Моё Перерождение: Второй шанс для Дракона

Глава 1 "День, когда меня убили"

Холодный камень под коленями пробирал до костей. Я старалась не смотреть на чёрные прожилки в граните – они напоминали трещины на высохшей земле. Если я посмотрю на них, то признаю, что нахожусь здесь, на этом полу, в этом зале, в окружении молчаливых фигур в тёмных плащах. Их дыхание сливалось в один протяжный звук, похожий на шипение змеи.

Я зажмурилась. Может быть, это сон? Может быть, я сейчас открою глаза и увижу свои покои, услышу, как Мэри возится у камина, а за окном будет серое утро Грейвуда?

Но камень под коленями не исчезал.
– Ваше Высочество, я клянусь… – начала я, и мой голос прозвучал жалко, как писк мыши, попавшей в капкан. Я ненавидела себя за этот звук. Но страх сжимал горло стальными пальцами, и я ничего не могла с этим поделать.

– Молчать!
Его голос расколол тишину зала. Я вздрогнула всем телом и подняла голову. Эдриан стоял в трёх шагах от меня – целых три шага, которые сейчас казались вечностью. Его глаза горели.

В первую брачную ночь, когда он впервые вошёл в меня, я видела в этих глазах что-то похожее. Тогда я решила, что это страсть. Он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша, и золото в его зрачках мерцало в свете свечей. Я подумала: «Он хочет меня. Значит, всё не зря. Значит, я смогу его полюбить».

Глупая.
Он злился. Он не хотел этого. Ни меня, ни брака, ни этой ночи. Сейчас я точно знала: то свечение было яростью. Чистой, беспощадной яростью дракона, которого загнали в клетку.

А теперь – которому бросили вызов.
– Лора Грей, – его голос звучал неестественно спокойно, но я чувствовала под этим спокойствием раскалённую лаву, готовую прожечь кору и выплеснуться наружу. – Вы обвиняетесь в государственной измене.

Я моргнула. Слова не укладывались в голове. Они падали на меня, как тяжёлые камни, но я не могла понять их смысл. Измена? Я?

– В передаче секретов короны вражескому государству, – продолжал он, делая шаг вперёд. Белые волосы, которые я так любила заплетать по утрам, перебирая прядь за прядью, надеясь, что он хотя бы посмотрит на меня с теплотой, – сейчас развевались за его спиной, делая его похожим на одного из древних богов. Тех, что приходят не благословлять, а карать. – Вы передавали сведения о перемещении наших войск. Из-за вас погибли люди. Мои люди.

– Нет, – выдохнула я. Голос наконец-то обрёл силу. Не потому что я перестала бояться. А потому что обида оказалась сильнее страха. – Эдриан, нет. Я не знаю, о чём ты говоришь. Я никогда…

– Не смей называть меня по имени! – рявкнул он, и в этот раз его голос прозвучал как удар хлыста. Я физически почувствовала, как он рассекает воздух.

По залу прокатился приглушённый ропот. Фигуры в плащах зашевелились. Я покосилась по сторонам – ни одного знакомого лица. Только чужие, холодные глаза. Где мои фрейлины? Где те, кто мог бы вступиться?

Их не было. Эдриан позаботился об этом.
Я вздрогнула. В груди разрастался холод, и я поняла, что это страх. Не тот липкий, мелкий страх, который я чувствовала перед первой брачной ночью. Другой. Глубинный, животный страх смерти.

Я смотрела на мужчину, которому два года назад поклялась в вечной любви, и не узнавала его. Где тот Эдриан, который однажды, в бурную ночь, пришёл в мою спальню и молча обнял меня, когда я плакала по отцу?

Сейчас передо мной стоял не мой муж. Не наследный принц, с которым я делила постель, завтракала и спорила о погоде. Передо мной стоял дракон. Настоящий. Древний. Беспощадный.
И он собирался меня убить.

– Ваше Высочество, – я попыталась встать, но колени подкосились, и я снова рухнула на холодный гранит. Больно ударилась коленями, но почти не почувствовала. – Это ошибка. Какая-то ошибка! Позвольте мне объяснить, позвольте…

– Ты думаешь, я не проверил? – Он наклонился ко мне, и я увидела своё отражение в его расширившихся зрачках. Маленькая, бледная, перепуганная.
– Твои письма нашли в лагере противника. С твоей печатью. С твоим почерком.

– Это подделка! – выкрикнула я, и мой голос сорвался на хрип. – Кто-то хочет меня подставить! Эдриан, пожалуйста, ну подумай! Зачем мне это? Зачем мне предавать тебя, если я…

– Если ты что? – перебил он. В его голосе вдруг проскользнуло что-то опасное, почти насмешливое. – Если ты меня любишь?
Я замолчала.

Он выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. С высоты своего роста, своего положения, своей уверенности. Я почувствовала себя букашкой, которую сейчас раздавят.

– Любовь, – произнёс он, и это слово прозвучало как плевок. – Ты думаешь, я поверю в любовь? Драконы не любят, Лора. Мы берём. Мы владеем. И ты должна была это знать, когда подписывала брачный контракт. Ты – моя вещь.

Он замолчал, и тишина зала стала невыносимой.
Я смотрела на него и вдруг вспомнила утро нашей свадьбы. Как я стояла перед зеркалом, а Мэри затягивала шнуровку на платье. «Вы будете счастливы, миледи», – сказала она тогда. «Конечно», – ответила я с улыбкой, в которой не было ни капли сомнения.

Какая же я была идиотка. Если бы я могла всё исправить… никогда бы не вышла замуж.
– Я не делала этого, – прошептала я, глядя ему в глаза. В последний раз. В последнюю секунду я хотела, чтобы он увидел там правду. – Эдриан, я люблю тебя. Я не предавала тебя. Никогда.

На долю мгновения мне показалось, что в его глазах что-то дрогнуло. Что-то человеческое. Золото в зрачках потускнело, и на секунду я увидела того Эдриана, который обнимал меня в бурную ночь. Но он быстро подавил это. Стиснул челюсти, и человеческое исчезло, уступив место драконьему.

– Лучше бы ты ненавидела меня, – сказал он тихо. Так тихо, что я едва расслышала. – Тогда умирать было бы легче.
Он поднял руку.

Я закричала. Я кричала так громко, как никогда в жизни. Кричала, что это ошибка, что я невиновна, что пусть он проведёт ещё одно расследование, пусть допросит моих служанок, пусть обыщет мои покои. Я цеплялась за его сапоги – умоляла, плакала, задыхалась от собственных слёз.

Глава 2 "День, когда я решила, что больше не хочу замуж"

Я плыла в темноте, и мне казалось, что прошла вечность. Иногда я чувствовала запах гари и слышала далёкие голоса, но не могла разобрать слов. Они были как шум прибоя – то приближались, то уходили, оставляя после себя только смутную тревогу.

«Я умерла», – думала я. – «Эдриан убил меня».

Странно. Я ожидала, что смерть будет более… драматичной. Или, может быть, более торжественной. В конце концов, меня сжёг заживо мой муж. Это должно было оставить след. Боль, агония, крики – что угодно, только не это. Вместо этого – просто пустота.

Я уже начала привыкать к этому состоянию небытия. Даже находила в нём странный покой. Ни боли, ни страха, ни любви. Ничего. Может быть, это и есть настоящий рай?

Но вдруг я почувствовала, что у меня есть тело.

Это ощущение нахлынуло внезапно, как холодная волна. Тяжёлое, ватное. Я ощутила пальцы. Потом ладони. Потом поняла, что лежу на чём-то мягком, и под головой у меня подушка.

Подушка?
Я попыталась пошевелиться. Тело слушалось плохо, будто я отлежала все конечности. Где-то далеко, на границе сознания, пульсировала тупая боль.

– Леди Лора? Леди Лора, вы меня слышите?
Голос был знакомым, но я не могла вспомнить, кому он принадлежит. Женский, высокий, немного испуганный. В нём слышалась мольба, будто человек обращался к богам.

Я попыталась открыть глаза. Веки казались налитыми свинцом. Я напряглась, собрала всю волю в кулак – и наконец справилась. Свет ударил по глазам, заставив зажмуриться. Даже сквозь сомкнутые веки он казался ослепительным. Я застонала.

– О, слава богам! – воскликнул голос, и в нём проступили слёзы. – Я уж думала, вы никогда не очнётесь! Я уж думала, вы умираете, миледи, я так боялась…

– Мэри? – прохрипела я. Собственный голос звучал чужим, осипшим, будто я надышалась дымом. Или накричалась. Или… я вспомнила, как кричала в тронном зале, умоляя Эдриана остановиться. Горло саднило, и каждое слово давалось с трудом.

– Я здесь, миледи. Здесь. Я ни на секунду не отходила.

Кто-то подхватил меня под спину и помог приподняться. Я проморгалась, привыкая к свету, и сфокусировала взгляд. Надо мной склонилась девушка с круглым лицом и россыпью веснушек на щеках. Её глаза были красными, на ресницах ещё блестели слёзы.

Мэри. Моя служанка. Но не та, что была во дворце. Мэри осталась в доме отца, когда я вышла замуж. Мэри, которая учила меня заплетать косы, когда мне было десять. Мэри, которая тайком приносила мне пирожные с кухни, когда мачеха объявляла, что я слишком много ем.

Живая. Здесь. Я огляделась.

Меня окружали знакомые стены. Светлые дубовые панели, которые папа заказал, когда мне исполнилось пятнадцать. Вышитые гобелены – моя работа, неумелая, но дорогая сердцу. Тяжёлые портьеры цвета сливок, которые колыхались от сквозняка.

Моя комната. Комната в замке Грейвуд, где я провела всё детство. Где я смеялась, плакала, мечтала. Где я впервые увидела Эдриана – тогда он показался мне прекрасным, как утренняя заря.

Сейчас при одной мысли о нём меня тошнило.
– Что… – я сглотнула, горло саднило, и я поморщилась. – Что случилось?

– Вы упали с лестницы, миледи, – Мэри выглядела встревоженной. Она поправила подушку за моей спиной, подоткнула одеяло.
– Вчера вечером. Вы поднимались в свою комнату после ужина, а свеча погасла. Граф так перепугался, когда вас нашли. Послал за лекарем, чуть рассвета не ждал. Тот сказал, что вы просто ушиблись, шишка на затылке, но ничего опасного. Но я всю ночь не спала, сидела рядом, следила за вами. А вы всё не просыпались, и я думала…

Она всхлипнула и замолчала.

Я смотрела на неё и не понимала ни слова. Какая лестница? Какой ужин? Я была в тронном зале. Я стояла на коленях перед Эдрианом. Он поднял руку, щёлкнул пальцами, и мир превратился в пепел.

Я поднесла руку к лицу и замерла.
Рука была целой. Белая кожа, тонкие пальцы, ни единой ранки. Я повертела кистью, потом другой.

Ничего. Ни следа смерти. Ни следа того пламени, которое должно было испепелить меня дотла.
– Мэри, – медленно произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – какое сегодня число?

– Двадцатое, миледи.

Моё сердце пропустило удар. Двадцатое. Я закрыла глаза и заставила себя дышать. Вдох. Выдох. В этом нет смысла. Этого не может быть.
– А какой год? – спросила я, хотя уже знала ответ.

Мэри посмотрела на меня с беспокойством. Она наклонилась ближе, потрогала мой лоб тыльной стороной ладони.
– Миледи, вы точно хорошо себя чувствуете? Может, позвать лекаря? У вас жар? Вы так странно говорите…

– Мэри, просто ответь, – перебила я. В моём голосе прозвучало что-то резкое, чего раньше не было. Мэри вздрогнула и отстранилась.
– Тысяча восемьсот сорок седьмой, – сказала она тихо. – По летоисчислению драконоборцев.

Я закрыла глаза.
Тысяча восемьсот сорок седьмой. Два года назад. За два года до того, как Эдриан казнил меня. За два года до писем, которые якобы написала я. За два года до предательства, которого я не совершала.

В груди что-то оборвалось, а потом забилось с новой силой. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Я жива. Я вернулась. Я снова в своей комнате, в доме отца, в своём теле – юном, нетронутом, полном сил.

У меня есть время.
Два года. Целых два года, чтобы всё исправить.

– Миледи, – Мэри снова заговорила, и в её голосе послышалась нервозность. Она мяла край передника, не решаясь продолжить. – Миледи, вам нужно собираться. Совсем скоро приезжает его высочество! Через два часа, а вы ещё не одеты, и волосы не уложены, и…

Она продолжала что-то говорить, перечисляла, что нужно успеть, но я её не слушала. Его высочество.

Эдриан.

Я встала – медленно, держась за спинку кровати, потому что ноги дрожали. Голова кружилась, и перед глазами плыли разноцветные пятна. Но я устояла. Сделала шаг к зеркалу. Второй.

На меня смотрела девушка, которой я была два года назад.
Бледная, растрёпанная, с тёмными кругами под глазами. Губы потрескались, на скулах – следы от подушки. Волосы спутались в колтуны, а ночная сорочка задралась и сбилась набок.