Молчание сердец.

Время паузы.

Свинцовое небо, низко нависло над городом, словно пытаясь придавить крыши домов своей серой тяжестью. Воздух, пропитанный влагой и предчувствием грозы, казался густы, почти осязаемым — в нём застыло то тягучее напряжение, которое обычно предшествует катастрофе.

Марат стремительно вышел на балкон. Его движения были рваными лишёнными привычного спокойствия. Щелчок зажигалки прозвучал в тишине натянутой струной. Он глубоко затянулся, и огонёк сигареты ярко вспыхнул, пожирая табак, пока серый пепел медленно оседал на перила. Когда сигарета догорела до середины, за спиной послышался шорох — осторожный, почти невесомый.

Кэсси замерла в дверях. Ее плечи мелко дрожали, а в широко распахнутых глазах, обрамленных покрасневшими веками, стояли слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать.

— Марат, почему ты меня не слышишь? — ее голос сорвался, прозвучав едва слышным шепотом, полным боли. — Почему ты вечно ищешь повод, чтобы всё разрушить? Почему тебе так важно поссориться?

Марат не обернулся. Он лишь яростно выдохнул густое облако дыма, которое тут же разметал холодный ветер.

— А может, я их не ищу? — его голос звучал резко, с отчетливой ноткой металла. — Может, эти поводы просто есть? Сами по себе, как часть нашей «идеальной» жизни. Не задумывалась об этом?

От его холодного тона у Кэсси внутри будто что-то с хрустом обломилось. Ей казалось, что вместе с этими словами рушится и осыпается в бездну половина её привычного мира. Она сделала шаг вперед, протягивая к нему руку, но так и не решилась коснуться его жесткого плеча.

— Я ведь всегда стараюсь... — она всхлипнула, теряя контроль над голосом. — Я ищу компромиссы, я сглаживаю углы, я буквально иду на цыпочках, лишь бы не спровоцировать бурю. Я пытаюсь обойти все те ловушки, где мы можем столкнуться лбами. Но ты... ты будто специально идешь напролом, прямо к конфликту. Словно тебе это необходимо.

Марат наконец повернулся к ней. В его глазах не было привычного тепла — только бесконечная усталость и глухое раздражение. Он бросил окурок вниз, даже не глядя, куда тот упадет.

— Мне нужно побыть одному, — отчеканил он, глядя куда-то поверх её головы. — Нам нужно взять паузу. В отношениях. Во всем этом.

Мир вокруг Кэсси окончательно замер. Звуки города — гул машин, крики птиц — внезапно исчезли, оставив лишь звон в ушах.

— Ч-что?.. — выдохнула она, не веря своим ушам.

— Я сказал: мне нужно время. В одиночестве, — повторил он, и каждое слово падало на бетонный пол балкона тяжелым камнем.

Кэсси судорожно смахнула первую слезу, которая уже прочертила мокрый след по её щеке. Ее пальцы дрожали, а в груди разливался ледяной холод.

— Нет, пожалуйста... Марат, не надо... — робко, почти по-детски пролепетала она, глядя на него с отчаянной надеждой.

— Прекрати плакать, — отрезал он, и в его голосе промелькнула тень досады. — Своими слезами ты не делаешь легче ни мне, ни себе. Это ничего не изменит.

Девушка обиженно фыркнула носом, пытаясь подавить нахлынувшую истерику. Она яростно потерла глаза, которые уже горели от соли и непролитого горя, превращаясь в два красных пятна на бледном, осунувшемся лице. Над городом наконец громыхнуло, и первые капли дождя, тяжелые и холодные, упали на пыльный парапет, смешиваясь с её слезами.