Мое тихое счастье

Глава 1

София не любила шум. Он утомлял её быстрее, чем долгие смены, быстрее, чем бессонные ночи, быстрее, чем боль чужих тел, которую она иногда чувствовала даже сквозь стены. Поэтому она выбрала — тихую работу, где не было криков, сирен и паники. Где всё решалось не спешкой, а заботой.

В этот день за окном моросил мелкий дождь. Серый, почти прозрачный, как дыхание осени. София сидела на подоконнике в своей маленькой квартире и грела ладони о чашку с чаем. Тепло фарфора расползалось по пальцам, но не доходило глубже — внутри оставалась странная пустота, будто она ждала чего-то, сама не зная чего. Её светлые волосы были собраны в небрежную косу, синие глаза смотрели куда-то в пустоту, будто она слушала не мир людей, а что-то более тонкое, почти невидимое.

Телефон завибрировал тихо.Имя на экране: Рене. София вздохнула. С Рене всегда было так: если она звонила, среди ночи это означало что-то важное.

— Соф… — голос подруги был непривычно сдержанным, будто она боялась, что слова сломаются на полпути. — Ты можешь приехать завтра?

— Что случилось? — сразу спросила она.

Пауза. Короткая, тяжёлая.

— Уильям. Мой брат... Он.

Имя отозвалось в груди странным эхом, хотя София никогда не видела его. Только знала: ведьмак, военный, сильный, слишком упрямый для собственного блага. Тот, о ком Рене говорила редко и всегда с какой-то болезненной осторожностью.

— Он жив, — быстро добавила Рене, будто боялась худшего. — Но… всё сложно. Его ранили. И он… отказывается от всех сиделок.

София закрыла глаза. Чай в чашке остывал.

— Рене…

— Я знаю, что прошу слишком много, — в голосе проскользнула усталость, та самая, что накапливается месяцами и не отпускает даже во сне. — Но ты другая. Ты не будешь давить. Он сейчас… словно замёрз изнутри. Ему нужна не просто медицина. Ему нужна тишина. И терпение. Такое, как у тебя.

София почувствовала, как внутри неё поднимается знакомый страх.Тот самый, из-за которого она так и не пошла в неотложку.Страх не справиться. Страх потерять себя, леча других.

— Я боюсь, Рене, — честно сказала она, и слова прозвучали тише, чем дождь за окном. — Боюсь, что не смогу помочь. Или сделаю хуже.

— Ты никогда не делала хуже, — тихо ответила подруга. — Только… если ты согласишься, не используй магию. По крайней мере, не сразу. Он не примет это. И ты не должна выгорать из-за него.

София знала, что Рене права. Её целящая магия была не благословением, а долгом с ценой. Каждое исцеление отнимало что-то у неё самой. Иногда — сон. Иногда — силы. Иногда — кусочек души. Она представила себе незнакомого мужчину в тёмной комнате. Представила его боль, его гордость, его отказ от помощи. И почувствовала, как внутри что-то сдвигается — не решимость, скорее согласие с неизбежным.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я приеду.

Рене выдохнула так, словно держала дыхание всё это время.

— Спасибо, Соф. Ты даже не представляешь, как это важно.

Когда разговор закончился, София ещё долго сидела, не двигаясь. Чай совсем остыл, дождь усилился, стекая по стеклу тонкими дрожащими струйками. Она смотрела на них и чувствовала странное, тревожное предчувствие. Будто её спокойная, тихая жизнь сейчас сделает шаг в сторону судьбы, от которой уже нельзя будет отвернуться.

***

Дом Рене стоял на окраине города, ближе к лесу, чем к шумным улицам. Здесь всё было другим — воздух пах сосновой хвоей и влажной землёй, тишина ложилась на плечи как тяжёлый плед, птицы пели осторожнее. София почувствовала это сразу, как только вышла из такси. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно, отдаваясь глухим стуком в висках.

Рене встретила её у двери. Рыжие волосы были собраны в высокий хвост, зелёные глаза казались уставшими, с тёмными тенями под ними, но решительными — такой взгляд бывает у тех, кто слишком долго держит всё на себе.

— Спасибо, что пришла, — сказала она и крепко обняла Софию. В этом объятии была благодарность, отчаяние и какая-то почти детская надежда. — Он… не в лучшем состоянии.

— Я не жду лёгкости, — тихо ответила София.

Они вошли в дом. Внутри пахло лекарствами, травами и чем-то металлическим — след войны, который не выветривался так просто. София почувствовала, как по коже пробежал холодок. Не страх. Скорее уважение к боли, с которой ей предстояло столкнуться. Магия внутри неё шевельнулась, узнавая страдание, но София мягко удержала её — не сейчас, не так.

— Он в своей комнате, — сказала Рене, останавливаясь у двери в конце коридора. — И… пожалуйста, не удивляйся, если он будет груб. Он не всегда был таким.

В её голосе прозвучала тоска по тому человеку, которого война забрала и не вернула. София лишь кивнула. Дверь была приоткрыта. Комната тонула в полумраке — плотные шторы пропускали только узкие полосы света, в которых плавала пыль. Воздух здесь был плотнее, будто сама тьма имела вес. На кровати, опираясь на подушки, сидел Уильям.

Рыжие волосы чуть отросли и были небрежно убраны назад. Лицо осунулось, скулы обозначились резче, но черты оставались красивыми — той суровой, мужской красотой, которая не нуждается в мягкости. Зелёные глаза посмотрели на неё сразу, холодно и внимательно, будто оценивая противника перед боем.

— Очередная сиделка? — его голос был ровным, без злости, но и без тепла. Пустым, как выжженное поле.

София остановилась у порога, не входя дальше. Она чувствовала границы его пространства почти физически.

— Меня зовут София. Я буду помогать вам… если вы позволите.

Он усмехнулся едва заметно. Один уголок губ дрогнул и снова замер.

— Если позволю. Забавно звучит. Обычно никто не спрашивает.

Рене сделала шаг вперёд, но София коснулась её руки — тихий жест, останавливающий. Это был её разговор теперь.

— Та самая тихая? — его взгляд снова вернулся к Софии, скользя по ней с какой-то холодной оценкой. — Ты выглядишь слишком хрупкой для этой работы.