялись друг за друга, и неизменно возвращались к одинокому цветку в запертом кабинете. Я принюхалась, ожидая почувствовать сладковатый аромат, однако защита оказалась надежной: ворожба Ворона не смогла её преодолеть.

А вот желание увидеть цветок становилось невыносимым. И я сдалась: зачем оттягивать неизбежное?

Кабинет пропитался запахом розовой воды. Я сдвинула жалюзи и распахнула окно. В комнату ворвался шум никогда не спящей улицы: гул голосов, сигналы машин. Где-то залаяла собака.

В воздухе витали ароматы пыли, жары и выхлопных газов, но это было лучше того, что источала роза. Переставив её на подоконник, я снова всмотрелась в туманный танец её ауры. Что-то не давало мне покоя.

5

Я протянула к ним руку. Пальцы дрожали, а голова кружилась из-за слабости. Но оставить все как есть я теперь не могла. Похоже, моя ворожба запустила то, ради чего роза и оказалась у меня: аура медленно меняла цвет. Синева исчезала, уступая место другому оттенку. Он густел, набирал силу и вскоре вокруг лепестков изгибались под ударами невидимого ветерка розовые струйки.

Ольга! Холод пробрался в душу, испугал до икоты. На шипе осталась её кровь! Если ничего не предпринять...

Но против этого заговора я была бессильна и даже не понимала, что это такое: проклятье или просто очень мощный приворот! А как поможешь, не зная?

Оставался один выход: перекинуть эту гадость на себя. С той самой ночи ко мне не цеплялось ни одно проклятье, даже гипнотизеры оказывались бесполезны. Если сейчас получится, у меня будет время понять и исправить то, что не смогла остановить.

Снова мелки пачкали руки. Свечи отразились в зеркалах, а заклинание стало длиннее и сложнее. Только теперь я не отрывала взгляда от розы, наблюдая, как струйки переплетаются в затейливые узлы, похожие то ли китайские, то ли на кельтские. Вскоре стало казаться, что собственно эти узоры и есть — магия и что стоит понять, как именно они завязываются, как я смогу разгадать задачку Ворона.

Но догорели свечи, и поблек рисунок на плитке — мел словно стерли сухой тряпкой, оставив легкие штрихи, а решение так и не пришло. Я даже не понимала, подействовала ли моя магия, получилось ли зациклить то, что несла роза, на себе, и не было способов узнать это. Бледные струйки пробивались между лепестками, и запах улицы уже не мог заглушить сладкий аромат.

Оставалось ждать.

Я закрыла окно и дверь, прошептала запирающий заговор и пальцем начертила поддерживающую его руну. Этому я тоже не училась. Вернее, поняв, что там, на кладбище, со мной случилось что-то пострашнее смерти, я обложилась книгами по магическим практикам, но чем больше читала, тем яснее понимала, что все это — чушь. Авторы, выдающие себя за ведьм, колдунов, ведуний и знахарей всего лишь пересказывали общеизвестное своими словами, слегка разбавив выдумками, чтобы лучше выглядело. Почему-то я сразу чувствовала ложь и знала, как правильно, и зачем, хотя буквы на страницах старались убедить в обратном.

На телефоне запиликала напоминалка — через несколько минут должны начаться передача. Я давно приучила себя смотреть все: со стороны хорошо проявлялось то, что можно упустить в зеркале: поведение, манера речи, даже макияж. Образ Геллы должен быть безупречен, и тем безупречнее, чем дальше он находился от настоящей меня!

Знакомый интерьер выглядел антуражно, как раз так, как, по мнению многих пользователей соцсети, и должен выглядеть кабинет популярного автора, работающего в жанре хоррора. Даже роза оказалась в тему, но когда ведущая о ней заговорила, я почувствовала тревогу и не сразу поняла, почему. Пришлось искать в сети, благо все, что выходило на этом канале, моментально оказывалось на их сайте.

И только прокрутив передачу трижды, заметила, как меняется взгляд ведущей, когда она смотрит на цветок. Проклятье! И это неактивированный! Или...

Телефон запиликал, сбивая с мысли. Думая, что это редактор, я не глядя провела по экрану и поднесла трубку к уху. Но вместо знакомого голоса оттуда долетел низкий, чувственный смешок:

— Так роза понравилась, что ты отняла её у подруги?

Я едва не отбросила телефон подальше, но удержала себя в руках:

— Кто говорит?

Снова смешок и тихое:

— Ты знаешь.

Руки не слушались, когда я проводила по экрану, сбрасывая звонок. Этого показалось мало, и пальцы лихорадочно вскрывали корпус. Батарея полетела на диван, а сам телефон отправился в стол, под ворох чистых записных книжек.

— Чертов Ворон!

Кажется, я заблуждалась, отказывая ему в праве так называться.

Но если он позвонил...

Ромашковый чай помог успокоиться и привести мысли в порядок. Ворон действительно позвонил. Где достал номер — дело десятое, не о том надо думать. Получалось, моя ворожба удалась!

На экране застыла ведущая с затуманенным взглядом. Проклятье! Все выкладки летели в тартарары: это розу сегодня увидело масса народу, вполне вероятно, что и Воронов — тоже. И как тогда понять, получилось у меня или нет?

Ясно было только одно: звезда телеэкранов, любимец женской части аудитории, экстрасенс по прозвищу Ворон на самом деле обладал магическим даром. Неважно, позвонил ли он потому, что почувствовал мое вмешательство или просто увидел цветок по телевизору. Его же еще узнать надо было!

Захлопнув ноутбук, я закрыла глаза. Дыхательная гимнастика всегда выручала, заодно приводя в порядок энергетические потоки.

Черт бы побрал этих сектантов! Из-за них я вижу всю эту дьявольщину, и хотя стараюсь не развивать, помогает мало. И вместо того, чтобы спокойно жить, приходится с головой бросаться в этот омут!

Аккумулятор встал на место. Только одно сообщение о пропущенном звонке — от Ольги. Я набрала номер:

— Привет, подруга!

Её интервью привело в восторг. Особенно то, что я исподволь и о ней упомянула в связи с розой и в тысячный раз, наверное, похвалила интерьер кабинета:

— Фаня, Гелла — божественна! Вот так смотришь и понимаешь: ты и она — совершенно разные люди!

— Ну, спасибо за диагноз, — хохотнула в трубку.

Проболтали мы с полчаса. И только под конец я вспомнила, зачем перезвонила:

— Оль, ты можешь еще одно приглашение на «Повелители магии» достать? Очень надо!

— Ворон заинтересовал? — послышалось лукавое.

Я перевела дух: она на самом деле не сердится! Значит, приворот не подействовал. Если, конечно, это был приворот.

А ночью я снова бежала среди могил, и мертвые руки, высунувшись из-под земли, пытались уцепиться за ноги. Воздуха не хватало даже для дыхания, не то что для крика, и распахнутую пасть могилы в этот раз я встретила чуть ли не со слезами радости: после падения всегда следовало пробуждение.

6

Пробуждение было неприятным. Тело, не получи свое, ныло. Основные гадостные ощущения сосредоточились внизу живота. Я чувствовала себя развалиной, и лекарство было одно: хороший секс!

— Приехали! — бурчала, на полную открывая ледяную воду. — Еще чуть-чуть, и на мужиков кидаться начну!

В том, что ощущения были вызваны магией, я даже не сомневалась: все случилось слишком внезапно и слишком сильно.

— Ну уж дудки! — рука сама потянулась к душу.

Рычажок двигался плавно и легко, переключаясь из одного режима в другой. Теперь из лейки вместо дождика вырывалась струя воды. Я настроила температуру, сделав погорячее, и облокотилась на прохладный кафель стены. На коже тут же появились пупырышки озноба, но они быстро исчезли — душевая кабина наполнилась теплым паром.

От предвкушения напряглись соски. Они ощущались под ладонью твердыми горошинами, и прикосновение к ним вызвало новый спазм желания. Я тут же направила струю воды в промежность и едва сдержала стон, когда она ударила о клитор. Хотелось поиграть, растягивая ощущения, полностью насладиться происходящим, но именно этого нельзя позволить: поддайся я желанию и устрой в душе романтическое свидание сама с собой... Ворон выиграет.

Я содрогнулась. Разрядка не принесла ожидаемого удовольствия, просто напряжение схлынуло, и тело снова мне повиновалось.

— Мужика надо найти! — пробормотала зеркалу и опять переключила воду.

Но на этом мои страдания не закончились. Струя теплого воздуха, вырвавшись из фена, скользнула по груди, и только что усмиренное желание вспыхнуло с новой силой. Волосы я досушивала, сжав зубы. Так вот что значила та пляска розовой ауры!

Я замерла перед дверью, не смея войти. Но оставить все как есть — нельзя, я должна знать, что происходит.

Дымка вокруг цветка стала ярче, хотя, возможно, виной тому был солнечный свет, который я впустила в комнату. Но аромат усилился, в этом сомнений не было. К нему прибавились пряные нотки, но даже они не смогли перебить вонь, доносящуюся сквозь полтора десятилетия.

Покончить с ней можно было одним способом:

— Оля, ты не забыла о моей просьбе?

В трубке раздался смешок:

— Эк тебя зацепило, раз с самого утра напоминаешь! Помню-помню, но ничего не обещаю!

— Ты на встречу-то придешь?

— Постараюсь!

Ольга никогда не пропускала такие мероприятия:

— Я свою капельку славы урвать просто обязана!

И я соглашалась. Если бы не её поддержка... Не было бы ни Геллы, ни тем более Туровой Епифании. Хотя вторая бы, может, и была... где-нибудь в подворотне, в компании алкоголиков. Жесткая рука подруги удерживала от безумия... и направляла пиар-компанию. Такой деловой хватки у меня отродясь не было, я даже завидовала. К счастью, Ольге этот грех был неведом:

— Ты — гениальный писатель. А я — руководитель, каких поискать. Каждый звездит на своем месте!

Логика была железной, но именно благодаря ей мы оставались подругами уже больше шестнадцати лет.

— Не забудь в салон записаться! — напомнила Ольга перед тем, как отключиться.

Но об этом я и сама не забывала. Укладка, макияж, маникюр... На встречу с читателями Гелла явилась во всеоружии.

Народу, как всегда, было немало. Я улыбнулась: это хорошо. Читатели — это не только деньги. Это — живая энергия, которая так необходима для творчества. Именно она позволяла мне кидаться в самую гущу событий, ввязываться в самые жуткие авантюры... наподобие вчерашней. А теперь, когда я задумала новую, «подпитка» была нужна как воздух.

— Потрясно выглядишь! — Ольга вручила мне букет. Я вздрогнула, увидев среди белых лилий алую розу. К счастью, она пахла химией и ничем не угрожала.

Пока собирались желающие пообщаться с автором, мы еще успели выпить по чашечке кофе из автомата. Я выбрала черный без сахара: жесткая диета обязывала, тем более что свою «поблажку» я уже истратила на круассан.

Наконец, пришло время выступления. Больше часа я рассказывала о творческих планах, вспоминала уже написанное и отвечала на вопросы. А потом, глядя на цепочку потянувшихся за книгами людей, поняла, что раньше, чем через пару часов, не освобожусь. С одной стороны, я устала: общение всегда отнимало много сил. С другой, меня переполняла радость: читают! Любят! Значит, не совсем пропащий я человек, могу еще что-то сделать в этой жизни! И эта поддержка окрыляла. Да еще Ольга перед уходом протянула конверт:

— Держи, это на завтрашнюю схемку. И не спрашивай, кому я продала душу, все равно не скажу!

Все-таки хорошая у меня подруга! И я — счастливица!

Читатели шли и шли. Я спрашивала имя и писала несколько приятных слов на форзаце. Гора цветов рядом со мной росла, кто-то принес ведро с водой, чтобы они не вяли. А меня мутило от запаха химической зелени и хотелось вышвырнуть букеты в окно. Ну, или хотя бы унести в соседнюю комнату. Что-то подсказывало, что смотреть в сторону цветов я еще долго не захочу.

Но очередная читательница, назвав свое имя, вдруг протянула бархатную коробочку для украшений. Мне часто дарили мягкие игрушки и что-то, сделанное своими руками, обычно это были браслеты в стиле «Пандоры» или что-то из бисера. Но в этот раз на алой подушечке, зажатый специальными держателями, лежал золотой кулон. Мне даже пробу искать не пришлось, металл обладал мощнейшей аурой, от которой покалывало кончики пальцев.

— Простите, я не могу... — подняла глаза на женщину, лихорадочно соображая, как смягчить отказ.

Подарок на самом деле был жутко дорогой, антиквариат... Я не могла определить век, но кулон явно сделали еще до революции.

— Пожалуйста, не отказывайтесь! — мягкая рука легла поверх моей, не позволяя вернуть коробку.

7

На съемочную площадку я заявилась во всеоружии: прическа, макияж, темная одежда. Гелла умела себя преподнести, так что меня узнали. Слух о неожиданной гостье пронесся ураганом, и вскоре работа группы была почти парализована. Даже ведущая попросила сделать селфи.

Пока она настраивала телефон, выбирая ракурс поэффектнее, я вгляделась в картинку — гаджеты часто служили хорошими проводниками. Умеючи, через них можно было навести и приворот, и порчу, а уж сглазить... И я не ошиблась: аура девушки, что строила рожицы в камеру рядом со мной, походила на решето. Серьезных проблем такие «пробоины» не вызывали, организм сам с ними справлялся, но при таких количествах бесследно они не проходили.

— Спина болит? — участливо поинтересовалась, когда фотография была отправлена в соцсеть.

— Да, а как вы узнали? — взгляд синих глаз был безмятежен, ведущая хорошо знала, чего стоят знахари, и совершенно не верила в потустороннее.

— И с молодым человеком поссорились. Не волнуйтесь, все образуется. Он появится еще до вечера. С цветами.

Незаметно затянуть парочку «дырок» и усилить связь с бойфрендом не представляло для меня никакой сложности. Даже голова не закружилась, только руки похолодели на несколько минут.

Когда через полтора часа на площадку заявился мужчина с охапкой цветов, съёмка едва не была сорвана. А ко мне потянулись любопытные.

Ловкость рук и никакого мошенничества! Я раскидывала карты тут же, на траве. Пару раз поводила руками... Мелкие бытовые неприятности решались на раз. Но у одного из группы намечались проблемы. Я отозвала его в сторону:

— С дочкой что?

Мужчина удивленно поднял бровь:

— Кашляет.

— Пульмонолог не поможет. Ведите сразу к онкологу и настаивайте на полном обследовании. Если протянете — упустите время.

Объяснять не стала, тем более что фургон с участниками уже подъехал. Все они знали свои роли, все действовали в соответствии с выбранными образами. Кроме Ворона. Тот постоянно ставил ведущую и режиссеров в тупик, предлагая свое видение окружающего.

— А вон та девушка, — заявил вдруг, — обладает огромным потенциалом! Только сама еще не догадывается!

Блестящий глаз камеры уставился прямо на меня. Губы режиссера шевельнулись: импровизируй! Относилось это к ведущей, но и мне было на руку:

— Ну почему же «не догадывается»? Здесь я любому могу фору дать!

— Стоп! Стоп! Стоп! — замахал руками режиссер. — Что происходит? Ворон, вы не читали сценарий?

Кир не ответил, буравя меня взглядом. Остальные экстрасенсы стояли, открыв рот, а потом возмущенно зафыркали.

— Хотите дуэль? — повернулась к ним.

Оператор, несмотря на команду, продолжал снимать. А режиссер полез за телефоном. Несколько звонков, разговор на повышенных тонах и долгожданное:

— Всем внимание! Сейчас снимаем полную импровизацию! Не скрывайте эмоций! А вы, — повернулся ко мне, — кто такая?

— Гелла, — вмешался Ворон. — Автор потрясающих романов. Неужели не читали? Пишет так, что кровь в жилах стынет!

В глазах режиссера зажглось любопытство:

— Та самая Гелла?

Через четверть часа мы уже вовсю договаривались с продюсером о моем участии в передаче. Из-за форс-мажора я согласилась сняться сегодня без договора. О том, что это и в моих интересах, никто, кроме Ворона, не подозревал.

— Хитрая, — его шепот напоминал урчание довольного кота.

— Умная, — парировала я. — А еще очень не люблю, когда задевают тех, кто мне дорог!

Ответная улыбка обещала многое. Я чуть не застонала: все-таки этот гад был убийственно красив! Темноволосый, в глазах — целая вселенная. А еще приворот, чтоб его черти побрали! Тело ныло и томилось при одной мысли о постели. Хотелось сорвать одежду сначала с себя, потом с него и прямо тут, на траве узнать, на что способен этот обольститель.

Но я не поддалась. Вернее, из последних сил продержалась до окончания съемки. И когда Ворон помахал рукой и попрощался, едва не взвыла: это его «до завтра» звучало одновременно издевательски и... обещающе.

В этот раз ледяного душа оказалось мало. Если так и дальше пойдет, придется отправляться в секс-шоп. Но я подозревала, что и этого будет мало: хотелось мужчину. Горячего, неутомимого, с темными глазами и пахнущей мускусом кожей... Ворона.

Впервые на меня подействовал заговор. Да еще таким образом. Это ужасно, и в то же время сладкая истома так приятна. Желание переполняет, выплескивается наружу, и малейшее прикосновение к коже вызывает стон. Но ничто не заставит меня свернуть с пути!

Заклятье такой силы явно не для Ольги предназначалось. Значит, цель — я? Он рассчитал все заранее? Подобное коварство приводило в восторг, как и умение плести заговоры. Захотелось ответить, вступить в борьбу, и понимание, что гораздо слабее, ничуть не помогало. Наоборот, чувство опасности только будоражило кровь.

Пора было сделать первый шаг.

Роза оставалось свежей. Не хватало только росы. Я исправила опущение, капнув на бархатистые лепестки воду. В сочетании с розоватой дымкой выглядело — волшебно. Хотелось взять камеру и фотографировать, фотографировать, чтобы запечатлеть нереальную красоту.

Но даже на снимке нельзя было увидеть всего.

Я снова обдумала решение. Других вариантов не было: Ворон подталкивал меня к постели. Узнать зачем можно было только одним способом. А еще делая первый шаг самостоятельно, я заставляла врага играть по своим правилам, на моей территории, под моим контролем. Это того стоило!

Символы, как обычно, сами всплыли в памяти. Я давно перестала задаваться вопросом, откуда у меня эти знания, а просто использовала их, когда приходила нужда.