Молчи! Моя любовь

Глава 1

Первое сентября. Полина постаралась как можно незаметнее прошмыгнуть мимо оживлённого двора сразу в школу, минуя праздничную линейку. Со скрипом из динамика доносились «учат в школе, учат в школе», оглушая всех, кто был рядом. Новоиспечённые первоклассники стояли и жались к своей первой учительнице, держа огромные букеты, которые закрывали лица, тут же были счастливые родители, которые старались как можно больше сделать памятных фотографий. Полина прошла мимо, стараясь не обращать ни на кого внимание.

Она быстро зашла в кабинет, видя, что многие уже были на местах. Полина прошла к первой парте у окна и села, надеясь, что близкая подруга Лена тоже скоро подойдет.

На первое сентября никогда не ставили полное расписание. После урока алгебры шёл перерыв, а потом должен был быть классный час. В этом году одиннадцатому классу его пропускать было нельзя.

- Возьмем пирожок с яблоком? – быстро спросила Лена. – Я дома ничего не ела. Вчера поздно с родителями из дачи приехали и сегодня еле проснулась.

- Не хочу, но ты бери, я тебя подожду, - Полина отошла к скамейке и села, смотря как рыжий хвостик подруги мелькает среди других школьников, которые стояли в очереди за выпечкой.

- Ой, а у нашей отличницы новый рюкзак что ли? – Карина нарочно громко это сказала одной из своей подруги. – Как мой, только с базара и за три сотки, да?

Её подружки засмеялись, как гиены.

А Полина чуть дальше задвинула свой рюкзак под скамью.

Я закусила губу от обиды. Обиды за маму. Мама была учительницей русского и литературы в их школе, отца у них не было. И на простую

учительскую зарплату в самой обычной муниципальной школе было тяжело жить, даже в нашем маленьком городе.

Всё было в притык. Поэтому Полина старалась изо всех сил. Училась без единой четверки, участвовала в олимпиадах, даже отобралась на этап в Москве, дни и ночи проводила за учебниками или в библиотеке. И всё для того, чтобы поступить в медицинский и уехать в столицу, а потом, когда устроиться, забрать туда и маму.

Рюкзак правда был с местного рынка. Старый уже был совсем плох. И видя, как Полина в очередной раз пытается приладить новые заплатки, её мама вздохнула и ушла, вернулась с этим рюкзаком. Ну и что, что китайский, что копирка, зато и строчки ровные, и все учебники вместились, и есть карманы, чтобы ключи положить, телефон. Всё остальное было неважно. Чай не невеста... Да и не смотрит никто...

Карина продолжала громко смеяться с подругами. Она была местной королевой. Самая популярная девочка в классе. Заноза. Если не сказать проще - стерва.

Родилась с золотой ложкой во рту и никого не считала себе ровней. Она кривила свои намазанные дорогим блеском губы и барабанила маникюром по столу всякий раз, когда Полина проходила мимо.

- Мироша, согласись же, что такая безвкусица, как колхозница? – обратилась Карина к проходящему мимо Мирону. Но высокий, плечистый парень ничего не сказал, не удосужив меня и взглядом. От горечи я только опустила глаза.

Было в два раза больней, что это именно он стал её недолюбливать. Еще совсем недавно мы с Мироном были не разлей вода. Мы всю жизнь прожили прожили в соседних домах, катались на одних и тех же качелях, сидели вплоть до седьмого класса за одной партой, делились всеми секретами. И про таких, как Карина он смешно шутил, отчего я всегда хихикала, прикрывая рот кулачком, чтобы не получить замечание. Но все изменилось после лета седьмого класса. Мирон вернулся в школу и от былой дружбы ничего не осталось. Кроме того, он превратился в того, кто начинал любые драки и ругачки, а я... я превратилась в его абсолютную мишень. Не было и дня, чтобы он не устраивал мне мелкие пакости. То закинет мой мешок со сменкой перед физкультурой куда-то, что я пол дня его ищу, то будет вместе с Кариной сидеть и обсуждать мою старую форму или что обзываться зубрилой. Или как сейчас, пройдёт так, словно меня и вовсе не существует.

- Полин, а тебе больше заняться явно нечем, - подошла к Полине Лена и, обращаясь к Кате, громко спросила. – Ну оно понятно, на что способности хватает, то и делаем.

- Ах ты! – Карина вскочила. Но прозвенел звонок, начинался классный час.

Все её подруги потянули к выходу. – Вы обе еще у меня получите, - пригрозила она напоследок, уходя.

Если я и могла смолчать и перетерпеть, то Лена никогда. Подруга готова была броситься на любого, кто обижал слабых, и всеми силами бороться за справедливость.

Но не успели они выйти, как кто-то сильно толкнул меня плечом и учебники, которые я заранее вытащила из рюкзака, чтобы не возиться в кабинете, тут же выпали прямо на разлитую кем-то лужу из апельсинового сока или чего еще похуже.

Восстановив дыхание, я увидела, как ещё сильнее оттеснив меня плечом, вперед прошёл Мирон, будто не замечая, что из-за него книги промокли и испортились.

- Эй, ты, не видишь что ли... - начала возмущаться Лена, пытаясь дотянуться до Мирона, но я быстро схватила её за локоть.

- Не надо, - попросила я подругу.

- Ты чего? Спустишь ему такое? – У Лены зеленые глаза пылали праведным гневом.

- Всё равно ничего не поменяется. Давай, лучше помоги. Пока совсем все не промокло.

Глава 2

После классного часа я вернулась домой. Мамы еще не было. У нее уроки у пятиклассников, а потом репетиторство, так что до самого вечера я буду одна. Убрав рюкзак в спальню, я вернулась на кухню.

Мы жили в маленькой двушке, одна спальня, гостиная, в которой мама каждый вечер разбирала диван, кухня. Но всё в ней было сделано с теплотой и у ютом. Быстро пообедав, я вернулась в гостиную и заметила на старом серванте, который покупала еще бабушка, несколько фотографий. Какие-то были в рамках, другие подпирали чашки и чайники из старых сервизов, которые собирала сперва бабушка, а потом мама.

Я остановилась у одной конкретной. На ней была я и Мирон, когда нам еще было лет по десять. Фото было старым, немного желтоватым по углам. Нас сфотографировали, когда мы крутились на качелях во дворе. Немного подумав, я открыла стеклянную дверку серванта и поправила её, а потом полезла в комод и вытащила на свет старые толстые фотоальбомы. Пока мы были маленькие, мама сделала много фото. На одних мы гонялись друг за другом, на других просто стояли мирно по струночке и послушно смотрели в объектив. Все фотографии были сделаны на простую мыльницу. Какие-то были чуть смазанные, в других у них были вампирские красные глаза.

Я помнила, что все мои детские воспоминания с тех самых пор, как себя помню, были связаны с Мироном.

Мы будто были из разных миров. Хоть и жили в соседних домах. У нас маленькая двушка, у них крутая многокомнатная квартира с дизайнерским ремонтом. На лето я ездила в сад к бабушке, где всё лето проходило между грядок и кустов смородины, а Мирон ездил за границу и привозил мне всякие финики и заморские сувениры. Но при этом мне всегда казалось, что нам это ни разу не мешало. Будто это и не было важно.

Мирон ездил на лето со мной к бабушке, где пробирался в чужие палисадники и умудрялся, нарвав охапку цветов, вручить их мне, говоря, что этот букет куда ценнее, чем купленный в цветочном, ведь за него он рисковал жизнью. А когда мы стали старше, то могли играть уже не во дворе, а на старой заброшке, где был полуразрушенный дом. Мирон помогал мне подниматься на бетонные балки, подсказывал куда ставить ногу и как подниматься. А когда к нам цеплялись ребята постарше, которым не нравилось, что какая-то пузатая мелочь палит, что они на этой заброшке курят, бросался вперед, размахивая кулаками. Потом, когда мы уже сидели у меня дома, ведь Мирону всыпали бы за вид и синяк, обещал мне, что никогда не даст меня в обиду.

Всё это теперь казалось каким-то сном, особенно после утренних событий. Учебники пришлось разложить на батарее, чтобы они подсохли, и некоторые страницы уже пошли гармошкой и пожелтели.

Я хорошо помнила, когда всё поменялось. Лето после седьмого класса. Мы только закрыли четверть, жаркий май, а впереди целое лето безделья. Я уже представляла, как поеду опять к бабушке, что Мирон поедет со мной и мы будем вечерами бегать на речку.

- Извини, но в этот раз не получится, - сказал тогда мне Мирон, грустно опустив глаза.

- Почему? – не поняла я.

- Папа сказал, что надо будет куда-то с ним поехать по работе, - мы шли после школы в сторону наших домов.

- А потом?

- Это на всё лето, - Мирон тяжело вздохнул.

Я хорошо помню то чувство грусти и тоски, которое тут же сжало моё сердце, когда мысль о том, что я всё лето проведу без своего лучшего друга, наконец-то, дошла до меня.

- Ну, значит, потом еще поедем, ничего страшного, - я улыбнулась, но внутри все почти болело.

Мы разошлись во дворе.

Утром мирон улетел с отцом, а я, прослонявшись ещё около недели в городе, уехала на всё лето к бабушке. И то лето было самое унылое и тоскливое.

До самого первого сентября я Мирона не видела. На линейке мы оказались далеко друг от друга, и только в кабинете я, наконец-то, смогла его увидеть.

Я думала, что мы опять будем сидеть вместе, на нашей излюбленной второй парте первого ряда у окна. Мои вещи уже лежали там, а сама я нетерпеливо ёрзала на стульчике, дожидаясь Мирона. Мне столько всего хотелось у него спросить и рассказать. Но Мирон зашёл, за то лето он еще сильнее вытянулся, всё говорило о том, что он будет так же высоким и статным, как его отец, он оглядел весь кабинет, так, будто не видел меня. И прошёл к ряду у стенки и кинул вещи на предпоследнюю парту, рядом с Витей.

Я была уверена, что он меня заметил, но почему тогда не подошёл.

Весь урок я просидела, как на иголках. В голову ничего не заходило, все мысли крутились только возле Мирона. На перемене я тут же побежала к нему.

- Мирон, почему ты отсел? Что случилось? – я всё еще надеялась, что он просто ошибся, немного опоздал и не захотел пробираться.

Но он окинул меня равнодушным взглядом, молча собрал свои вещи и, оттеснив меня плечом, прошёл мимо, будто вместо меня там была всего лишь какая-то назойливая муха.

Из воспоминаний меня вырвал звук открывающихся дверей – это вернулась мама. Я посмотрела на настенные часы и ужаснулась. Не заметила, как прошло время, пока я вспоминала те забытые дни.

Мама прошла в гостиную, заметила у меня на коленях фотоальбомы и улыбнулась.

- Ностальгируешь? – спросила она.

- Немного. – я закрыла фотоальбом и стала их обратно убирать.