Мокрые карты

Шепот карт

Вера ненавидела запах ладана.

Он въелся в шторы, в обивку кресла, в страницы книг, которые она купила на вернисаже за копейки исключительно для антуража. Даже кофе, ее единственная радость в этом пропитанном чужими тайнами помещении, отдавал сладковатой церковной горечью. Каждый вечер, возвращаясь домой и раздеваясь в прихожей, она чувствовала себя копченой рыбой — запах въедался в волосы, в кожу, в мысли.

Но клиентки любили эту фальшивую «ауру». Им казалось, что так пахнет настоящее. Истина. Потусторонний мир, который вот-вот приоткроет им свои тайны за скромные две тысячи рублей в час.

— Вы чувствуете? — спросила женщина напротив, нервно теребя ремешок дорогой сумки. — Здесь такая... особенная энергетика. Прямо вибрирует воздух.

Вера поправила черную шаль на плечах — еще один элемент декорации — и кивнула с максимально загадочным выражением лица, отработанным за три года практики до автоматизма. На самом деле она чувствовала только тупую боль в пояснице от долгого сидения в неудобном кресле, сухость в глазах от мерцающего света свечей и дикое желание выпить двойной эспрессо с коньяком. Третья клиентка за день. Третья дура, готовая платить за то, чтобы ей сказали: «Скоро всё наладится, звезды благоволят вам».

Женщину звали Алина. Красивая, холеная, лет тридцати пяти, с идеальным маникюром и глазами затравленного зверька. Такие приходят, когда мужья заводят любовниц, когда падает давление на бизнесе или когда собственная тень начинает казаться слишком подозрительной. Обычная история. Обычные деньги.

— Рассказывайте, — Вера лениво перетасовала колоду карт. Не Таро, нет — обычные игральные, «Ленинградская фабрика», за двадцать рублей купленные в киоске у метро. Для убедительности их хватало. Люди видят то, что хотят видеть.

— Меня преследуют, — выдохнула Алина.

— Милиция? Налоговая? Муж?

— Мертвые.

Вера замерла на долю секунды, потом усмехнулась краем губ и продолжила тасовать. Карты щелкали друг о друга с монотонным ритмом, создавая иллюзию сосредоточенности.

— Конкретнее.

— Бывший муж. Он... он умер год назад. Утонул на рыбалке. Несчастный случай, — Алина сглотнула, и Вера заметила, как дрожит ее тонкая шея. Под кожей билась голубая жилка — быстро, испуганно. — Но последнюю неделю я вижу его. Он стоит в углу спальни. Мокрый. С него течет вода.

— Вы к психиатру обращались?

— Вы не понимаете, — в голосе Алины появились истерические нотки. — Это не галлюцинации. Я не пью, не принимаю ничего. Я чувствую запах тины. На простынях остаются мокрые следы. Утром я просыпаюсь, а простыни влажные, понимаете? Не от пота — от воды. Холодной воды.

Вера вздохнула. Типичная история, осложненная богатым воображением и, возможно, чувством вины. Но деньги пахнут одинаково — клиентка платит здесь и сейчас, и это хорошо.

— Давайте посмотрим, что скажут карты, — Вера разложила колоду веером. — Вытяните три.

Алина протянула руку. Пальцы у нее были холодные — Вера почувствовала этот холод, даже не касаясь кожи, просто от близости ее руки к своей. Морозный воздух, казалось, тянулся от Алины тонкими невидимыми нитями.

Женщина вытянула карты и перевернула.

Трефовая дама. Червовый валет. Шестерка пик.

— Дама — это вы, — начала Вера своим самым проникновенным «голосом ясновидящей». — Валет — мужчина, который рядом. Новый мужчина? — она вопросительно подняла бровь, играя в проницательность. Алина коротко кивнула. — А пики...

Вера запнулась.

Потому что на шестерке пик ей показалось, что рисунок шевельнулся. Черные пики на карте вдруг стали расплываться, терять четкие очертания, превращаясь в капли воды, стекающие вниз по глянцевой поверхности. Вода была настоящей. Вера видела, как она ползет по карте, впитывается в скатерть, оставляя темное мокрое пятно.

— Что? — Алина побледнела еще сильнее, если это вообще было возможно. — Что там?

Вера моргнула. Резко, сильно, до хруста в веках.

Карта была сухой. Обычная шестерка пик, пожелтевшая по краям, с чуть стертым рисунком. Никакой воды.

— Ничего, — голос Веры прозвучал хрипло, пришлось откашляться. — Пики — это препятствия. Вам нужно уехать из города. Сменить обстановку. Море, солнце, положительные эмоции. Через месяц всё пройдет.

— Пройдет? — Алина горько усмехнулась, и в этом смехе было столько боли, что Вере на миг стало почти жаль ее. — Он сказал, что не отпустит меня. Никогда. Его последние слова, когда вытаскивали из воды — я потом узнала, водолазы рассказывали — он кричал, что вернется. Что я его не брошу просто так.

— Кто?

— Он. Саша. Мой бывший муж. Тот, кого я...

Алина осеклась, прикусила губу. В глазах мелькнуло что-то — страх? Раскаяние? Или просто игра света от свечей?

Она встала, поправила плащ, одернула юбку, возвращая себе образ уверенной женщины, которой она, судя по всему, не была уже давно.

— Спасибо за сеанс. Вы хотя бы честно притворяетесь. Другие сразу говорят, что видят ауру и снимают порчу за пятьдесят тысяч. А вы просто слушаете. Это... это успокаивает.

— Я не притворяюсь, — машинально ответила Вера, но Алина уже шла к двери.

На пороге она обернулась. Свечи дрогнули от сквозняка, тени заметались по стенам, и на секунду лицо Алины показалось Вере чужим — неживым, плоским, как маска.

— Знаете, что самое страшное? — тихо спросила Алина. — Я ведь его правда убила. Не сама, конечно. Но заказала. Двум парням заплатила, они его в воду столкнули, когда он пьяный был. Инсценировали несчастный случай. Думала, что так будет проще. Что освобожусь. А он вернулся. И теперь я не знаю, что делать.

Дверь хлопнула.

Вера осталась одна в тишине, пропахшей ладаном и чужими тайнами.

Она долго сидела неподвижно, глядя на карты, оставшиеся на столе. Трефовая дама. Червовый валет. Шестерка пик. Обычные карты. Обычная ложь. Обычная жизнь, в которой одна богатая дурочка только что призналась в убийстве, а другая дурочка по имени Вера ничего с этим делать не собирается, потому что кто ей поверит? Бывшей ментовке, уволенной за профнепригодность, а ныне шарлатанке, гадающей на картах за две тысячи в час?