Мое право быть счастливой

Глава первая.

Алиса.

Мне было десять лет, когда я впервые встретила его: высокого, гордого, с невероятно выразительными глазами и ощущаемым практически на физическом уровне чувством собственного достоинства. Он прибыл в наш просторный дом в канун Нового года.

- Знакомься, Алиса, - обратилась ко мне мать, - Это твой сводный брат. Его зовут Альберт.

Мое сердце трепетало. Я не решалась даже поздороваться с ним. Щеки горели, ручки тряслись и полные детского восторга глаза не могли от него оторваться - настолько невообразимо красивым он был. Точно сошедший со страниц сказок эльф... Альберт тоже смотрел на меня. Правда, без особого интереса. Думаю, я казалась ему глупой малявкой, с которой он будет вынужден теперь делить досуг.

По матери же было видно, что она, мягко говоря, очень не жалует мальчика. В силу своих лет я не понимала, что Альберт - живое воплощение любви моего отчима к другой женщине. Пусть любви и давно угасшей. Но все-таки... Мать же была до неприличия ревнивой. Ее чувство собственничества породило неприязнь к мальчишке еще задолго до их первой встречи. Теперь же ей, преодолевая саму себя, приходилось давиться ролью радушной хозяйки. Стоящий в стороне отчим светился от счастья. Казалось, ему очень хотелось привести своего сына в нашу крепкую и дружную семью.

Он и не знал, что до этого "торжественного момента" мать провела мне целый инструктаж: о чем стоит с этим мальчиком говорить, а о чем лучше умолчать, что можно в доме показать, а за какие двери лучше не заходить. В любом случае, все ее наставления моментально вылетели из моей головы. Я стояла, как истукан, и любовалась Альбертом. А мама суетилась вокруг, стараясь отделаться от его общества, да побыстрее.

- Надеюсь, вы подружитесь. Разница в два года - это не разница. А теперь идите поиграйте. Взрослые хотят поговорить...

- Повеселитесь хорошенько! - сказал нам в напутствие отчим и, взяв маму за руку, повел ее в гостинную. Мы остались с Альбертом наедине.

- У тебя-то хоть машины есть? - спросил он у меня.

- Нет.

- А паровоз?

- И паровоза тоже нет.

Альберт заметно расстроился. Решил, наверное, что из игрушек у меня только коляски и куклы. И что эти Новогодние каникулы станут самыми скучными в его жизни.

- Но у меня есть целый замок! - тут же восклицаю я, - И рыцари. И кони. Есть даже дракон.

Мой сводный братишка очень сильно удивился.

- Девочка, которая играет в рыцарей...?

- У меня и пиратский корабль есть! Пойдем скорее, я все тебе покажу!

В тот вечер мне удалось его заинтриговать. И я искренне гордилась этим. Вообще, мы быстро нашли общий язык. Стали кошмарить взрослых. От наших проделок весь дом стоял вверх дном. Нас ругали и наказывали. А мы смиренно принимали наказание и проказничали снова. Пугали соседских детей, закидывали снежками ворчливых стариков. Нам было весело. И когда пришла пора прощаться, мы клялись друг другу, что следующие каникулы тоже проведем вместе.

В следующий раз уговорить мать было значительно труднее. Но совместными усилиями мы с отчимом добились того, чтобы Альберт приехал уже летом. Он стал еще выше. Еще красивее. Я влюблялась в него все сильнее, а он все больше привязывался ко мне. Он учил меня кататься на велосипеде и мастерить рогатки, брал меня с собою на рыбалку, а я рассказывала ему сказки. Про эльфов и гномов, про колдунов и ведьм, про невообразимые приключения, которые каждый день происходили с ними.

- Это ты где-то прочитала? - спросил он у меня.

- Нет, я сочиняю.

- У тебя хорошо получается, кстати. Становись писателем.

- Я не люблю писать. Учитель говорит, что я делаю много ошибок.

- Так ты не для учителя пиши, глупая. А я для меня. Я сам ошибки леплю. Так что твоих и не замечу.

Каждая из наших встреч становилась все теплее предыдущих. Мы играли в настольные игры, хохотали над глупыми комедиями, подкармливали уличных кошек и собак, воображая как однажды для всех них построим приют. Потом каникулы заканчивались. Он уезжал под торжественные клятвы отчима, что в следущий раз мы встретимся вновь.

В ожидании любимого брата, я исписывала стопки тетрадей. Сочиняла целые миры - так сильно мне хотелось оправдать ожидания и порадовать Альберта на следующую встречу. Он был в восторге. Слушал меня с упоением. Задавал наводящие вопросы. Просил в следующий раз рассказать о конкретном персонаже. Его истории, его судьбе.

Фантазии увлекли меня так, что ни на что другое не оставалось времени. Программа с каждым последующим классом становилась все сложнее. Уроки требовали все большей концентрации и времени.

Мама беспомощно разводила руками. Она хотела, чтобы я учила химию и биологию, поступила в университет и стала серьезным врачом. Нанимала мне репетиторов, а я их прогуливала. Ругала меня, а я показывала ей язык в ответ. Тогда она начала угрожать тем, что больше никогда не примет в гости мальчишку, который так плохо на меня влияет. Пришлось подчиниться. Разлуки с Альбертом я очень сильно боялась. Ничего не изменилось с первой встречи. Пусть и прошло уже множество лет. Я любила его. Обожала. И как никто другой ожидала свидания с ним.

Затем мама посчитала, что пришла пора расширять мой кругозор. Поэтому лето я проводила не дома, принимая у себя желанного гостя, а в поездках. Меня отправляли в Питер, чтобы я умерла там на экскурсиях, отправляли в Анапу, чтоб я утонула там в воде.

С криками и скандалами, с Божьей помощью и уступчивостью отчима, но наконец я смогла отстоять свое право провести дома хотя последний месяц.

Стоит ли говорить, насколько я боялась нашей встречи с Альбертом? Прошло слишком много времени. Вдруг он изменился? Вдруг ему не будет со мною интересно? Может быть, он успел забыть меня за это время...

- Па-ап, как думаешь, он точно меня помнит?

Отчим по-доброму мне улыбнулся. Видимо, ему было приятно, что у его сына появился такой искренний друг.

- Помнит, конечно. Скажу тебе по-секрету, даже спрашивает периодически, как ты там.

Глава вторая.

Альберт

Я сижу за рабочим столом. Читаю ее резюме, по кусочкам собираю полноценную картину ее жизни. До сегодняшнего дня я часто представлял, как маленькая Алиса сидела у окна, томилась, в надежде уловить меня среди прохожих. Как разочаровывалась, спутав со мной чей-то силлуэт. Как она бегала к своей матери, спрашивала, нет ли обо мне вестей. Возможно, даже плакала в подушку, вспоминая нашу последнюю встречу.

Впрочем. Помнит ли? Память - штука слишком ненадежная. Сколько лет прошло. Сколько воды миновало. Она была такой крохой. Только перешла в девятый класс...

Я закрываю глаза и откидываюсь на спинку стула. Я помнил ее. Помнил ее все это время. Не отпускал из своих мыслей ни единую деталь. Те нелепые платьица с рюшами, в которые ее наряжала моя тетя, две аккуратные косички, тянущиеся до ключиц... Я помню ее мягкие губы. Помню, как она прижималась ко мне. Как не хотела отпускать.

Все эти годы я представлял, как заявлюсь к ней во всей красе: успешный и богатый, излучающий ореол победителя по жизни. Как она восхищается мной и бросается на шею... Я почему-то упустил из виду то, что Алиса будет проживать свою жизнь: со своими победами и поражениями, дружбой и влюбленностями. А детским чувствам свойственно притупляться и стираться из памяти.

- Альберт Никола-аевич, - слышу я будто издалека. Открываю глаза. Передо мною стоит Наташа. Держит в руке оперативно сделанный пропуск. Я благодарю ее и открываю перед собою какие-то папки. Имитирую бурную работу, иными словами. Но Наташа не уходит. Буравит меня своими пронзительными глазками.

- Ты что-то хотела? - обращаюсь как бы невзначай.

- Вы ведь помните правила...?

Она заходит издали. И я сразу понимаю, о чем сейчас пойдет речь. Конечно. Я помнил все правила. Авторство большинства из них - за мной. Возглавив компанию, я очень сильно постарался над увеличением ее производительности. Влез в корпоративную культуру, инициировал появление кодекса. Наташа была нашим Цербером. У нее на специалистов был отличный нюх. Все эти годы компания доверяла ее чутью. Позволяла отсеивать даже тех, кто изначально приглянулся руководству. И я совершил непростительное - позволил себе влезть в ее отбор.

- Не переживай. Память меня пока что не подводит.

- Я не буду спрашивать, зачем Вы помешали мне, - на этом месте Наташа делает многозначительную паузу, - Но вот как Вы объясните остальным, почему эту самую Алису не пробивала наша безопасность?

Я скривился от этого вопроса. Наши ищейки копают человека вдоль и поперек. Немало идеальных кандидатов пролетело мимо компании и по их заслуге. Вычисляли все: липовые дипломы, дальних родственников, которые работали на конкурентов, наличие хоть каких-то фактов в биографии, которые могли бы очернить наше лицо.

- А ты думаешь, они узнают? - я приподнимаю бровь. Наташа понимает мой намек. Если в коллективе и поползут слухи, то под моим подозрением окажется именно она.

- Я - могила, - мой Цербер примирительно поднимает руки кверху и я облегченно выдыхаю. Возможно, я и возглавил компанию, да. Но мое положение так же шатко. Есть совет директоров, который вполне может отстранить меня от главенствующей роли. Не беспочвенно, естественно. Нужны веские причины. Но Алиса может стать одной из них.

- Но скажите, - продолжает Наташа, - Кто эта особа?

Я не знаю что ответить. Наташа - старая и мудрая женщина. Ложь различает без труда. Но сказать ей правду я не могу. Кто такая Алиса? - Это моя Муза. Моя путеводная звезда. Та, ради которой я решил стать тем, кем сейчас являюсь. Та, чьи губы я вспоминал, будучи никем. Та, о встречи с которой я мечтал, когда мой желудок урчал от голода. Та, на чьи глаза мне было стыдно показаться, когда я достиг дна.

- Моя маленькая слабость, о которой лучше никому не знать.

Наташа недовольно щурится. Словосочетание "маленькая слабость" кажется ей неуместным и пошлым. Она читала резюме, и прекрасно знает, что у Алисы есть семья. Но вставлять мне палки в колеса эта женщина не станет. Слишком многим мне должна. Правда, я ей должен не меньше. Так будем благодарными друг другу. Не станем говорить лишнего вслух.

- Значит, завтра к восьми часам проводить ее к Вам в кабинет? - уточняет она с неприязнью.

- Нет, зачем. Дай ей Артема в наставники. Никаких поблажек со стороны быть видно не должно.

- Артема? - искренне удивляется Наташа. Кажется, ее каменное сердце дрогнуло. Она даже начала жалеть мою любовь.

- Да, Артема. Но ты предварительно с ним потолкуй. Он палку пусть не перегибает. Дай ему подробный инструктаж. Так, как ты умеешь.

Артем сыскал себе дурную славу. Как в нашем коллективе, так и за его пределами. Как специалист, он был вне конкуренции. Но характер у него невыносим. Я потерял счет тому, сколько жалоб на него писали. А сколько из-за него уволилось сотрудников... Однажды мне пришлось вызвать Наташу. Поговорить о том, насколько было правильным принимать на работу этого человека. И есть ли смысл за него держаться.

- Альберт Николаевич, - совершенно спокойно ответила она, - Если Вы сомневаетесь в моем решении, то я готова оставить свой пост. И мы с Артемом уйдем вместе.
Это не была манипуляция, я сразу это понял. Просто Наташа хотела показать свою уверенность в совершенном выборе. И ведь Артем спасал нас. Не один раз. Буквально вытаскивал за шкирку из кризисов, в которых тонули все наши конкуренты. А по наступлению затишья было интересно наблюдать за тем, как его пытались переманить.
Артем - чертов гений. Но невыносимый грубиян. В какой-то момент пришлось изолировать его - настолько сильно всех из колеи выбивали его комментарии. А комментировать работу окружающих он мог по поводу и без. Очередной талант, который не закопать при всем желании.

Когда-то Артем ругался и со мной. Уж не знаю, чем я ему так не понравился, но критиковал меня он за все: начиная от внешнего вида и завершая теми словами, которыми я проводил совещания. Сквозь чистейший нецензурный поток проплывала мысль, что уровнем занудства преподносимой мною информации можно пытать особо опасных заключенных. Мне уготовано вакантное место в аду. И, скорее всего, без повышения я там не останусь.

В общем, много мы друг другу что наговорили. Но совместными усилиями затопив очередную лодку конкурентов, мы признали друг друга как неплохих специалистов. Наступил мир. Пусть и весьма шаткий.
Я дал ему отдельный кабинет. Снабдил всеми удобствами. Стал ли Артем меньше бухтеть? - Нет, не стал. Но так как окружающие не внимали более потоку его брани, то климат в коллективе резко стал благоприятнее. Наш штатный психолог обещал воздвигнуть мне памятник. Пусть воздвигает. Я заслужил.

Наташа была первым человеком, который нашел на него управу. Могу только догадываться, какими травами она его окуривала, какие танцы с бубном под Луною танцевала, но стоит Церберу сказать "нельзя" - и Артем прикрывает свой гадкий рот.

И потому, поставив Артема в качестве наставника, я убивал сразу двух зайцев. Первое - отводил все подозрения от того, что новенькая может быть принята по блату. Второе - давал почву для того, чтобы видеться с ней чаще, чем с остальными.

- Ну-у, - протянула Наташа, - Если Вы уверены, что эта Алиса согласится играть в Ваши игры, то я могу смело заверить, что сделаю все от себя зависящее.

Уходит, закрыв за собой дверь. Я смотрю ей вслед и задаюсь вопросом, а согласится ли Алиса? Придет ли она завтра вообще? Желает она вообще видеть меня рядом? Не стал ли я в ее глазах предателем от того, что исчез на столько лет? Мне хочется верить в свои фантазии. Хочется, чтобы давние мечты стали реальностью. Но я ведь я даже с ней не поговорил. Даже не поинтересовался, чего хочет она? Я снова гляжу на ее резюме. Эта поганая строчка "семейное положение: замужем" вызывает во мне беспомощную ярость.

Глава третья.

Алиса.

Я чувствую себя, словно во сне. Все происходящее вокруг меня кажется слишком нереальным. Возвращаюсь домой, сажусь на кровать и понимаю, что из глаз моих льются слезы. Он жив. Он в порядке. Я не верю собственному счастью. Ведь я ждала его. Искренне ждала. Терроризировала родителей. Постоянно спрашивала, нет ли о моем любимом вестей. Они отмахивались.

И чем дальше шло время, тем больше страшных мыслей я смела допускать. Люди пропадают без вести. Люди разбиваются в ДТП. Люди становятся жертвами маньяков и убийц. Сколько душераздирающих картин мелькало у меня в голове. Сколько слез я выплакала из-за своих больных фантазий. Какой растерзанной была моя душа. И вот выясняется, что он жив. И я искренне рада...

Да вот только я - мертва.

Да. День моей свадьбы - стал одновременно и днем моих похорон. Я отказалась от своих надежд. Отреклась от своих фантазий. От будущего с Альбертом, о котором грезила столько лет. Я убила внутри себя ту девочку, которая так искренне и отчаянно ждала своего возлюбленного. Которая верила в то, что он ее найдет. Крепко обнимет при встрече. И поцелует.

"Такова реальность,"- повторяла я себе день за днем, стоя перед зеркалом, - "Пора повзрослеть и принять ее. Только в сказках принцессы дожидаются принцев, и те увозят их на белом коне в свои прекрасные замки. В реальности же лучше синица в руках."

Я перечитывала свои ежедневники. А потом, с неистовством и отчаянием разорвав каждую из страниц на мелкие кусочки, предала их ветру. Я развела костер, в который бросила все письма, которые адресовывала Альберту. Те самые, которые должна была передать при нашей долгожданной встрече. Помню, как смотрела на пламя. Я чувствовала, как мое сердце разрывается на части. В этих письмах, в каждой из их строчек была вложена моя душа. Насколько тщательно подбирались слова... Как старательно я выводила буквы. В те далекие времена слова "я тебя люблю" имели самый сокровенный смысл. Я их не произносила никому. Даже Альберту в день нашего прощения я не решилась. Отважилась лишь в письмах, которые теперь никто никогда не прочитает...

Это сейчас, когда я стала взрослой, признания в любви произносятся по малейшему поводу и без какого-либо отклика идущего от сердца.

- Я люблю тебя.

- И я тебя люблю.

Как-будто на автоматизме. По инерции. Просто потому что должно быть произнесено. На самом деле я не любила своего супруга. Но никогда не отрицала того, что он очень достойный человек. Он ухаживал за мной на протяжении всего того времени, что мы обучались в университете. Не давил на меня и не требовал взаимности. Просто старался сделать все, чтобы я была чуточку счастливее. Человек ответственный. Семейный. И он искренне в меня был влюблен.

Помню, как он встал на одно колено. Достал коробочку с кольцом и спросил, согласна ли я... Внутри меня все перевернулось. Я должна была отказаться. Должна была быть верной самой себе. Но что-то внутри меня надломилось. Слышу свой собственный шепот.

- Я согласна.

Всего два, казалось бы, слова. Но с каким трудом мне они дались. Пути назад уже не было. Я не могла сказать, что передумала. Не могла сказать, что пошутила. Я подписала себе приговор. И с гордо поднятой головой должна принять последствия.

Но теперь я сижу на кровати. Смотрю на свои трясущиеся руки, а если быть точнее - на обручальное кольцо. Перед глазами всплывает стоящий в кабинете Альберт. Я четко запомнила выражение его лица. Он был мне рад. Он вспомнил меня. Должно быть, тоже понял, что и я не забыла его. Так что мне теперь делать? Как мне теперь быть? Как я смогу посмотреть в глаза человеку, к которому меня тянуло все эти годы? Что я ему скажу? "Прости, что не поверила?" "Я не дождалась?"

Становится противно от самой себя. Впрочем, может, ему уже все равно? Может быть, он сам уже давно женился? Влюбился, сделал предложение, завел детей. Если так - он не осудит меня. Мы взрослые люди, прошло столько лет... Каждый из нас проживал свою жизнь. Не могу перестать метаться. Выдержу ли я работу с ним? Может, стоит найти себе другое место? И забыть о нашей встрече, как о страшном сне?

Слышу, как открывается входная дверь. Внутрь квартиры заходит мой супруг, а за ним влетает наша дочь. Она спешит снять обувь. И летит скорей ко мне похвастаться нарисованным в детском садике рисунком.

- Смотри!, - тычет в него своим пальчиком, - Вот это я нарисовала море. А вот это - синий кит. Сама нарисовала, честно. Мне почти никто не помогал. Ну только чуть-чуть.

Я хвалю ее рисунок. Говорю, что кит получился, как настоящий. Иду и вешаю его на холодильник. Дочь выглядит довольной. В следующий раз обещает нарисовать мне дельфина. Сзади ко мне подходит супруг. Аккуратно обнимает, как всегда, но становится не по себе от его прикосновения. По спине пробегает волна мурашек. Мне хочется отстраниться. Он этого не замечает.

- Как прошло собеседование? - спрашивает он меня.

Я стараюсь отмахнуться. Сказать, что пока что не знаю. Обещали, вроде бы, перезвонить. Но так говорят абсолютно всем, чтобы не обидеть. Муж меня поддерживает. Говорит, мол, что ни делается - все к лучшему. У меня внутри все переворачивается от этих слов. Может быть, он прав? Раз Альберт зашел именно в тот момент, когда я оказалась в кабинете, так, может, это и не совпадение? Может, это знак судьбы? Я закусываю губы. Значит, решено. Завтра в восемь меня ждут. И я приду.

Супруг начинает рассказывать о своем рабочем днем. Я слушаю его вполуха. Иногда киваю головой. Обычно, он рассказывает мне одно и то же.

- Приезжаю, я, значит, на заказ...

Дальше мне будет жаловаться на наглых клиентов. На то, что они ведут себя в машине, как в своей. Будет жаловаться на хамов. На тех, кто курит без разрешения. На других водителей, естественно. Вернее, тех из них, кто провоцирует аварийно-опасные ситуации.

Раньше я не задавалась вопросом, почему муж работает таксистом. Не бездельничает - и то славно. Я ведь наслышана о том, какие нынче пошли мужики. Как выклянчивают у женщин деньги, как отказываются работать. Или, работая, пропивают всю зарплату. Или влезают в неимоверные долги. Мне попался не пьяница. Человек простой и работящий. И я была благодарна судьбе за то, что имею. Но сейчас, увидев то, чего достиг Альберт, я просто не могла перестать сравнивать их в своей голове. На что я променяла свою любовь? На что я променяла свою мечту?

Глава четвертая.

Алиса.

Я стою перед зеркалом. Придирчиво гляжу на себя: на свою укладку, свой макияж, свой костюм. Вокруг моих ног вьется маленькая дочь. Восхищается тем, какая я красивая. Говорит, что тоже хочет помаду и каблуки, чтобы быть такой, как я. Не могу сдержать улыбку. Комплименты от детей всегда звучат гораздо более искренне, чем от взрослых.

Отвожу свою чудо в детсад и без десяти восемь переступаю порог "Гриндис". На входе стоит женщина, которая вела со мною собеседование.

- Приятно видеть пунктуального сотрудника, - говорит она и одобрительно кивает головой.

- Мне очень хочется доказать Вам, что я действительно достойна своей должности, - отвечаю воодушевленно я. Наташа протягивает мне пропуск

- Такую красотку, конечно, и в лицо быстро запомнят, но все-таки терять его не советую.

Мы проходим мимо ресепшена, где нас улыбчиво приветствуют молоденькие девушки. Кто-то из них поправляет макияж, кто-то пытается нацепить беджик, третья спешно запускает компьютер. Я не могу оторвать от них взгляда. Слишком соскучилась по этой рабочей суете.

- Твой кабинет располагается на седьмом этаже, - говорит мне Наташа, и мы подходим к лифту, - У тебя будет наставник. Артем. Человек, скажу сразу, прямолинейный. Иногда может быть грубоватым. Но он настоящий профессионал своего дела. Постарайся слушать его чаще.

Я киваю головой.

Лифт плавно поднимает нас на указанный этаж. И мы оказываемся на моей родной земле - в маркетинговом отделе. Первое, на что я обращаю внимание - на количество дашбордов. Я всегда любила графики. Тот, кто придумал такой наглядный и в то же время лаконичный способ передачи инфомации - просто гений! Возле дашбордов уже стоят сотрудники. Попивают кофе перед началом рабочего дня и обсуждают какие-то вопросы.

-...я ведь не один раз повторяла, что коллаборация с ними ни к чему хорошему не приведет!

- Не соглашусь. Идея была вполне хорошей. А вот подача... Мы будто не на ту аудиторию сделали ставку. Вот лично я бы сменил...

Наташа открывает передо мной какую-то дверь. Жестом приглашает войти внутрь. Я оказываюсь в очень светлом повещении, обставленном в скандинавском стиле. Нахожу его крайне уютным. Уютнее, пожалуй, чем дома. Впрочем, возможно, я просто засиделась в декрете. Вот от родных стен и воротит. За ноутбуком сидит мужчина. Он, вроде, и приятный на внешность, но все-таки что-то в нем меня сильно напрягает. Он массивный, как шкаф. С выбритой налысо головой и татуировкой на всю руку. Одет просто: никакого костюма. Только белая футболка и черные джинсы. Лицо его напряжено. Он настолько погружен в работу, что даже не заметил, как мы с Наташей вошли внутрь.

- Арте-ем, - протягивает моя спутница, - Артем, знакомься, это та самая Алиса.

Мужчина с большой неохотой отрывается от монитора. Делает мне легкий кивок головой и снова уходит в работу. Наташа указывает на соседний стол. Говорит, что мое рабочее место будет тут. Я сбрасываю свою сумку.

- Надеюсь, тебе тут будет комфортно, - продолжает она, - А пока пойдем, покажу тебе остальные отделы. На Артема сейчас работы навалилось. Так что он тебе экскурсию не устроит.

Мне рассказывают, где буфет и где уборная, где комната для релакса, отдел по экономике, отдел взаимодействия с работодетями, отдел взаимодействия с клиентами, отдел взаимодействия с инвесторами... В общем, вполне понятные "простому смертному" слова. А потом началось какое-то неведомое колдунство. Отдел по фронтенду, отдел по бекенду, ответственный за ахитектуру отдел, отдел ответственный за экосистемы и комплексные сервисы, отдел отвечающий за SEO, отдел по UI- и UX-дизайнам...

- Еще разребешься, - утешает меня Наташа, глядя на мои крайне напуганные глаза, - Потом еще проникнешься, освоишь какой-нибудь PHP и SQL и будешь просить с маркетинга на бэк тебя перевести.

- Куда? - уточняю я.

- К разработчикам, - разъясняет мой экскурсовод, - Но не забивай себе этим голову. Просто знай, что у нас тут не только вертикальные линии карьерного роста. Многие сотрудники переходят из отдела в отдел и внутри компании. Ну, то есть двигаются горизонтально. Если в какой-то момент решишь, что хочешь сменить направление деятельности, то у нас разработаны площадки для получения новых специальностей и повышения квалификации. Впрочем, да, это и так очевидно.

Мне очевидно не было. Ведь я до сего момента в компаниях такого уровня не работала.

Мы поднимаемся на десятый этаж. Дверцы лифта открываются, и я вижу его фигуру, спрятанную за плотной тканью делового костюма. Чувствую его великолепный парфюм. Альберт оказался совсем близко мне. Он стоит прямо у лифта. И, словно король, возвышается над всеми, кто сейчас расположился перед ним. Воздух вокруг него напряжен. Буквально наэлектризован, словно перед бурей. Я впервые слышу его грохочуй, словно раскатывающийся гром, тон.

- КАК ДЖУН СНЕС НАМ ПРОДАКШЕН?! - сотрясается под ним весь этаж, и даже я невольно вздрагиваю, - И ЧТО ТАМ С БЭКАПАМИ, БЛЯТЬ.

Наташа как бы невзначай толкает меня локтем в бок.

- Он великолепен, да? - тихонько спрашивает она меня. И я инстинктивно киваю головой.

- Но вот на месте технического директора бы я уже завязывала для себя петлю, - усмехается моя собеседница в ответ, - В любом случае, добро пожаловать!

Наверное, Наташа думала, что я из пугливых. Решу, будто попала в сущий ад, и побегу отсюда прочь. Но мой ад выглядит иначе. Я не боюсь Альберта. Я восхищаюсь им. Восхищаюсь его силой духа. Восхищаюсь той бешенной энергетикой, которую он источает. Я испытываю гордость за него. Мне очень сильно захотелось, чтобы мама увидела его таким. Она ведь громче всех кричала: "из этого мальчишки ничего путного не выйдет. Невоспитанный и бестолковый! Ничего он в жизни не добьется". Как иронично повернулась жизнь. Ведь теперь этот самый проказник и шалопай возглавляет "Гриндис" - легендарную компанию, куда все так отчаянно мечтают попасть.

Уж не знаю, что там читалось по моему лицу, но Наташа твердо решила прервать нашу экскурсию. Она сказала, что на этот этаж мы поднимемся позже. И нажала на цифру семь. Двери лифта стали закрываться. И последнее, что я увидела - то, как резко Альберт обернулся. Он успел застать меня.

Глава пятая.

Альберт.

Двери лифта закрываются. Я вижу их словно в замедленной съемке. Алиса... Моя путеводная звезда. Моя волнующая кровь женщина. Моя. Просто моя. Она смотрит прямо мне в глаза, и я застываю на месте. Пусть Алиса не выглядит напуганной или разочарованной, но я все равно испытываю гнетущее чувство стыда. Никогда перед ней не позволял себе брани или грубости. Никогда не переходил на повышенные тона. И никогда не думал, что ей доведется это слышать. Наивно, да? Мне хотелось быть перед ней джентльменом. Воспитанным и благонравным - прямо как рыцарь, истории о которых она мне так часто сочиняла. Возможно, мне бы и удалось. Но только не в стенах, где я работаю. Не в стенах, где я - начальник.

Подумать только. По моей же инициативе (а иначе ее трудоустройство не объяснить) женщина моей мечты застает меня в самом неприглядном виде. Я закрываю глаза. Пытаюсь вспомнить, что именно я наговорил. Размышляю, как много из моей гневной речи успела услышать она? Впрочем, это и неважно. Я прекрасно знаю, насколько ужасным бываю под эмоциями. Вижу, как от моих повышенных тонов содрогаются все подчиненные. Как особо впечатлительные сдерживают слезы. Некоторые и вовсе не могут сдержать. Я - тяжелый человек. И очень требовательный. Можно сказать чертов перфекционист. Всегда это понимал. Под своим руководством я бы работать не смог. Мне искренне жалко работников. Те из них, кто не подает заявление на увольнение, кто меня продолжает терпеть - чистой воды мазохисты. Или святые. Но на одной лишь жалости качественного продукта не сделать.

Наш штатный психолог как-то выступил с инициативой введения доски почета. Мол, у коллег будет мотивация работать усерднее. И все ради того, чтоб лишний раз засветить своей физиономией перед остальными. Я сказал, что готов поддержать эту идею с единственным условием. Лица отличившихся должны будут крепиться на картину Репина "Бурлаки на Волге".

Психолог юмора не оценил. Хотя я, по сути, не шутил. Отличившиеся работники примерно так себя и ощущают. Выглядят, скажу я честно, идентично. Но такова работа в "Гриндис". Такова цена за первенство. Зря я затащил Алису в этот ад. Ни один фасад не сможет скрыть той черни, к которой нужно адаптироваться.

Мне хочется догнать свою любимую. Хотя бы просто извиниться за это неприятное зрелище. Все сказанное было явно не предназначено для ее ушей. Я даже не предполагал, что ее затащут сюда, на мой этаж. И уж тем более в момент, когда у нас произошел такой конфуз.

Продакшен иногда падает. Ситуация не нова. Но каждый раз это неимоверный стресс. Да, нужно быть к нему готовым. Но одно дело, когда все рушится по каким-то серьезным вещам. И совершенно другое, когда из-за ошибки новичка. Вернее, даже не так. Джун во всем этом не виноват. У него вообще не должно быть доступа к таким вещам. Потираю переносицу. Тяжелым шагом иду к себе в кабинет. Работники разбегаются при моем виде. Уступают дорогу. Не хотят попасть под горячую руку.

Стошник (эстэошник) влетает за мной следом. Технический директор. Моя правая рука. Можно называть его как угодно. Суть не изменится. Глаза его красные от недостатка сна. Кажется, в одном из них вот-вот лопнет капилляр,и вместо крови из него польется кофе. Я искренне сочувствую этому герою. Сам когда-то был на его месте. И прекрасно понимаю, каково это - когда на тебе держится все. Ты руководишь. Ты контролируешь. В особых случаях - отлаживаешь.

Я вообще всех понимаю. Я много кем был. Начинал, как и в все, в роли джуниора или джуна - самого зеленого разработчика. Я тоже ронял продакшен. Да и кто из нас его не ронял? Но одно дело, когда все происходит в рамках известной одному Богу крохотной компании. И совершенно другое - в стенах "Гриндис", где за каждую оплошность платишь репутацией на годы.

Я был миддлом, потом, очевидно, синьером, тимлидом. Брал под свое крыло таких же джунов, наставлял их по мере своих сил. Указывал им на ошибки, исправлял, отвечал за последствия их глупости и невнимательности. Я прошел каждую ступень этого чертого пути. Я знаю как никто другой, сколько на нем лежит камней, и как сильно о них разбиваются ноги. Я был техническим директором. Потом достиг своего нынешнего места - торжественно возглавляю все это мракобесие.

Я ужесточил требования к кандидатам. Именно при мне "Гриндис" стал неприступным. Именно из-за меня в народ ушли легенды, что сюда невозможно пробиться. И я этим горжусь. Только лучшие из лучших, достойнейшие из достойных оказываются внутри этих стен. Конкуренты беспомощно разводят руками. Они не могут себе позволить настолько тщательно отсеивать людей. Но какие бы гениальные умы не были сосредоточены в этом здании, а человеческий фактор никто не отменял. Каждый совершает ошибки. Этого не избежать.

Технический директор начинает что-то сбивчиво мне объяснять, как-то оправдываться. Я гляжу на него, слегка нахмурив лоб. Он ссылается на устаревшую техническую документацию, которая была выдана новенькому, и я останавливаю поток его речи жестом руки.

- Поднять сможешь?

- Да.

- ТАК КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТЕРЯЕШЬ ВРЕМЯ?!

Глава шестая.

Алиса.

Сейчас, в рабочие часы, седьмой этаж напоминал клоповник. И меня это повергло в шок. Люди тут не просто бегали, а носились со скоростью света, как гонщики ралли. Собьют и не заметят. Другие сидели на телефоне. Кричали в трубку. Именно кричали - гул стоял такой, что своего собственного голоса не услышишь. Те, кто не на телефоне - стучат клавиатурой. Где-то рядом, на фоне, шумит несколько принтеров и один электрический чайник. Я будто попала на съемки фильма "Волк с Уолл-стрит". Аналогичное рабочее безумие. Лет семь назад меня бы такая атмосфера раззадорила. Но сейчас я искренне пугалась.

Мое последнее место работы под "отделом маркетинга" подразумевало всего пару человек. Основная задача ограничивалась отслеживанием тенденций у подростков - нашей целевой аудитории. Кто их кумиры? Что их волнует? Какие слова следует подобрать, чтобы убедить их приобрести наш товар? Иногда ругались с дизайнером, конечно, но так как глобальные вопросы, вроде того же ребрендинга, обошли нас стороной (компания просто до этого момента не дожила), то большую часть времени мы страдали откровенной ерундой.

В "Гриндисе" все было совершенно иначе. Тут были аналитики, менеджеры по рекламе, бренд-менеджеры, трейд-маркетологи, группы исследования, группы поддержки решения, креативные группы.
Каждый - узконаправленный специалист, который всякую свою свободную минуту либо отчеты изучает, либо тонет в профессиональной литературе.
«Сарафанный маркетинг. Как умные компании заставляют о себе говорить», «Психология Мотивации», «Проверенные методы рекламы»... Практически у каждого на рабочем месте можно было разглядеть подобную настольную книгу.

От таких видов у меня сводило зубы. Представляю теперь, насколько тяжко было сохранять невозмутимое выражение лица Наташе, когда я пыталась ей внушить, что являюсь профессионалом своего дела.

***

За семейным ужином, как и следовало ожидать, супруг решил поинтересоваться, как прошел мой первый рабочий день.

- Я глянул в интернете, - начал он, - Что это за "Гриндис" такой. Слушай, ну ты молодец. Судя по тому, что пишет народ, ты будто в цитадель Алеппо пробилась. Знай, что я горжусь тобой.

- Спасибо, - с улыбкой отвечаю я, - Но на самом деле, мне просто сильно повезло.

- Ты всегда была скромной, - не верит мне супруг, - Даже в университете, помню, все свои отличные оценки оправдывала именно удачей. Просто ты умная женщина. Очень умная. И как специалист на рынке труда ценна. Не успеешь оглянуться, как получишь повышение. И все. Не нужен тебе будет муж-таксист.

Он заливается смехом. Считает свою шутку крайне остроумной. А мне совершенно не смешно. Я вижу в ней долю правды.

- А те твои коллеги, - продолжает мой благоверный тем временем, - Наверняка просто создают вид бурной деятельности перед своим руководством. Ну как мы притворялись, что лекции пишем, чтоб по шее от преподавателей не получить.

Я пытаюсь объяснить, что там, на моем этаже, люди буквально живут своим делом. И даже свободную минутку во время перекуса посвящают тому, чтобы лишний раз в профессиональную литературу погрузиться.

- Если проблема только в этом - тоже книгу какую-нибудь себе купи, - пожимает он плечами, - Будешь выглядеть так же.

Мне совсем не нравится его ответ. Мой супруг не понимает, что я не хочу просто "выглядеть" как все те специалисты. Я хочу быть наравне с ними. И все-таки совет приходится мне по вкусу. Поблагодарив его за компанию, я иду в ближайший книжный магазин. Скупаю несколько книг по маркетингу. Но только не для создания какого-то там впечатления. А с твердым намерением восполнить свои пробелы в знаниях.

Придя на рабочее место пораньше, я с удовольствием погружаюсь в обучение. Достаю чистенькую тетрадку. Делаю какие-то заметки. Конспектирую самые важные моменты. Предчувствую уже, как заявляется мой особо требовательный наставник. Хвалит меня за то, что с первых рабочих дней так серьезно подхожу к своему делу.
Стоит ли говорить, что мои мечты столкнулись с реальностью, как Титаник - с айсбергом, и очень в скором времени пошли на дно?

- Что читаешь? - задает вполне ожидаемый вопрос мне Артем, и я гордо демонстрирую ему учебник.

- Боже, что за дурь, - закатывает он глаза и плюхается в свое кресло. Включает ноутбук. Никакого интереса более ко мне не проявляет.
Я в растерянности. Явно не такой реакции ожидала. Эту книгу все-таки нахваливают в интернете. Говорят, классика жанра. То, что обязательно должен прочитать любой маркетолог. И раз это "дурь", то, наверное, будучи моим наставником, ему стоило бы дать мне совет, разве нет?

- Что же мне стоит приобрести? - нарушаю я его покой.

- Учебник по математике за десятый класс, - отвечает он небрежно, и я чувствую себя максимально уязвленной. Почему он так отмахивается от меня? Неужели я впечатление настолько безнадежной произвожу? Молчание затягивается. Никаких объяснения я не услышу.

- Позвольте уточнить, как именно мне поможет математика?

Артему мой вопрос не понравился. Лицо его скривилось в откровенной неприязни.

- Математика - царица всех наук, - выдавливает он из себя, - Решение задач заставляет ТВОЮ голову работать. У нас каждый первый может цитировать Филипа Котлера и что? Хоть кто-то стал таким же, как он? - Нет. А почему? Знание того, как поступил стратег в определенной ситуации - не делает стратегом тебя. Нужно научиться СВОИ извилины напрягать. А ты, как те матрешки пустоголовые, запасаешься готовыми решениями.

- Вообще-то, - повышаю голос я, - Без наличия теории...

- Да у нас все образование построено исключительно на теории! - грохочет на меня Артем, и я вжимаюсь в свое кресло, - Поэтому из университета выходят такие интеллектуальные калеки, как ты, которым решение ни одного вопроса доверить нельзя!

Меня начинает трясти. К глазам потихоньку подступают слезы, но я очень стараюсь не расплакаться прямо здесь и сейчас. Не зря меня предупреждали, что мой наставник - тот еще фрукт. И работа в "Гриндисе" - сказка, конечно. Правда, написанная братьями Гримм.

- Артемо-он, мать твою, выручай! - влетает к нам в кабинет какой-то мужчина и, заметив меня, тут же смущается. Он высокий, худощавый, одетый в серый худи, в очках с очень толстыми линзами. Программист - сразу понимаю я.

- Простите, я не думал... Денис, - он протягивает свою руку, и я ее неуверенно жму. Представляюсь.

- Очень приятно познакомиться, Алиса - улыбается мужчина во весь рот, - Простите еще раз, пожалуйста, я и думать не думал...

- О, говноко-о-одер, здарова, - басит на весь кабинет Артем, - Признавайся, это ты базу данных нам снес? Слышал, тех диру вчера знатно прилетело...

Мужчины начинают говорить на каком-то неведомом мне языке. Но из контекста я нахожу подтверждение своему предположению, что Денис - разработчик. И ему почему-то понадобилась помощь моего наставника. Вот они вместе склонились над ноутом: что-то там высматривали и анализировали. Наш глубокоуважаемый Артем разносил в пух и в прах написанный ранее код и обещал забить незванного гостя насмерть книгой Роберта Мартина. Но, что самое забавное, тот выглядил счастливым и довольным.

- Ну... должником буду​! - сказал программист, покидая нас.​​​​​​

В перерыве я ловлю Дениса в одном из коридоров. Завожу непринужденную беседу, чтоб задать интересующий меня вопрос.

- А зачем ты к Артему-то приходил?

- Как это? - удивляется мой собеседник, - Артемон у нас - голова. Один из лучших разработчиков. Я застал еще то время, когда на нем и на Валете весь "Гриндис" держался.

- На Валете?

- Ну начальник наш непосредственный. Альберт Николаевич, да. Ты что, у этих двоих не мозг, а компьютер, - продолжает свою восторженную речь Денис, - Точно душу дьяволу продали. Только Артемон устал работать с такими бездарями, как я. Вот и ушел от нас подальше - в маркетинг. Сочувствую тебе, кстати. Все знают, какой у него характер непростой. Хотя, знаешь, все разработчики - не подарок.

Глава седьмая.

Альберт.

***

Не помню точно, сколько мне было лет. Где-то около пятнадцати. Может быть, годом больше или меньше. Это не имеет значения сейчас. Тогда мы были детьми. И у нас был комендантский час. Я точно помню, что был дан отбой. Мы собрали игрушки, умылись и разбежались по разные стороны дома. Должны были лечь спать. Я сидел в темной комнате, которая была обозначена "моей" на период Новогодних каникул. Разместился на подоконнике, внимательно смотрел на неспешно падающий снег. Мы с Алисой договорились, что сегодня будет ночь сказок. И когда родители уснут, я проберусь к ней в комнату. Мы соорудим из подушек дом, спрячемся там от грустных мыслей, и она до самого рассвета будет мне рассказывать свои истории.

Время шло. Но взрослые не засыпали. И тогда я решился на отчаянный шаг. Аккуратно, словно ниндзя, прокрасться мимо них. До этого момента мне не приходилось верить в Бога. Я вообще был убежден, что его на свете нет. Но в этот час я впервые к нему обратился. Не из-за каких-то детских предрассудков, внушаемых со стороны. А просто потому, что сейчас как никогда нуждался в чуде. Нуждался, чтобы побыть эту ночь вместе с ней.

- Если ты действительно существуешь, - шептал я в никуда, - Если ты действительно есть, то помоги мне, пожалуйста.

Я ожидал какого-то ответа или, может, знака. Но не заметил ни-че-го. Все мои слова исчезли, будто их поглотила кромешная тьма. И я остался один на один со своим юношеским страхом.

- Я буду хорошо учиться. И младших обижать перестану. Я даже буду слушать маму. Только помоги.

И снова тишина... Но в этот момент я преисполнился решимостью и в том увидел данный сверху мне сигнал. Аккуратно опустил ручку двери, юркнул в коридор. Крался на носочках, замирая от каждого шороха. Мне сопутствовала удача. Я смог пробраться до второго этажа.

Дверь наших родителей была приоткрыта. И оттуда раздавались голоса. Нужно было пройти мимо. Пробежать. Проскользнуть. Но я соблазнился подслушать. Заглянул в щель. Притаился. И когда глаза мои привыкли к свету, то увидел своего отца, сидящего в обнимку с женщиной, которая теперь была его женой. Я скривился от этой картины, будто проглотил лимон. Эта особа совсем не нравилась мне. Я считал ее надменной и фальшивой. А она меня - уродом. Но только ей, как взрослой, можно было свои чувства не скрывать. Вообще, я удивлялся раз за разом, как у нее могла родиться такая премилая дочь. Эта женщина ругалась, как всегда, а мой отец ее утешал. Она убеждала его, что я - коварный искуситель, который надеется совратить ее дитя. Отец за меня заступался. Говорил, что мы просто очень крепко дружим. Да и как она может видеть во мне искусителя, когда мы сводные брат и сестра?

- Ты не видишь, - шипела она, словно змея, - Ты не замечаешь, какими глазами он на нее смотрит. И ты не видишь, как смотрит она на него. Но меня не обмануть. Меня ему не обдурачить!

Я понял, что попался. Тайна, которую я надеялся сохранить, была известна ведьме, которую я ненавидел всем сердцем и душой. В ту секунду я был зол, как никогда. Хотел ворваться внутрь и расцарапать ей лицо. Как она посмела думать, что мои желания настолько низкие и пошлые?! Я никогда бы не позволил никому обидеть ее дочь. Я хотел оберегать этот цветок. Защищать его всех напастей мира, которые не были ведомы ему. Но внезапно мне стало радостно. Если верить ее словам, то и Алиса меня любит...

Я ужаснулся. Ужаснулся сразу, не успев насладиться накатившему на меня ликованию. Когда мы подрастем, когда она будет со мной, то что я смогу ей предложить? Оглядываюсь на тот громадный дом, в который меня периодически звали погостить. Семья Алисы жила в достатке. Возможно, даже в роскоши. А моя... Мы ютились в коммунальной комнате. У меня не было даже своего угла. Отец того не знал. Мать предпочла скрывать, насколько мы были бедны. Говорила, что новый муж нас содержит и тактично умалчивала о долгах, в которых мы из-за него погрязли. Боялась, наверное, что отец отнимет меня у нее. Да и я всеми силами поддерживал такую видимость. Мне было бы стыдно бросать родную мать. Вот и приходилось подрабатывать, чтобы обеспечить нас вещами даже первой важности. Успевал ли я учиться? - Очевидно, нет. Дети надо мной смеялись. Считали, что я глуп. Взрослые - сострадали. И только чувство собственного достоинства спасало меня от их открытой жалости.

Давно я не плакал. Очень давно. Но осознание своего незавидного положения очень сильно подавляло меня. Я без гроша в кармане. А еще я глуп. И если я мечтаю, чтобы эта девочка была со мною рядом, то я должен сделать все, чтоб разбогатеть. Нет. Я не мечтаю, чтоб она была со мной. Я нуждаюсь в этом. Я без нее умру. Единственная, кто меня не испугался и не оттолкнул. Кто растопил мой внешний лед. Алиса. Моя милая Алиса. Она не побоялась подпустить меня к себе и протянуть свое нутро, как ладони. И ведь это чудо даже не догадывается, что каждая из ее историй стала моим маленьким спасением. Способом побега из реальности, в которой было просто невозможно жить.

Отхожу подальше от двери. Крадусь к ней в комнату, как изначально и планировал. Захожу неспешно внутрь. Вслушиваюсь в тишину.

- Эй?

Но ответа нет. Она не дождалась меня. Сопит. Отчасти я этому рад. Не хочу, чтоб она заметила следы моих недавних слез. Я присаживаюсь к ней на край кровати. Глажу ее по голове так аккуратно, как только позволяют мои корявые руки. Не хочу разбудить свою маленькую путеводную звезду. Да и не к чему уже. Эта ночь уже подарила мне одну судьбоносную сказку. И сюжет ее прост. Я вырасту. Я разбогатею. И Алиса будет со мной.

Глава восьмая.

Алиса.

После работы я спешу в сторону детского сада. Наступила моя очередь забирать дочь. Супруг сказал, что сегодня у него высокая нагруженность. Не хочет упускать возможность заработать для семьи побольше денег. Так что к ужину его можно не ждать. Не могу не признаться себе, что такой поворот вызывает у меня чувство облегчения. Не хочу сейчас с ним говорить. Не хочу выслушивать его истории. Не хочу делиться тем, как прошел мой день. Мне нужно побыть наедине с собой. Разобраться со своими мыслями. Теперь, когда я вспомнила каково это, когда Альберт так близко, мне хочется отдалиться от мужа. Я не хочу его прикосновений. Не хочу делить с ним кровать. Мысль о супружеском долге так и вовсе повергает меня в ужас. Мне нужен развод. Я совершила ошибку, создав с этим человеком семью. Впрочем, благодаря нему на свет появилось замечательное создание. Моя маленькая копия, которую я очень и очень сильно люблю. И назвать ошибкой ее рождение у меня не поворачивается язык.

Дверь калитки открывается с неприятным скрипом. Я направляюсь в сторону участка нашей группы. Дочь заметила меня издалека и с радостным криком побежала навстречу.

- Мама! Мама пришла!

Я невольно начинаю улыбаться. Насколько же это приятно, когда тебя встречают с таким искренним радушием. Я присаживаюсь перед ней на корточки. Чмокаю в испачканный нос. Спрашиваю, как у моей маленькой прошел сегодня день.

- Хорошо, - отвечает мне дочь, - Мы в русалок играли. А вот Гоша нам мешал. Он постоянно нам мешает! Хочу его ударить, а Светлана Анатольевна не разрешает!

Надувает губки. Строит из себя обиженную. Я стараюсь ее утешить. Говорю, что Гоша, наверное, тоже хотел поиграть, но не знал, как правильно об этом сказать. Ко мне подходит воспитательница. Здоровается. Спрашивает, не можем ли мы к понедельнику сделать подделку или фотоколлаж.

- Да, конечно, - без доли сомнения отвечаю я. Знаю, как моя творческая дочь любит принимать во всем этом участие. Видно, тут роль сыграли мои гены, - А какая тема?

- День любви, семьи и верности.

У меня внутри все перевернулось. Моментально. Я не хочу быть лицемерной. Не хочу с натянутой улыбкой приклеивать на ватман фотографии с нашей "счастливой семьей". Но отказываться было поздно. Я стояла в растерянности, пока воспитательница приводила наглядные примеры.

-...фотографии с прогулок или семейных праздников. Может, поездки на природу или экскурсии...

- Да-да, хорошо, - прерываю ее я, - Мы все сделаем.

Дочь подпрыгивает на месте. Видно, в ее светлой головушке уже зародилось несколько идей. Всю дорогу до дома она щебечет о том, каким цветом нужно сделать фон, где нарисовать звездочки и сердечки...

- А мы купим наклейки? И стразы. Давай прилепим туда стразы!

Я говорю, что мы обязательно закупимся всем необходимым. Но только не сегодня. Сегодня мама устала и ей нужно отдохнуть. Дочь не расстраивается. Она решает, что этот вечер займется выбором фотографий.
Мы направляемся в сторону дома. Она - веселая и прыткая, я - молчаливая, под гнетом мрачных дум. Мне предстоит сказать своей сладкой, что наша семья разделится. Говорить об этом мужу я не боюсь. Он взрослый. Он поймет. Может быть, не сразу, но он меня отпустит. А какие слова нужно подобрать, чтобы было не так больно ребенку?

Как ей объяснить, что иногда люди ошибаются? Что они принимают одни чувства за другие? И поэтому связывают свою жизнь с кем-то не тем? Я не хочу быть в ее глазах предателем. Не хочу видеть ее в слезах. Будь мое солнышко чуть помладше - она бы ничего не поняла. И наш развод не был бы для нее болезненным. Будь она чуть старше, то, напротив, ей все можно было бы разъяснить. Да, иногда люди расходятся. Несколько раз ступают в брак. Но это абсолютно ничего не значит.
Да и вообще, когда я соберусь и уйду от мужа, сможет ли Альберт принять моего ребенка? Не будет ли отмахиваться от него? И сможет ли с ним ужиться дочь? Да и захочет ли он со мной семьи? С чего я вообще решила, что все зайдет так далеко?

Тяжело вздыхаю. Я слишком сильно забегаю вперед. Пока не стоит никому ничего говорить. Время все расставит по своим местам. Всегда расставляет. Нужно просто запастить терпением. Большим терпением... Все-таки, вне зависимости от того, как у нас в дальнейшем сложатся отношения с Альбертом, а жить под одной крышей с нелюбимым мужем - это пытка.

Глава девятая.

Альберт.

Все сотрудники покинули стены офиса. Очередной рабочий день давно подошел к концу. Если быть точнее, чуть больше пяти часов назад. Остались разве что охранники, да я - вечные стражи этой пафосной многоэтажной башни. Сижу лицом к окну, откинувшись на спинку кресла. Смотрю, как город утопает в свете фонарей. Будь я чуть более решительным, возможно, в их свете бы сейчас купались мы с Алисой. Я думал предложить ей прогуляться, но почему-то на этапе зарождения идеи убедил сам себя, что она не согласится. Перед глазами снова проплывает строчка из ее резюме. "Семейное положение: замужем". Но потом я вспоминаю, с каким трепетом она сегодня днем прижималась ко мне, каким ласковым взглядом смотрела на меня, как крепко обнимала за шею... К черту. На бумаге может быть написано что угодно. Я должен предложить ей провести совместно время. Хотя бы просто попытаться.

Давно я не испытывал такого страха. Страха перед женщиной не испытывал вообще. Вернее, перед ее возможным отказом. Я жил с убеждением, что передо мной будут распахнуты все двери. И абсолютно неважно, открыты ли они добровольно и выбиты насильно. Но Алиса обладает надо мной никому не ведомой властью. Одного ее взгляда, одного ее слова достаточно для того, чтобы уничтожить меня. И я боюсь. Боюсь испытать ту боль, которую она мне может причить.

Но я причиняю себе боли не меньше. Нужно принять, что Алиса - уже не маленькая девочка, которая томится у окна, высматривая в прохожих мой силлуэт. Она не стоит перед календарем, высчитывая дни до очередных каникул. Не расспрашивает моего отца, а можно ли мне погостить опять. Наверняка в этот самый час ее обнимает и расцеловывает какой-то там мужчина. Шепчет ей на ухо признания в любви, половой истекая истомою. И она улыбается ему в ответ. Аккуратно берет его за руку и отводит в спальню. Он снимает с нее одежду, облизывается от предвкушения. Она смущается от его хищного взгляда... Какая отвратительная картина встает перед глазами! Я чувствую, как у меня сжимается челюсть. Еще немного, и на весь кабинет раздастся скрип моих зубов.

- Это неважно, - говорю я сам себе, стараясь выровнять дыхание, - Это не имеет никакого значения. Она может быть с кем угодно. Но ее сердце, ее душа принадлежат мне.

Становится ли легче? - Ни на йоту. А ведь и я сам не святой. У меня было достаточно женщин. Более, чем достаточно. И каждую из них я ласкал, каждой шептал, что она прекрасна и неповторима. Многие из них даже верили мне. Но ни одну из них я не любил. Ни одну не видел в роли своей невесты и, уж тем более, жены. От этого, наверное, и становится так гадко.

Делаю глоток давно остывшего кофе. Гадость редкостная. В который раз говорю сам себе, что нужно срочно переходить на черный чай. Да только он от сна так не спасает. А пробыть лишние три-четыре часика в объятиях Морфея я себе позволить не могу.

Алиса.

Кухня утопает в напряженной тишине. Напротив меня сидит муж с купленной по пути домой корзинкой цветов. Белые лилии. Мои любимые. Глаз от них оторвать не могу - настолько они прекрасны. И вроде бы приятно, но сердце мое покрыто коркой льда.
Супруг сбивчиво извиняется передо мной за то, что настолько сильно задержался. Начинает оправдываться. Рассказывать, с чем это связано.

-...и вот понимаешь, я полчаса так простоял, как дурак! Хорошо, что ожидание сделали платным...

Я стараюсь утешить его, говорю, что все в порядке, что я все понимаю. Он благодарен. Берет меня за руку и целует ее.

- Сокровище мое, - шепчет он мне и целует ее снова.

Подумать только. Супруг ведь даже не догадывается, что мне на него все равно. Все равно на его цветы. Все равно на его извинения. Не приди он домой вовсе - мне тоже было бы плевать. Становится стыдно за собственное равнодушие. Но ведь сердцу не прикажешь, да?

- Как прошел твой день? - спрашивает он меня. И я опять отмахиваюсь. Говорю, что слишком устала. Что мне нужно отдохнуть. Что я обязательно всем поделюсь, но только позже. Лукавлю. Он моей лжи не различает.

- Конечно, понимаю, ты устала. Да и кто бы не устал на твоем месте? - супруг кивает головой, - Иди, отсыпайся. Ты у меня молодец. В такой компании теперь трудишься! И не забывай, как сильно я горжусь тобой!