Молодые волшебники

Глава 1 - Экскурсия

Александру Розенбергу,

Анастасии Корневой,

И всем неунывающим рыжим посвящаем.

Авторы

Эта история началась с простой школьной экскурсии, выпавшей на начало лета. Жёлтый, длинный и немного пузатый автобус с табличкой «осторожно, дети!» подкатил к пещерам и высадил десант из школьников возле манящего тёмного зева. Толпа одноклассников тут же ломанулась в прохладу пещер, изнемогая от начинающейся жары на улице и поминая едва работающий кондиционер в самом транспорте.

– Ну жара! – жаловались девочки.

– Да я чуть не сдох! – делились мальчики.

Топотом многочисленных ног перебило волшебное эхо гротов и расщелин. Голоса «7-Б», «7-А» и «7-В» классов стойко досаждали трём учительницам, инструктору-проводнику и друг другу с эффектом повторяющегося звучания. От чего у Ирины Сергеевны, ответственной за «7-Б» поднялось давление, и она схватилась за виски.

– Так, давайте потише, – сказала она, но это было бесполезно. Школьники разогрелись и ещё не скоро остынут, и придут в себя.

Экскурсия в пещеры с классом – занятие на любителя. Но раз родительский совет решил развлечь ребят, то ничего не попишешь. Езжайте и терпите, сказали. Каждый по отдельности – золото, а не ребёнок. Просто вместе очень шумные. Но так будет на любой экскурсии, хоть в поле их вывози или в лес. Кричать на берёзы.

Григорий Карасёв никак не унимался, толкая голубоглазую девчонку то плечом в спину, то руками в бок.

– Ташкина, ты дочь стекольщика, что ли? – напирал он. – Ну-ка растворилась быстро! Мне не видно торчащих камней!

– Пока мы смотрим лишь на учительницу, – ответила Настя Ташкина.

– Мне всё равно не видно! – упёрся рогом он.

Всё, что угодно, лишь бы зазнайка в себя пришла и, наконец, позволила посмотреть эти пещерные красоты, о которых талдычили в автобусе. Вроде не толстая. Даже тощая глиста. Ветром сдувать должно. Но не пошевелится. А всё потому что упорная и упрямая, даже когда совсем не надо. Вот и сейчас что ей мешает отойти?

– Ты подрасти сначала, потом внимания требуй к своей особе, – ответила Настенька и добавила через губу. – Мелочь пузатая!

«Вот ведь твердолобая», – подумал рыжий сорвиголова. «Не отойдёт, не уступит. А потом вечно списать просит».

– Уйди, говорю! – твердил он.

Но однокласснице до низкорослого почитателя не было никакого дела. Ещё не хватало обращать внимания на каждого мальчика в школе, который хочет добиться её внимания!

«Ладно бы блондины в друзья набивались. Ну или хотя бы чернявые. Но рыжие? Фу»! – подумала девочка, у которой были свои предпочтения и вкусы по жизни.

– Мало того, что рыжий, ещё и низкий, – тут же добавила блондинка вслух. – Не везёт же некоторым. Да, Карасёв?

– А я что поделаю? – справедливо возмутился рыжий и повторил запрос. – Мне не видно! Уйди!

– А от меня ты что хочешь? Чтобы за уши тебя вытянула и моментально подрос? – хмыкнула девочка и упёрла руки в боки. – Знаешь, что? Все вопросы к родителям! Я не при делах. А не хочешь расти, так страдай молча.

С обзором Карасёву не везло. Никто из одноклассников не желал уступать место поближе к учительнице. Состраданием в средних классах и не пахло. Зато пахло мятной жвачкой от Настеньки, что только больше бесило Жору, который за время в пути проголодался.

«Постоянно достаёт где-то еду и жуёт-жуёт-жует»! – раздумывал сорвиголова, готовый измазать одноклассницу в грязи, чтобы перестала красоваться перед остальными.

Жору Карасёва всегда ставили в конец линейки на физкультуре. Замыкающим. Хотя бегал он на зависть многим, проявляя гиперактивность на деле.

«Я должен был вести за собой в пещеры всех этих дохлых рахитов», – считал подросток: «Но зазевался у автобуса и всё – последний».

В силу наличия шила по известному адресату, одноклассник справедливо возмущался:

– Ну дайте же посмотреть! Что там говорят? – не унимался он. – Эй вы, впереди! Хоть передавайте слова! Таша! Слышишь? Кому говорю? От тебя хоть какая-то польза должна быть в классе!

– С чего вдруг?

– Предпоследняя стоишь, дылда ты бестолковая. Так помогай последнему.

– Что я тебе, сломанный телефон? – буркнула Настенька и добавила победно. – Не мельтеши, продует… мелкий.

Осознав горькую истину, что придётся прыгать всю экскурсию, чтобы хоть что-то увидеть, Жора отступил.

Никаких сил не хватит. Ещё и ноги оттопчет. Сначала он, потом ему.

«Тут мне за прыжки в высоту пятёрок точно не наставят», – прикинул Карасёв, мечтая только о перекусе.

Но в пещере не было ни одного ларька. Не дотянулась ещё цивилизация.

– Таша-а-а! Ну чего тебе стоит? – взмолился рыжий.

– Мне лень, Карась. Сам отойди, – отмахнулась Ташкина. – И желательно на улицу. Не мешай экскурсии… малявка.

Она была на полголовы выше одноклассника и прекрасно видела учительницу. Но из-за шума, поднятого толпой, и пещерного многоголосого эха, тоже не могла разобрать ни слова. Это как смотреть на рыбу, рот которой просто открывается, но речи нет. Можно додумать, конечно. Но толку мало. Сталактиты и сталагмиты сами о себе не расскажут.

Вокруг стоял гвалт. Инструктор по технике безопасности стоял неподалёку, что-то показывая учительницам. Но ничего не разобрать самим детям. Слишком большая группа устремилась в пещеру, чтобы всем было комфортно.

А классная руководительница что? Известно, что! Ирина Сергеевна лишь разводит руками, ожидая, пока все успокоятся. Сама учительница ещё в автобусе голос сорвала и теперь могла только жестикулировать. Выразительно, но не информативно.

«С другой стороны, в пещере кричать нельзя. Сталактиты обрушатся. Или они сталагмиты? Кто, вообще, эту чушь запоминает без интернета»? – подумала Настенька, сочувствуя по паре секунд то учительнице, то рыжему недомерку, то себе из-за тоскливой экскурсии и загубленных выходных. Лучше бы дома сидела, музыку слушала.

Глава 2 - Замок "Край"

Много лет спустя.

Языки пламени выстреливали вверх, извивались алыми змеями. Только смерть способна погасить магическое пламя воззвавшего! Огонь плясал в четырёх каменных чашах, расположенных по сторонам света. Казалось, горели сами камни. Но это пламя не давало тепла, лишь освещало. Чистая сила древнего мага сгорала в иллюзорном огне. Её было предостаточно, несмотря на дряхлое тело мага.

Древний маг-король Хил давно не помнил, сколько ему лет. Но умирать хозяин бесконечного огня не собирался. Старик стоял посреди каменной площадки и ветер трепал его тёмный плащ. Улыбка не сходила с морщинистого лица мага, испещрённого шрамами. Не росли под ними брови и усы. Не прибавляла красоты и куцая белая бородка с остатком седых волос вокруг лысоватой макушки.

Хил давно не проигрывал. Непобедимость этого мага-короля переросла в легенду. Только безумец мог бы выступить против него. Но сама вездесущая старуха с косой подбиралась всё ближе к отжившему свой век телу. Он ощущал её присутствие. Сколь бы ни было в нём магической силы, она не способна отпугнуть смерть. Хил уже ощущал прикосновения костлявой руки к спине, когда немели ноги или одолевал сухой кашель.

Но Хил не испытывал страха. Он нашёл решение. Оно было в его руках. И задумчиво глядя на темнеющее небо, волшебник неспешно растирал пальцами смесь сухого чертополоха, вековой дубовой коры, белого угля и прочих составляющих «золотого рога».

Он придумал, как обмануть смерть!

Рецепт этот Хил нашёл ещё в молодые годы, и варево-заклинание давало магу всё, что он пожелает. Но старик никак не решался применить его для собственного омоложения. Риск ошибки был велик. Лишь когда смерть подступила слишком близко, маг осознал, что тянуть больше нельзя.

Нужно рискнуть!

Он призовёт голема, создаст свою копию и переселит сознание в новое тело. И старость отступит, а опыт останется. А там, где есть опыт, всегда есть место силе. Магической силе, от которой содрогнутся все королевства!

Старик посмотрел за стены замка. На бесплодные поля. В его мире веками была скудная земля. Здесь почти не росли леса, в реках едва теплилась жизнь, а бедные урожаи приводили к частому голоду. Земля была давно скупа и на подземные ресурсы.

Но словно в противовес, во всех королевствах фонтаном били магические потоки! И некоторые люди пользовались ими интуитивно, чтобы дарить блага другим или просто выжить. Таких называли магами. И чаще всего они собирали вокруг себя людей, которые признавали их королями.

Ощущать суть магических процессов могли единицы. «Благо дарующих» на весь мир существовало не более пары сотен. С годами это число не сильно увеличивалось или сокращалось.

Словно сама увядающая природа соблюдала баланс, не допуская появления большого количества магов. Играл роль и человеческий фактор. Кто-то уходил в мир иной по возрасту, прочие воевали между собой или допускали магические ошибки в вечных поисках новых заклинаний. А иных магов убивали ещё в юном возрасте, так как боялись и не понимали. Жернова инквизиции перемалывали способных и тех, кто попадался под горячую руку ордена.

Таким образом одни маги уходили в небытье, другие карабкались вверх по ступеням силы, обрастая землями и влиянием.

Одним из первых на вершине этой пирамиды как раз и был Хил. Старейшего давно не трогали, видимо полагая, что вскоре его время само придёт.

Но как же они ошибались! В стареющем теле скрывался дух и опыт всех прожитых лет. И не так давно Хил нашёл способ сменить пришедшую в негодность плоть на новую, совершенную, вылепленную специально для него. Всех завистников ждёт жестокое разочарование. Они думают, что он уйдёт. А он будет править вечно!

Думая об этом, старик снова скупо растянул в усмешке обветренные губы.

Хил усовершенствовал «Золотой рог» и ждал от него великих чудес. Улучшенный состав должен был не только дать ему жизнь в новом теле. Но это тело должно стать бессмертным для магических воздействий. В мире, где повсюду властвовало волшебство, это был решающий козырь для магов-королей.

Последний довод против врагов! Он мог стать подобным богам. Потому что самих богов давно никто не видел. А Хила видели все. Построив себе храм при жизни, он сначала встанет в один ряд с Андулаем и Ондулаем, а затем затмит их.

Маг-король вновь едва заметно улыбнулся. В этот вечер он ощущал что-то вроде бодрости духа. Пальцы без устали растирали смесь волшебного состава, пока губы шептали верную последовательность слов, влияющих на магические потоки определенными звуковыми волнами. Магия слова сегодня была как никогда сильна.

Хил размолол все ингредиенты до состояния жидкой каши и осторожно перелил получившуюся смесь из чаши в глиняный кувшин. Этот сосуд он не создавал с помощью магии, как многое существующее в замке, но сам слепил из глины. Иссякли поставки голубой и белой глины из соседних земель. Пришлось крестьянам добывать местную, в пещере. Ох и немало слуг пропало в этих пещерах, пока добывали руду. И кабы не глина, их смерти могли ничего не значить. А так хоть какие-то ресурсы.

Когда принесли глины из самых дальних недр пещеры, Хил обрадовался её чистоте. Как она туда попала – никто не знал. Поговаривали, что в пещере живут сами боги, которые уединились от мира. А они творят, что хотят: то одаривают людей самоцветами, то рудой, то вот так, по мелочи – глиной. В этот раз – белой.

«Любой дар в руку. Как и эта белая глина глубинного залегания», – считал Хил.

Смесь растеклась по дну глиняного сосуда, пропитанная мага-короля. Старик заговорил речитативом, громко выкрикивая последние слова.

Смесь в сосуде тут же забурлила, заклокотала, забулькала, словно сосуд висел над костром. С каждым новым словом мага клокочущая масса начала увеличиваться, расширяясь и поднимаясь к стенкам сосуда.