Молот искупления

Молот искупления

Она помнила последнее мгновение со страшной, режущей четкостью: холодная, пропитанная дождём плита под коленями; резкий ветер, хлещущий по щекам и вырывающий из неплотно уложенных волос пряди. И главное – тишина. Не та благоговейная, гробовая тишина, что бывает перед казнью важных преступников, а густая, позорная тишина забвения. Никто не пришёл. Ни отец, ни сестра. Ни единой души, чтобы проводить Екатерину Воронцову в последний путь. Только равнодушные лица городской стражи да вездесущие мальчишки, забравшиеся на забор уездной тюрьмы.

Палач в чёрном балахоне двинулся вперёд, тяжёлый топор с широким лезвием блеснул тускло в сером свете утра. Она зажмурилась, в последний раз проклиная Анну Смирнову, её ангельское, улыбчивое лицо, её лживую, лицемерную добродетель. Если бы не эта стерва, эта выскочка без рода и состояния…

Скрип половиц под тяжёлыми шагами. Свист стали в воздухе. Боль – острая, всепоглощающая, рассекающая самое бытие, а потом…

Темнота – плотная, утробная, лишённая направления и времени. И в ней – голос. Не в привычном понимании, ибо не было ушей, чтобы слышать, но понимание, вспыхнувшее прямо в её сущности. Слова, составленные из чистого смысла.

«Ошибка распознана. Сбой в матрице судьбы. Душевая сущность «Екатерина Воронцова» не завершила цикл обучения. Предоставляется… второй шанс.»

Она не поняла и половины этих странных, иноземных слов. «Матрица»? «Цикл обучения»? Но последнее сочетание – «второй шанс» – пронзило её, как молния. Ей дают шанс, милость, о которой она не смела и молиться. Потом – рывок, ужасающее ощущение падения сквозь слои чего-то вязкого и тёмного, будто её душу выдернули из ада и швырнули назад, в прошлое.

Екатерина открыла глаза с судорожным, хриплым вздохом, будто вынырнула из ледяной глубины пруда. Над ней колыхался знакомый до слёз шелковый полог её спальни в усадьбе Воронцовых, цвета спелой сливы. Воздух, неподвижный и тёплый, пахнул лавандой из саше и едва уловимым воском от недавно потушенных свечей. Знакомое, дорогое, утраченное навсегда.

Она прижала ладонь к груди, под тонкой батистовой сорочкой сердце билось быстро-быстро, как у пойманной птицы. Живое, горячее, неразрубленное. Она повернула голову, и шелк наволочки зашелестел под её щекой.

– Я… дома? Воистину дома? – её собственный голос, её настоящий, молодой, неиспорченный ненавистью голос, прозвучал шёпотом, полным недоверия и надежды.

Она соскользнула с высокой кровати, босые ноги утонули в мягком, густом ворсе персидского ковра. Подбежала к овальному зеркалу в золочёной раме. В нём, в серебристой глубине, на неё смотрела она сама – шестнадцатилетняя, с гладкой, словно фарфор, кожей, без морщин страха и отчаяния, затаившихся в уголках глаз в её прошлой жизни. Тёмные волосы, выбившиеся из ночной косы, обрамляли бледное, прекрасное лицо. Лицо злодейки в расцвете её сил, до того как оно исказилось злобой. И ни капли крови на тонкой шее.

Слёзы хлынули сами собой, неудержимым потоком. Град горячих, солёных слёз облегчения, смешанного с ужасом пережитого. Воистину случилось Божье чудо. Казнь, боль, тьма – всё это был страшный, слишком реальный сон наяву. Или нет! Не сон. Она слишком явно помнила грубую ткань мешка на голове, холод эшафота под босыми ступнями. Значит, это была милость – сам Господь чудом воскрешения позволил ей вернуться и искупить грехи, избежать судьбы!

И тогда пространство перед её глазами вспыхнуло. Не от утреннего солнца, пробивавшегося сквозь витраж, а изнутри её собственного существа. Чистые, геометрические линии, светящиеся холодным, голубоватым светом, которого не дают ни свеча, ни лампа, сложились в воздухе в прозрачную, мерцающую панель. На ней, словно нарисованные невидимым пером, проступали письмена. Она отшатнулась, вскрикнув от неожиданности, и её спина ударилась о край комода.

Надпись гласила:

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ ИСПРАВЛЕНИЯ

Пользователь: ЕКАТЕРИНА ВОРОНЦОВА

Диагностика: Непройденный урок души. Судьба: ПАДЕНИЕ.

Новая цель: ЭВОЛЮЦИЯ. ИСКУПЛЕНИЕ.

Система привязки к реальности активирована.

Екатерина замерла, вжавшись в комод, не в силах отвести взгляд от этого дьявольского, неземного видения. Глаза её были широко раскрыты от страха. Что это? Наваждение? Происки лукавого? Она перекрестилась дрожащей рукой, прошептав молитву, но видение не исчезало. Оно пульсировало ровным светом, чуждым и непонятным. Страх, холодный и липкий, пополз по спине. Но под ним – слабый, настойчивый росток любопытства. Что, если это часть божьего дара? Некий ангел-хранитель, явленный в столь странной форме?

– Что… что ты такое? – прошептала она, не надеясь на ответ. – Что я должна делать?

Письмена на миг размылись и сложились вновь, отвечая на её безмолвный вопрос.

ПЕРВИЧНЫЙ КВЕСТ: «ОСНОВА ДЛЯ ИСПРАВЛЕНИЯ»

Цель: Установить первичный контакт с источником кармического конфликта – Анной Смирновой.

Награда: Основа для нового пути.

ТЕКУЩИЕ ПОКАЗАТЕЛИ:

Репутация в семье: Хрупкая

Понимание ошибок: 0%

Шанс на искупление: 1.3%

Один процент и три десятых. Цифра унизительно мала, жалка, но это ощутимое измерение. Не туманная надежда, а конкретная, пусть и крошечная, величина. Больше, чем у неё было на эшафоте – там был ноль. Это пугающее видение, эта «система»… оно давало не просто надежду, а отчёт. Как в поместье отец учитывал каждую копейку. Значит, и её искупление можно учесть? Мысль была чудовищной и безумно притягательной.

Она оделась с непривычной, лихорадочной поспешностью. Пальцы, привыкшие к тонким тканям, теперь дрожали и путались в шнуровке корсета и платья. Каждый предмет в комнате казался ей теперь бесценным сокровищем – вот брошь с аметистом, которую она когда-то презрительно называла «мещанской», теперь лежала в шкатулке, сияя как символ возвращённой жизни. Вот кожаный переплёт дневника, в котором она выводила ядовитые, полные желчи строчки об Анне и всех окружающих… она резко отдернула от него руку, будто обожглась. Нет, отныне всё будет иначе. Она поклялась себе в этом, глядя в зеркало на своё отражение, ещё заплаканное, но полное решимости.