Моё Пламя

Пролог

Пролог.

– Поднимайся, дрянь!

Голос проникает в голову, словно через вату. Тело сводит болезненной судорогой. Я пытаюсь разлепить глаза, но у меня ничего не получается. Пытаюсь поднять руки, но с ужасом ощущаю, что они намертво стянуты чем-то, да ещё так, чтобы ни одним пальцем пошевелить не смогла. Да и закинуты они куда-то за голову.

Дергаюсь в панике, распахивая всё же глаза, но вижу перед собой только грязный низкий потолок.

Господи, где я?

Вопрос-то не праздный. Я прислушалась к той каше, что творилась внутри. Машка, как ты тут очутилась, да и само это тут вообще в каком месте? Не помню. Ни черта не помню.

Задышала, как паровоз, давя паническую атаку. По потолку метнулись всполохи света, словно от открытого огня. Свеча? Лампа? Боже, да что ж такое-то?

Попыталась повернуть голову, стряхивая липкий страх от невозможности происходящего. Окружающий полумрак качнулся тенью, по обонянию ударило смрадом немытого тела, а меня в бок больно ткнули чем-то, выбивая воздух из груди. Вскрикнула от этого вероломного вторжения, всё ещё не веря в то, что вокруг реальность.

– Эй? Что разлеглась, мразота? Всё равно впрок не выспишься, уже рассвет! – обладатель глумливого голоса с легкой гнусавостью склонился надо мной. И я бы непременно отпрянула, если бы было куда – оказалось, что лежу в самом углу, прижатая с одно стороны к стенке, так что только сжалась посильнее, чувствуя под спиной впивающиеся доски.

Физиономия хама, что радостно вновь ткнул меня зажатой в огромной ручище короткой дубинкой, как сейчас я успела рассмотреть, была такой же гадкой, как и слова, которые он нес в мой адрес. Про действия я вообще умолчу. Вот интересно, во всех кошмарах подобные рожи присутствуют? Или только мне так повезло?

Обрюзгшее, потное, с массивным носом и маленькими масляными глазками, что недвусмысленно пялились на мою грудь, со шрамом на подбородке и явной нехваткой зубов в щерящемся рте.

– Ух, тва-арь, – протянул он медленно и гадко облизал языком губы, – Если бы кёрз не запретил тебя попользовать, то ты непременно предстала пред судом Вечного с расширенными знаниями о том, что настоящие мужчины делать должны с такими, как ты!

Кажется, я уже всерьез готова была благодарить какого-то неведомого кёрза (знать бы ещё кто он?), за этот запрет. Но тут и без того маленькие глазки амбала, здоровенное тело которого тоже успело попасть в мой узкий круг видимости, сузились до состояния щелочек, а огромная пятерня легла на мою грудь, сжав с остервенением. – Ну хоть пощупаю напоследок... – прохрипело это потное животное.

Кажется, я рано обрадовалась, наивно позабыв, что любые табу можно обойти при желании.

И это стало спусковым крючком, буквально выстреливающим пробкой моё заторможенное сознание из ступора, в котором я пребывала. Колени сжались сами, а тело взвилось вверх, каким-то заковыристым образом умудряясь вывернуться из-под урода, что решил полапать беззащитную и связанную по рукам девушку.

Как я смогла НОГАМИ перехватить мордатого за шею, я не представляю, но у меня словно кровавая пелена перед глазами от ярости стояла, и вот я душу обидчика, а тот хрипит. И эти звуки словно волшебная музыка, отдаются где-то внутри удовлетворением.

«Не мои мысли и эмоции. Чужие!» – это последнее, что приходит в голову. Потому что дальше фоном пошел шум, чужие голоса и боль от удара по голове.

– Ларик, у тебя башка лишняя? Срань Всевышняя, да она тебя чуть не грохнула, извращенец херов! Твоя вонючая жизнь кёрзу без надобности, а эта сучка должна дожить до костра!

ЧТО?! До костра!!

Глава 1

Когда твоё сознание возвращают в мир посредством встряхивания несчастного тела, притом от души так, до клацанья зубами и с риском просто-напросто оторвать голову от шеи, жестко вытягивая из серого мутного марева, в котором твоё «Я» плавало неопределенное время, то в первый момент мечтаешь лишь сдохнуть.

Но вот чуть позже, естественная потребность выжить берет верх, и активизируется желание злостно наказать того, кто не питает ни малейшего уважения к чертовски ноющему в разных частях организму Машеньки. То есть меня.

Снова надо мной не самые привлекательные лица, теперь в количестве двух штук. Эти варвары не только трясли, но и пытались влить в мой рот какую-то жуткую дрянь, немилосердно зажав нос. Я брыкалась, честно!

Но против грубой силы, моих возможностей и раньше-то не припомню чтоб хватало дать серьезный отпор, а уж в столь плачевном состоянии, как сейчас – и подавно. Недавнее выступление с попыткой придушить гада не в счет – без понятия, что на меня накатило и как я смогла.

Проглотить неприятную жидкость пришлось. Горечь прокатилась по пищеводу, оседая в явно давно пустом желудке. Я закашлялась, злобно мечтая добраться до довольно осклабившегося здоровяка, что удовлетворенно кивнул второму паразиту, отступив на шаг и сложив руки на груди. Мой, обещающий кары небесные, взгляд впечатления на парочку не произвел, а сказать пока я ничего не могла – пойло, похоже, ещё и язык вязало. Меня вновь грубо вздернули и посадили на попу.

Зато в голове быстро стало проясняться, а боль, что пульсировала в висках, да и по всему телу, немного утихла. Как и шум в ушах, мешающий прежде даже пытаться прислушиваться к тому, что мне говорил второй участник всё ещё не желающего заканчиваться реалистичного кошмара. Длинный немолодой дядька, с крючковатым носом и близко посаженными, слегка слезящимися глазками, одетый в какую-то хламиду, протянул к моему рту железную кружку.

– Глотай ещё, ведьма, сейчас полегчает, – вроде верную вещь советует, уже ведь стало легче, но вот голос такой злой, что любой бы усомнился в добрых намерениях.

Зрение также возвращалось. И память... Обо всем, кроме того, как я тут очутилась.

В помещении, где меня держали, в момент моего второго прихода в сознание, стало заметно светлее. Я быстро покрутила головой, игнорируя протянутое питье. Свет проникал из небольшого окошечка, что ютилось под самым потолком и было забрано решеткой. А ещё за спинами моих мучителей виднелась дверь, рядом стоял немного кривой и весьма обшарпанный табурет, и на нем притулилась плошка с чем-то маслянистым, из которой торчал пылающий фитиль. В общем, при том, что разглядывать кроме персонажей, что прекрасно подошли бы на роли массовки в фильмах о темном средневековье, особо было нечего.

– Пей, говорю, отродье! – рявкнул длинный, теряя терпение, – Керз приказал, чтобы ты своими ножками на площадь дошла, так что не выделывайся – всё равно напоим. А будут ли у тебя при этом все зубы на месте – не уверен! – Он довольно растянул в улыбке тонкий рот, а здоровяк, что так немилосердно меня тряс, радостно хохотнул.

Пещерный юмор этой киношки мог бы умилить своей примитивностью, если бы все вокруг не было столь реальным, притом со мной в главной роли. Хотелось сказать что-нибудь соответствующее моменту, но я уже достаточно пришла в себя, чтобы не нарываться.

Принцип, что если в твоей жизни произошла неведомая хрень, то сначала разберись и попытайся выкрутиться, а уж потом истери, если останется желание, я давно усвоила.

Поорать что-нибудь типа «Мы все умрем!», или выдать свои глубокие, почерпнутые долгим проживанием в общаге универа, знания обсценной лексики, я всегда успею. А пока пробуем все приемы подходящие для выживания. Я посмотрела на мужика с кружкой, как можно более дружелюбно – уж не знаю, как это смотрелось на самом деле, но лицо у него отчего-то стало встревоженным — и произнесла хрипло.

– Может вы мне руки развяжете и я сама допью? Я вам проще и мне, – и попыталась улыбнуться. А вот от моей улыбки товарищей вообще перекосило. Интересно, может что-то не так с моим лицом? Видеть себя я, конечно, не могла, но ведь помнила. Ну да, не красавица, но что ж так кривиться-то?

– За идиотов нас держись, мразь, – буквально взвыл дылда и мою скулу обожгла не сильная, но обидная пощечина, – В ковене тебя что ли не учили, что слуги Вечного знают все ваши штучки! – он брызгал слюной и нависал надо мной. – Отчего твои проклятые пальцы керз ещё не отпилил мне неведомо, да только будь моя воля, ты бы давно их лишилась! Держи ее, Крат.

А дальше со мной никто не разговаривал. Второй здоровяк, что явно был на подхвате, схватил меня за волосы на затылке, запрокидывая голову, и влил остатки питья мне в рот.

– Готовься, ведьма, уже скоро!! Твоя черная душа пойдет на очищение, а твой прах послужит пищей для священных стволов малийских дубов, – произнес главный в этом дуэте, пока я вновь давилась от кашля. – Предки будут довольны! Вот только тебе никогда не испить из чаши их милости, темная!

Господи, да куда ж я попала? Это же фанатики, а с ними спорить бесполезно! И рассказывать, что произошла ошибка и я никакая не ведьма, тоже – меня абсолютно точно уже таковой назначили и осудили, пусть моя память и упорно отказывается выдавать мне это событие.

Я лишь со злостью и отчаянием посмотрела в глаза моему мучителю, пытаясь отыскать там хоть проблеск разумности. А он отпрянул от моего взгляда, словно его ударили, прошипев что-то бранное.

На его груди сверкнул металлом какой-то знак. Кажется звезда семи или восьмиконечная. Дернул за руку застывшего здоровяка и погрозив мне кулаком, исчез вместе с подручным за дверью, бросив напоследок:

– Скоро за все ответишь перед Вечным!

А я лишь со стоном опустилась обратно на доски, пытаясь успокоить взбесившееся сердце. Слезы бесконтрольно лились по щекам, одна из которых ещё и напоминала об унизительном ударе.

Паника нехило так накрыла. Ну, а как вы хотите? Если происходит такое...

Глава 2

Ощущение, что час Х приближается нарастало, а поиск путей спасения приобретал абстрактный, я бы даже сказала абсурдный характер. Как и попытки распутать веревки, что также не увенчались успехом. Связывали стервецы методично, без малейшего шанса высвободить руки. Только устала и окончательно разозлилась.

Ну что я могла придумать за план? Говорить со мной отказывались, второй попытки придушить очередного извращенца и попробовать под шумок сбежать у меня явно не будет. Я в руках фанатиков, а не кретинов. Короче, без вариантов!

Нет, как ни странно, отчаяния или обреченности не было. Может я и отношусь к неисправимым мечтательницам, но моё офигевшее от происходящего сознание упорно верило, что не могло вот это вот всё произойти только для того, чтобы Машу Искрову, девицу двадцати семи лет отроду, отправить в мир иной на вечный покой с такими эпическими сложностями – устроив ей аутодафе на свежем воздухе в присутствии зрителей. Ну, если рассуждать здраво, технически, я, кажется, уже там, в этом самом ином мире. Просто ещё жива, но, судя по всему, это ненадолго. Да вот только на кой ляд нужно настолько всё усложнять?

То, что у моей судьбы дурное чувство юмора, в принципе, давно подозревала, но до подобного цинизма даже я не смогла бы додуматься.

Состроила просительную моську и посмотрела на мутное окошечко – там же где-то есть небо и какие-то высшие силы, как без них-то? А вдруг услышат?

– Так может все же какую-нибудь великую миссию по спасению всех и вся? Не то чтобы мне этого хотелось, но я уже согласна, ибо альтернатива мне вообще не по нраву! – вздохнула опечалено.

Вот только когда дверь вновь с противным скрипом открылась, надеждам на наличие здравого смысла у этих Мойр, что плели нити моей жизни, пришел этакий ехидно ухмыляющийся пушной зверь.

Нет, я не пытаюсь блеснуть нездоровым чувством юмора. Это нервное. И да, мне уже реально страшно и умирать не хотелось от слова «совсем».

В общем глядя на печально знакомого дылду, возбужденного от предвкушения грядущего шоу со мною в качестве примадонны, я всё больше убеждалась, что хеппи-энда не будет. По крайней мере для меня.

А дальше развивался классический сценарий. В мою камеру ввалились ещё двое здоровяков: Крат и какой-то новый детина. Видать Ларика решили больше ко мне не подпускать.

Я сидела на деревянном топчане, поджав под себя спутанные ноги – вообще-то было не жарко, да и сыро в этом подвале. Забыла упомянуть, что одета я была в рубашку, можно назвать ее туникой, так как длина была явно до середины бедра и довольно свободные штаны. Историю о том, как я пыталась со связанными руками и ногами справить нужду в оставленное в углу под эти цели ведро, я пожалуй опущу. Скажу одно, только филолог сможет так виртуозно сочетать не сочетаемое, рассказывая возможным слушателям о том, что и как готова сделать с ними и каким способом, за эти незабываемые минуты. Ну и йоги сдохли бы от зависти, если бы увидели те позы и скручивания, что мне пришлось принимать...

Сейчас я недобро исподлобья взирала на приближающиеся неприятности, сложив губы в презрительную ухмылку, похожую скорее на оскал. Короче, храбрилась как могла, и всячески давала понять, что просто так они меня отсюда не вытащат, благо сами напоили каким-то варевом, что вылечило тело. По крайней мере, чувствовала я себя здоровой. От понимания неизбежной смерти, внутри поднималась темная муть и желание хотя бы ранить напоследок врагов, чтобы не ушли безнаказанными, буквально начало печь доселе вовсе не кровожадную меня. Как говорится, если незаслуженно обвинили, так пойди и заслужи!

Кажется, до длинного начал доходить просчет с моим несвоевременным выздоровлением – стоило меня «оживить» перед самой казнью, ведь ещё долго была вялой. Он смачно сплюнул и заковыристо выругавшись, при этом помянув всех ведьм, их матерей (кстати, а те что, не ведьмы?), неких «ублюдочных колдунов» и, конечно же, снова пообещав, что если буду брыкаться, то сдохну изуродованной, храбро шагнул за спины своих подручных.

– Ну, милый, мне-то уже ничто не поможет, по твоим же уверениям, а я уж постараюсь, чтобы вы меня запомнили на всю оставшуюся, – довольно убедительно врала я. Хотя сейчас и вправду во мне ярилось что-то недоброе. В висках стучала кровь, адреналин зашкаливало, а мышцы напряглись, словно готовые лопнуть от натуги.

То, что происходило дальше, я с трудом берусь описать. Дылда взвизгнул:

– Хватай ее!

Ко мне бросился Крат и второй здоровяк. Вот только в меня словно бес вселился. Тело действовало самостоятельно и связанные руки и ноги, как я подозреваю, единственное, что мне помешало если не расправиться, то уж точно раскидать и сбежать. Потому что та извивающаяся кошка, что лягалась, рычала и кусалась – это была точно не я, как и навыки боя, которых у Маши Искровой отродясь не водилось.

Ну да, билась за свою шкуру, вероятно, ведьма, тело которой я заняла, вот только удары и боль получала именно я, и кровь, и синяки тоже ощущались очень даже моими. Вскоре моя тушка оказалась примерно в том же полубессознательном состоянии, что и в момент пробуждения в этой камере.

Радовало только то, что мои мучители и сами не отделались легким испугом, а вот то, что длинный гад отсиделся в углу – огорчало несправедливостью. Потому что желание откусить ему нос или ухо, мое мстительное второе «я» жаждало на каком-то подсознательном уровне.

– Тащите её! Хорошо отделали стерву, – радостно вещал осмелевший от вида сломленного сопротивления предмет моих коварных дум, – Керз не будет рад, но да делать нечего!

Крат вцепился ручищами в плечи и встряхнул, словно мешок, почти сползшую на пол от скрутившей боли после ударов меня, заставляя стоять на ногах. И как-то по-детски обиженно сопя, утер кровь с разбитых ударом моего затылка носа и губ, потащил на выход. При этом запрокинув за волосы до хруста мою голову, и держа за волосы одной рукой, а другой за заломленные назад скрученные руки. Ярость внутри всё ещё клокочет и беспомощность невыносима.

Глава 3

– Манюнь, опять подралась во дворе?

Не буду жаловаться. Ни за что не буду! Скрючиваюсь в калачик, поджимая ноги. Ужасно неудобно лежать уткнувшись носом в старый, изрядно продавленный и пахнувший отцовским табаком диван. Тело болит так сильно...

Бывают такие сны, которые ты смотришь, словно кино.

Со стороны.

И не можешь проснуться. Хоть и помнишь, что это лишь проделки твоего неугомонного сознания. Но, что это меняет? Картинка идет, ты видишь и чувствуешь, но вмешаться или прекратить эту чехарду не получается.

Вот и сейчас, вроде помню, что уже взрослая и всё давно кануло в лету, но по непонятной прихоти вновь оказываюсь там...

Маленький, забытый богом городок на карте уже развалившейся, некогда огромной и грозной страны, а ныне катящейся по наклонной лихолетья девяностых. Страны, разрываемой алчными хитрецами, продающими по кускам все то, что строили годами наши предки. Без разницы! Они лишь желают урвать своё и им нет дела до тех сотен тысяч и даже миллионов жизней, что от этого рухнут.

Деревянный дом на окраине, совсем недалеко от местной «Долины смерти», как раньше именовали участок, куда роза ветров сносила тошнотворные миазмы и туманные испарения от некогда огромного ЦБК, что был главным градообразующим предприятием и по совместительству отравителем великого Амура. Ну и заодно, жителей славного Амурска – почти одноименного с великой рекой городка.

Борцы за экологию и ещё какие-то заинтересованные лица подсуетились и монстр советского целлюлозно-бумажного производства прекратил свое существование. Теперь наш лес идет эшелонами и баржами в Китай, а народ в большинстве своем сидит без работы, тихо спиваясь от безнадеги.

Зато Амур теперь травим не мы, а, соответственно, они.

Ну и дельцы радостно греют лапы на торговле лесом и дарами тайги: лимонником, травами и дармовым кедрачом, что за копейки собирают для них отчаявшиеся люди, периодически ломая шеи, падая с великанов деревьев, лишь бы не сдохнуть с голода...

Это же мелочи, правда? Мы ж не столица. До царя далеко, да и какая разница, что помрет миллион другой неприспособленных к переменам?Мы ж куём новую страну! Рынок, свобода и прочие прелести!

Так что, нечего сетовать.

«Кто беден, тот себя и виновать!.. Выходит, не умеешь воровать!..» Писал Леонид Филатов в своём «Возмутителе спокойствия».

Правильно писал. Не пригодилась порядочность и моей семье, когда мама заболела, а денег на достойное лечение не нашлось. Молодой, доброй и самой заботливой на свете женщины не стало, и рвавший все жилы на копеечных подработках отец сломался...

Вот только всё это помню я, Мария Искрова, а девочка Маша, что изо всех сил пытается не плакать, лежа на упирающемся в бок жесткими пружинами диване, в доме, много лет не видевшем ремонта, всего этого не понимает и сейчас просто не хочет рассказывать Ваське, за что дралась в том самом дворе с соседскими мальчишками—детьми владельца сети ларьков, что по местным меркам считался просто олигархом.

– Манька, ну я же тебя знаю! Опять небось, что-то про батьку сказали? – меня сгребают такие надежные руки, прижимая к груди. Соплю упрямо, и прячу лицо где-то на Васькиной груди. – Ну, хочешь я им по кумполу настучу, а, мелкая?Они ж придурки! Повторяют, что их зажравшийся папашка болтает.

– Не надо, Вась, – вскидываю голову, заглядывая испуганно в голубые глаза брата. – Ничего они мне не сделали, – кручу отрицательно головой, боясь, что мой вспыльчивый братишка и вправду свяжется с этой семейкой. Меня-то они не тронут, ну максимум опять потреплют где-нибудь за гаражами, а брату скоро восемнадцать. Ему с рук не спустят.

– Правильно, Мань, – зло говорит, сжимая кулаки, – бить надо их урода папашу.

Я цепляюсь мертвой хваткой за руки, обхватывая, как обезьянка, ногами, в панической попытке удержать уже сжимающего кулаки моего защитника. Страх, дикий страх потерять единственного из оставшихся у меня самых родных людей...

– Васенька, нет! Не делай этого! Они ж тебя... А как же я без тебя?!

Истерика набирает обороты. Васька перехватывает меня и слегка встряхнув опять прижимает к себе.

– Тихо, Маш, всё! Слышишь? – он заглядывает в глаза, – Не пойду никуда, только успокойся! Хрен с ними, пусть живет, сволочь, – он нервно смеется. – Ну как я тебя оставлю-то, мелочь? Эх, успокоил называется... – Меня тащат в нашу детскую, что давно мала для взрослого парня и его малявки сестры. Кладет на постель, садясь рядом и укрывая одеялком, – Ты спи, а я пойду харчик какой наварю. Мы с Дроном фуру разгрузили, так что пожевать будет что, – Он смотрит с тоской и нежностью, – Поспи, искорка, а то батька явится, опять всю ночь барагозить по дому будет.

Всхлипываю горько. Васька гладит по голове, убаюкивая.

– Мы справимся... – слышу шепот, тихонечко уплывая в дрему. Я ему верю. Только Ему.

Картинка плывет. Наш, осиротевший без хозяйки, и затерянный среди снегов дальневосточной тайги дом, всё ещё мерещится. Вижу девочку Машу, счастливую уже от того, что в этот миг её есть кому укрыть от грядущей судьбы. Хотя бы в этом сне...

Греза-воспоминание исчезала, возвращая медленно в совсем другой мир. Странный, чужой и, похоже, даже более жестокий. Мир, в котором исчезла ни только маленькая напуганная девочка Маша, потерявшая со временем слишком многое, но и жесткая, научившаяся цепляться за жизнь, умненькая Мария Искрова, обещавшая когда-то давно своему любимому брату, что не сдастся.

Надолго ли я здесь? Многое ли от меня тут останется? Упрямство точно. Такое будет сложно отнять.

Совершенно невозможные недавние события врываются в мозг, который все ещё наивно надеется, что вот сейчас я проснусь в своей холостяцкой постельке.

Нет, то что я действительно лежу на чем-то мягком и при этом мне тепло – это да. Но вот то, что тело немилосердно болит, гораздо сильнее, чем от детской драки, напоминая, что последствия от ударов совсем иных, очень злых и больших мальчиков, как-бы никуда не исчезли. Тут, конечно, можно было трусливо попробовать сочинить самой себе историю про аварию, или даже разбойное нападение, о котором я просто ПОКА не помню. И вот вся такая прихожу в себя в палате после комы или глубокого наркоза с кошмарами, но...

Глава 4

Мозг, ты где вообще был? Предатель...

Что, Машенька, продолжаешь вести содержательные внутренние диалоги? А ты, кстати, в курсе, чего это признак?

И нечего возражать, что пока, кроме внутреннего голоса, никто не отвечает на эти тирады, то и волноваться не о чем. Тенденция-то так себе! Нехорошая, я бы даже сказала. Впрочем, на фоне случившегося, и неудивительная.

Так что одевайся, раз велено и жди новых указаний. Потом помаешься самобичеванием...И, собственно, не за чем так и дергаться! Ну подумаешь, все твои сто сорок девять баллов IQ улетели в небытие, оставив тебя растекаться лужицей под навалившимся на тебя мужским телом? И да, тело что надо.

Ага, тело да... Только вот потом тебе много лестного сказали от всей загадочной души в нём живущей.

Это просто стресс! Ну и немножко недот..., в смысле, недолюбленность твоя, Машенька. И хвала создателям это бардака, что решили вмешаться в момент, когда этот наглец, который пусть и не озвучил своих намерений, но я-то их прочувствовала! Всю их, так сказать, твердость!

Аккурат после наглого заявления о том, что я никуда не денусь и недвусмысленного движения бедрами, показывающего, чего прям сейчас мне ждать, и моего же ступора, в который впал мозг, в отличии от подлого организма, что явно был только «за», в дверь постучали.

Робко, но настойчиво. Спасители!

– Мой господин, простите, – лепетал чей-то голос за дверью, явно боясь войти, – Вы приказывали поторопиться и сообщить, когда всё будет готово...

Мужчина, что секунду назад был настроен вовсе не на разговоры с подчиненными (или слугами, кто ж с ходу поймет?), повернул голову и произнес, как ни в чем не бывало:

– Ждите. Скоро будем, – прозвучал холодный и властный ответ.

– Да, Владеющий, – подобострастный шелест от дверей и звук удаляющихся шагов.

А дальше уже меня наградили ещё одним многообещающим взглядом и выпустили из захвата запястья, резко встав на ноги и скомандовав, словно пустому месту:

– Одевайся! Пора в путь, ты достаточно пришла в себя, – и небрежно кивнул на стул возле постели, на котором виднелась стопка сложенной одежды, – И не мечтай, что снова сможешь сбежать.

Ну, спасибо! От ледяного презрительного тона, что так не вязался со страстью, что ещё мгновение назад я читала в этих черных глазах, вернулась обида. И, конечно же, моё, родное такое, доморощенное упрямство.

– С чего бы? Один раз смогла и второй получится, – пожала я обнаженными плечами. Действительно, что стесняться? Не удивлюсь, если мой спаситель и по совместительству очередной тюремщик, сам же меня и раздевал.

Мужчина резко развернулся – он вообще двигался завораживающе: то плавно тягуче, а то порывисто, словно зверь в прыжке. На его губах появилась пренебрежительная ухмылка. О, мы снова злимся, а значит сейчас мне выдадут порцию хоть какой-то информации, хотя подозреваю, что не в самой учтивой форме. Но ведь надо хоть каким-либо способом пытаться понять кто я и как обстоят дела?

– Попробуй. Только уверена, что я снова успею спасти твою прекрасную пятую точку от гнева очередного обиженного любовника, ведьма?

Ну, что-то такое я и подозревала...

– Тебе ведь эта «точка» нужна, – фыркнула я, – значит постараешься, – ткнула я пальцем в небо. И кажется попала.

– Тут ты права, – прорычали в ответ, – У меня уже нет выбора,– он смерил меня взглядом и поморщился. А в глазах на миг промелькнула такая тоска. Отвернулся, тихо выругался на неизвестном мне языке под мое гробовое молчание. Не знаю, может ждал какой очередной тирады, но мне-то сказать было нечего. Итак двигаюсь, как по минному полю. Хотя и понятней не стало. – Или ты наивно думаешь, что кто-то из ковена посмеет нарушить соглашение и тебя укроют? Тебя? – теперь он явно издевался, – Маршалла, Тени с тобой, да сами сестры с радостью избавились от такой головной боли!

И после этой презрительной фразы, меня покинули, не дожидаясь ответа. Пересек комнату в пару шагов, бросив не глядя от порога:

– Пять минут, Марша! Иначе поедешь в чем есть, тебе ни привыкать.

Вот спасибо, добрый человек! Впрочем, в том, что этот злыдень именно представитель нomo sapiens сомнения были. Хотя, судя по выходкам доставшегося мне тела, я теперь тоже не совсем этот вид.

Господи, какой он высокий! Судя по тому, как ему пришлось согнуться, чтобы не сшибить головой дверную притолоку. Я прежняя ему точно до плеча бы не достала. Кстати, ведь так и не знаю его имени. Своё-то выяснила только-только.

Я тоскливо оглядела комнату в которой совсем недавно пришла в себя. Ну да, насыщенная на события жизнь никак не способствует разглядыванию мира вокруг.

Кругом не оказалось ничего особо примечательного. Размер помещения скромный, метров десять квадратных. Так, вполне земная обстановка времен этак века семнадцатого, хотя могу и ошибаться. Простота мебели, явно ручной работы, из слегка потемневшего дерева. Белье на постели чистое, белое, похожее на качественную бязь. Стены оштукатурены и покрашены в светлый беж, без каких-либо узоров, пара неумело нарисованных цветочных натюрмортов в простых рамках -- вот и все украшения. Потолок довольно низкий, как в «хрущевке», может и пониже. Окно на противоположной стороне завешено светлой тонкой тканью и что за ним не видно. Но, главное, что мне удалось углядеть, это зеркало над тумбочкой ближе к окну. Не в полный рост, но всё же!

Я подскочила, чтобы ринуться к нему, и чуть не упала обратно, так повело. Да, ребра мне, похоже, подлатали, но вот все остальное находится в довольно плачевном состоянии. Но некоторых это явно не беспокоило. Как и мои неизвестные способности, о которых мне уже заявили, что против него я ноль. И наглядно показали, так, что сразу поверила.

Ох, с этим тоже бы надо разобраться. Машка, время идет! И я отчего-то уверена, что твой спаситель, он же доктор, соблазнитель, злой тюремщик и тот, кого назвали странным титулом( или званием?) Владеющий, непременно исполнит угрозу и вытащит тебя в чем мать родила.

Глава 5

Нарастающий шум за окном привлек моё внимание, и я кряхтя, как столетняя старуха, поднялась с постели, оторвавшись от моих размышлений и перебираний в голове всех вариантов, чего бы мне хотелось сказать тому, кто меня засунул в эту...ситуацию.

Мысленно то можно! Это вроде как безопасно, да и нервы, пусть слабо, но успокаивает.

Тело, вопреки заявлениям некоторых наглецов, считающим, что я достаточно пришла в себя, было категорически не согласно признавать себя здоровым, всячески напоминая мне о причиненном ему вреде. Но, полюбопытствовать, что творится на улице, стоило. Раз уж меня бросили умирать от голода и жажды заперев дверь – я, между прочим, проверяла.

Занавеску лишь сдвинула буквально на пару сантиметров, чтобы с улицы было незаметно моё наблюдение. Так, на всякий случай. А что вы хотите, в этом мире стать параноиком немудрено.

За окном предстала картина, словно сошедшая со страниц исторического романа о темных временах. Моя комната, похоже, находилась где-то на уровне третьего этажа – довольно высокая точка обзора при местном малоэтажном строительстве. Вероятно, это был какой-то аналог постоялого двора. Окно приоткрыло вид на черепичные крыши деревянных, а кое где даже каменных домов, узкую, довольно грязную улочку, по которой двигались прохожие, разных сословий и достатка, судя по одежде, бегали мальчишки в крестьянских подпоясанных рубахах, ловко уворачиваясь от проезжавших всадников. Где-то впереди виднелась площадь с высоких зданием, напоминающим то ли ратушу, то ли собор, судя по шпилю. А прямо подо мной был широкий двор, уставленный телегами, гружеными какими-то ящиками и мешками. Кажется такие называли подводами и в них уже были впряжены крепкие кони разных мастей. Кругом деловито сновали одетые в простые рубахи мужики, бабы в длинных невзрачных платьях и с покрытыми платками головами, таскали какие-то корзины. А ближе ко входу, стояли местные воины или стражи, судя по одежде из кожи с металлическими накладками, что прикрывали стратегически важные места, и наличию у них ножен с самыми настоящими мечами. А у некоторых за спиной были луки. Кстати, внешность была у всех разная, я бы даже не взялась проводить земные аналогии. Потому что типажи у большинства все же были европейские, но у некоторых явно прослеживалось что-то азиатское, или вот, даже как у некоторых, похожих скорее на индейца.

Но не они все являлись источником сильного шума, что привлек мое внимание, хотя рассмотреть место, где очутилась было бесспорно интересно.

Возле столба, на котором висел местный аналог фонаря, был привязан человек с обнаженной спиной. Рядом столпились зеваки, бурно что-то обсуждая. Фигуру в черном плаще я выцепила взглядом сразу. Господин Владеющий стоял рядом с какими-то двумя мощными по виду воинами и молча их слушал. Затем кивнул, с чем-то соглашаясь и выглядящей старшим из его собеседников, спокойно достал из-за пояса кнут и как-то даже лениво направился к столбу.

Толпа возбужденно загомонила, а привязанный мужчина напрягся, но молча ожидал экзекуции. А то, что это именно она, я не сомневалась.

А дальше...

Нет, я действительно многое успела повидать за свою жизнь, да и знание исторических реалий прошлого той же Европы не оставляли иллюзий, но вот одно дело смотреть кино или читать книгу, и совсем иное сталкиваться с жестокой реальностью мира в который попала сама. И уже не в первый раз за очень короткий срок.

Кнут со свистом рассекал воздух и оставлял кровавые следы на спине несчастного. Кровь такая яркая, словно искусственная... Тошнота подкатила к горлу и я невольно подалась вперед, наплевав на конспирацию и неотрывно глядя на толпу зевак, что радостно комментировала каждый удар и равнодушное лицо того, кто размахивал орудием пытки.

Удар. Ещё удар...

Я шумно дыша оперлась на подоконник, не в силах оторваться от этой реальности. Господи, судя по всему, для всех этих людей, всё это повседневность. Забить кнутом в чем-то провинившегося, сжечь на костре ведьму... Что ещё? Забивание камнями, пытки, изнасилования?

По щекам потекло что-то мокрое, зрение расфокусировалось. Что, Машка, нервы сдают? То есть пока тебя саму мечтали публично отправить в небытие, ты не плакала, а тут...

Я не увидела, а скорее почувствовала на себе взгляд. Мой спаситель смотрел точно на меня. По его застывшему выражению на лице, понять о чем он подумал невозможно. Но вдруг, он поднял вверх руку и тихо бросил какую-то фразу. И палач замер, будто его парализовало. Опустил бич и коротко поклонился Владеющему.

А тот ещё несколько секунд смотрел на меня, а потом не оглядываясь пошел в сторону входа в гостиницу.

Я же отшатнулась от окна и стирая со щек мокрые дорожки вновь рухнула на постель. И тут в дверь постучали. Нахмурилась, глядя в недоумении. То, что заперта, я уже говорила, но не думаю, что этот тип озаботится вдруг приличиями, прежде чем войти. Но все же бросила:

– Входите!

Поворот ключа и дверь со скрипом отворяется. На пороге спиной ко мне возникает согнувшаяся под тяжестью подноса пожилая женщина. Она медленно поворачивается и проходит в комнату и ставит свою ношу на тумбочку у кровати. Разворачивается ко мне, пряча глаза и отвешивает поклон.

– Госпожа Вивьен, Владеющий приказал подать вам обед.

Да неужели? Я окинула поднос взглядом. Еда была простой и похоже, кто-то вспомнил, что я далеко не в лучшем состоянии, потому что, по сути, это была пища для больных: бульон, немного лепешек из белой муки, мисочка с чем-то напоминающим хорошо разваренный гуляш с картофелем и кувшин с молоком. Но, правда в том, что сейчас я была готова сгрызть любой сухарь, или одного наглеца – это по обстоятельствам.

– Благодарю, – проговорила, мысленно уже поглощая пищу.

Женщина испуганно вздрогнула. Черт, ну что опять не так? Судя по взгляду, простой вежливости от меня никто не ждал.

– Простите, госпожа, – залепетала старуха, пятясь к двери, – Владеющий сам выбирал блюда. Не гневайтесь на старую Нарту.

Глава 6

А сейчас, свет мой Мария Андреевна, перебирай ногами, раз вас изволили поторапливать. Все равно пытаться сбежать сейчас примерно тоже самое, что остаться у того пресловутого столба на площади с костром, разве что шанс найти на свои нынешние девяносто (ладно, не обольщайся, девяносто пять, как минимум,) приключений,( ага, типа до сих пор была скучнейшая рутина,) сильно увеличится, а финал, судя по суровости местных реалий, что успела увидеть, окажется непременно таким же. То есть амбец, выражаясь простым и понятным языком.

Я спускалась по лестнице за господином Игнисом, который посчитал, что сказал достаточно и скомандовал в своей брутальной манере, чтобы шевелилась к выходу. Когда же я пожав плечами просто направилась к двери, не вступая ни в какие споры, то ответом мне были нахмуренные брови, что вероятно, свидетельствовало о крайней степени недоумения. От Марши точно ждали яркого выступления, вот только я – не она! Так что простите, что разочаровала. Нет, порой пробивается во мне что-то инородное, заставляя вести себя импульсивнее, но сейчас, слава богу, обошлось.

Но, Владеющий долго пребывать в прострации не стал и придержав меня за плечо, обошел, и начал спускаться вниз первым, бросив на меня ещё один взгляд.

Под ногами деревянные потертые ступени лестницы, и вот, миновав два пролета, они приводят в широкий холл, напоминающий таверны какого-нибудь Дикого Запада. Столы со скамьями, люстра-колесо, уставленная десятком свечей, пока не зажженных по причине достаточного света из окон, подобие барной стойки, за которой обнаружился лысый мужик, лениво протирающий кружки и поглядывающий в полупустой по случаю дня зал. Круглое лицо, кругленькое пузо, прикрытое поверх длинной рубахи белым, но довольно чистым фартуком. Вот интересно, собирательный образ у хозяев подобных заведений такой, что ли? Глядя на эту картинку, буквально сошедшую с экрана или со страниц книги, невольно вновь на миг заподозрила, что всё вокруг лишь игра моего подсознания.

– Расчет, живо!

А, нет, не сплю! Мои фантазии точно никогда не являли мне этакого пугающего всё и вся двухметрового сексуального самодура, явно привыкшего, что мир крутится только вокруг его персоны.

Властный приказ моего спутника не только развеял сомнения в том, что это мог быть дурной сон, но и застал задумавшегося хозяина врасплох.

Вы когда-нибудь видели, как такая немаленькая туша подпрыгивает на полметра, при этом успевая развернуться, чуть ли не в воздухе, и взяв низкий старт в нашу сторону, цепляет на лицо подобострастную улыбку и тараторит извинения, обильно перемешанные с восторженным славословием уважаемого клиента? Потрясающее зрелище! Я прям восхитилась, такому надо долго практиковаться!

Игнис смотрел на этот цирк равнодушно, остановив поток лести взмахом руки и брошенным небольшим кошельком на барную стойку. Хозяин же ловко сцапал деньги и согнулся в поклоне, настолько низко, насколько позволил ему живот. Но он точно старался на совесть.

– Идем, Маршалла, – господин Владеющий, больше не удостаивая толстяка даже взглядом, протягивает мне руку. А я замешкалась на миг и тут же поймала молнии прищуренных глаз, словно сейчас меня собрались испепелить. Вкладываю свои пальцы в протянутую ладонь и меня тянут за собой так стремительно, словно черти гонятся.

– Так торопишься? – не выдерживаю я.

Игнис открывает двери на улицу, выводя меня в знакомый уже по виду из окна двор.

– Разумеется, Марша. Твой бесполезный побег заставил меня потерять много времени, – его голос вновь сочился ядом превосходства. – Ты ведь не забыла, что я тебе обещал а Илирее?

Мы уже стояли посреди двора. Здесь оказалось весьма людно. Как я поняла, мы отправлялись, вероятно, в тот самый Предел Огня, что бы это не обозначало. На нас кидали взгляды стоящие возле оседланных лошадей воины, а около подвод с какими-то товарами суетились штатские, которые завидев Владеющего вместе со мной, принялись отвешивать поклоны. Игнис их игнорировал.

Я покрутила головой, рассматривая всё вокруг, обратила внимание, что несчастного, которого секли бичом, уже нет у столба. Машинально поискала глазами и увидела его лежащим на животе на одной из телег. Стало быть это кто-то из людей моего Владеющего. Или точнее будет сказать владельца? Черт, и не объяснить ведь, что у нас креспостное право давно отменили, как и рабство! Плевать тут все хотели на реалии другого мира из которого непонятными ветрами занесло сюда мою душу.

– Марша!

Ох, ты ж! Мне же вопрос задали! Ага, а мозг его тут же отмел, как не имеющий ответа. Ну откуда, спрашивается, я должна знать что мог обещать Марше этот господин нехороший? Да ещё и в месте носящем трудно запоминаемый топоним?

– Скажи, за что наказали этого человека? – правильно, не знаешь, что ответить – спроси сама. Авось отвлечется и позабудет вопрос.

Судя по ехидной ухмылке – не прокатило! Меня взяли под локоть и повели в сторону столпившихся рядом с оседланными конями бойцов.

Игнис продолжал меня держать под руку, жестом поманил к себе одного из воинов. Молодой мужчина с небольшой, только наметившейся бородкой на скуластом лице, подошел к нам и отвесил вежливый, но не подобострастный поклон. За плечами у него был серьезный такой составной лук. Я успела подумать, что надо обладать недюжинной силой, чтобы стрелять из такого.

– Тельери, пусть Юстум приведет моего Дема.

– Да, мой господин! – он вновь кланяется и быстрым шагом направляется куда-то в сторону построек, вероятно, конюшен для постояльцев.

А Владеющий поворачивается ко мне и по его губам скользит не предвещающая мне ничего хорошего улыбка. Меня крепко держат за локоть и ведут в сторону телеги, на которой лежит жертва телесной экзекуции. Страдалец замечает нас и на его лице появляется настороженное выражение. Он пытается подняться, но Игнис останавливает его жестом и обращается ко мне:

– Ты спрашивала за что был наказан этот человек, моя госпожа? – бросает взгляд на несчастного и командует уже ему, – Отвечай!

Глава 7

– С чего вдруг, не пояснишь? – Суженные от злости и недоверия глаза мужчины пылали гневом и это несколько не вязалось со ставшим вдруг таким вкрадчивым голосом.

Ляпнула, дурища?! Слово-то – не воробей! Вообще, как бы всё кроме самого воробья, не воробей...

Маша, ты вот о чем сейчас думаешь, наверняка имея при этом испуганно-придурковатый вид?

Ну, что я ему должна ответить, а? «Простите, мне позабыли выдать инструкцию по эксплуатации чужого тела? Может оно бракованное? Не то чтобы меня уж так все не устраивало, но лучше бы убрать эти пугающие спецэффекты. Да и историю браузера данного девайса обнулить хотелось бы, во избежание бесконечных недоразумений.»

Этот совершенно неуместный монолог пронесся в мозгу со скоростью пули и мне стоило титанических усилий сдержать рвущийся наружу истерический смех, представляя вытянувшееся после таких слов лицо Игниса. Красивое, кстати, лицо... Жаль, что судя по гримасе, если продолжу молчать, то явно его обладатель начнет вынашивать кровожадные планы.

Соблазн выдать всю эту посетившую меня дурь, стал почти нестерпимым, хотя бы для того, чтобы увидеть, как почувствует себя человек, когда с ним говорят вроде и на понятном языке, но о вещах чуждых абсолютно. Да-да, господин Владеющий, неплохо бы и вам ощутить себя, примерно как я в последние несколько суток, пребывая в вашем мире и пытаясь просто выжить в этом квесте, непонятно за какие грехи свалившемся на мою голову. Черт, даже голова и та не совсем моя...

Но, благоразумная часть Марии Искровой (хвала Создателю, она всё же водилась) одернула её же недобрую и язвительную составляющую, напомнив, что жить мне любимой ещё не надоело, а стало быть придется приложить некоторые усилия, раз вляпалась.

– Без понятия! – пожала я плечами и даже честно похлопала ресницами.

– Марша, не пытайся мне дурить голову, – предупредил меня мужчина.

Мне стало грустно. Вот в коем-то веки скажешь правду, как на духу, а тебе не верят! Несправедливость!

Я с тоской окинула взглядом окрестности, что в данный момент проезжал наш отряд, невольно отмечая, что, вероятно, в этом мире сейчас весна, судя по холодным ночам и теплому солнцу днем. Ну и по изумрудной травке и только-только выпустившим листву деревьям – тоже неплохие признаки! Колеса телег скрипели, кони пофыркивая медленно тянули свой груз по довольно широкому и хорошо утрамбованному тракту. Впереди, где-то у самого горизонта, синели ещё далекие горные хребты, явно не ниже нашего Кавказа. Воины и штатские упорно старались не смотреть в нашу сторону – ну да, палочная дисциплина тут, похоже, приучила быть принудительно вежливым и деликатным в присутствии грозного начальства. На кой нарываться? Целее будешь.

Город, что мы покинули, ещё виднелся вдали каменной кладкой крепостной стены, а вдоль дороги росли не сильно густые кусты, за которыми чернели жирным черноземом поля, кое-где уже перепаханные и готовые к севу. Я даже успела рассмотреть пару волов с огромными рогатыми и с громадными хомутами на мощных шеях, тянущими за собой примитивный плуг, на который их владельцу, мелкому, коренастому мужику, приходилось налегать всем весом. При этом второй дядька, с криками и подгоняя кнутом, заставлял животных двигаться вперед по пашне – скотина явно этому противилась. Я бы с удовольствием понаблюдала за этим крестьянским занятием, но у меня водились более неотложные проблемы.

Вернулась глазами к суровому лицу моего колдуна, который проявлял, не иначе как для разнообразия, ангельское терпение, пока я крутилась с видом оскорбленного достоинства, и поинтересовалась:

– Послушай, ты и вправду считаешь, что я настолько глупа, чтобы пытаться с тобой справиться таким образом? – мой голос прозвучал устало и я, сидя всё так же в полуобороте к Игнису, им же придерживаемая, скептически склонила голову набок. – Включи свой хваленый мозг, Владеющий, – вернула не без иронии его же фразу. – Поверь, я не контролирую силу!

Черная бровь приподнялась, выражая сомнения:

– Ну, допустим... И как давно? – всё же поинтересовались у меня.

– Недавно, – ответила вполне честно.

Снова этот прищур, поджатые губы и спокойный приказ, обращенный, к моему удивлению, к животине, на которой мы имели счастье ехать, ведя эту малопродуктивную беседу.

– Дем, давай оторвемся от любопытных глаз и ушей!

Конь срывается с места, я лишь успеваю развернуться, боясь при этом упасть. Но меня держат крепко. Не больше минуты плавного полета – бегом это сложно назвать – и мы с легкостью обходим обоз, оказываясь далеко впереди. Поля вокруг сменяет весенний лес. Скорость такая, словно под нами не живое существо, а по меньшей мере хороший Харлей. Дем сворачивает резко на небольшую тропу, уходя с тракта. При всей его плавности хода, моя драгоценная попа напоминает мне, что с ней обращаются негуманно. Но на общем фоне жалоб от всех прочих органов – это сущая мелочь, о чем ей коллективно выносят постановление не лезть с подобной ерундой вне очереди.

– Достаточно, мой друг, – команда звучит тихо, но Игнис услышан и мы замираем посреди молодой листвы на незнакомых мне видах деревьев.

Владеющий отпускает узду, которая, кажется, самому Дему и не требуется – этот дьявольский коняга прекрасно знает куда двигаться, а уж то, как зверюга косил своим глазом на нас во время всего разговора, давало мне некоторое основание понять, что и с мозгами у четвероного гораздо лучше, чем у обычных лошадок. А может получше даже, чем у его хозяина.

Действия мужчины отчего-то меня напугали и я мгновенно вновь развернулась к нему, сама не знаю, что желаю сделать или сказать. Игнис поднял ладонь и протянул ее к моему лицу. Я машинально отпрянула и он тут же поморщился.

– Марша, не закрывайся! Я только посмотрю...

Я понятия не имела, чего он хочет, но здраво рассудила, что сопротивляться точно не вариант. Всяко не ему. Сидеть в таком положении было не слишком удобно, у меня и так тело ныло, а это стремление тянуть шею, чтобы видеть собеседника, совсем утомило и я просто позволила господину Владеющему творить, что хочет, лишь бы поскорее этот допрос был окончен и я смогла бы нагло откинуться на мужскую грудь и попытаться расслабиться.

Глава 8

Не думала, что смогу уснуть в таком положении, но то ли эта сверхспособность засыпать при любой возможности досталась мне вместе с этим телом, то ли я ещё была настолько слаба, что отключилась в руках господина Владеющего, невзирая на тревожные мысли и гадкие предчувствия. Дем плавно тащил своих седоков к пункту назначения, а моё сознание в который раз решило, что с него хватит, только в данный момент это оказался всего лишь сон.

К тому же Игнис, видимо, только был рад тому, что я тихо сплю, а не пытаюсь ещё что-нибудь выкинуть.

Что ж, пусть порадуется, пока может. Нет, я, конечно, вовсе не ведьма Марша, но, судя по всему, любить меня тут заранее никто не согласен. Ну вот и я не буду. Мне бы только немного освоиться в этом мире и в бега. Дожить бы ещё до этого сладостного момента!

В роду Искровых женщины не позволяли быть чьими-то игрушками. Пусть господин Владеющий чертовски хорош, вот только меня позабыли спросить надо ли мне такое счастье, которое к тому же смотрит на меня, порой, как на насекомое. Ага, на пчелу. Сладкого от меня требует, а если попробую ужалить, то непременно окурят чем-нибудь если не ядовитым, то точно сильнодействующим. Я видела когда-то на пасеке как угоманивают рой, ради мёда.

Все эти глубокомысленные и пропитанные аллегориями – а как иначе, мы ж образованные девицы, а не ведьмы доморощенные – посетили мою бедовую голову, как оказалось, уже ближе к ночи. Тело затекло, словно превратилось в деревянное и притом во что-то дубовое – гибкой ивушкой там и не пахло! А разбудил меня чужой окрик, обращенный к Владеющему.

– Мой господин, вести с границы! – громко произнес приближающийся всадник. И кто бы сомневался, что это был Юстум, пренебрежительное отношение которого к Марше, на грани ненависти, еще в оставленной нами гостинице ярко бросилось в глаза.

Каким-то шестым чувством даже спросонок поняла, что не стоит выдавать своё пробуждение. Я сонно оглядывала из-под ресниц не сильно изменившийся пейзаж вокруг, разве что горы впереди стали существенно ближе, нависая темной массой. При этом даже не пытаясь повернуть шею, стараясь не привлечь к себе внимания подольше. Ведь Игнис так и обнимал меня одной рукой, чтобы не упала. Собственнически, но очень аккуратно, явно не желая будить.

– Тиш-ш-ше, Юс, – прошипел змеею где-то сверху над ухом мужчина. Ух-ты, он и так оказывается умеет? Не только рявкать и рычать, но и шипеть, вызывая испуганные мурашки по коже. Нет, ну все-таки есть что-то привлекательное в этих бруталах!

Кстати, раньше никогда не замечала тягу к подобному типу мужчин. Может оттого, что попадались либо властные самодуры, что достигли многого, как сами считали, и весь мир теперь должен в восхищении прогнуться и радостно заглядывать им в глаза. Либо самодовольные качки с куриными мозгами, от потуг на звание «Пуп Земли» которых хотелось просто закатить глаза.

Игнис явно был из иной категории. Он привлекал и отталкивал одновременно, но могу биться об заклад, что его превосходство не наигранное. Оно просто есть, поскольку опасная стихия, подвластная ему, но умело сдерживаемая, чувствовалась во всем. И этой силе подчинялись, признавая ее мощь. Правда я точно не из числа тех, кто падают ниц перед сильнейшим, но и лезть на рожон глупо. Мне ведь ясно показали, чего стоят усилия магии, которой и владеть-то я самостоятельно не умею...

Я, конечно, помню, что случается с кошками от любопытства, но у меня же уважительная причина! Мне надо узнать обо всем побольше, потому что рассказать ещё одну сказку о потере памяти будет ну совсем неправдоподобно, а разоблачение вообще неизвестно чем грозит. Во всяком случае, я постараюсь отодвинуть этот радостный момент на неопределенный срок, помня мудрость Ходжи Насреддина, гласящую, что главное потянуть время, а там ещё не ясно кто доживет: или я, или ишак, или Эмир.

Поэтому сидим тихо, как мышь под веником, и греем ушки, Машенька. Авось пригодится!

С таким напутствием себе самой, я прислушивалась к разговору Игниса с поравнявшимся Юстумом, ехавшем на не менее высоком, чем Дем жеребце пегой масти. Услышала, как на шипение Владеющего мужчина презрительно фыркнул, но продолжил уже тихо.

– Игнис, я, разумеется, понимаю, что спящая ведьма лучше бодрствующей, но, прости, у меня важное донесение от командира седьмого отряда.

Я почувствовала, как напряглось тело, к которому я продолжала прижиматься, притом не только из-за удобства, но и ради тепла – к вечеру сильно похолодало – ощутила, как рука, удерживающая меня, словно закаменела. Пожалела, что не могу наблюдать за лицами говоривших, они могли бы многое продемонстрировать. Но, боюсь, что если поймут, что я уже проснулась, прекратят разговор вообще.

– Сотник Луро с отрядом должен был уже вернуться в Волантес, – услышала я, легко представляя, что мужчина сейчас хмурится. – Говори уже, Юс! – приказал Игнис.

– Ангейцы зашевелились, – прозвучало в ответ.

– Рано в этом году, – послышался вздох над головой, – Еще снег не сошел с перевалов. – Демоново семя! Надо спешить... – Ругнулся Владеющий. – Потери?

– Пол отряда полегло, по словам сотника, – ответил тот, кого именовали Юстум. – Скольких послать в ущелье к ним на подмогу?

Я поняла, что Игнис покачал головой, затем прозвучал вздох.

– Отправь птицу в Волантес. Пусть отряд Гильера выступит на помощь Луро. Большим количеством стражей оголить оборону не рискну, пока меня нет в крепости.

– Ну, конечно, – прозвучало ядовито, – если бы кто-то в преддверии сезона был в своей вотчине, а не носился за бабами по всей Империи...

– Довольно!

Я невольно вздрогнула от этого сказанного негромко, но наполненного такой властью и угрозой слова, что скрывать моё пробуждение оказалось просто невозможным. Распахнув глаза, я почему-то первым делом посмотрела на Юстума и встретила презрительный взгляд карих глаз.

Черт возьми, я уже искренне люблю этого парня, и, видимо, наши чувства взаимны! Вот же зараза иномирная!

Глава 9

Темнело стремительно. Горы стали ещё ближе, словно успели сами сделать шаг навстречу нашему обозу. Местность изменила ландшафт, поля с перелесками превратились в сплошной лесной массив, окружившим опустевший к ночи тракт. Кроны деревьев в слабых отсветах заката казались почти черными и создавали впечатление непроходимой сказочной чащи. Мрачноватой и немного пугающей. Того и гляди то ли зверюга дикая выскочит, то ли какая нечисть невиданная дорогу преградит – в этом мире я бы не удивилась.

Я злилась молча, не желая разговаривать с моим персональным самодуром, который казалось и не замечал моего присутствия, погруженный в свои мысли, и лишь машинально придерживал, чтобы не сверзилась с холки монструозины, носящей гордое имя Дем и косящей под лошадь. Но злость и досада на жизнь и мужчину не помешали мне потребовать краткой остановки на поход в кустики и пайку вожделенной еды по возвращении из оных.

Кстати, мои многострадальные чресла оценили длительность поездки по достоинству – кряхтела и стонала я, словно уже разменяла восьмой десяток лет, как минимум, и мне было глубоко плевать на ехидные взгляд одного рабовладельца, что не сильно бережет свою собственность. Колючая травка и какие-то летучие кровососы, что так и норовили расписать мою драгоценную пятую точку под хохлому, и вовсе взвинтили моё настроение до состояния «Не трожь, взорвется!». Я выходила к дороге чертыхаясь, но некто непробиваемый, следящий, вероятно, чтобы его жертва не вздумала удрать, на моё раздраженное «Что?», просто протянул ко мне флягу со свинченной пробкой, полил мне на руки и после молча выдал сверток с едой.

И мне оставалось только удивленно пользоваться таким проявлением заботы от этого не слишком вежливого и даже грубого мужчины, ну и гадать, какие сюрпризы ещё предстоят от общения с господином Владеющим. Желание ругаться куда-то испарилось, и я, проворчав под нос: «Ну, хоть кормят...» - отвернулась, и принялась за еду.

Впрочем, умятый мною с аппетитом и вполне себе земной по виду, мясной пирог, после диеты и полдня тряски в седле, несколько смягчил суровый нрав одной утомленной попаданки. А мысль о скорой мягкой постели и ванне, даже пробудила во мне уснувший было интерес исследователя. И оказавшись опять на спине Дема, я вновь смотрела по сторонам ожидая, что вскоре появится тот самый вожделенный городок, где мои мучения седока прервутся. Хотя бы ненадолго.

Игнис, вероятно, и сам испытывал нетерпение. Он пришпорил своё демоническое чудовище и тот, сорвавшись в галоп, с легкостью достиг головы колонны.

Вскоре лес расступился, являя нам вид на призывно горящие огоньки первых домов, примостившихся вдоль тракта и уходящих плавно вверх по поднимающемуся рельефу – горы, можно сказать, уже были здесь. Правда пока еще в виде вполне безобидных возвышенностей, на которых расположился этот населенный пункт.

Ватан оказался скорее большой деревней, чем городом. Кто-то ему явно польстил, приписав такой гордый статус. Впрочем, я сужу по меркам своего мира, а здесь, возможно, совсем другие представления о количестве жителей и домов в поселении, чтобы считать его городом.

Сейчас мне удалось насчитать не более пяти десятков домов в один-два этажа, разбросанных без какого-либо плана и скрытых не просто заборами, а прямо-таки частоколом, наводящем на мысли о явном недоброжелюбии окружающего Ватан мира, раз люди (или нелюди?) предпочитали скрываться от него. Нас встречал лай сторожевых псов, пустынные улицы, и мерцание свечей в маленьких и мутных окнах. Фонарей не наблюдалось нигде, кроме возвышающегося в три этажа здания, в котором я без труда угадала тот самый постоялый двор, где нам предстоит ночевать. Понять это было не трудно по размеру строения и наличию рядом стоящих телег, принадлежащих, видимо, уже заселившимся путникам. И ещё здесь кипела жизнь, в отличие от спящего городка (а может и не спящего, а просто затаившегося по углам, опасаясь такого количества вооруженных пришельцев). Кругом сновали люди, кто-то суетился возле телег и крытых повозок, кто-то пялился с любопытством, а может и со страхом, на въезжающий на площадь возле местной гостиницы обоз и его серьезную охрану, внушающую уважение военной выправкой, спокойствием и ещё пуще количеством. А уж когда кому-то удалось рассмотреть Дема и его седоков, площадь подозрительно быстро начала пустеть и, к нашему приближению, на ней остался только высокий мужик с окладистой бородкой, да несколько слуг, которые мялись у него за спиной. Что они таковыми являются, я поняла по одинаковой одежде – молодые парни были похожи на русских приказчиков, что я видела в исторических фильмах: такие же штаны, длинные рубахи на выпуск, и жилеты сверху, а головы покрывали уборы с козырьками, очень напоминающие наши картузы. Бородатый, похоже, был хозяином сего заведения, судя по уверенному виду и явному отсутствию удивления или страха перед гостями. Да и одет он был иначе: побогаче и голова не покрыта. На вид ему было немного за сорок. Внимательный взгляд и крепкая, ещё не заплывшая от мирной жизни фигура, выдавали в дядьке бывшего вояку или наемника. А может и разбойника, кто ж их поймет, но явно не человека, что прожил жизнь крестьянина, либо торговца.

Игнис направил коня именно к нему, остановившись напротив. К Дему никто не рискнул приблизиться и принять, впрочем, похоже Владеющий этого и не ждал. Он ловко спрыгнул сам и ссадил меня, продолжая при этом удерживать за талию.

Бородатый двинулся навстречу и, судя по лицу, собственнический жест колдуна не ускользнул от его внимания. Он остановился в двух шагах и отвесил вежливый, но не подобострастный поклон.

– Темной ночи, Владеющий! Да прибудет с вами сила стихии! Счастлив снова свидеться в моем приюте, благородный господин. Благодарю, что предупредили заранее. Всё готово, но буду рад выслушать любые дополнительные просьбы, – он смотрел только на Игниса, словно я какой-то придаток и обращать на меня внимание ни к чему. Не то чтобы я обиделась, но согласитесь, такое не слишком приятно.

Глава 10

Просыпаюсь задолго до рассвета, при этом ощущая себе выспавшейся и на редкость бодрой. Осознание сего факта, мой мозг сопровождает лишь мысленным восклицанием: «Да ладно?»

И вправду, подозрительно. С чего бы? Прислушиваюсь к себе повнимательнее... Организм только заявляет о наличии насущных потребностей, типа посетить определенное место и ещё желательно Пожрать. Именно так, с большой буквы. Я, конечно, девочка и все такое, но просто покушать я хотела вчера, но ведь так и не удосужилась подпитать тельце, со всеми этими.. хм, событиями, поэтому сейчас готова смолотить всё, что хоть отдаленно напоминает еду.

Нет, несомненно, самочувствие радует и удивляет, особенно после всего, что со мной успело произойти, включая вчерашнюю тряску верхом.

И не только...

Жар чужого тела рядом возвращает меня в воспоминаниях ко вчерашнему вечеру. Вот тут меня и накрывает запоздало. Хочется стиснуть зубы и застонать от бессилия. Хотя, Машка, вот что ты рефлексируешь? Взрослая, вроде.

К тому же, ничего же не было! Ну, почти ничего.

Господин Владеющий, похоже, привык отвечать за свои слова. И если сказал, что меня не возьмет силою, пока сама не попрошу, то так и поступает. Правда, не уточняя, что сила бывает мягкой и понятие «взять» тоже имеет широкую трактовку. Я бы даже сказала обширную, как мне пришлось выяснить вчера опытным путем.

И вот эти касания груди и бедер через намокшую ткань – всего лишь желание просушить мое тело после принятия ванны, ведь так?

А потом, влажное полотно стягивают вниз, и меня бесцеремонно переворачивают на живот, а ладони касаются спины, то легкими, а то и глубокими массирующими движениями, разминая усталые мышцы.

Дергаюсь, слегка привставая поворачиваюсь, глядя зло, и пытаясь скинуть руки, при этом шипя недовольно.

Не хочу!

Потому что хорошо, слишком хорошо... И сладкая, жаркая волна, что катится по телу, вовсе не от того, что усталость отступает, а от близости этого шикарного мужчины. Это пугает своей неправильностью и заставляет разум взывать к действию, требуя держаться подальше от того, кто просто купил тело для своих утех или иных потребностей, и теперь пытается мной манипулировать. Но по венам льется огонь, словно в них плеснули магнезию, и вот отчего-то ведьма во мне нынче молчит, не пытаясь прийти на помощь благоразумию. Может оттого, что кто-то сегодня на редкость мягок? Почти нежен, хоть и настойчив.

– Хочешь, чтобы завтра все болело после дороги? – Игнис смотрит в упор, его губы изгибаются в ироничной улыбке, на мои жалкие попытки к возмущению.

– И чем я заслужила такую заботу? – хватает сил задать вопрос, каким-то чужим, низким голосом.

– Ничем, к сожалению, – он пожимает плечами, вновь с легким нажимом укладывая меня обратно, пристраивая ладони на спину и склоняясь к самому уху, чтобы проговорить с легкой хрипотцой, – Просто мне этого хочется.

И его руки умело продолжают порхать по моему телу, сжимая, поглаживая и медленно спускаясь всё ниже, проходясь по позвонкам и разминая уже бедра и ноги. Длинные пальцы, не изнеженные, чуть грубоватые от постоянных тренировок с мечом и прочими железками для убийства, но такие умелые. Они уже не просто массируют – ласкают, опускаясь всё ближе к внутренней стороне бедер, не забывая оглаживать и стискивать ягодицы, то и дело возвращаясь к спине и бокам, непременно задевая край груди большими пальцами, от чего я вздрагиваю. Понимаю, что меня заводят, точно зная на какие точки давить. Огонь переливается внутри, ластясь к этим рукам, что продолжают победное шествие по тайным тропам моей страсти. Медленно, тягуче, заставляя жмуриться разомлевшей кошкой. Стискиваю зубы, сдерживая так и рвущийся сладкий стон.

Не дождется! Но, черт возьми, как же тяжела эта битва!

Уверена, он наблюдает за моей реакцией, словно охотник за жертвой. Я не вижу, но знаю, что колдун ловит каждый мой учащенный вздох и радуется (или злорадствует!), видя мою борьбу с собой. О да, это чертово доставшееся мне тело совсем не против, чтобы руки Владеющего двинулись дальше, унимая тот пожар, что разгорается внутри.

Пальцы и ладони продолжают танцевать, выписывая все более сложные пируэты, а я горю в этом аду вожделения, в которое меня целенаправленно опускают.

Сжимаю бедра, пытаясь хоть как-то унять эту муку. Чувствую, как Игнис снова склоняется надо мной, ощущаю где-то в районе лопаток его горячее дыхание. Губы моего мучителя почти касаются кожи, я невольно представляю его глаза с искрами пламени, и все таки срываюсь на стон, когда пальцы, преодолев уже совсем слабое сопротивление, слегка раздвигают мои бедра и оглаживают с нажимом внутреннюю поверхность, немного не доходя до самого сокровенного, и одновременно его дыхание легким ветерком проходится по позвоночнику.

– Попроси! – шепчет мне этот искуситель.

Черта с два! Даже мой затуманенный мозг помнит, что мной играют.

– Не-ет, никогда, – то ли рычу, то ли плачу в ответ, чувствуя дикую смесь из обиды и досады, что сейчас всё это прервется. Ожидаю вспышки злости, или уже привычных колкостей, но неожиданно, меня сгребают в объятия, ложась рядом и прижимая к груди спиною. Я остро чувствую соприкосновение обнаженной кожи с тканью одежды, вдыхаю его запах, буквально кружащий голову. Меня слегка прикусывают за ухо и я всхлипываю.

– Дурочка упрямая, пламя сжигает, уж мне ли не знать. Его надо гасить, – снова нашептывают мне, пусть и смысл странной фразы до меня не совсем понятен.

И тут же его правая ладонь накрывает мою грудь, а левая проникает между ног, мгновенно находя нужную точку, заставляя меня выгнуться дугой и в несколько движений доводя до яркой вспышки. Меня колотит и из глаз льются слезы, от противоречивых чувств: облегчения, удовольствия и злости на себя и этого мужчину. Хочется накричать, даже ударить, или спрятать голову в подушку, лишь бы не видеть самодовольного лица этого бесова повелителя Огня. Ведь наверняка же доволен собой! Закрываю глаза сжимая плотно губы, чтобы не разрыдаться в голос.

Глава 11

Отряд Владеющего собрался покинуть гостеприимный Вотан, когда местное солнце лишь высветлило небосвод на востоке. Кстати, я ведь даже не представляю, как именуется эта планета и ее звезда. Сами понимаете, спросить о таком и не вызвать подозрения – нереально. Впрочем, на фоне остальных пробелов в знаниях, отсутствие подобных сведений – сущая мелочь.

Пока я искренне старалась лишний раз не раздражать Игниса, поэтому, наскоро поев и приведя себя в божеский вид, была готова в определенный самим колдуном срок. Вот только дожидаться как послушной девочке, сидя на кровати и сложив ручки на коленях своего господина, мне наскучило уже минут через пять по прошествии времени выданного мне на сборы и завтрак.

Посмотрев в окно, разглядывая в предрассветной мгле суетящихся людей Владеющего, почувствовала неуемное желание покинуть эту комнату, где всё напоминала о прошедшем вечере.

Вздохнула, понимая, что кое-кто не отступится и участи постельной грелки мне не миновать, при такой-то реакции на мужчину. И неизвестно, как быстро я надоем в этом качестве, и что меня ожидает после.

Усмехнулась, сама себе. Ждет что угодно, только не крах иллюзий, по причине их отсутствия. Но вот один глупый орган, что отчего-то слишком часто стал замирать от взгляда темных глаз, очень бы хотелось уберечь в сохранности, чтобы после не собирать себя по осколкам...

Ух, ну всё, хочу на воздух! Там ждут новые впечатления и, кто знает, может уже сегодня жизнь приготовила новый поворот? Так что, нечего киснуть!

Я решительно рванула к двери, намереваясь привлечь внимание, раз обо мне снова позабыли, и к своему удивлению, обнаружила, что мою персону не заперли как прежде. Замерла перед открывшейся створкой, гадая, что бы это значило, и интуитивно понимая, что такой как Игнис вряд ли бы просто забыл повернуть ключ в замке. Проверка или – о чудо! – знак некоего доверия? Ну уж нет, второе точно нереально. Ладно, сделаем вид, что так и задумано.

Гордо вскидываю голову и спускаюсь вниз, впитывая в себя сладкий воздух предгорья, пропитанный туманом и запахом трав, молодой листвы и немного дымом. А ещё лошадьми, что неудивительно, ведь я скромно замерла возле коновязи, чтобы никому не мешать, думая о многом и ни о чем конкретном, и просто дожидаясь, когда снующие кругом люди будут готовы к отбытию. Помнила, что Владеющий спешил в свою вотчину – я не забыла о пришедших неутешительных новостях с горных перевалов.

– Присматриваешь, как половчее увести коня? – этот голос с нотками презрения не узнать было нельзя. – Что, снова спешишь улизнуть от судьбы? Напрасно, Марша, и в первый-то раз была идиоткой, а уж сейчас просто дергаешь зверя за усы!

Друг и один из военачальников Игниса стоял в расслабленной позе и окидывал меня очередным уничижительным взглядом. Я порадовалась тому, что даже не вздрогнула, когда он подошел со спины. Не знаю, как ни странно, но от Юстума я не чувствовала серьезной опасности, лишь раздражала его неприязнь, отчего хотелось держаться подальше, по возможности, что я и собиралась делать, зная свой характер, что могу и не сдержаться. Теплые отношения тут не светят! Но то, что он сам полез ко мне, оказалось неприятным сюрпризом.

Ну, собственно, как скажешь, видит бог, я старалась!

Разворачиваюсь и бросаю сочувствующий взгляд на мужчину.

– Что, тяжелая ночь была после вчерашней трёпки? – проговариваю нарочито сострадательно, – Ай-ай-ай, такой молодой ещё! Удары по голове – они ведь даром не проходят, вот всякое и мерещится! Да и, говорят, от собственной злости желчь вырабатывается, можно ненароком несварение заработать. Конфуз случится, однако.

Нет, понимаю, что зря меня понесло, но ведь достал! А вот реакция на мои «добрые» слова удивила. Брови Юстума полезли на лоб, он даже отступил на шаг и осклабился в ухмылке.

– Ба! Какая неожиданность? Марша, это что сейчас было? Или стоит поблагодарить керза из Братства Вечного, что нынче в тебе проснулось некое подобие чувства юмора, а не только мыслишки о своей выгоде? – он сморщил нос и посмотрел оценивающе, – Интересный метод, стоит запомнить. Жаль, Игнис не оценил стараний фанатиков. Может не стоило спешить и минут через пять-десять ты бы вообще стала похожа на что-то … Нет, достойное тут не вылепить, по определению, а вот хотя бы удобоваримое.

Не, ну это классика, Искрова. Можно подумать ты не догадывалась, что те, кто знал Маршу, рано или поздно почувствуют, что что-то с ней не так. Язык твой – враг твой. Хотя, смотрю, Игнис, не слишком пока обращал внимание на мои высказывания. Вероятно, он сам с Маршей не часто раньше беседовал. Но, кажется, кто-то увлекся мечтами, пора спускать с небес на землю.

– Удобоваримое? – улыбнулась как можно дружелюбнее, вот только моя наигранная мина его не обманула. Мужчина подобрался, поглядывая на мои пальцы. Черт, кажется ведьма во мне решила вновь проснуться, правда в этот раз мне хватило усилия воли, чтобы руки опустились вниз. Порадовало. – Любопытно. А не боишься подавиться, тем более я уже обозначила выше твои возможные проблемы с пищеварением? Контроль-то нулевой, как же господин Владеющий такого до командования допускает? – поцокала я языком.

– Ну, раньше тебя это не смущало, – выдали мне зло. – Впрочем, чему я удивляюсь. Ты же ведьма, и приспосабливаться у тебя в крови. Хоть ты и поняла, что с Игнисом из рода Ардере все твои уловки не пройдут, вот и решила, что можешь попробовать поиграть мною. Увы, не вышло, – меня окинули взглядом с ног до головы. – Вправду думала, что променяю дружбу на твои сомнительные прелести? Хотя чего я спрашиваю, именно так и ты и думала, ведь никто же прежде не мог устоять, да, посвященная луне? Только неувязочка вышла, – он говорил тихо, ведь на нас уже косились подчиненные, тысячник сощурился, придвигаясь ко мне и нависая сверху. Не знаю, чего мне стоило не отпрыгнуть от этого без сомнения опасного типа, – Ты, видать, очень плохо слушала уроки наставницы. Огненные, хвала Изначальному пламени, не поддаются обаянию таких тварей, – его губы презрительно скривились.

Глава 12

Ожидала ли я подобных вопросов? Подозревала, конечно, что эта дамочка однозначно что-то поймет, вот только отвечать не торопилась. Не могу сказать, что Игнису я доверяла больше, чем ей, но его настороженность в отношении Ганны заставляла быть начеку. Да и всеобщая нелюбовь к ведьмам, как пить дать, была не с потолка взята. Личность Марши итак рисовалась не в розовых тонах, ну а про яблочко и яблоньку мы помним.

– Вы ведь точно знали, что не увидите здесь Маршаллы, верно? – предпочла уйти от прямого ответа, косвенно признаваясь в том, что действительно не являюсь ее бывшей подопечной.

Ведьма улыбнулась одними губами и покачала головой.

– Ладно, я уже оценила, что ты неглупа и с удовольствием поупражнялась бы в словесной дуэли, но у нас мало времени. Поэтому начну говорить, а ты послушай. И если сочтешь нужным, то дополнишь мой рассказ, – она положила руки на столешницу, ее пальцы были слегка напряжены, словно сдерживали силу, что желала вырваться наружу. Я покосилась на них с любопытством, но без опаски. – Для начала, отвечу на твой вопрос... – Она поджала на миг губы, словно тема оказалась для нее неприятной, – Видишь ли, Марша... Я ведь могу тебя так называть?

– Извольте, – вздохнула я.

– Хорошо, – кивнула Ганна, – Так проще, да и тебе все равно привыкать надо, чтобы себя не выдать, – пальцы ведьмы слегка сжались, выдавая (а может изображая?) нервозность, – Видишь ли, дело в том, что перед тем как покинуть Илирею вместе с Владеющим Предела Огня, Маршалла украла у меня один крайне ценный артефакт – кольцо обмена. Думаю, ты уже догадалась, что именно с его помощью ты и оказалась в ее теле. И предваряя твой вопрос, скажу сразу: над этой редкой вещицей я когда-то работала лично, вкладывая свою силу, поэтому меня и накрыло отдачей, при его активации. Впрочем, – она махнула рукой, – подробности тебе не нужны, если ты раньше не разбиралась в магии, – Она посмотрела пристально, – Так все же, откуда ты? Мне не нужно точного места, лишь хочу понять насколько чужды для тебя реалии нашего мира?

Да уж, трудно объяснить отчего я вообще ничего не знаю, не сказав о Земле.

– Абсолютно не разбиралась в магии, – усмехнулась я, – И более того, даже не подозревала о том, что она реальна.

Ганна одарила меня ещё одним взглядом, ее крылья носа раздраженно вздрогнули.

– Что она тебя пообещала, девочка?

Вопрос был несколько неожиданным, я даже удивленно отпрянула, откидываясь назад, совершенно не понимая о чем она. Я покачала головой, хмурясь:

– Госпожа Ганна, вы только что лестно отозвались о моих умственных способностях, кажется? Действительно полагаете, что я влезла бы в такую авантюру? – я хмыкнула и вскинула вопросительно брови. – Уверяю, я понятия не имею, как тут оказалась!

Верховная резко подалась вперед, протягивая руку ко мне и почти касаясь моей щеки.

– Позволь, я не наврежу, – она замирает, ожидая моего разрешения. И, кажется, я понимаю отчего: мои руки вновь готовы что-то выписывать, вероятно, защищая свою хозяйку. Делаю глубокий вдох и сжимаю пальцы, убирая непослушные конечности на колени. А потом кивая, всё ещё ожидающей разрешения ведьме.

Ее зрачки пульсировали, а по пальцам, что прижались к моей скуле, прошла дрожь. Касание силы. Странное чувство, но я уверена, что это было именно оно. Словно к самой душе протянули мягкое перышко, слегка пощекотав. Вовсе не так, как когда-то меня смотрел Игнис. Я не чувствовала боли и дискомфорта, но точно поняла, что ведьма меня изучала намного подробнее, чем прежде на расстоянии.

– Темные Сестры, заступитесь... – Пробормотала Ганна, опускаясь обратно на свое сидение и резко прикрыв ладонью губы. В глазах Верховной сверкнул целый шквал эмоций.

Вам доводилось видеть, как на лицах людей появляется осознание неких чудовищных, внезапно вскрывшихся фактов? Надо отдать должное, старая ведьма пришла в себя быстро. Я же кусала губы и ждала хоть каких-то пояснений.

Глубокий вздох и на меня вновь смотрит собранная, суровая и властная женщина.

– Я всегда знала, что огромная сила, что прилагается к дурной голове, не приведет к добру, – голос стал сухим и звучал устало. – Маршалла Вивьен родилась в очень бедной семье в городке Кель, недалеко от столицы. Пятеро детей, отец пьяница, мать забитая и заезженная, словно старая кляча... Жизнь впроголодь, регулярные побои, – вздохнула Верховная. – Ты не знаешь, но первая инициация, у таких как мы, происходит лет в семь-восемь. Обычно. Это возраст, когда психика потенциальной ведьмы очень восприимчива. Кстати, Дар просыпается крайне редко и определить его заранее, увы, нет ни малейшей возможности. Марше же было тринадцать. Девчонка была настолько худой и измотанной работой, что, видимо, произошла серьезная задержка развития и сила смогла проснуться. – Ганна задумчиво посмотрела куда-то мимо меня. – Знаешь, дитя, отчего мы, ведьмы, в своем большинстве считаемся злыми и нас, мягко говоря, не любят?

Она резко повернулась ко мне, впиваясь глазами, в которых сейчас переливались такие же голубоватые искры, что я видела, когда Верховная плела вязь заклинания.

– Нет, госпожа, но, признаться, этот вопрос меня волновал, – произнесла я, уже предчувствуя, что сейчас услышу что-то весьма неприятное. И не ошиблась.

– Мы не знаем, сколько вообще девочек имеют в потенциале Дар. На самом деле, нас не так много, а уж в последние годы, когда приспешники Вечного открыли охоту на ведьм, вопреки запрету Его Величества, и подавно. Но, знаешь, я могу лишь молить всех Богов и Темных сестер, чтобы новых появлялось поменьше, – удивила меня Верховная. – Видишь ли, ведьмами становятся только маленькие девочки. И только вследствие действительно сильного потрясения: находясь на грани смерти или наблюдая гибель близких, а порой при совершении насилия над ними. Какого плана насилие объяснять не надо? – она вскинула вопросительно бровь, рассматривая мое ошарашенное лицо. И продолжила бесстрастным голосом, – Меня, к примеру, пыталась утопить мачеха, которой я мешала, как наследница состояния умирающего отца. Но, вот незадача, – она усмехнулась зло, – Дар во вне проснулся такой мощный, что река Маюлет, на берегу которой, когда-то стояло наше поместье, вышла из берегов, затопив за считанные минуты несколько сел. Многие пострадали, и даже погибли. Добрые жители, кстати, не стали разбираться, кто и в чем виноват. И, поверь, мне не дожить бы до рассвета, если б не гвардия короля, что успела на помощь пострадавшим, ну и заодно меня отбила у разъяренной толпы. А ведь маленькая девочка просто не могла тогда контролировать то, что с ней происходило! Так что, у простых смертных есть поводы не любить и бояться ведьм. Как и нам особо питать нежные чувства к людям не за что.