Мордерхавет. Книга 1. Хозяин Эробрена

Пролог

– Ну-ка, парни, все вместе!

Штиль застал их в самый неподходящий момент. Небольшое рыбацкое судно с простеньким названием «Галка» каждый день выходило в море, где матерые рыбаки с рассвета до заката ловили огромными сетями рыбу. Прежде чем последний луч солнца скрывался за горизонтом, судно возвращалось к берегам Аль’есфры – острова-государства, известного своим засушливым климатом и огромным количеством песка, который никому на острове и даром был не нужен. А на следующий день с первыми лучами солнца «Галка» вновь выходила в море и так каждый день из года в год. Но сегодня что-то пошло не так.

Все началось еще днем после обеда, когда, вытаскивая на палубу одну из сетей, рыбаки обнаружили, что поймали лишь водоросли и ил с морского дна. Ни одной рыбины. Те, кто был по младше растеряно пытались подобрать хоть какие-то вразумительные объяснения происходящему. Старожилы же испугано открещивались пятиконечной звездой на груди. Дурной знак на море, если рыба ушла. Что-то ее напугало.

Следующие сети тоже оказались пустыми, что не на шутку начало уже не просто удивлять, а пугать. Квартирмейстер даже предложил капитану повернуть назад в порт, но тот лишь сплюнул себе под ноги, отчитал отборной бранью за суеверия и велел возвращаться к работе. Команде легче от этого не стало. Удручающая атмосфера захватила всех на борту.

К вечеру смотреть на скудный улов в трюме было невыносимо больно. Всего несколько сотен килограмм рыбы и прочих морепродуктов, когда каждый день они привозили как минимум тонны. Если так пойдет и дальше, придется им всем глотать песок, а не горячие пряные лепешки.

– Нечего слюни разводить! – рявкает капитан «Галки». – Бывает такое. Иногда рыба уходит. Может, чудище какое мимо решило проплыть. Посмотрите на облака – объемные и овальные, быстро движутся. Скоро будет шторм. Мы не сможем выйти в море несколько дней. Так что вместо того, чтобы языками трепать, работайте усерднее. Если надо, можете нырять прямо в океан и ловить рыбу руками.

Молодые парни так и поступили. Стянули с себя свободные рубахи и прыгнули в море в надежде поймать хоть что-нибудь. Однако, быстро вернулись обратно на борт. Солнце стало постепенно заходить за горизонт, и под водой даже собственных ног не видно.

В итоге решили поворачивать в порт, однако на полпути к цели стих ветер. Полный штиль – редкое явление на море и обычно застает в самый неподходящий момент. Вот и тут все пошло в лапы к морскому дьяволу. Рыбакам ничего не оставалось как спуститься на нижнюю палубу и взяться работать веслами.

Корабль пусть и рыбацкий это не шлюпка, которой спокойно может управлять один человек. Тут нужна сила и слаженная командная работа, благо квартирмейстер «Галки» умел отлично руководить в подобных ситуациях.

– И раз! И два! – командовал он, ходя мимо матросов взад и вперед.

– Сначала рыба, теперь ветер, - пыхтел один старик. – Не нравится мне это. Ох, как не нравится.

– Разговорчики?! – квартирмейстер остановился рядом с ним. – Такой старый, а силенок хватает на то, чтобы работать и языком трепать?

– Просто мысли в слух, сэр, - оправдывался старик, наваливаясь на весло. Мышцы ныли от тяжелой работы. Он весь день тягал сеть, а теперь вместо спокойного времяпровождения на палубе и теплого бриза в лицо, он сидит на нижней палубе, где было душно и воняло чем-то протухшим еще несколько десятилетий назад.

– Все устали, не ты один, - понимающе кивает квартирмейстер. – Но чем быстрее мы вернемся в порт, тем быстрее отправимся отдыхать. – Он обратился ко всем на палубе. – Так что гребите, парни! И раз!

Как по команде судно резко тряхнуло, как если бы они налетели на подводные скалы или риф. Но они были далеко от мелководья, да и осадка у «Галки» была низкой, в отличие от военных фрегатов или пиратских бригов.

Послышались встревоженные возгласы.

– Тишина на палубе! – скомандовал квартирмейстер. Он успел схватиться за перекладину, чем уберег себя от столкновения с полом. – Оставаться на местах. Я поднимусь наверх и узнаю в чем дело.

Провожаемый десятком любопытных глаз, он направился к лестнице. Высунув голову наверх и найдя взглядом капитана, направился прямо к нему. Тот стоял на квартердеке вместе с боцманом, прислонившись к перилам и высматривая что-то внизу. Когда квартирмейстер подошел ближе, то заметил, как боцман обеспокоенно жестикулирует руками.

– У нас проблемы? – поинтересовался он.

– Сами не знаем, - ответил капитан, продолжая всматриваться в морскую пучину.

– Это ведь не риф и не морские скалы, - квартирмейстер подошел ближе и говорил почти шепотом.

– Нет, не риф.

Капитан с силой сжал фальшборт, но от квартирмейстера не скрылась дрожь пальцев мужчины. Он никогда не видел своего капитана в подобном состоянии. Что могло напугать матерого капитана?

– Ну и чего вы тут столпились? – капитан быстро берет себя в руки и хмуро смотрит на подчиненных. – Чем быстрее мы уберемся от сюда, тем лучше!

Квартирмейстер и боцман без возражений удалились по своим местам. Капитан сделал глубокий вдох и выдох. Суеверия суевериями, но даже ему припоминаются старые бабушкины сказки про чудовищ, что живут в морской пучине. Те, что когда-то держали в страхе жителей суши. Им строили целые храмы, приносили жертвы перед каждым выходом в море, но времена нынче другие и подобными вещами никто не занимается. Однако, каждый уважающий себя моряк от простого рыбака до Баннерета пиратов знает, что бывает с теми, кто не уважает силу и мощь океана.

Глава 1 - НИКЛАС

«Ступая на борт пиратского судна и принимая «Кодекс Пиратов», всякий обязан оставить прежнее имя и титулы на суше. Забыть про влияние и обязательства, которыми сковывало прежнее имя»

Кодекс Братства Пиратов. Пункт Первый.

Облачко пара вырвалось из приоткрытого рта и тут же растворилось невидимой дымкой в тьме ночи.

Юноша сильнее натянул капюшон на глаза и ускорил шаг. Ночь давно опустилась на город, но кое-где все еще слышались пьяные голоса, звучание флейты и стук барабанов. Жители Халтигвина любили много пить и могли делать это всю ночь. Хоть какая-то радость в окружении вечных снегов и льдов.

Никлас притаился в тени дома, проверяя не идет ли за ним кто. Он обернулся назад, затем осмотрел путь впереди. Ему не хотелось бы столкнуться со стражей по дороге, или еще хуже – с разбойниками, промышляющими по ночам на узких улочках Нижнего города, куда юноша и направлялся. У него и оружия при себе не было. Все свои вещи он оставил в родительском доме, взяв только плащ из добротной шкуры черного медведя. Все остальное он раздобудет сам, когда наконец-то уберется с этого острова. Неважно куда, только подальше.

Он сделал шаг из темноты, как откуда-то сзади послышался знакомый голос, окликнувший его:

– Никлас!

Обладатель этого имени подскочил от страха и круто развернулся. Он схватил своего преследователя за воротник плаща и потащил за собой в переулок, где только что прятался.

– Тише ты, - прошипел он на старшего брата. Тот лишь испуганно захлопал глазами. – Как ты вообще узнал куда я ушел?

– Серьезно? Куда это мог пойти мой глупый младший братишка, всю жизнь читающий про морские приключения? – усмехнулся Лукас. Он отцепил руки брата от мехового воротника своего плаща и пригладил взъерошенный ворс. – Я зашел, надеясь, что смогу урезонить тебя после вашей перепалки с отцом. Однако, твоя комната оказалась пуста, на кровати лежала записка и кольцо с фамильным гербом. Записку я не читал, и так все понял.

– Ну и зачем ты пришел сюда? – Никлас недовольно поджал губы. Если брат решил его сдать…

– Ник, послушай, брак – это не так уж и страшно, как ты думаешь…

– Вот только не надо снова заводить эту песню, – огрызнулся Ник. – Я не собираюсь жениться на незнакомой женщине, строить с ней семью, лебезить перед ее отцом, только потому что наш отец так решил. Я и так всю жизнь живу по его указке. У меня такое ощущение, что у него расписан план на всех нас. Людвигу – семейное дело и фамильный особняк, Видару – наследство по маминой семьи, тебя пристроить в качестве придворного к Ярлу, а меня женить на дворянке из соседнего королевства. Очень удобно получается. И если старшие братья со своей участью смирились, то я – нет.

– Ник…

– Я все решил, Лукас, - отрезал Никлас. – Первый пункт Кодекса Братства пиратов позволит мне отказаться от фамилии и титула. Зайдя на борт в качестве матроса ни одна сила в Скаергарде не сможет вернуть меня обратно на сушу.

– Но ты ведь никогда не плавал на корабле.

– Но я читал много книг, думаю это поможет.

– Но романтические приключения в книгах и реальность – совершенно разные вещи. А как же опасности? Абордажи, сражения. А если тебя убьют? Как я буду в глаза матушке смотреть, зная, что мог уберечь тебя от этого?

– Прямо сейчас у меня есть шанс изменить собственное будущее, Лукас, - Ник махнул в сторону гавани, которая была дальше по улице, куда он и направлялся. – В гавани прямо сейчас стоит Эробрен – одно из шести главных флагманских суден Братства. Не какое-то рядовое суденышко, а одно из легендарных. Если верить слухам, их потрепало во время недавнего сражения у архипелага Хардаген. Им не хватает членов экипажа, но так как Халтигвин уже платил дань в этом цикле, просить о добровольцах они не стали. Знаешь, что это значит?

– Они не смогут уплыть?

– Смогут, но это значит, что матросам придется работать сверх нормы. Я к тому, что раз они не объявляли набор, конкурентов у меня нет.

– Ник… - снова попытался достучаться до него брат.

– Лукас, прошу, - обратился он к брату. – Не говори им где я, пока мы не уплывем. И передай матушке, что мне жаль и что я люблю ее.

– Ник.

Но Никлас уже не слушал. Он вышел из переулка и направился прямо по улице. Навстречу новой жизни, полной приключений и, как правильно заметил Лукас, опасностям.

– Ник!

Крик брата пронзил тишину ночи, но Никлас лишь натянул капюшон на глаза, мысленно молясь духам, чтобы какой-нибудь любопытный горожанин, проснувшийся среди ночи, не решил посмотреть в окно.

Он шел, едва не переходя на бег. Уклон дороги становился все сильнее. Халтигвин расположился на холмистой местности, где самый высокий холм занимал дворец Ярла – трехэтажное здание из темно-красного дерева со скатной крышей с коньком в виде древнего морского зверя, искусной резьбой на наличниках и ставнях. Чем ниже по холму, тем не примечательнее становились здания. У самой гавани, где сейчас шел Ник, жили горожане, пребывающие на грани бедности. Юноша поморщился, глядя на покосившееся дома и натянутую бычью кожу вместо стекла в окнах.

Запах моря и тухлой рыбы подсказал Нику, что он уже недалеко от порта. Берег гавани в форме полумесяца облюбовали рыбацкие лодочки, торговые шхуны и несколько военных скифов, но больше всего внимания к себе привлекало одно единственное судно.

Глава 2 - ЕЛЕНА

«Пиратское Братство не поощряет рабство. Пираты, уличенные в работорговле, будут наказаны. Меру наказания назначает Король Пиратов.»

Кодекс Братства Пиратов. Пункт Восемнадцатый.

Гавань Эйфорна славилась тем, что во всем Скаергарде могла вместить наибольшее количество кораблей одновременно. Здесь стояли на якоре самые разнообразные суда: от рыбацких лодок с одной мачтой до больших военных кораблей королевской гвардии с мачтами, которые, казалось, касались облаков.

Елена родилась в Эйфорне и прожила в городе девятнадцать лет своей жизни, но королевская гавань до сих пор впечатляла своими размерами и бурлением жизни.

Они шли в потоке волны. Девушка сжимала ладонь младшей сестры Патии, которая еле поспевала, когда сама Елена старалась не потерять их отчима из виду.

Их отчим – Морис Ремес раньше работал на рыбацкой лодке, но несколько лет назад подводные течения поменялись, и рыба ушла их этих мест. Те, кто имел возможность, отправлялись за добычей далеко в океан на несколько дней, а иногда и на несколько недель, но многим пришлось попрощаться с рыболовным промыслом. Кто-то нашел себе новое занятие, а кому-то вроде Мориса оставалось лишь бродить от одной мелкой работы к другой.

Вплоть до того дня, пока не погибла мать девушек. Этот день стал для них всех ударом. Елена до последнего верила, что ее мать справиться с болезнью и неустанно молила об этом духов. Дона была сильной женщиной, по крайней мере так считала сама Елена. Она работала гувернанткой в одном из дворянских домов, учила детей знати чтению и письму, равно также как в свое время обучила этому своих дочерей. Жалования, которое получала Дона хватало на безбедную жизнь даже после того, как Морис потерял работу. Однако, сам мужчина не мог смириться с тем, что его жизнь обеспечивала женщина. Он неустанно пытался поменять положение, но удача каждый ускользала у него из рук, словно рыба из дырявых сетей.

После смерти жены мужчина стал топить собственное горе в бутылке с алкоголем, пропивая любые деньги, которые появлялись в доме. А появлялись они именно благодаря Елене.

Девушка не стала дожидаться момента, когда духи пошлют ее отчиму долгожданную удачу, и нашла для себя непыльную работенку. Ее взяли работать в лавку с тканями. Работа не сложная: принимать клиентов, выдавать товар, заполнять отчеты. Навыков девушки для этого вполне хватало. Сложными делами с поставщиками товара и ведением журналов доходов занимался сам владелец лавки, днями на пролет проводя у себя в кабинете. От того Елена чувствовала себя на рабочем месте полноправной хозяйкой.

Заработанных денег хватало на то, чтобы покупать все необходимое для дома. Однако, девушка не раскрывала полную сумму того, сколько зарабатывала, опасаясь, что отчим пропьет все деньги, что она заработала. Она откладывала по-немногу, надеясь, что однажды скопит достаточно и они с сестрой смогут оставить отца в той жалкой лачуге, где они стали жить после смерти матери.

Однако, вернувшись вчера с работы, девушка обнаружила отчима в приподнятом настроении. Он был навеселе и о чем-то увлеченно разговаривал с Патией, когда младшая сестра лишь тихо кивала головой и что-то робко отвечала.

Морис поделился радостной новостью, что наконец-то удача улыбнулась ему. Ему предложили работу прямо в порту и что он с радостью отведет любимых падчериц посмотреть.

Его предложение показалось Елене любопытным, однако внезапная забота со стороны отчима заставила насторожиться. Когда Дона была жива, Морис души не чаял в девушках, принимая их как родных, однако все изменилось со смертью жены. Он озлобился, постоянно упрекал их за беспорядок в доме и за неопрятный вид в любой ситуации. Однажды, Морис пришел из трактира очень пьяным, а Патия просто не вовремя подвернулась под руку. Елена тогда едва успела отодвинуть сестру и получить пощечину по щеке вместо нее. С тех пор девушки не выходили из собственной комнаты до утра, подперев дверь черенком от сломанной метлы. Страх, что пьяный мужчина мог сделать с ним что-то более страшное, чем пощечина, не позволял ночью спокойно сомкнуть глаз.

И вот теперь Морис шел через порт пружинящей походкой, за которым девушки едва поспевали.

– Так что это за работа? – поинтересовалась Елена. – Ты так и не сказал.

– Вот придем и сами узнаете, – усмехнувшись ответил Морис. Он задрал голову, что-то высматривая. – Почти на месте.

Елена сильнее стиснула руку сестры, когда отчим вновь двинулся через толпу.

Со всех сторон доносились крики матросов, стук молотков, чинящих пострадавших от бурь корабли, пение пилы, зубьями которой на свет рождались новые мачты, готовые терпеть все атаки свирепых ветров и ярости океанических вод. На одном причале спускали груз, прибывший из соседних стран: пряности или может ткань, или редкие металлы. Оставалось только гадать. На соседнем же причале большое судно с двумя большими матчами и парусами в виде рыбьих гребней наоборот загружали тем, что можно было вырастить только на Эйфорне. Елена отчетливо увидела на ящиках изображение оливок, которые часто употреблялись в пищу, а также из них выходило отличное масло для жарки мяса или рыбы. Девушка уже и не помнила, когда в последний раз ела мясо. Кажется, еще когда была жива мать. На островах было мало места для больших стад, поэтому мясо было непозволительной роскошью.

На девушку обрушилась тень, загородив собой солнце. Троица стояла у причала, возле которого пришвартовался гигантский корабль с тремя мачтами. У Елены заболела шея, когда она попыталась рассмотреть корабль до самой верхушки. Ей это удалось, но то что она увидела ее не очень обрадовало.