Мои погасшие звёзды

Глава 1

Айви.

Тихий писк и шорох в телефоне заставляют меня поморщиться. Связь, блять, ни к черту была. Как всегда записывал голосовое посреди миссии. Придурок мой любимый. Блять. Блять, блять, блять! Я прижимаю трубку к уху плечом, раздраженно сдувая черные пряди волос с лица и распечатывая упаковку со шприцем. Сообщение я выучила уже наизусть.

"Leannan (любимая), я знаю, знаю, что ты меня обязательно прибьешь. Черт, можешь даже ирокез мой сбрить, ты же сказала вчера, что он тебя раздражает, да?"

Короткий смешок, легкий стук, что-то роняет, матерится сквозь зубы. Всегда называл так - leannan - на гэльском. Помню мурашки, которые бежали по коже от одного этого слова. И от шотландского акцента, который меня с ума сводил, заставляя мысли плавиться.

"Детка, в общем, бей меня сколько хочешь, я купил то платье. Да, да, я знаю, ты говорила миллион раз, что ненавидишь белое. И что не хочешь платье на церемонию. Но, милая, когда ты его примерила в том салоне... Ты была невероятна... Я забыл, как дышать, когда смотрел на тебя. Пожалуйста, убей меня, но надень его на свадьбу. Ради меня, leannan."

Гудок. Конец сообщения. Спазмы сжимают грудную клетку. Дышать, просто дышать, сейчас станет легче. Руки трясутся, почти расплескиваю мутную жидкость, которую грела над зажигалкой, втягивая ее в шприц. Глаза бегают по кабинке туалета. Перья, везде перья. Нарисованные на стенах. Пластиковые, свисающие с потолка на тонких нитях. Кружатся в потоках вентиляции белые и воздушные, словно клочки ткани от платья, купленного им, которое я резала тактическим ножом. Кромсала в лоскуты, сидя на полу, раздирала руками, потому что не смогла найти ножницы, рвала зубами, пока оно не перестало существовать. Пока не превратилось в невесомые перья, которые здесь возведены в абсолют. Даже мать его туалетная бумага с рисунком сраных перьев. Ночной клуб "Крылья ангела" готов воплотить ваши самые страшные пороки, завернув их в обертку святости. Символично, иронично, как там еще? Черт, не могу вспомнить...

Встряхиваю головой. За дверью шум и голоса, громкие биты клубной музыки давят на барабанные перепонки. Еще чуть-чуть, совсем немного, и я снова сумею вдохнуть. Оттягиваю зубами резинку, пережимающую руку выше локтя. Игла входит в вену. Почти не чувствую боли, только огонь. Обжигает, кислотой смешивается с кровью. Хватаю ртом воздух, сладкий, вкусный, такой свежий. Хорошо...

Радужные круги плывут перед глазами, сползаю с сиденья унитаза, упираясь коленями в дверь. Руки хватаются за стены, не могу удержаться в реальности. Не хочу оставаться. Так хорошо, не больно больше... Не помню ничего. Не помню? Что-то было, его голос, его смех. Не хочу... Уйди... Не помогает...

Громкий стук рядом вырывает из эйфории, трубка падает с плеча вниз, когда мое тело обмякает. Черт, где телефон? Паникую, шарю по полу руками, ползаю на коленях в ограниченном пространстве кабинки. Облегченно вздыхаю, когда пальцы натыкаются на холод пластика. Работает же, да? Включаю, экран загорается. Слава богу... Его голос... Не могу потерять его голос. Засовываю трубку в карман легкого персикового шифонового платья, сижу еще мгновение, пока в мозгах не образуется вакуум. Все мышцы такие легкие, словно я превратилась в облако.

Встаю, опираясь на ручку двери, взгляд падает на руку, весь сгиб которой у локтя в синяках и следах от уколов. А, я же в кофте была по-моему... Нашариваю рядом тонкую ткань, натягиваю на себя, еле попадая в рукава. Так то лучше. Выхожу, отворачиваясь от зеркала. Не хочу смотреть. Тело стало худым настолько, что выпирают ребра. Скулы еще более острые, глаза на пол лица, серые, как и у него... Только зрачки наверное затопили радужку. Все равно не хочу смотреть, не хочу ломать кайф, который заставляет тело летать. Проталкиваюсь сквозь очередь из девушек. Ярких, словно бабочки. Все варианты красоты: черные, рыжие, белые волосы, короткие платья и каблуки, броско накрашенные губы. Когда-то я тоже любила их красить, и он всегда ворчал, что съел уже тонны помады, целуя меня. Черт, ну почему не уходит из памяти?... Мало наркотиков, мало забвения.

Хватаю с барной стойки стакан с джином и выпиваю залпом, а парень с рыжевато-каштановыми волосами в нелепой футболке с надписью «Sex & Drugs & Rock & Roll», которого я опередила, отобрав его выпивку, смеется, обнимая меня за талию.

— Я бы угостил тебя, милая. Ты умеешь просить? Попросишь меня, а? — его руки спускаются на мои ягодицы, сжимают упругую плоть, вырывая из моей груди стон.

Не отвечаю ничего, просто целую, засовывая в его рот свой язык. Он замирает на мгновение, ухмыляется мне в губы, а потом с готовностью отвечает, вставая со стула и прижимая меня к стене. Проходится языком по моей шее, ладони жадно шарят под подолом платья, оглаживают бедра, тиская нежную кожу. Закрываю глаза, когда начинает ласкать пальцами клитор сквозь ткань трусиков, тихо выдыхаю, погружаясь в удовольствие. Наконец-то сейчас смогу забыть все, сбежать из реальности, когда он будет меня трахать.

— Пойдем. Пошли в коридор. Там темно. Ты же хочешь, да? — шепчет парень, покусывая мою шею, и я не сопротивляюсь, держусь за его плечи, пока он мягко толкает меня к выходу, надеясь, что у него хотя бы есть презерватив.

Но мне настолько похуй сейчас, что я дам ему, даже если он захочет кончить в меня, и я подхвачу какую-нибудь заразу или забеременею. Почти падаю, пытаясь удержаться за стену, когда милого рыжика отрывает от меня, и обзор перекрывает мощная высокая фигура в джинсах и серой толстовке, намного массивнее моего несостоявшегося любовника.

— Съебись нахуй. — рычит Призрак, нависая над парнем, и тот нервно сглатывает, поднимая руки перед собой.

— Да бля, чел, я не знал, что она с тобой. Она сама хотела. — Саймон делает движение вперед и рыжий отшатывается, скрываясь в толпе.

А меня чертов лейтенант хватает за запястье с такой силой, что кости трещат, и тащит за собой, швыряя на мягкое сиденье дивана за стеной огороженной резной решеткой приватной кабинки.

Глава 2

Айви. Полгода назад.

— Блять, Валентайн, я понимаю, что ты крейзи, но давай ты не будешь смотреть на меня так, словно хочешь съесть мое сердце. — Газ прислоняется спиной к стенке машины, в фургоне которой мы едем на миссию, и снимает кепку, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.

— Я ему точно ирокез сбрею. Ты представляешь меня в белом платье? — рычу, стискивая в руке телефон и давя желание разбить его об пол.

— Не, скорее в черном кожаном. С плеткой, блять, в руках. — ржет придурок, и я сдаюсь, улыбаясь и чувствуя, как постепенно расслабляется тело, а вспышка злости растворяется, оставляя внутри лишь легкую дрожь. — И волосы его не трогай. Без них он выглядит как тюлень, сама потом будешь фотографии со свадьбы прятать от детей.

— Закрой рот, Гэррик. — усмехаюсь, закатывая глаза и пряча телефон в карман.

"Команда Альфа, продвигаемся вперед. Призрак ведущий. Команда Дельта, входите, как только прибудете на место. Отрезаете возможные пути отхода. Газ, командуешь."

Слышим по радиосвязи голос Прайса.

— Есть, сэр. — отзывается Гэррик, тут же становясь сосредоточенным и собранным.

"Принято."

Призрак немногословен, как и всегда. Я встряхиваю головой, приводя мысли в порядок. Джонни сейчас там, в первой группе, и я знаю, что смогу успокоиться только тогда, когда мы будем лететь в вертолете на базу после миссии. Когда наконец обниму его в нашей комнате. Даже по поводу платья не буду ссориться. Не могу на него долго злиться, слишком люблю его.

— Айви, двигаем. — Газ первым заходит на объект.

Иду за ним по узкому мрачному коридору с закругленным потолком и точечными тусклыми светильниками, так же, как и он прижимая винтовку к плечу.

— Задолбали эти тоннели. Мне интересно, всех террористов под землю тянет, как крыс? — говорю тихо, и Кайл фыркает, качая головой.

— Как возьмем его, спросишь сама.

Цокаю языком, слегка прикусывая нижнюю губу. Да нет, не спрошу. Не выйдет у нас разговора с Макаровым. Потому что как только он меня увидит, все, что он сможет сказать, это маты на русском. Молчу, не отвечаю Гэррику. Никто о той моей миссии самой первой, не знает. Да и не нужно, чтобы кто-то знал. Самой вспоминать тошно. Мысли прерывают крики и звуки выстрелов по рации.

— Бегом, Валентайн! Что-то не так! — орет Газ, переходя на бег.

Двигаюсь за ним в том же темпе. Нам хватает несколько минут, чтобы выбежать из бокового тоннеля в главный, и начинается мой главный кошмар. Вижу огромное пространство, больше похожее на ангар, перечеркнутое ровными полосами рельс. Неожиданно яркие желтые железные двери, лучше подошедшие бы на роль перегородок в отсеках какого-то бункера. Бочки, накрытые брезентом, нагромождение ящиков. Взгляд выхватывает за мгновение наших парней и террористов напротив. И мое сердце обрывается в груди.

Потому что я вижу, как Макаров целится в Прайса, лежащего на полу. А Джонни бросается на него, и Владимир перехватывает его рукой, поднимая пистолет. На мгновение наши глаза встречаются. Мои наполненные паникой и полные безумного торжества Макарова. Он знал, что я прийду, знал это, и я не понимаю откуда и как он заполучил эту информацию. Времени на мысли не остается. Единственное, что я успеваю заметить на лице сумасшедшего психа, это выражение удовлетворения. От которого его губы искривляются в усмешке. И он жмет на спусковой крючок, не отрывая от меня взгляда.

Выстрел.

Джонни падает. Мир исчезает на мгновение, словно кто-то щелкнул выключателем и погрузил меня в темноту. Не понимаю, почему саднит горло. Я что, кричу? Не слышу своего голоса, звуков нет, как будто я погрузилась в вакуум. Вокруг неразбериха, все стреляют, это понимаю, когда внезапно со странным хлопком в ушах возвращаются звуки. Макаров уходит со своими людьми, а я даже не осознаю, когда успела подбежать к Джонни. Колени прошибает болью, когда я падаю на них возле его тела. Хватаюсь пальцами за футболку на его плечах, встряхиваю его, словно надеясь помочь ему очнуться.

Ладони пачкаются в крови, которая вытекает из раны на его голове, и растекается по полу, пропитывая одежду. Руки дрожат, пытаюсь нащупать на шее пульс. Не получается.

— Дыши, пожалуйста, дыши... — шепчу, прислоняясь ухом к груди. Не слышу сердцебиения.

Голову словно обручем ледяным сжимает, в ушах нарастает звон.

— Чертов бронежилет! Снимите, кто-нибудь! — ору, дергая лямки сбоку на его теле. — Мне нужно сердце его услышать!

Не выходит расстегнуть, ломаю ногти о грубую ткань. Рычу, словно загнанный зверь. Чьи-то руки обхватывают за талию, пытаются оттянуть от его тела. Мельком замечаю маску в виде черепа.

— Пошел нахуй! — брыкаюсь, словно сумасшедшая, выкручиваюсь из его рук, подползая обратно к Джонни. — Он не умер! Не умер! Не умер!

— Айви, соберись. — хриплый голос рядом, и я знаю, что Саймону тоже больно, но мне все равно сейчас.

Потому что моему миру пришел конец. Мои ладони ложатся на щеки Джонни, прислоняюсь лбом к его лбу.

— Пожалуйста, не бросай меня... — голос больше похож на стон. Нет ответа... Закрываю глаза. — Джонни, пожалуйста...

— Призрак, уведи ее. — голос Прайса выводит из транса.

На этот раз не сопротивляюсь, позволяю ему схватить себя за плечи. Райли приходится меня тащить, я еле перебираю ногами, продолжая смотреть через плечо на неподвижное тело своего жениха, лежащего на полу чертового тоннеля под Ла-Маншем, пока мы не скрываемся за углом.

Поднимаемся на поверхность, не помню, как шли к выходу, все словно в тумане. Призрак запихивает меня в машину. Смотрю перед собой и ничего не вижу. Пульс стучит в висках, отсчитывая минуты новой реальности.

Молчу, словно исчерпала весь свой запас слов в этом тысячелетии. Ловлю только хмурые взгляды Райли на меня в зеркале заднего вида. Кожу на руках начинает стягивать от засохшей крови. Вылезаю из машины, как только она тормозит возле базы, и тут же ощущаю на плече хватку Призрака, который выходит следом.