Монтаж памяти

Пролог

Посвящается юным, а впрочем также и немолодым особам, романтизирующим викторианскую эпоху.

_____________________________________________

«Девушки представляют себе сильный пол по романам, написанным слабым полом».

Д.К.Джером, «Досужие размышления досужего человека»

Уже пару минут он смотрел, как вспыхивает и гаснет свет в гостиной от прикосновения её руки к выключателю. И всякий раз она оборачивалась к нему с детским восторженным взглядом, оглядываясь вокруг, словно впервые. Девушка, по-прежнему, с трудом могла говорить.

Но он не давал себе воли порадоваться вместе с ней, ведь в эту минуту его назойливо беспокоила лишь одна мысль: а вдруг её мозг решит вернуться к своим самовольно сложенным полномочиям и делам? И тогда действие волшебства прекратится. Она поймет, что никогда его не любила.

***

Жители города Н. ждали снега весь декабрь. Но вместо него лил дождь. Аномальный. Автомобили буквально проплывали по асфальту, рискуя хлебнуть мотором из глубоких луж. Подземные переходы затопило. От вреднючки-погоды расклеились чьи-то почти новые замшевые сапоги и с голодным, разинутым ртом валялись на свалке.

Новогоднее настроение запаздывало, несмотря на запасы в домах солёных огурцов, докторской колбасы и зелёного горошка для «Оливье».

И вот утром 31 декабря 2013 года зима решила заплатить по счетам, щедро разбрасываясь белой валютой. Из окон домов наблюдателям казалось, что теперь машины несёт по дорогам подтаявший ванильный пломбир или та самая каша из сказки «Горшочек вари», которая расползается и всё растёт и растёт вверх. Ближе к ночи с неба падали уже самые настоящие соцветия хлопка, такие же огромные и пушистые хлопья, скрывая тропинки к дому, следы и... людей.

Снегопад продолжался до полудня 1 января, став идеальным соучастником новогодних происшествий. И не только дорожно-транспортных.

В эту ночь диспетчер скорой помощи получил звонок. Обнаружено тело девушки на заднем дворе многоэтажного дома одного. В крови загадочной брюнетки, прикрытой белой кружевной тканью, нашли алкоголь, а характер черепно-мозговой травмы указывал на вероятность суицида. Протокол предписывал передать сведения в полицию.

Профессиональная интуиция полицейского Комарова подсказывала, что всё вовсе не так просто, как выглядело. Он начал череду допросов подозреваемых, троих мужчин.

В праздничной безумной суете действо разыгралось без зрителей, не оставив ни единого свидетеля. В этом вся лицемерка жизнь - пока одни мурлычат под нос песни, пьют «Moët» на брудершафт и запускают в небо салюты, другие медленно умирают. Кто-то угасая внутри, переломившись, как соломинка, кто-то замерзает у помойки в поисках хлеба, а чьё-то юное сердце в ту же самую минуту издаёт последний стук под толщей снега, окропленной кровью.

Неприглядная сторона, скрытая в любовных романах от простодушных девичьих глаз, сбросит свой плащ невидимки и предстанет в истинном и жестоком обличии.

Часть I. Глава I

«Михаил, мы свяжемся с Вами по телефону и сообщим, когда нужно явиться в участок. А пока просим не покидать город», - слова, которые он никак не планировал услышать в эту праздничную ночь.

Высокий молодой мужчина-брюнет с легкой небритостью на лице лишь молча кивнул, растирая виски, будто запуская застывший часовой механизм в своей голове. Единственным желанием было всё отмотать хотя бы на один день назад, как это чудом происходит в фантастических фильмах.

1860 год

- Reveye, manma-a-an! Mesye blan yo pral fache,*- эти слова на незнакомом заморском языке были первым, что я услышала в темноте, чувствуя толчки в бок.

Я лежала на полу неведомо где. В чернющем мраке невозможно было хоть что-то разглядеть. Поблизости раздавались крики петухов. Ладонью нащупала сырую землю вместо пола. Тупая боль в затылке не позволяла собрать разбегающиеся в стороны, как муравьи, мысли.

Что за язык, неугомонно что-то требующий от меня? Где я?

С трудом поднялась на ноги, откинув отвратительную на ощупь тряпку, которая накрывала ноющее от сна на холодной земле тело.

- Где я? Что всё это значит? – сама удивляюсь своему неслыханному ранее голосу и протяжной манере говорить.

- Kisa?**

Повелительница неясных мне абракадабр суетливо ощупывала мою голову, прикладывая ладонь ко лбу.

- Почему я ничего не вижу? Включите свет. Немедленно! – накатила тошнота и паника от осознания того, что я совершенно не помнила, как здесь оказалась, и кто эта женщина. Тяжесть. Будто на меня взвалили неподъемный мешок муки.

Женщина, лопочущая слова, которые я была неспособна даже повторить, не то что уж понять, вытолкнула меня наружу, отворяя кривую, грубо сколоченную деревянную дверь. В тот же момент я поймала на себе несколько десятков испуганных взглядов кипенно-белых белков глаз, на фоне темно-кофейной кожи, покрывавшей их худощавые тела.

Тут до меня дошло, что мою речь здесь скорее всего никто не понимал. Но в полной панике я продолжала кричать на английском:

- Кто Вы? Это Африка? Меня похитили?

- Какая Африка, мамушка. Бог с тобой. Даже наши предки не видели родной земли. Ты, видно, больна. Ешь быстро. Уж рассвет скоро, - говорила с сильным акцентом по-английски всё та же заводила с белой тряпкой на голове.

Я начала бегать среди каких-то убогих хижин без единого окна, задыхаясь от страха неизвестности и дефицита информации. Но картина перед глазами ничего не проясняла. Мчалась со всех ног и металась по сторона, но впереди были лишь бесконечные поля и вдали какая-то вода. Река? Море? Что это? Ни одного проблеска воспоминаний. Куда бежать, если не знаешь, где ты.

Пришибленные и согбенные фигуры возле утреннего костра ничуть не удивились моему появлению в их обществе. Я набросилась на единственную разговорчивую женщину здесь, в попытке добиться правды, но с ужасом и пронзительным криком одернула руки от неё. Вновь завопила до одури, ведь моя кожа ровно такого же цвета, что и у всех. Начала осматривать себя: да я же дородная баба какая-то, на теле грубое хлопковое платье, на голове грязно-белый тюрбан, как и у остальных женщин. Меня чем-то накачали и продали в это племя? Может, я жена какого-то вождя?

Незнакомка закрыла мой рот рукой и, озираясь по сторонам, начала вполголоса говорить мне в ухо:

- Ч-ш-ш. Успокойся, Нелли, ты же не хочешь получить 200 плетей от массы Харриса. А если они подумают, что ты сошла с ума, то продадут или пристрелят, как больную скотину.

Отбивалась от неё, молотя со всей силы кулаками. Двое мужчин оттащили жертву моих тумаков, что-то приговаривая на своём осточертевшем языке.

Закрыв лицо руками, я продолжала кричать, словно заживо сжигаемая на костре. Где я была вчера? Тщетно, всё напрасно. Мозг мне не подчинялся. Пустота. Ни единой догадки.

Они что-то сделали с моей головой – ничего не помню, ни имени, ни цвета глаз и волос. В беспомощной, отчаянной ярости срываю тряпье с головы, пытаясь отыскать следы травмы или чудовищной операции. Но вместо этого пальцы нащупали коротко остриженные мелкие жёсткие кудряшки.

- А-а-а-а, - единственное, что было способно выразить моё несогласие с внешним естеством и средой обитания.

Это не я, не моё тело, волосы, голос. Такого просто не может быть. Но кто тогда я? Этого я не помнила.

В неугомонных собственных криках и метаниях я не сразу заметила, как высушенные до костей незнакомцы с глазами навыкате внезапно разбежались. В этот момент жуткий удар проник точно под самую кожу спины, словно гадкий монстр отхватывал куски моей плоти.

- Чего развопилась, черномазая кляча? Соскучилась по кнуту? Так я с удовольствием тебя угощу, - этот говорил без малейшего акцента.

Ещё один адски жаркий укус хлыста прошелся по ягодицам, заодно ужалив живот и предплечье. В гневе обернулась к садистскому порождению. Передо мной, облизывая от удовольствия губы, стоял белый здоровяк с покрытыми короткой щетиной щеками и в шляпе. Он продолжал щелкать кнутом по земле, словно погонщик скота. В его глазах кипели огненные котлы ярости, ноздри раздулись, как у быка, от злости и какого-то явного отвращения.

- За работу! Марш в большой дом. Живо. Мисс Хьюз небось уже на ногах раньше твоей ленивой задницы.
 

Свои слова он приправил очередным щедрым ударом кнута.

2014 год

Михаил

- Михаил, для целей терапии наш разговор будет записан на диктофон. Это позволит не упустить важные детали и тщательно всё проанализировать. Вы можете начать с любого момента. Всё, что посчитаете нужным и важным сказать. Особое внимание уделите ярким эмоциональным моментам, - тихим, но не терпящим возражений голосом сказала приятная женщина средних лет напротив брюнета.

Так вот, как всё выглядит в реальной жизни. Раньше видел подобное только в кино. Никакой мягкой кушетки, уютного старинного ковра и журнального столика с дымящейся кружкой кофе. Я сижу на стуле, разглядывая через окно без штор кирпичный забор с облупившейся штукатуркой. Не знаю, с чего начать. Как же неловко оживлять такие личные воспоминания перед совершенно чужим человеком, видя его впервые.

Глава II

Он презирал себя за то, как поступил той ночью. А ведь раньше считал себя настоящим мужчиной. Те проклятые два часа прокручивались в голове вновь и вновь, как немые негативы фотопленки. Всё могло быть иначе. И никак теперь себя не простить.

2014 год

Михаил

- Продолжайте, пожалуйста, у нас есть ещё полчаса, - аккуратно подтолкнула словами брюнета участливая слушательница.

Сколько таких историй она впитывает день за днём? Как всё в её голове ещё не перемешалось в несъедобный салат?

Стараясь не продолжать дальше размышления на эту тему, мужчина послушно продолжил свой монолог:

- Не верю в судьбу, единственных вторых половинок и прочие мистификации. И всё же через три года я встретил её снова. При схожих обстоятельствах, кстати. На сельхозработах – сбор урожая хлопка. Ну знаете, когда осенью вместо учебы студентов сгоняют на несколько месяцев на поля: бараки, жирная несносная еда впотьмах, баня раз в неделю, хотя кое-где даже раз в месяц. Но Вам это всё знакомо.

- Отчего же? Отнюдь нет.

- Как так? Удалось отлынивать?

- Скажем так, я приезжая, с севера. Так что буду рада услышать колоритную историю бывших южных студентов.

- Я учился на третьем курсе архитектурно-строительного. Только для галочки. Отец изволил сделать из меня и сестры потомственных архитекторов. Как видно теперь, не удалось: сестра – журналист, я – автослесарь. Зато с дипломами архитекторов.

Студенты и бюджетные работники – бесплатная рабсила на полях, ежегодные хлопковые рабы. Сейчас вот забавно – элитные букеты из белых коробочек этих растений собирают. Но я ничего красивого на хлопковых полях не углядел, ненавидел их всей душой. Кусты растут так низко, что по 9 часов не разгибая спины, никакой самый сильный атлет не выдержит. Та поездка была третьей по счёту за студенческие годы.

Коробочки хлопка раскрываются не все одновременно на ветках, поэтому сбор урожая растягивается на несколько месяцев. Полевые условия кого хочешь доконают. Преподаватели были надсмотрщиками. Ох, и гоняли тех, кто дневную норму не выполнит. Одна коробочка хлопка по весу не больше пяти грамм, а за день нужно набрать 50-80 кг каждому рабочему в зависимости от того, какой по счету сбор урожая. За систематический недобор отчитывали и стыдили публично, кое-где грозились отчислить с учебы.

Со сноровкой можно было и двумя руками собирать. Но поначалу вряд ли, если только вы не прирожденный талант. Впереди через плечо висит огромный полотняный мешок до самых колен. С утра холодно, к обеду жара. Мы спали в барках на двухъярусных нарах: и мальчики, и девочки вместе. Об ароматах, витавших в воздухе, лучше и не вспоминать. Для чистоплюев сущий ад.

Тут, конечно, были и полевая романтика, любовь-морковь, и танцы. Чаще под самопальные выступления спонтанно образовавшихся ансамблей из числа студентов. Для разнообразия можно было вечером с новоявленной возлюбленной прогуляться пару сотен метров до ближайшего сельского магазинчика. Шоколадкой угостить.

Тогда я её и увидел во второй раз. Первокурсница. Не растерялась и здесь. Физуха, конечно, у неё не тянула, но смекалкой и обаянием владела, как мушкетер своей шпагой. Распускать волосы на полях непрактично. И, однако же, эта прелестница не просто их распускала, но даже регулярно умудрялась завивать. Из-под пестрой косынки подпрыгивали черные блестящие на солнце кудряшки. Она умело жульничала, как шулер, и бровью не поводила. Парни вокруг шустро пополняли через раз то её мешок, то свой, а то и вовсе незаметно менялись сумками. Какова валюта? Танцы, свиданки. Не знаю, честно говоря. Нет, она, конечно, не филонила, но никак бы не управилась с таким объемом в одиночку.

Крутились возле неё в основном музыкальные таланты. Мне же медведь на ухо наступил. Я тогда больше по мотоциклам уносился, а не меломанил. Да и в прислужниках ходить не привык. Вниманием девчонок не был обделён, а некоторые даже нет-нет могли и посуду добровольно помыть у меня в гостях, и перекус на скорую руку сварганить.

Так что за проделками голубоглазой брюнетки наблюдал со стороны на приличном расстоянии. Позабавило меня всё это в очередной раз. Даже имени её не знал, равно как и факультет.

1860 год

Персональный темнокожий «Вергилий» подхватила меня под руку и повела за собой, видимо, с готовностью стать проводником в этому аду. Вот «Божественную комедию» я откуда-то помню, а как здесь оказалась, хоть убей, но нет.

- Это ошибка! Меня с кем-то спутали! – шепотом кричала я ей.

Но та уводила меня в сторону от хижин и мужика с кнутом, сбежавшего со страниц вестерна.

- Это? – указала в сторону гигантских угодий с бороздами, усаженными рядами невысоких кустов.

И мы одновременно с моей спутницей произнесли слово: «Cotton».

Я точно знала, что там растет хлопок, хотя не могла себе этого объяснить.

Когда мы подходили к огромному белому особняку с просторным крыльцом, окнами почти от пола до потолка с синими распахнутыми ставнями и рядами массивных колонн, я тоже будто бы его узнала. Два трехэтажных крыла здания соединялись между собой двумя ярусами посередине из крыльца и открытого балкона, украшенного сводами арок и балюстрадой. За дверями, видимо, был просторный холл на обоих этажах. Перед домом располагалась величественная круглая клумба из стриженных кустарников, диаметром порядка 10 метров. В центре неё разливался трехъярусный фонтан.

Кажется, я всё это видела раньше. Не может быть такого. И тут тело совершенно бессильно обмякло в растерянности, не доверяя себе, как чужаку.

- Ничего не помню. Пожалуйста, скажи правду, умоляю.

- Ох, мамушка, не говори таких слов никому из белых господ. С твоей головой совсем плохо. Ты почти с рождения прислуживаешь мадам, а потом и её дочери. Если обнаружится, что ты больше не годишься, погонят на плантацию, а рабы после 10 лет полевых работ отправляются в могилу. Лучше молчи. Прошу.

Глава III

- Анатолий, где Вы были с 22:00 часов до полуночи 31 декабря?

- Вероятно, дома. Я... я проснулся у себя ближе к обеду первого января. Не стану врать. Смутно помню, - молодой мужчина с красными прожилками в глазах пожимает плечами.

- Вы же виделись в тот день, верно? И, насколько нам известно, явились уже в состоянии алкогольного опьянения.

- Да, но я бы никогда и не подумал её убивать. Мы любили друг друга больше всех, с самого детства, - подбородок голубоглазого блондина начинает дрожать, больше не в силах сдерживать вырывающиеся из грудной клетки всхлипы и пробивающие себе дорогу гейзеры обжигающих горьких слёз. – Мы могли наговорить друг другу всякого, но боль бы я ей не причинил, будь даже злее самого дьявола. Только не ей.

1860 год

Я решила осмотреть тщательно комнату в поисках хоть каких-то подсказок. Нужно было действовать быстро, в любой момент кто-то мог войти сюда.

Открывая многочисленные ящички, натыкалась лишь на всякие безделушки, украшения и одежду.

В коробке из-под шляпы под кроватью обнаружила связку писем, перевязанных лентой. Но тут заскрипели половицы совсем рядом со спальней.

Я быстро вернула свою находку на место и встала по стойке смирно, затаив дыхание. Взгляд с опаской был пригвозжден к двери. Сколько времени я здесь проторчала?

Вот ручка повернулась, как я того и боялась, и вошла...

Уфф, можно было выдохнуть. Это Роуз.

- Что ты здесь застряла? Мисс уехала полчаса назад. Я тебя уже обыскалась. Переживала. Тебе полегчало?

- Увы, так ничего и не вспомнила.

- У тебя полно работы до возвращения мисс с пикника. Вечером всё семейство едет на бал. Нужно столько всего перегладить внизу. Надеюсь, ты ничего не напортила и не выдала своё сумасшествие?

- Кэролайн только сказала что-то про последнюю соломинку и про омлет. Завтракать отказалась. Может, она хотела поесть яйца?

- О, нет. Всё-таки что-то натворила. Да ты же её вывела из себя! Боже, ну всё, жди расплаты. А ведь я предупреждала, что домашняя слуга – лучшее место для раба. Теперь, мамушка, верно, тебя отправят гнить на плантацию, - Роуз начала причитать, хватая меня за плечи, чуть ли не плача. – Ты должна взять себя в руки, чтобы не сделать ещё хуже. Ради себя.

Моя темпераментная пессимистка-проводница показала подвальную комнату и удалилась на кухню. На лавке лежала высоченная стопка измятых белых вещей. Как я до этого поняла, хлопковые и льняные светлые предметы гардероба – исключительно нижнее белье, которого с учетом пыли и грязи в здешних краях нужно бессчётное количество. Ну, ладно, гладить-то я умею хорошо. Наверное...

Пару минут я вертела в руках металлическую конструкцию. Это, бесспорно, утюг. Похож. Но как он работает, хоть убей, не помнила. После немудреных манипуляций, верхняя часть приспособления открылась и внутри обнаружились угли. Ага, вот оно как хитро-мудро устроено.

Разложила на столе одну из штанин уже знакомого мне подобия развратных панталонов. Эти были, видимо, по меркам здешних дам особенно изысканными и модными – по нижнему краю отделаны широкой полосой изящных белоснежных, кружев (наверное, шёлковых) и чуть выше какими-то завязками-тесемками.

Щипцами положила горячие угли внутрь металлической штуковины и начала водить тяжелым предметом по ткани. Ничего. Будто игрушечным утюгом балуюсь. Мелькнула догадка поставить его на печь. Может, это так задумано?

Но сколько его держать? Сосчитала два раза до шестидесяти. Надеюсь, считать-то здесь не запрещено законом? Боже, как я запуталась уже. Почему всё так сложно? Вот я сама себе удивляясь, стою в каком-то подземелье и глажу чужие, можно сказать, трусы.

О, это другое дело, утюг рассекает, как пароход, белые волны исподнего, оставляя за собой идеально ровную гладь. Нехитрая наука.

Но тут носом почувствовала запах паленой ткани.

Святые небеса, вот же дурья башка! И что теперь делать? Ведь и идиоту понятно, что хлопок и шелковые кружева не гладят с одним и тем же жаром. Теперь здесь дыра. Но у них же таких десятки. Наверное...

- Нелли!

Я вздрогнула от неожиданности. Боже, чей это голос доносится? Ну, почему, почему так не вовремя?

Нужно было срочно куда-то спрятать испорченную вещь. Но куда? Крик приближался. Стук каблуков по каменным ступеням.

Сжечь в печке уже не успею. Еще пару шагов, и незнакомка окажется прямо здесь. Глаза бегали по тускло освещённой комнате. Время на раздумья истекло. Спрячу в карман передника...пока.

- Нелли! Да что с тобой такое? Я должна ещё за тобой бегать?

Понятия, не имела, кто эта женщина. Похоже, что хозяйка, но как её зовут?

- Как ты позволила Кэролайн отправиться на пикник чуть ли не голой? С утра.

- Она сама выбрала такое платье, - неожиданно громко ответила я, смотря в упор на молодую госпожу.

- Да что ты себе позволяешь? Будешь дерзить мне? Тебе ли не знать, что не приличествует молодым леди ходить с совершенно голыми руками и обнажать декольте средь бела дня. Да она же почернеет, совсем как ты, на солнце. Мне так подурнело от её вида и поведения, что пришлось почти сразу же вернуться домой. Боже, она была голодной, словно её не кормят перед выходом в свет. Чем она завтракала?

Я никак не могла посчитать, во сколько стоящая передо мной слишком молодая женщина стала матерью, если её дочери стукнуло уже шестнадцать. Что за порядки в этих местах? Или всё это спектакль, и актрису выбрали неудачно?

- Кэролайн не завтракала.

Молодая женщина со всей силы врезала мне по губам.

- Ты разучилась говорить со своими господами? Так я тебе напомню, хамка! Для тебя моя дочь - мисс, а не просто Кэролайн. Теперь все будут судачить про нас, увидев её наряд и аппетит, а бедняжка из-за тебя не выйдет замуж.

- Нелли! - раздался истерический крик наверху.

Да что же это такое? Нелли – это что синоним рук?

- Марш наверх. Несчастная девочка зовет тебя.

По-прежнему храня результат своего прегрешения в кармане передника, мчалась по лестнице, а это не так-то просто с моей нынешней комплекцией.

Глава IV

Девушка несколько раз позвонила в дверь, но никто не открыл. В такие моменты она всегда отгоняла от себя плохие предчувствия. Голубоглазая брюнетка могла создать такую правдоподобную иллюзию того, что её стакан полон до самых краев, даже если в нём не было ни капли уже долгие годы. Связка ключей со звоном ударилась о бетонный пол. Подол длинной юбки винного цвета собрал грязь возле двери под номером 16, когда девушка наклонилась поднять металлических беглецов. Тяжелая стальная дверь распахнулась, не сопротивляясь натиску гостьи.

Тишина в квартире сдавливала до предела пружину внутри. Обычно из зала в это время раздавались непомерно громкие звуки фильмов. У зрителя, обитающего среди этих стен, с юности проблемы со слухом – прощальный подарок от недолгой службы на морском судне. Девушка поспешно развязала шнурки на маленьких остроносых ботинках, наощупь повесила твидовое пальто на крючок и двинулась внутрь комнат.

Здесь всё ещё, как и прежде, были деревянные крашенные полы, издающие причудливые звуки в зависимости от скорости шагов. В комнате привычно пахло сигаретным дымом. Наверное, он опять курил в туалете. Зал был пуст. За ним в проеме висели шторы из бусин. Рассекая их, она слышала мелодию из прошлого, в котором были черно-белые телевизоры, звуки радиолы по праздникам и утренняя гимнастика по радио в то время, как на кухне суетились люди, советские до мозга костей.

Мужчина долго смотрел на неё, лежа на подушке, изучал своими аквамаринами так, что становилось не по себе. «Он превратил тебя в домашнюю рабыню. Плохо выглядишь. Уставшая», - было сказано, как всегда, строго, властно, но с беспокойством в глазах.

1860 год

Кэролайн, опаляя пламенем своих глаз, продолжала посвящать меня в план ночного свидания, в то время как сбрасывала с себя платье с бесчисленными пуговицами, которое я расстегнула.

- Ох, я так взволнована. Подай мне свежие подмышники. Эти хоть выжимай после пикника на палящем солнце.

На пол вместе с платьем приземлились два кусочка ткани в форме полумесяцев.

- Во время обеда скажу па, что нездоровится после двух порций мороженого у Уильямсов. Попрошу, чтобы ты проводила наверх и осталась подле меня на всю ночь, - искательница любовных приключений театрально жестикулировала тоненькими кистями с детскими пальчиками, надувала губки. - Маменька, конечно, встревожится, решит отказаться от поездки на бал, но я её успокою, ведь ты будешь рядом. Когда Томас приедет, поможешь мне спуститься с балкона к нему, чтобы никто из прислуги в доме меня не увидел, уходящей в такой поздний час. Сама же останешься в комнате настороже. Сиди и смотри в окно.

Смешно и противно было от того, что мной помыкает какой-то избалованный ребёнок. Хотелось надавать ей по заднице. Но моё лицо было скрыто от собеседницы - я застегивала очередной наряд на болтушке, перечитавшей женских романов. Как она собирается сигать с балкона с огроменной дырой на панталонах между ног? Её Томасу только того и надо.

- Вернусь, когда все слуги будут спать, а родители ещё будут на балу. Ты мигом спустишься вниз и отворишь мне дверь. Захвати с собой мой пеньюар. Прошмыгну в библиотеку, она ближе всего. Переоденусь там, чтобы не привлекать внимание, и останусь на диване с книгой и со свечой. А ты одежду отнесешь в прачечную комнату. Там и так должно быть за неделю столько белья накопилось, что никто из слуг не заметит. Утром скажу, что не спалось, решила почитать немного и случайно задремала. Всё запомнила? Повтори.

Пытаюсь уговорить себя не вмешиваться с советами. Подумаешь, детки начитались Шекспира, поиграют немного. Ну украдёт Томас парочку поцелуев. Это самое страшное, что может случится в их высшем обществе до свадьбы. И вообще, я что решила здесь окончательно обосноваться, что так переживаю за последствия?

- Мисс, при всем уважении, это пахнет плохими манерами. Не должна такая юная девушка прыгать с балкона прямо в руки джентльмена. А в том, что он именно таким и является, я сильно сомневаюсь, раз не боится Вас скомпрометировать и подмочить репутацию леди.

- Нелли, опять книги читаешь? Слишком умные слова для черни. За такое руки рубят рабам, между прочим. Всякие ангелы в доме, наподобие сестры Томаса, Эллен Уильямс, наводят на меня жуткую скукоту и дико раздражают. Не думаю, что такие девушки по-настоящему могут кого-то интересовать. Сегодня я узнала, что Томас меня любит, а я люблю его. А значит, мы скоро поженимся. И все эти нарушения чопорных правил уже не будут иметь и малейшего значения. Так что я буду лошадь вокруг.*

Смысл её последнего предложения останется для меня загадкой, но я не смогла не хихикнуть. Почему постоянно нужно говорить какие-то странные непонятные фразы?

- А тебе, я смотрю, лишь бы языком почесать. Иди на кухню за яйцами, надо ещё успеть голову вымыть.

Причем здесь яйца? Бред какой-то. С ума сойду с этими странными людьми. Мне срочно нужна Роуз. Боже, прошло только полдня, а ощущение, будто часы остановились, продлевая тягостную рабскую вечность.

Роуз вся в хлопотах. На плите что-то булькает, шкварчит, стол весь в муке, как и руки темнокожей женщины-«дирижера» кастрюль и половников в этом невыносимом пекле и клубах пара.

- Спасай меня. Кэролайн вздумалось мыть голову. Признавайся, как в этом деле замешаны яйца?

- Странно, мисс уже принимала ванну на этой неделе.

Нормально при такой жаре мыться раз в неделю? Вот почему местные «леди» предпочитают такой удушающе тяжелый и сладкий парфюм. Другой был бы не в силах заглушить запах немытой плоти.

Роуз разбила в миску три яйца, отделила желтки и бодро превратила их в пенящуюся эмульсию, с шумом поставила на стол передо мной.

- Сядь. Не устала притворяться? - отрезала женщина.

Роуз продолжала крутиться, будто и вовсе не желая мне помочь.

Затем вручила ведро с водой, над которым поднимался пар, и миску с яйцами.

- Таз и кувшин наверху в ванной комнате мисс.

Глава V

Как бы он не корил себя за слабость и малодушие, которые дозволил, ни за что не признается. Да и кто в своём уме способен поверить в такую небылицу? Особенно, когда настоящие следы заметены, а гончие уже отправились слишком далеко от истины на ложный запах. Не мешайте людям заблуждаться.

1860 год

Мы обе вынуждены были на время изобразить перемирие. Из разных мотивов, конечно. Но канонир уже поджег фитиль, а значит, пушка вскоре рванет.

Лишь стихли звуки коляски и топот пары запряженных лошадей, наша умирающая, о, чудо, исцелилась, тут же соскочив с кровати.

- Доставай вещи и немедленно одевай меня.

Я расцепила сложенные на груди руки и зевнула, прикрывая ладонью рот.

- Да как-то не хочется.

И даже не встала с мягкого кресла.

- Да тебя завтра же четвертуют или заклеймят твой высокомерный лоб.

- Уж лучше сдохнуть, чем Вам прислуживать. И кроме того, на Вашем месте, юная мисс, я не была бы столь уверена. Кто знает, может, наутро всем будет не до меня в попытках спасти Вашу тонущую репутацию.

- Что?

- О, Кэролайн, дитя мое, Вы совершили непростительную ошибку, доверив постороннему человеку свои сердечные дела. Это всё глупая молодость. Никогда не знаешь, как человек себя поведет, будь он верным и преданным хоть тысячу лет. Поминайте Иуду, моя дорогая. По сути же Вы, белые господа, абсолютно беспомощны без наших рук и ног. Да если я захочу, Вы завтра же взыщите себе смерти, как желали того мне минутой назад. Только представьте, сколько прекрасных сюжетов для сплетен может произвести на свет это называемая Вами чернь. Выбирайте любой. Вот Ваш Томас ждет под балконом, а я зову во весь голос Харриса в страхе, что Вас вздумали похитить в отсутствие родителей. «Вздор», - скажете Вы. Ну, нам ведь простительно, безграмотным людям. Однако, присутствие кавалера не ускользнет от прислуги, поползет на кухни и прачечные соседних плантаций, а там случайно обнаружится подслушивающими управляющими и господами.

Или вот ещё отличная история. Вы вернетесь домой ближе к рассвету, а я вдруг задремала. Старая стала. Куда мне за Вами, молодежью, угнаться. Стоите на крыльце, а никто не отворяет. Тут Ваши папенька с маменькой с бала возвращаются. Ой, нехорошо это. Отчихвостят от души. Может, отправят учится в закрытое заведение для настоящих леди, коей Вы, увы, пока не являетесь.

Хотя можете просто остаться «болеть» дома, и тогда победа будет на Вашей стороне. Но, сдается мне, желание увидеться с Томасом превозмогает все страхи.

- Ты не посмеешь! – девчонка начала топать ногами, выкрикивая проклятия, но понимала, что это сражение она проиграла.

Громко вколачивая каблучки своих домашних туфелек в ни в чем неповинный деревянный пол, она распахнула шкаф, выбрасывая из него наружу один за другим объемные бумажные свертки, одновременно их раскрывая.

Предвкушая ночной побег из адского имения, я продолжала подтрунивать над глупой малышкой:

«Ведь можете, когда захотите».

В меня полетел сапог, который Кэролайн нашла, лишь встав на колени. Но девчонка промазала. Охотница, видать, из неё никудышная.

Меня восхищает, на что способна влюбленная девушка.

Ага, вот она ты какая, болотная амазонка. Очередной изысканный, но более строгий и менее пышный наряд болотного цвета: длинная юбка с каким-то утяжелителем (как я потом сообразила) с пуговицей, на которую пристегивался непомерно длинный свисающий подол, и приталенный жакет.

- Ну, Нелли-и-и, помоги. Томас, наверняка, будет с минуты на минуту, - сказала Кэролайн, поворачиваясь ко мне спиной.

Из соображений безупречного вида этот костюм предполагал замысловатые крючки и петли для соединения верха (жакета) с низом (юбкой). С этим я, к своему удивлению, справилась быстро.

Кэролайн натянула на голову черную шляпку-котелок с длинным пером неизвестной мне птицы, опустила на лицо вуаль и элегантно повязала на шее воздушный шарф, ведь вырез жакета довольно глубокий. По мне, так под ним не хватало блузы или рубашки.

Январь 2014 года

Михаил

- Вам известно, что у неё с руками?

Забавно наблюдать, как отечественные следователи подражают Шерлоку. Я внутри рассмеялся, ведь история, которая прозвучит, будет такой дурацкой.

- Лейтенант Белозерский, Вы не поверите, но это засосы.

Вижу, как округлились глаза у мужика.

- Что на каждом пальце? – теперь он недоверчиво прищуривается. – Вы серьезно? Ранки совсем не похожи на подобные следы любви. Свежие, множественные красные мелкие точки на фалангах, будто исколотые иголками.

- Это кошачьи засосы, - не могу не улыбаться, хотя ситуация совсем неподходящая для веселых историй.

- Михаил, Вы шутите? Так вот, наша беседа записывается на во-о-он ту камеру, как я Вас и предупредил в самом начале. Всё будет запротоколировано, поэтому, пожалуйста, говорите только по делу.

- О, прошу извинить, если я повел себя как-то неподобающе. Просто это действительно очень занятно. У неё был такой огромный пушистый рыжий кот с зелеными глазами. Почему я сказал «был»? Он и сейчас есть и жутко скучает по хозяйке. Его забрали от мамки-кошки слишком рано. Не насосался, бедняга. Так с этой травмой теперь и живет всю свою оставшуюся кошачью жизнь. Ему уже, наверное... десять лет. Стоило ей устроиться на диван или прилечь на кровать, этот несчастный тут же начинал сосать пальцы, утробно урча и кайфуя, периодически грыз и покусывал. А она, добрая душа, терпела. Вычитала где-то, что это у котов от стресса, и нельзя им запрещать. По мне так полная чушь. Но стоило его отогнать, так выть начинал, что соседи прибегали жаловаться. И ведь, зараза, не оставит в покое, пока не проделает эту процедуру с каждым пальцем. Только большие пальцы были ему не по вкусу – неудобные, видимо. Но стоило ей протянуть руку, чтобы погладить этого озабоченного, котяра тут же с гордым видом спрыгивал и уходил подальше, демонстративно усаживаясь к ней спиной.

Глава VI

Скакать верхом Кэролайн любила больше всего на свете. Больше танцев и поездок к тётушке в Саратогу, больше пикников и воскресных выездов в город на богослужения пресвитерианской церкви. Их сосед, мистер Уильямс, отец Томаса, занимался выведением поразительно крепких пород лошадей. Зная неудержимую страсть своей дочери к этому не совсем женскому занятию, мистер Хьюз подарил Кэролайн год назад миниатюрного рыжего скакуна легендарной породы Морган. Грива, хвост и голени животного были черного окраса, что эффектно выделяло его среди других собратьев в конюшне. Жеребчик по кличке Персик обладал спокойным темпераментом в отличие от своей наездницы. Только вот теперь скакать ей ещё долго не захочется.

Январь 2014 года

Михаил

Мужчина поёжился и натянул повыше ворот синего мягкого свитера. Непонятно, почему его колотило: холодные лампы, цвет стен в кабинетик и снег за окном или что-то личное? Тайна?

- Однажды, выезжая из дворов многоэтажек на проспект, увидел девушку, которой, видимо, очень хотелось делать всё в жизни самостоятельно. Ох, уж эти феминистские настроения. На каблуках и в длиннющей юбке, она тащила запаску из багажника. Я притормозил у обочины, продолжая наблюдать, что же будет дальше. Вдоль дороги росли колонны любимых деревьев аллергиков, повсюду валялся тополиный снег. Брюнетка присела возле пробитого колеса, извозив весь подол своего чудесного наряда в пухе. Гипнотизировала болты на колёсах пару минут, потом взялась за ключ и начала вертеть. Как она собиралась справиться с задачей без домкрата и мужчины? Я вышел из машины. Достал инструмент и двинулся к ней. Предложил помощь и лишь тогда понял, что это она. Та самая с огорода на станции юных натуралистов, с хлопкового поля. Только теперь девушка была при параде: в красивой бордовой юбке, каком-то жилете под грудь, который на ней и заканчивался, не доходя до плеч, поверх белой льняной рубашки. Она так отличалась от тех, с кем я обычно встречался. Сказал в шутку, что помогу за одно свидание взамен. Брюнетка куда-то очень спешила (то и дело поглядывала на часы и ходила из стороны в сторону), потому пришлось ей согласиться. Телефон не дала, но обещала прийти к семи часам вечера на свидание. Условились встретиться у светящихся разноцветными огоньками фонтанов поблизости.
- Пришла? - поинтересовалась Татьяна.

- Нет, конечно. Я ждал целый час. Думал, девушка же, всякое у них бывает, долго собираются, ищут дорогу, заплутав. Хотя сразу были догадки, что сжульничает. Видимо, не зацепил ничем её.

1860 год

Похоже, раньше я всё-таки подворовывала с кухни или постоянно доедала завтраки за Кэролайн. Иначе как ещё можно объяснить мой вес при двухразовом однообразном питании. Только ноги коснулись шахматного пола просторного крыльца господского дома, начала колотить в дверь, пытаясь отдышаться после быстрой ходьбы. Мне отворил пожилой темнокожий мужчина с седыми усами и бакенбардами, на его лицо падали лучи горящей свечи. Во всем доме была густая непроглядная темень.

- Нелли, что стряслось? Ты вся мокрая и запыхалась.

Так, ему надо тоже врать. Никому нет доверия.

- Молодая мисс в припадке. Я побежала за врачом и наткнулась на Харриса. Он сам поскакал за помощью, велев мне вернуться. Проводи наверх, пожалуйста.

Мы двинулись по скрипучей лестнице, застеленной ковровой дорожкой, в комнату Кэролайн, которой там, конечно же, не было. Но мне предстояло разыграть жуткое удивление и панику.

Я затворила за собой дверь, а затем начала вопить так, чтобы старый привратник (честно, не знаю, как официально именовалась его роль в этом имении) меня расслышал.

- О, святая богородица, - интересно, я правильно причитаю, а вдруг они не католики, а я тут Деве Марии поклоняюсь, - куда же подевалась наша бедная девочка? – А сама тем временем быстро отвязываю простынь от перил на балконе и смятую бросаю на кровать. – Неужели в бреду вышла из дома? Она же простудится.

Выскакиваю на лестницу и сталкиваюсь с обеспокоенным стариком.

- Ну Нелли, белые господа теперь тебе голову оторвут за то, что проглядела девчонку. Верно, провела она тебя. Диву даюсь, как зная с пеленок её вертлявый и плутоватый нрав, не сумела раскусить эту забаву.

Чем же всё обернется для меня? Что наплетет Кэролайн при возвращении домой? Сижу, будто оседлала бешеных ежей, терзая себя за самонадеянность. Если бы сбежать было так просто, разве все эти несчастные люди продолжали оставаться в скотских условиях? Возомнила, что выше их и проворнее.

Едут. Я пропала. Всю злость сорвут на мне, как на огородном чучеле.

Первой в комнату заскочила Грейс.

- Говорила же, что не надо ехать на бал. Чувствовало сердце, что ей станет хуже. Но где же она?

- О, миссуз... Я побежала за доктором. Юной мисс стало совсем дурно: она выгибала спину и запрокидывала голову, руки и ноги её выкручивало. От страха и волнения у меня совсем мозги отшибло. Харрис поехал за помощью, велев вернуться в дом. А мисс не оказалось в комнате.

- Будь ты проклята, Нелли! Срочно на поиски! Кэролайн пропала, - начала кричать госпожа мужу из комнаты.

Мужчины, включая доктора и надсмотрщика Харриса, оседлали коней и пустились вскачь.

- А ты иди осмотри весь дом и сад. Может, бедняжка, в бреду заплутала.

Я решила сама на время затеряться на просторах, прилегающих к дому, чтобы отсрочить неприятные объяснения с хозяйкой, и выдавая придуманные детали, не запутаться в собственном вранье. Да как можно в кромешной темноте в бесконечных полях и лесах найти эту парочку? Тут хоть всю ночь скачи.

Мужчины из спонтанного «поискового» отряда всё не возвращались. К этому времени хозяйка и Сэмуэль, тот самый старый темнокожий привратник, разбудили всех рабов, допрашивая, кто и что видел, слышал. Но правду знала только я и всё же упорно молчала.

Грейс сидела на кованой белой скамье у крыльца и плакала, закрыв лицо руками. Интересно, ей было страшно за дочь или боязно потерять лицо в высшем свете?

Глава VII

— Так она сама упала? Или Вы ей помогли? – старший лейтенант Комаров постукивал шариковой ручкой по ладони, допрашивая потенциального подозреваемого.

- Что за возмутительные предположения Вы делаете? Я же сам вызвал скорую. Зачем, по-Вашему, мне в таком случае было ставить себя под подозрение? – ответил коротко стриженный брюнет, обросший щетиной. Брился он теперь нечасто, надевал первые попавшиеся вещи, лишь бы чистые. Низкий стул, на котором сидел мужчина перед работником правоохранительных органов в сочетании с тоном зеленого дознавателя вызывали в нём презрение высшей степени.

- Этот ход как раз используют для отвода глаз или по причине непреднамеренного убийства на бытовой почве.

- Мне уже стоит искать адвоката, господин дознаватель?

1860 год

- Эй, ты, Джозеф, а ну вытащи эту дрянь из хижины.

Мужчина, который ещё несколько минут назад пел песню, стоит передо мной с грустными глазами и говорит:

- Прости, Нелли, - тянет за руку и выводит во двор.

- Привяжи её спиной к столбу, - Харрис, зажав в зубах самокрутку, подает веревку. От табачного дыма, неотъемлемой части нашего надзирателя, его засаленные волосы с вкраплениями седины отливали неприятным жёлтым цветом.

Джозеф послушно взял грубую веревку и потащил меня к столбу. Я начала вырываться, но он тихо произнёс:

- Нелли, не надо. Хуже будет. Терпи, - и крепче схватил за обе руки сзади, подталкивая меня вперёд к месту пытки.

Парнишка был невероятно силён, несмотря на кажущуюся худобу.

Ужас высекал искры перед глазами, ведь я не имела ни малейшего представления о планах возмездия Харриса. От страха тошнило, а по лицу струились дорожки липкого пота.

Харрис держал над костром во дворе за рукоятку какую-то металлическую палку с наконечником, и при этом смотрел на меня в упор, чуть склонив голову.

- Всё думаю, куда тебе метку поставить. На руку или по старинке на лоб?

Мои ноги и руки были привязаны к столбу за спиной. Никто из рабов и не подумал бы противиться ублюдку, а уж хозяевам и вовсе плевать, лишь бы до смерти не забили их собственность. Надсмотрщик, словно растягивая удовольствие, медленно направился в мою сторону, смакую свою самокрутку, попеременно выпуская дымок из ноздрей. Мерзкий бородач усмехался, умудряясь не выронить тлеющую табачную соску изо рта.

Тело всё напряглось и горело, сильнее вжимаясь в столб, словно тот мог меня поглотить и спрятать внутри.

В этот самый момент со спины я услышала приближающийся топот копыт и наполовину понятную мне брань:

- Merde,* - слово, которое моментально заставило Харриса растерять свою развязность и наконец потушить курево остроносым ботинком. - Будь ты проклят, тряпочный кекс**

Ну и странные у них ругательства. Неужели мистер Хьюз решил вступиться за меня? Но тут надзиратель повернул голову в сторону хозяйских построек поблизости он невольничьих хижин. И только сейчас я заметила слабый дым из окон одной из них. Харрис тотчас взобрался на лошадь.

- Сколько раз я предупреждал твою дымящую задницу! Конюшня горит. Живо тушить.

Два десятка рабов побежали к источнику пожара, так и оставив меня привязанной к столбу. Но лучше уж так, чем быть припечатанной раскалённым металлом.

В этот момент двери постройки распахнулись и оттуда выбежал рыжий конь с черной гривой и горящим хвостом, а за ним и мальчишка-раб. Скакун помчался в сторону реки. Но тут же раздались тревожные крики: «Аллигатор!».

Светлокожий пацанёнок, отчего-то одетый в больно простую рубашку и штанишки, развязал мои затекшие руки и ноги. И я понеслась к остальным рабам.

Хозяин поспешил на помощь жеребцу, другие копали червонную землю и наполняли емкости, третьи таскали ведра и засыпали огонь землей. Благодаря большому количеству шустрых рабов пламя не успело быстро распространиться. Харрис прокричал: «Бросаю гранату».*** И с размаху запустил в огонь какой-то изящный бутыль, с виду напоминающий дамский парфюм большого объема. Не знаю, как такое возможно, чтобы граната потушила пожар, но средство действительно сработало. Для верности группа мужчин засыпала сверху ещё несколько ведер рыжей земли.

Теперь внимание переключилось на мечущегося в агонии и ревущего рыжего страдальца, с крупа которого свисал и болтался кусок шкуры, оголяя кровавую плоть животного до самых голеней. Аллигатор, видимо, крепко прикусил его, но жеребец всё же сумел отбиться от хищника и выбраться из воды на берег. Обгорел только хвост, но до самого основания.

Хозяин, согнувшись пополам и схватившись за голову причитал:

- Бедный Персик! Кэролайн не переживет, - потом он резко обернулся в сторону Харриса, который по виду наложил от страха в штаны, и, стиснув зубы, прошипел в жутком гневе. – Катись ко всем чертям, Харрис. Сегодня же. О расчете и не мечтай, ты ещё должен мне за причиненный ущерб, дымоход чертов. Ещё чуть-чуть, и хлопок бы начал гореть на поле.

Затем мистер Хьюз всадил пулю из револьвера в Персика и поскакал в сторону дома. Я поторопилась скрыться вслед за ним, пока Харрис не привел свою угрозу в действие, оставив  мне прощальный «подарок».

Я боялась Харриса, пряталась от Грейс и стыдилась встречи с Кэролайн, затаившись на кухне вместе с Роуз.

- Нелли, тебе придется выползти из этого прикрытия, если хочешь остаться живой. Ты разгневаешь госпожу ещё сильнее.

Роуз положила на тарелку желтые кексики, щедро сдобрив их сверху растопленным маслом. Рядом пристроила тарелку с кусками окорока. Отломила свежую ароматную булочку от её соседок, которых только вынула из печи. Я готова была захлебнуться от вкусного зрелища, но вместо этого вождь кухни почти силой выпнула меня с подносом в сторону господских спален.

Кэролайн ревела, уткнувшись в подушку, и велела мне выметаться вместе с осточертевшей едой. Видать, отец уже передал ей известия про Персика и пожар.

- Ну право же, мисс, поешьте. Хлопнетесь в обморок, а сечь будут меня.