Мои монстры

Мои монстры

Не надо, не трогайте. Я ничего вам не сделала. Не надо.

Они гонятся за мной. Где бы я ни пряталась, они все время меня находят. Они шипят, угрожают и рвут когтями мою кожу. Я снова убегаю, но мне не удается сбежать далеко. Я просыпаюсь ночами от этого звука: шипящий свист и кислота. Кислота стекает из их челюсти. Ее не видно, но она есть, она может разъедать мою кожу, кости, все мое тело. Они мучают меня. Раны заживают, и мне никто не верит, никто. А они приходят снова и снова. И боль нестерпимая. Я пытаюсь разодрать место, где они прикасались, чтобы там не осталось этой кислоты, чтобы она не проникла глубже. Но мне не разрешают. Они держат меня. Они мне не верят.

Я знаю, меня можно защитить. Один укол это жидкой дряни, и ко мне никто не подойдет, ни один убийца, преследователь, ни один монстр. Но я не хочу этого. Я не хочу жить в коконе. Это иллюзия безопасности. Стенки защиты выдуманы, и они трескаются так же быстро как возводятся вокруг меня. А там, за тонкой гранью снова они. Они ждут, они выслеживают, они знают мой запах, мой страх. Я не хочу ждать, я хочу бороться.

Меня никто больше не держит, и нет ядовитого дыхания над ухом и склизкого длинного языка, пытающегося прикоснуться к моей шее. Все кончилось. Вот он белый мир покоя, который я так ненавижу. Время, которое дают мне, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями. Я должна найти оружие, но его нет и не может быть в пустоте. Они лгут, когда обещают помочь, они просто хотят избавиться от меня, отключить, изолировать. Я источник их проблем.

В белом облаке «ничего» я маленькая девочка, обнявшая свои коленки, которая ждет беды. Мне кажется, если я расслаблю плечи, разожму руки, все сразу вернется. А я должна быть готова, должна выдержать удар, должна бежать при малейшей опасности. Мне щекотно. Что-то прикоснулось к моей шее. Но это не тот склизкий мерзкий язык, это не мои монстры. И все равно я вскакиваю и понимаю, что я все еще в «безопасности», в иллюзии.

– Ева, – произносит мягкий голос.

– Кто здесь? – спрашиваю я.

Здесь никогда никого не было. Я была одна. Неужели пространство стало уязвимым? Не треснуло, не рассыпалось, а впустило внутрь. Здесь некуда бежать. Этого места просто нет. Это может быть концом? Я в ловушке.

– Ева, ты боишься?

– Нет, я давно смирилась со страхом. И мне все равно зачем ты пришел. – Я отвечаю коротко и резко. Мне нечего терять. Моя жизнь – это ад. Если он знает меня, то знает и об этом.

– Я пришел сказать тебе, что ты не одна.

– Я никогда не была одна. Они всегда были рядом. – я бросаюсь словами так, как будто они могут ранить.

– Ты была один на один с ними. А теперь я буду с тобой.

Он выходит из пустоты, как из белого тумана. Я не могу различить его лица. Он тоже монстр? Я начинаю распознавать черты его лица. Я почувствую, если он враг. На секунду мне показалось, что его брови сдвинулись и губы приоткрыли острые зубы. Он надвигается.

– Не подходи, – рычу я сквозь зубы.

– Я друг, Ева. Я на твоей стороне.

Он поднимает руки и останавливается.

– Тебя не существует, – я произношу это неуверенно, но мне хочется ему верить. Пусть произойдет что-то, чтобы я поверила, пожалуйста. Мне это нужно. Скоро кокон рассыплется, пожалуйста.

– Я существую так же, как и ты, как и весь мир. Ты можешь сделать из меня врага или друга. Выбор за тобой. Но я хочу, чтобы ты мне поверила. Я не могу пойти против тебя.

– Ложь, – на глаза накатываются слезы. Я в коконе, но мои руки начинает жечь.

– Испытай меня, – произносит он.

Его голос слишком мягкий, слишком уютный, ему хочется верить.

– Отойди на три шага назад.

Он отходит, не дожидаясь, не обдумывая, мгновенно.

– Развернись и сядь на землю спиной ко мне, – я отдаю распоряжения, а он повинуется, – положи руки за голову, теперь подними вверх и помаши ими, теперь опусти.

– А еще я могу петь и танцевать, Ева. Хочешь это увидеть? – он поворачивается, и я вижу его глаза, голубые, сверкающие. И его улыбку, не ту, что минуту назад казалась мне оскалом.

Я смотрю на свои руки, они в порядке. А он просто ждет.

– Я не говорила тебе поворачиваться, – недовольно говорю я.

– Я не робот и могу двигаться самостоятельно, я пришел, чтобы помочь, – он усмехается и мне становится спокойнее.

Я не привыкла доверять. Такое уже было однажды. Это была девочка, моя ровесница, она стояла в красивом платье, и у нее была кукла. Именно такую я просила у мамы, но мне не купили. Обещали на день рождения, но к тому моменту кто-то ее уже забрал. И я плакала, а мама обещала мне другую. И вот эта девочка во дворе с моей куклой, той самой: в розовом платьице и клетчатом переднике, а на голове ее чепчик, из-под которого выбиваются кудрявые волосы. Моя. Девочка смотрела на меня, а потом протянула мне куклу. Она поняла, чего я хочу. Я ничего не говорила, а она поняла, не пожалела и не пожадничала. Но стоило мне протянуть руку к кукле, как та превратилось в жидкую массу, стекающую по рукам, и та самая девочка оскалила свою пасть. Я плакала, вырывалась. Меня подхватили на руки и понесли домой. А я так и не могла отмыть руки, я чувствовала мерзкий запах, и я начала бояться детей.