Mornavakthund

Глава 1. Девочка не убежала с той поляны

Не битва.

Не сражение.

Бойня.

Пустая трата времени.

Чёрный волк остановился, прижал лапой к земле поверженного человека — не воина, простого плотника или земледельца — огляделся. Собрат-оборотень пронёсся мимо; он преследовал раненного мужчину, а тот, слабеющей рукой неумело удерживал меч, пытался отбиться. Всё тщетно. Клыки вонзились в плоть.

Кто-то из волков завыл, другой зарычал.

Люди кричали: кто от ужаса перед ждущей их смертью, а кто воинственно бросаясь в бой. Эклесс смотрел на них с пустотой в лиловых — волчьих — глазах.

Многие его собратья находили развлечением происходящие здесь — убивать людей, упиваться муками. Он знал об их радости. Не чувствовал, не разделял — знал. А вот зверь внутри него ликовал: впиваясь когтями и клыками в очередную жертву, монстр, скрытый в душе оборотня, упивался каждой пролитой каплей крови, каждым предсмертным криком. Эклесс не боролся со зверем, не пытался усмирить его — он повиновался. Принять свою роль в этом мире стало для него даже слишком просто. Он оборотень — порождение Тьмы — он страх, боль и смерть. Ужас, который заставит кровь в жилах заледенеть.

Странно, что хозяин, прежде державший своих верных и преданных слуг за крепкими вратами королевства Сварт, теперь позволяет им разгуливать по землям за его пределами. Ни сам король, ни его советники, не запирают больше волков в тесных стенах, а все совершенные убийства, только с их молчаливого согласия.

Потому-то оборотни и здесь — это их край раздолья, место развлечений. Они безнаказанны, как безнаказан любой волк, преследующий одинокого лося по заснеженному лесу.

Эклесс отошёл от мёртвого тела и одним тяжёлым ударом волчьей лапы, повалил на землю замешкавшегося человека. Захрипев, тот распахнул глаза от боли — оборотень переломил ему хребет.

Волк склонился к лицу своей жертвы, рыча и скалясь.

Смерть была близка: Эклесс видел её — свою старую подругу — в этих карих испуганных и горящих воинственной решимостью глазах. Из последних сил мужчина взмахнул рукой, силясь ранить волка зажатым окровавленными пальцами кинжалом. Оборотню ничего не стоило увернуться.

Он нанёс ответный быстрый удар.

Прекратил муки.

Карие глаза опустели.

Раздался пронзительный детский крик.

Эклесс оказался первым, кто увидел растрёпанную девчонку в простом домотканном платье и единственным, кто уделил ей внимание. Она стояла на опушке леса, смотря широко распахнутыми глазами на развернувшуюся бойню.

Оборотням всё равно кого убивать: мужчин, женщин, детей или стариков — разницы нет. Их хозяин хочет уничтожить род людской, вот они и служат этой идее.

Чёрный волк сорвался с места с грозным рыком и направился за девчонкой, лихо скрывшейся за деревьями. Уже в гуще леса ему пришлось замедлиться, обходя густо растущие деревья, в то время как девчонка ловко проскакивала под склонившимися низко ветвями. Казалось бы — убежит, но зверь не отпускает свою добычу.

Загнанная к скалам, девочка остановилась, испуганно озираясь по сторонам. Она искала куда бежать, а Эклесс разочаровался — оборотень надеялся, что ребёнок, по глупости своей, приведёт его к другим, скрывшимся из деревни, жителям, но вместо этого они оказались на этой поляне, приветливо залитой предзакатным солнечным светом.

Волк зарычал, заставив девочку испуганно прижаться к серой холодной каменной стене. Что ж, жизнь её была не долгой. Эклесс должен убить девочку. Для такого он и был создан — убивать, сеять страх и боль. Истреблять людей, как того желает хозяин.

Волк зарычал. Сделал шаг. Другой.

Девочка заплакала.

— Р-р-рххх..!

Грозный волчий рык прервался: что-то — небольшой камень — ударило оборотня по голове. Эклессу не было больно, он только удивился, а от того замешкался. Осмотрелся по сторонам, принюхался. И верно. Рядом кто-то есть. Ещё один человек. Или несколько. Пусть он и не увидел их, но почуял — волчье чутьё не обмануть.

Оборотень зарычал вновь, и ещё один камень ударил, на этот раз в бок, а третий упал в траву — не долетел всего ничего.

Девчонка тихонько отходила в сторону леса, но чёрному волку совсем не было дела до неё: он озирался по сторонам.

Человека найти не удавалось.

Тогда поступим умнее, — в один прыжок зверь нагнал девчонку, не успевшую добежать до леса пары метров, и прижал к земле когтистой чёрной лапой.

Камни посыпались градом — со всех сторон. С деревьев.

Уворачиваясь (как мог), Эклесс поднял голову кверху, увидев на ветвях детей. На поясах, перехвативших простые детские одёжки, висели увесистые мешки, распухшие от набивших их камней.

Сильный удар пришёлся по затылку волка. Он отпрянул от пойманной девочки, рыча и тряся головой. В глазах на миг потемнело — этот удар был иным: глухим и резким.

Лиловые глаза открылись, и оборотень увидел перед собой ребёнка, лет десяти или того меньше — кажется девочку — с коротко остриженными светлыми волосами из которых торчали крохотные веточки и листья. В руках ребёнок крепко сжимал длинную толстую палку; плачущая девочка пряталась за спиной спасительницы.

— Беги отсюда, глупая, — бросила старшая и оттолкнула от себя девчонку. Та, утирая слёзы, скрылась за деревьями. Град камней прекратился, лишь когда Эклесс отошёл назад, держась на расстоянии.

— И ты уходи, — громко закричала девочка. — Погнался за ребёнком, надеясь на легкую добычу? Ты монстр не достойный существовать в этом мире.

Эклесс не знал языка на котором говорят люди — лишь язык Сварта был знаком ему — а потому не понимал звучавших слов.

Прежде оборотень не сталкивался с детьми — люди их ловко прятали — а собратья говорили, что те трусливы: прячутся за спины родителей и ревут, что есть мочи. Эти же дали отпор. Да, камни не нанесли ему большого вреда. Да, он мог убить их всех без особого труда.

Однако любопытство Эклесса только росло.

Он сделал неспешный шаг, и несколько камней упало перед ним.

Глава 2. Ты так же судишь меч, которым убивают?

Едва ли кто-то скажет, что он спасся целым и невредимым.

Прихрамывая, тяжело переваливаясь с лапы на лапу, чёрный волк брёл по лесу, слабо ориентируясь в пространстве. Он не был уверен, что идёт в нужном направлении, но всё равно продолжал идти. Упрямо. Медленно. Из последних сил.

Упав на землю, Эклесс обернулся человеком.

Их стая — небольшой отряд волков, отправленных на разведку в южные земли — попала в засаду эльфов. Большинство собратьев мужчины погибли, ему же удалось выбраться, отделавшись лишь несколькими ранами: длинной и глубокой на ноге (от колена и до бедра), оставленной мечом, и в плече от стрелы. Древко обломилось, а застрявший в плоти наконечник оборотень вырвал когтями, куда больше разворотив и без того кровоточащую рану.

Первые звёзды уже неспешно собирались на ещё светлом небосводе. Эклесс смотрел только на них.

— Здравствуйте, старые друзья, — поприветствовал их мужчина. — Вот и наша последняя встреча.

Усмехнувшись, он ощутил слабость в теле — уж больно много крови пролил, а та, упрямая, и сейчас не переставала литься. Зажимать раны руками Эклесс уж и не пытался; силы иссякли, да и не помогало это ничуть.

— Пришла и моя пора умирать. Жаль, что я так и не узнал ваши имена.

Обращаясь к звёздам, он не ждал ответа. Да и глупо его было ждать: они никогда не отвечали.

— А те имена, что давал вам я, слишком просты. Не так красивы, как должны быть.

Раскинув руки в стороны, мужчина расслабился, уже готовый принять смерть здесь, под светом молодых звёзд, лежа на мягкой траве. Предзакатное солнце скрылось за деревьями, а ленивый ветерок трепал зелёные кроны. Оборотень печально улыбнулся.

— Чего уж, я ведь не эльф. Удел мой убивать, а не давать имена.

Глаза закрылись; зверь молчал.

До острого волчьего слуха донеслась тихая, едва различимая в шорохе поздней весенней листвы, поступь. Эклесс не придал ей значения — какая уж разница? Ему всё равно суждено умереть в этот день.

Он ждал атаки — своей последней битвы — но незваный гость не спешил.

Девочка опустилась на колени подле лежащего на земле оборотня. Стянув с плеча старую, принадлежащую некогда её матери-лекарю, сумку, она вытащила иглу, нитки, бурдюк с водой и небольшой мешочек, завязанный серой тесьмой.

— И вот даже не вздумай ничего говорить, — бросила она, поймав удивленный взгляд полуприкрытых глаз Эклесса. — Не хочу я слышать ваше грязное наречие здесь. Так что замолчи.

Оборотень промолчал, вглядываясь в смутно знакомое лицо. Добьёт ли, чтобы отомстить за всех убитых им людей, или же, напротив, сделает смерть мучительней?

Думается, так она отомстит ещё больше.

Не вспомнил он девочку, а вот она его сразу узнала — конечно узнала, ведь с того дня каждую ночь, засыпая, видела перед собой это лицо. И страшные волчьи глаза. Все эти годы в памяти упрямо всплывал образ огромного чёрного волка. Волка, который почему-то не убил.

Чем они только думали в тот день?

Всё случившееся тогда было не более чем детской глупостью, зашедшей слишком далеко. Это ж надо было им решить что, собравшись вместе, они прикончат волка! Не каждому взрослому такое удавалось, а они лишь толпа детей, ни разу в жизни не державших в руках оружие пострашнее корявой, подобранной в лесу, палки. Но они сделали это — собрались, придумали план, устроили засаду. И вот к чему это привело.

Девочка помнила, как заполошно билось сердце, когда она отбивала попавшего в капкан волчьих клыков друга. Как страшно было встречаться взглядом с этими дикими лиловыми глазами. Боялась она в тот день так, как никогда прежде — за друзей, за себя, за своего отца, который в этот момент бился где-то там с другими волками. Но, ударяя по оборотню с каждым разом всё сильнее и отчаяние, девчонка будто бы забивала и свой страх куда подальше. Не время тогда было для него. Ох не время.

Открыв бурдюк, она смочила чистую тряпицу; в нос Эклесса ударил резкий запах трав.

Отвар, — понял он. — Видать не добивать решила.

— Чёртов оборотень, — ругалась девчонка на людском языке. Мужчина усмехнулся про себя, но не выдал, что понял прозвучавшие слова. — Зачем я только трачу на тебя отвар? Лучше бы приберегла для своих. Тех самых, кого искалечишь ты и твои друзья-монстры.

Она прибавила пару ругательств, заставив оборотня удивиться: услышать подобное из уст ребёнка казалось странным.

— Зачем ты только оставил нас тогда в живых? Почему не поступил, как должен был? Знать бы ещё, что ты сказал в конце. Проклятье, небось, какое-то! Это бы объяснило, почему я никак не могу забыть тот день. Почему я вообще считаю себя обязанной тебе?! — девочка гневно вскрикнула, но тут же умолка, заставив саму себя унять страх и злость. Взяла нитку и ловко продела её через игольное ушко. Иголка у неё была не простая, а изогнутая: Эклесс знал, что такими люди зашивают свои раны. Переживать такое самому ему ещё не приходилось, ведь его прежде не ранили так сильно, а все царапины быстро затягивались и без помощи. — Ты ж, наверное, и не помнишь меня. Ещё бы, уже лет пять прошло. Небось, уже столько людей да эльфов перебил, что и не упомнить.

Эклесс скривился, когда игла вонзилась в тело. Слова были правдивы.

— Не корчись, — девочка стукнула оборотня по колену здоровой ноги — не со злости, а скорее из-за своего собственного страха. — Вот я тебя сейчас подлатаю, а ты меня убьёшь. И поделом мне будет. Нечего было столько лет убиваться, считая себя обязанной жизнью какому-то монстру.

В тот момент Эклесс вдруг вспомнил её — ту странную девочку, отходившую его палкой. Сейчас выглядит она уже взрослее, но в глазах всё та же решимость, что и в день их первой встречи. Оборотень негромко усмехнулся, а девочка, нахмурившись, уставилась на него.

— Какие некрасивые у тебя глаза.

Не сумев скрыть удивление, мужчина взглянул на своего лекаря, да только она сразу отвернулась, приступив к работе. Странно, подобного ему ещё никто не говорил, напротив, многие будто бы считали своим долгом отметить красоту лиловых глаз Эклесса.

Глава 3. Странное чувство

Упрямо идя по лесу, девушка изо всех сил старалась не поддаться страху.

На небе высоко светила Луна, а звёзды прятались за пеленой легких облаков. Лес не пугал её — пугала близость Сварта.

Собрав все нашедшиеся силы, девушка громко прокричала:

— Морнавактун!

Прозвучавший голос — будто и не ей он принадлежал — испугал и заставил сжаться от страха. Что она только делает? На что надеется?

— Что в детстве была дурой, что теперь, — ругала себя едва различимым в шуме леса шёпотом, но продолжала идти вперёд, по почти незаметной в ночи тропе. — Неужели я и правда пришла сюда? Ох, зачем… ох, зачем? Я ведь даже имени его не знаю.

Шумно слетевшая с дерева птица заставила девушку отступить, выставив руки перед собой.

— Ох, что же это я? — она тряхнула головой. — Пришла искать оборотня, а пугаюсь мелкой птахи.

Девушка провела рукой по лицу и остановилась. Она совсем не знала куда идти и что делать. Как найти этого оборотня с лиловыми глазами? А как убедить помочь? Очень уж сомнительно, что волк вспомнит их короткие встречи, произошедшие не одну пару лет назад, да и не похожа она уже на ту маленькую девочку, с вечно исцарапанными ветками руками и ногами.

Глупо и бесцельно, девушка шагала вперёд: возвращаться в деревню, чтобы придумать другой план она не хотела, но и позвать оборотня снова не решалась — уж больно страшно.

Лес сгущался, а по левую сторону виднелись горы. Девушка знала, что за ними Сварт — страна страха, боли и страданий. Какие ужасы припас её правитель и каких жутких слуг готовит спустить на род людской? Прикусив до крови губу, она шла дальше, не желая смотреть на эти горы. Не желая думать о том, что там может быть и её отец.

Волк вышел на дорогу перед ней и зарычал, блеснув в ночной темноте белыми клыками. Куда ярче светились его лиловые глаза.

— Морнавактун, — повторила она, а оборотень тряхнул головой и подошёл, приминая тяжёлыми чёрными лапами пожухшую осеннюю траву. — Погоди. Не убивай, дай объясниться, — девушка не двинулась с места, даже когда волк оказался к ней вплотную и фыркнул, сдув с лица выпавшие светлые пряди. Не хотела показать страх. Храбрилась что было сил. — Не знаю уж помнишь ли ты меня, но когда-то мы уже встречались. В этом самом лесу. Сначала я ещё ребёнком была и била тебя палкой, а потом, через несколько лет залечивала раны. Помнишь? Ну же вспомни меня. Я знаю, что ты понимаешь мои слова, ведь ты знаешь язык людей. Ну? Морнавактун?

Сомнений в том, что это тот самый оборотень у девушки не возникало — это он. Совершенно точно он.

Волк отошёл на несколько шагов назад и, быстро осмотревшись по сторонам, принюхавшись, а после, громко чихнув, обернулся человеком.

— Не изменился ни на день, — произнесла девушка. — Всё такой же как в моих воспоминаниях.

Несмотря на то, что она уже выросла и среди своего народа считалась очень даже высокой, Эклесс возвышался над ней на добрых две головы, если не больше.

— Что значит «Морна»? — незамедлительно спросил мужчина, стоило девушке замолчать. Та пожала плечами.

— «Морна» по-эльфийски значит «чёрный», — в лиловых глазах оборотня блеснул интерес. — Я подумала, что называть тебя просто сторожевым псом как-то не вежливо что ли, а мех у тебя чёрный, так что подходит.

— Ты знаешь эльфийский? — мужчина шагнул навстречу девушке; меж ними осталось расстояние в длину вытянутой руки.

— Отец воевал бок о бок с эльфами и быстро обучился языку, а после обучил и меня, — странно грустно начала она, смотря на лес за плечами оборотня. Глядеть в лиловые глаза совсем не хотелось. — Из-за него я и здесь: мой отец пропал, и, боюсь, сварты схватили его. Прошу тебя, — взгляды человека и оборотня встретились, — пусть, прежде, я и говорила, что мы враги, помоги в последний раз. Проверь, нет ли его в ваших темницах. Ты легко его узнаешь по приметному шраму на правой руке — от мизинца и до локтя — он в детстве ещё порезался, когда помогал своему отцу в кузне. Шрам очень старый. Белый-белый, — шагнув к мужчине, и совсем забыв о страхе, девушка обхватила его большую грубую ладонь своими, совсем крошечными. — Прошу, умоляю, помоги. Я должна найти его.

Эклесс, тряхнув рукой, оттолкнул тёплые ладони — сделал он это не из презрения или отвращения, а скорее удивившись своим ощущениям. Прикосновение показалось странным — неуместным — и пугающе приятным. Никто прежде не прикасался к нему так. А это чувство…? Ему вновь захотелось ощутить нежность чужой кожи. Будто против воли, взгляд прошёлся по фигуре девушки: молодая, статная, красивая. Совсем не те чувства, оборотень должен испытывать к человеку. Зверь в его душе зарычал, но тут же умолк.

— Ты поможешь мне? — девушка приметила эмоции, отразившиеся на лице Эклесса, а его потемневшие (едва ли от ярости) глаза, не напугали. Подобные взгляды уже давно перестали быть чем-то новым: многие мужчины из рода людей смотрели на неё так же, с тех самых пор как она перестала быть ребёнком.

Она была готова на многое, чтобы спасти отца, и если ради помощи придется соблазнить слугу Сварта. Если так надо.

Дрожащая рука, вновь неспешно (неуверенно) обвила его ладонь, но Эклесс не поддался — нетерпеливо оттолкнул и отошёл в сторону, глухо зарычав.

— У тебя совсем в голове пусто? — оборотень бросил эти слова тихим, пугающе рычащим, тоном, а после прибавил несколько слов на свартском, заставив девушку скривиться. — Не я мог тебе встретиться. В эту ночь кто-то другой из моих собратьев мог обходить границы королевства.

— И что бы было, если б это был не ты?

— Тебя бы уже убили.

— А ты не убьешь?

Эклесс фыркнул и отвернулся.

Не думал оборотень, что спустя столько лет они вновь встретятся и, патрулируя границы, он, конечно, не рассчитывал услышать этот голос — испуганный и полный решимости. Эклесс и сам не понимал, какое чувство шепнуло ему, что это та самая неугомонная девчонка: услышав зов и незнакомое прозвище, волк бросился на поиски — спешил, что было сил, боясь найти её уже мертвой, а рядом более расторопного собрата.