Мороз и Солнце(ва). Проект "Северное сияние"

Глава 1

Настя

Если бы жизнь была справедливой, в это ясное снежное утро я, Анастасия Сергеевна Сонцева, для друзей просто Настя или Солнце, как как удобнее, пила бы капучино в своей уютной мастерской, разрисовывая эскизы интерьера для какого–нибудь модного кофейного дома. Но жизнь, как часто бывало в последнее время, решила подкинуть мне сюрприз. Сюрприз в виде сводной сестры Маши, сидящей на моей кровати в позе голливудской звезды и плачущей искусственными слезами.

– Настенька, ты не можешь этого не понять! – всхлипывает Маша, пальцами размазывая дорогую тушь под веками. – У меня сейчас такой пиковый момент в карьере! Этот контракт с «Вогой»... Если я его заключу, мы все взлетим!

«Мы» в устах Маши всегда означало «я». Машка – модельер женской одежды. На мой взгляд – посредственный, но она считает себя просто неоцененной и всячески старается завоевать свое место в индустрии моды. Те маленькие победы, что ей доставались на протяжении последних двух лет – моя заслуга. Я исправляла ее эскизы и запоротые лекала, перешивала или, было даже, шила с нуля одежду.

Но Машка гордо выставляла все это как «я сделала/переделала».

Да и пусть.

Мне мир моды все равно не нравится.

Последние месяцы Маша творит без моего участия, что меня безумно радует. Своей работы хватает. Я дизайнер интерьера. К сожалению, пока, как и Машка, неоцененный. Но верю, что у меня все еще впереди. Мне бы только попасть на конкурс…

Поставив на стол два стакана – один со свежевыжатым соком для сестры, другой с растворимым кофе для себя – я лишь вздохнула. Уже чувствую, куда ветер дует: сестре что–то от меня нужно.

– Что случилось–то, Маш? – спрашиваю, стараясь, чтобы в голосе не звучало раздражение.

Делая вид, что верю ее слезам, подаю упаковку влажных салфеток. Присаживаюсь на табуретку, напротив сестры.

– Мама нашла покупателей на тот старый сарай в Карелии, что им с папой достался, – начала Маша, залпом выпив сок и начав потрошить упаковку с салфетками. – Ну, ты помнишь, тот полуразвалившийся отель «Северное сияние»? – она достала одну, начала тереть ею кожу под веками. – Так вот, – громко высморкалась, откинула салфетку на тумбу и достала новую, – покупатели едут его смотреть на Новогодних выходных…

– «Северное сияние»… будет продано?

– Ну да, я об этом и говорю.

Через три недели, – прикидываю я.

– ... Но там же нужно хоть как–то привести все в божеский вид! Убрать хлам, оценить состояние стен, потолков и полов... Мебели… Если мама сорвется с проекта, а я – с «Воги», чтобы ехать в ту запендень, не видать нам Милана еще лет пять…

– И? – догадываюсь, к чему клонит Машка, и заранее напрягаюсь.

– Солнышко… Ты… ты же можешь помочь? – сестра жалобно сводит брови.

– С чем? – уточняю, не клюнув на сладенько прозвучавшее из уст сестрицы «Солнышко».

– Прибрать там все…

– Клининг в помощь, – ищу любую отмазку, чтобы не ехать в то место, которое и без того рвет мне душу, а если я приеду туда... Чтобы через три недели потерять…

– Да не поедет туда никто! Новый год ведь! – вскрикнула Машка, но почуяв, что переборщила с эмоцией, сразу стала ласковой лисичкой. – Насть… – сложила руки в молитвенном жесте, – там даже среди местных нет никого… сговорчивого. А ты своя, тебе все там знакомо, ты знаешь, как надо, и сделаешь лучше других…

Желудок свело после ее жалостливой речи.

«Тот сарай» – это романтичный, но абсолютно убитый эко–отель на берегу лесного озера, куда мы с папой ездили в детстве. Выбирала его мама. По фото еще на стадии реконструкции, когда строение представляло собой обычный бревенчатый барак прошлого века. Мама делала эскизы интерьера, покупала ткани, светильники, подсвечники… Она хотела превратить этот барак в романтичный отель, в место, где очищается душа и рождается любовь к себе, природе, миру, где встречались бы одинокие сердца.

Но потом мама сильно заболела, вскоре умерла, а папа…. Папа купил этот барак эко–отель в память о ней, сделал все в точности с маминым проектом.

Года три мы с папой проводили там каждое лето. С ощущением, что каждый уголок там – мамин. И она где–то рядом, просто спряталась.

А потом папа женился на Машкиной матери, быстро стало не до отеля, а спустя еще два года не стало и папы…

Мачеха оказалась наследницей всего, что было у отца, а мне досталась лишь добрая память и необходимость выживать своими силами. Я не стала биться с мачехой, рассудив, что на то была воля отца. Маразмом он не страдал, умер в здравом уме. Царствие ему небесное.

– Маш, у меня тоже есть работа, – слабо попыталась возразить я. – Заказ на дизайн кафе...

После которого я планировала как минимум обновить гардероб, как максимум – подать заявку на конкурс. Я читала, шансов победить больше, когда твои эскизы перенесены с бумаги в реал.

– Какого кафе? – брови Маши взлетели неестественно высоко. – Солнышко, не обманывай себя. Эти твои поделки – это мило, но несерьезно. А вот если ты сделаешь нам одолжение... – Маша сделала эффектную паузу, добивая последним козырем: – Мама лично порекомендует тебя Артему Семеновичу, тому самому застройщику. У него как раз новый ЖК в стадии отделки. Представляешь? Вестибюли, лаунж–зоны... Это твой шанс!

Глава 2

Настя

Три дня спустя.

Ранним утром стою одна на перроне невзрачного поселка с названием, которое невозможно выговорить с первого раза.

После поезда вся моя одежда и даже волосы пропахли приторно–ванильным печеньем и дешевым растворимым кофе из вагона–ресторана, а в душе поселилась стойкая легкая паника, приправленная авантюрным восторгом.

Давно ставший родным город с его вечной суетой, мачехой и Машей остался далеко позади. Здесь воздух такой холодный, свежий и звенящий, что им можно хрустеть, как леденцом. Снег скрипит под ботинками. Небо подернуто темными тучами. Ощущение не раннего утра, а позднего вечера.

Набираю сестру. Жду несколько гудков. И уже когда решаю, что не ответит, она берет трубку.

– Але, Настька, чего звонишь?

Какая–то то ли запыхавшаяся, то ли недовольная, что ее от чего–то отвлекли.

– Я звоню сказать, что доехала норма…

– Ага–ага, здорово, молодец, я в тебе не сомневалась, – обрывает меня, не дает закончить предложение.

Мне вот сейчас даже обидно стало. Я три дня тряслась в поезде, до сих пор меня покачивает и подташнивает. Старалась не думать о том, что мачеха сэкономила, не купив мне билет на самолет, но сейчас хотя бы чуточку сочувствия или просто участия можно мне подарить?

Стою, пыхчу в трубку, вдыхаю морозный воздух, решаю, а не вернуться ли мне назад? Вот только что мне делать в Москве, да еще в Новогодние праздники? Я уже решила, что поездка сюда пойдет мне на пользу.

– Ай, блин! – вскрикивает Машка. – Можно осторожнее! Я же не манекен, а живой человек!

– Ты чего там? – я мгновенно забываю все обиды. Кто обижает мою сестру?

– Платье подгоняем. Солнце, я так жалею, что ты уехала. – Да ладно? Слова Марии мне льстят, и я уже все–все ей и заочно ее маме простила. – Ты такая аккуратная, не то, что эти…

– Что за платье?

– Ай, да короче, меня пригласили на бал, я сделала эскиз, а эти курицы, – тут Маша понизила голос, видимо, чтобы «курицы» не услышали, – запороли лекала, сшили как попало. Вот была бы ты рядом, этого бы не случилось... – она притворно вздохнула.

– Я еще могу вернуться… – шучу.

Возвращаться, чтобы исправлять Машины ошибки, нет никакого желания. Вот если бы меня тоже пригласили на бал, я бы подумала.

– Не–не, не надо. У тебя дело поважнее какого–то платья. Сама справлюсь. Ну все, некогда мне с тобой болтать, пока–пока, чмоки–чмоки.

Маша отключилась, я убрала телефон в карман, осмотрелась.

«Кто–то местный» должен меня встречать. Мачеха сказала, что договорилась.

Пошла к выходу из вокзала, а там меня и правда ждут.

«Кто–то местный» – это угрюмый мужчина в куртке и ушанке. Увидел меня издали и, не говоря ни слова, просто махнул рукой, чтобы шла за ним. К стареньким «Жигулям». У машины он забрал из моих рук рюкзак, небрежно бросил его в багажник и повез меня по лесной дороге, ухабистой настолько, что сначала я стучалась головой о потолок, а потом просто вжалась в сиденье, молясь о выживании.

Через сорок минут мы остановились.

– Вон он, ваш «Сияние», – буркнул водила, сунул мне связку ключей и, высадив меня вместе с вещами, развернулся и укатил обратно.

Я замерла, потрясенная видом, никак не вяжущимся с воспоминаниями из детства. Может быть от того, что были мы здесь всегда летом, а сейчас глубокая зима, и все незнакомо...

«Северное сияние» не просто заброшено. Оно величественно и печально, как заснувший среди снегов великан. Двухэтажное бревенчатое здание с огромными окнами, покрытыми инеем, стоит на пригорке, упираясь темным коньком крыши в низко висящую серую тучу. Крыльцо перекосилось, а из трубы не идет дымок. Вокруг на несколько десятков метров – туман, внутри которого угадывается заснеженный лес, а еще в стороне, помню, было озеро.

И тишина. Звенящая и бодрящая.

Утопая в снегу по колено, кое–как добираюсь до крыльца. Вставляю в массивный навесной замок ключ. Молюсь, чтобы он не заржавел от времени и я смогла попасть внутрь.

Ура, мои молитвы услышаны. С трудом открываю тяжелую дверь. От старческого скрипа ржавых петель заскрипели, кажется, даже мои кости.

– Эй, есть тут кто? – на всякий случай спросила.

– О! О! – прозвучало эхо в ответ.

– Привет, – прошептала одними губами.

Прислушалась. Тихо.

Страшно?

Очень!

Ладно, – осторожно выпрямляю плечи и вытягиваю шею, – нет тут никого. Бояться нечего.

А хорошо, что я приехала рано утром, а не поздно вечером. Знакомиться с домом ночью и в темноте – бр–р–р, жуть какая, – передергиваю плечами.

Прохожу внутрь, осматриваясь и аккуратно ступая по скрипучему от пыли и мусора под ногами полу.

Внутри пахнет холодом, старым деревом и пылью. В огромном зале с безжизненным, покрытым пеплом и паутиной камином, с витой лестницей на второй этаж, царит хаос из накрытой белыми простынями мебели и разбросанных старых журналов.

Глава 3

Настя

– Нравится тебе или нет – я остаюсь! – громко выкрикнула я.

– Усь, усь… – прозвучало в ответ.

– То–то же, – буркнула себе под нос, решив, что получила одобрение невидимки.

Но в солнечном сплетении комок страха как появился, так и не исчезает.

Надо быть очень осторожной и постоянно начеку.

Интересно, как далеко находится служба спасения? Если я нажму на SOS на телефоне, кто–нибудь примчится меня спасать?

Честно – проверять не хочется. За ложный вызов, кажется, полагается штраф, а я не настолько богата, чтобы раскидываться деньгами.

В конце концов, я здесь всего лишь на три недели. Пролетят, не замечу. Новый год встречу в лесу – романтично же?

Очень!

С – сарказм.

Я сама на это подписалась, – вздыхаю.

Иду на кухню, пытаюсь включить воду в раковине. Из крана… ничего.

– Да что ж такое–то! – выругалась вслух.

Ни света, ни воды, ни тепла. Издевательство какое–то. Машка со своей матушкой знали куда меня сослали?

Что–то мне подсказывает, что да.

Беспомощным взглядом обвожу помещение. Вижу стальные трубы, покрытые толстенной коркой пыли. В трубах должна быть вода, верно?

А вода нужна. Я бы уже и чаю попила и вообще поела бы что–нибудь. Термос с горячим сладким чаем, что я брала с собой в дорогу, давно пуст, а из еды с собой только три пачки сухой вермишели. Я же надеялась, что рядом поселок, там можно будет купить продукты, но, во–первых, мужик в ушанке вез меня все время по лесу, где поселок – я представляю смутно, а во–вторых, сначала нужно как–то обустроиться в этом доме.

Решив начать с малого, беру ведро и иду к колодцу за водой, чтобы хотя бы умыться. Потому что салфетки я отдала тогда Машке, а новые купить забыла. Да и сомневаюсь я, что они справились бы с сажей. Тут надо холодной водой и мылом смывать. Откуда я это знаю? Не помню. Наверное, в детстве слышала.

Бодро, чтобы не продрогнуть окончательно, бегу к колодцу, что находится неподалеку. Он, к счастью, не замерз. Сделан по старинке: из отесанных бревен, с деревянной треугольной крышей и длинной цепью, намотанной на круглое бревно, на конце цепи – карабин.

Помню, когда я была маленькая, цепь заканчивалась обычным крючком. На него подвешивали ведро, опускали вниз, потом поднимали с водой. Но бывало, что ведро срывалось с крючка, и это была морока – поймать его и поднять. И папа привез из города карабин. Может быть, этот – тот самый и есть.

А ведь красивый колодец, – любуюсь им, обходя вокруг. Треугольная крыша резная, а бревна ровные, хорошо отшлифованные, до блеска. Но главное – это строение отлично вписывается в антураж при отеле. Рядом можно соорудить альпийскую горку, посадить цветы и травы, вон там на поляне отлично бы встала беседка, а если вот тут еще сделать фонтан наподобие ручья…

Эх, куда меня занесло.

Мой дизайнерский ум начал генерировать идеи по благоустройству ближайшей к отелю территории, а ведь этот отель скоро будет продан…

Вытягиваю полведра воды. Хорошая разминочка, даже жарко стало.

Поворачиваюсь с намерением вернуться в дом и застываю в ступоре. Моему взору открылось то, что ранее скрывалось за туманом. Сейчас он рассеялся, и солнце осветило еще одно здание – ультрасовременное, из стекла и бетона, похожее на космический корабль, приземлившийся посреди тайги. Еще и сверкает всевозможными огнями не хуже новогодней елки.

Мачеха говорила про какой–то техно–хаб, что построили рядом с нашим отелем, – вспоминаю я.

Только это здание на техно–хаб не похоже. Это отель. Самый настоящий. Современный, стильный, с громкой вывеской над входом «Frost Lodge».

Поду–умаешь…

Неудивительно, что наш отель перестал пользоваться популярностью и проще было его заморозить. С точки зрения туриста я бы точно выбрала современное здание со всеми удобствами, а не какой–то странный дом из прошлого века.

У них там, наверное, и кофе–автомат есть… – сглатываю голодную слюну.

Зато я не одна посреди густого леса! – обрадовалась я. – В случае чего – можно будет напроситься на ночлег к ним.

Если денег хватит. Вряд ли у них здесь можно переночевать в кредит.

Ладно, у меня так–то есть крыша над головой. Сама справлюсь.

Бросив тоскливый взгляд на соседский дом, плетусь с ведром обратно.

Макаю уголок простыни в ледяную воду и, стоя перед зеркалом, пытаюсь оттереть сажу со лба. Лайфхак, что холодная вода поможет, – вранье. Сажа только размазалась по коже, проникла глубоко внутрь. Это все потому, что у меня нет мыла!

Есть пенка для умывания, но она замерзла. Хнык.

А еще у меня окоченели пальцы.

Короче, надо сначала отогреться, потом наводить красоту.

Зато меня такую, похожую на Марфушечку–душечку, вряд ли пустят в соседний отель с таким–то лицом, – усмехаюсь про себя.

Глава 4

Настя

– Да будет свет! – решительно жму на рычаг, тяну его вверх…

Ничего. Ровным счетом ничего.

А! – осеняет меня. – Трансформаторная будка! Надо включить там, потом здесь. Точно!

А будка эта стоит аккурат за нашим отелем, подальше от людских глаз.

Выхожу на улицу. Мороз крепчает, щиплет щеки. Проваливаясь по колено в снег, иду к трансформатору. Сколько же здесь снега. А в Москве его почти нет.

А вот и трансформатор. Стоит на бетонном помосте, гудит. Это хорошо, значит, работает.

Слава богу, будка не заперта.

Ногой откидываю снег возле входа, открываю дверь.

Тут тоже полно рубильников и очень–очень–очень много проводов.

Некоторые рубильники опущены вниз, некоторые вверх. Какой мой? Была бы я электриком, я бы каждый рубильник подписала, ведь это так удобно.

Наугад тяну вверх один рубильник. Ничего не происходит. Или не должно происходить? Как проверить есть у меня свет или нет?

А может, чтобы не ходить туда–сюда, включить все оставшиеся?

Была–не была.

Жму.

В тот же миг снаружи раздался оглушительный хлопок, шипение, треск…

– Ой... – только и успеваю вымолвить, отдергивая руки от рубильников.

Это не я! – хочется крикнуть как маленькой.

Сердце бьется как у испуганного кролика, едва не выскакивает из груди.

Что это было?

Осторожно выглядываю из будки – тот же снег, те же освещенные окна и холл у «космического корабля». И такой же темный и мрачный вид у моего отеля.

Ничего подозрительного.

– Эй! – разрезает тишину чей–то крик.

Оборачиваюсь.

Из соседнего здания–корабля выскочил человек и бежит прямо ко мне. Помощь предложить? Ура! Мне как раз нужны мужские ум, сила и смекалка.

Жду его с радушной улыбкой до ушей, но по мере приближения человека губы мои принимают исходящее положение, а колени поворачиваются к пути отступления.

Мужчина высокий, в дорогом, но практичном черном пуховике, без шапки. Темные волосы, резкие, почти высеченные из гранита черты лица и глаза, от которых даже на расстоянии мне стало так же холодно, как от здешнего воздуха. Он несется в мою сторону по снегу стремительно и безмолвно, как лавина.

Я же застыла на месте, чувствуя себя самой идиотской идиоткой на планете. Поняла уже по разъяренному лицу мужчины, что не помогать он мне бежит. У него что–то случилось. По моей вине. Хотя что я могла сделать? Ни–че–го! Абсолютно! Так и скажу.

Он взлетел на ступеньку будку, остановился возле меня, бесцеремонно вторгся в личную зону, навис надо мной, глаза его сузились. Огромный, широкий. Громила, одним словом.

– Вы, – произнес он тихим, обволакивающе–опасным голосом, – только что уничтожили мой серверный шкаф. Там данные на сумму, которая вам и не снилась.

– С чего вы решили, что это я? – задрав голову, смело смотрю в его злые глаза цвета грозового неба. – Я к вашему серверному шкафу близко не подходила. Я даже не знаю где он. А кстати, где он?

– Там, – кивком головы указал на «космический корабль».

Я с облегчением выдохнула – не виноватая я.

– Вот. Он там. А я тут. Только что вышла отсюда, – взмахом руки показываю на радостно гудящую трансформаторную будку.

– Что вы там делали?

– Мне нужно было включить свет в моем отеле.

– Каком отеле? – еще опаснее зазвучал его голос.

– В этом, – кивком головы указываю на мой дом. – Я только сегодня приехала, там нет света.

А еще воды, тепла, чистоты, уюта и т.д. и т.п. Но об этом я уже умалчиваю. Не дурак же, сам поймет.

– Что. Вы. Там. Делали? – стреляет взглядом на будку.

– Просто хотела свет включить! – кричу ему в лицо. Ибо бесит, что разговаривает со мной таким тоном!

– Включить или выключить? Мой отель? – мотнул головой в сторону «корабля», а сам глазами так и хочет сжечь меня до пепла.

– Да сдался мне ваш отель! – топнула ногой, сжала кулаки. – У меня свой есть! Я хотела включить свет У СЕБЯ в отеле!

Он медленно, с убийственным сарказмом в глазах, оглядел меня с ног до головы, задержал взгляд на выбившихся из–под шапки огненных волосах, на лбу…

Воинственно сдуваю прядку, упавшую на лицо. Хочет войны? Будет ему война!

– Поздравляю, Солнце, – процедил он ледяным тоном. Странно, откуда он знает, как меня зовут? Мы не знакомились. – Свет вы не включили. Зато вы успешно запустили мой личный апокалипсис. У нас общий трансформатор, – с этими словами он махнул рукой на будку. – Вы сделали что–то не то, произошел скачок напряжения, он вывел из строя мой сервак. Точнее, ВЫ вывели.

Тут–то я и поняла что за треск я слышала. Щеки мои вспыхнули от стыда и холода, весь запал исчез, желание воевать пропало.

Глава 5

Настя

Громила смерил меня еще раз суровым взглядом и, больше ничего не говоря, развернулся и пошел назад, к своему зданию. Но, отойдя на пару шагов, бросил через плечо:

– И на будущее... В цивилизованном мире для обогрева обычно используют батареи, а не подрыв чужого бизнеса.

И ни «вот тебе сумма для погашения долга», или «давайте помогу», или хотя бы «давайте познакомимся, раз уж мы теперь соседи». Просто идет себе и идет. В тот крутой отель. Не оглядываясь. Не проверяя, смотрю я на него или опять лезу в трансформатор.

Дверь «космического корабля» захлопнулась, спрятав за собой громилу. Я же осталась одна в наступающих сумерках. Голодная, продрогшая, без света, горячей воды и перспективы переночевать в тепле и уюте. Ибо сунуться теперь, после случившего, к «соседям», попроситься на ночлег, я не рискну.

– Личный апокалипсис, – скривившись, передразниваю громилу. – Нет, чтобы помочь одинокой девушке, на худой конец пригласить в свой отель переночевать, покормить. Наорал и убрался довольный. Никакого гостеприимства. У–у–у! Бессердечный человек! Нет! Замороженный! Точно, так и буду его называть – замороженный. А если коротко – Мороз. Можно ласково – Морозко. Но для ласкового названия он недостаточно ласковый.

«В цивилизованном мире для обогрева обычно используют батареи», – возвращаясь домой ни с чем, вспоминаю слова Мороза, брошенные напоследок.

Батареи. Как будто я сама не знаю, для чего нужны батареи. Знать бы только, как заставить их греть. Без света.

На автомате бросаю взгляд в зеркало у входа. Мама дорогая! Черное расплывчатое пятно на лбу красуется как родимое. То–то Мороз пялился на него.

О, Настя, ты позорище! – зажмуриваюсь от стыда.

Мог бы и сказать. Или что – слишком воспитанный? Видела я его воспитанность. Нет ее!

Оставляю попытки разжечь котел на утро.

Но! У меня есть камин! Темнеет зимой, да еще в лесу, стремительно, поэтому надо торопиться. Каждая минута дорога.

Подсвечивая фонариком, изучаю, как устроена эта махина. На первый взгляд ничего сложного. Надо только убрать пепел и пыль, положить дров и чиркнуть зажигалкой. Справлюсь.

Легко сказать. На деле…

Полчаса я копаю в камине совком и кочергой, выгребаю в найденное в подвале ведро пепел, золу и сажу, будь она неладна, пока не обнаруживаю грубую кирпичную кладку.

Следующая задача – дрова.

Поленница во дворе представляет собой груду обледеневших бревен под сугробом. Взяв первое попавшееся полешко, с решительным видом замахиваюсь и опускаю на полено старый ржавый топор, найденный тут же.

Первый удар. Топор со звоном отскочил от обледеневшей древесины, отдавая оглушительной вибрацией в руки. Второй удар. Та же история. Третий удар. Топор сорвался и угодил в сугроб, едва не зацепив мой ботинок.

– Ах так? – прошипела я, обращаясь к неодушевленному предмету. – Ну, держись!

Тюк!

Тюк!

Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе красная?

Мне жарко! Буду знать как греться.

С пятой или шестой попытки мне удается расколоть одно полено на несколько щепок. Мой первый триумф!

Задыхаясь, с победоносным видом несу добычу в дом и принимаюсь разжигать огонь. Чиркаю зажигалкой, только огонек слабый, зацепиться за дрова не может. Нахожу среди глянцевых журналов пару старых газет, и вуаля! Через несколько минут отчаянных попыток робкий язычок пламени принялся жрать газету, а вскоре разгорелся хороший огонь.

Первый признак победы. Тепло от камина начало медленно, но верно вытеснять ледяной воздух. По стенам заплясали оранжевые тени. Языки пламени, вырываясь из топки, начали облизывать камень, в воздухе запахло древесным дымом.

Я подтащила пуфик, села на него перед огнем, протянула к нему замерзшие руки и почувствовала себя настоящей покорительницей севера.

Первый день закончился. Он был сложный, полон испытаний, но, если исключить из него встречу с неприятным замороженным соседом, вполне интересный.

Еще чуть–чуть погреюсь и придумаю, как согреть воды и заварить чай. Или вермишель.

Вот только вместе с теплом меня все сильнее окутывает дым. Глаза начинают слезиться, в горле першит.

– Эй, ты чего? – начинаю я плакать то ли от дыма, то ли обиды, что не все гладко у меня получается. – Прекрати! Каминчик, миленький, подскажи, что я делаю не так?

А на улице уже темно, и вместе с мушками перед глазами сквозь дымовую завесу мне чудятся страшные лица за окнами. Их много, но все они одинаковые.

Вдобавок начались слуховые галлюцинации – мне показалось, кто–то долбит чем–то тяжелым о входную дверь.

Зажимаю нос шарфом, таращусь то на камин, в котором пляшут веселые огни и посылают вверх черную копоть, то на дверь, которая уже начинает содрогаться от долбежки.

Что выбрать – умереть, угорев угарным газом или от рук маньяков, что пришли по мою душу?

А вдруг эти маньяки знают что делать, чтобы камин не дымил?

Глава 6

Мороз

Рыча от негодования, меряю кабинет широкими шагами, тихо бешусь. А все почему? Потому что не было печали, приехало рыжее исчадие в отель по соседству.

Ну, приехала и приехала, что с того?

А то, что отель тот выставлен на продажу.

Продали уже? Это приехала новая хозяйка?

Сомневаюсь.

Дамочка, которой по карману купить ту развалюху, должна одеваться не в дешманские вещички, а в более–менее брендовые, верно?

Тогда кто она?

А надо было спросить!

Спросил уже! И что услышал?

«Сдался мне ваш отель! У меня свой есть! Я хотела включить свет У СЕБЯ в отеле!»

Злюка!

Неужто и правда новая хозяйка? Тогда вынужден тебя огорчить, дорогая. Не уживемся!

Но девушка, надо признать, интересная. Глаза выразительные, глубокие, зеленые, что те изумруды, а волосы ярко–рыжие, в лучах заходящего солнца на фоне заснеженного леса они горели огнем.

Голос что весенний ручей, ну и гонор – куда без него.

Забавная. Особенно со звездой из сажи во лбу. Видно, без дела не сидела. А–ха–ха, сам видел, какая деловая. Ишь что удумала – в трансформатор полезла. Хорошо, хоть красивая.

Надо было спросить имя. Мы ж теперь вроде как соседи.

Итак, вопрос остается открытым: кто она такая и на каких правах заселилась в тот барак. Зимой, в канун Нового года. Одна. Молодая. Красивая.

Так, про красивую уже было. Это не главный критерий, который в девчонке меня заинтересовал.

Кем бы она ни была, но она – вредительница! Спалила мой сервер.

Не знаю, что это – провидение, совпадение или просто повезло, но буквально месяц назад я купил новый сервер, мощнее, современнее, перенес в него базу данных, а этот остался как запасной вариант. Работал, но ничего ценного в нем уже не было. И вот именно ему сегодня не повезло. Скачок напряжения, и он вылетел из строя. Навсегда.

По этой причине не стал выставлять счет рыжей. Ее и так, видимо, жизнь наказала, отправив в это глухое место. Место для избранных. Для тех, кто решил сбежать от цивилизации, городского шума, суеты, смога. Кто хочет остаться наедине с самим собой, постигнуть дзен, перезагрузиться.

Сейчас отдыхающих здесь почти нет, но это пока. За неделю до Нового года начнется заезд. Номера все забронированы еще с осени.

Единственное, что лишнее в нашем центре гармонии – вот это неприглядное здание по соседству.

Окна моего кабинета выходят как раз на этот самый дом. И окна моего номера тоже. Так же, как и обслуживающего персонала. Потому что что? Потому что номера с лучшим видом из окон отданы под вип–номера. По–моему, логичное решение. Нам важна репутация, мы ее поддерживаем любыми способами и средствами. И портить настроение посетителям домом, от вида которого мурашки по спине – не наш вариант.

Прошагав туда–сюда, снова останавливаюсь у окна, устремляю взгляд на здание напротив, жаль, от взгляда дыра не прожигается. Я бы давно спалил этот отель, что портит вид из окна, а после сегодняшнего – тем более.

Будь моя воля – я бы его снес, но таких прав у меня нет. С прежней хозяйкой я пытался договориться – выкупить помещение, не сошлись в цене. Она цену задрала – мой отель дешевле стоит. А потом она заявила, что продавать его передумала, на этом наше с ней общение закончилось.

Выкупи его, расчистил бы территорию, сделал бы на его месте какое–нибудь культурно–развлекательное заведение. А так остается «любоваться» видами из окна и мечтать, что он исчезнет сам.

Вместе с рыжей.

Хотя…

Рыжая может остаться.

Она интересная.

Это тоже уже было.

Кстати о рыжей.

На улице почти стемнело, а в ее доме до сих пор нет света, из трубы не идет дым, и вообще никаких признаков жизни с той стороны не наблюдается. Уехала? Насколько я понял, она не на машине, такси сюда не вызвать, только ждать, если кто поедет отсюда в поселок.

Ты там живая вообще, солнечная девушка?

Наверное, я повел себя неправильно, вспылил, накричал вместо того, чтобы разобраться, что именно она там собиралась включить.

Ну и долго ты будешь пялиться на этот дом? Иди уже, узнай, как там девчонка. На улице мороз, обещали к ночи минус тридцать, а у нее до сих пор ни света, ни дыма из трубы. Околеет, будет по ночам сниться, припоминать тебе, что повел себя по–свински.

Ладно, схожу.

Беру куртку, спускаюсь на первый этаж. Тут во всю кипит работа: техперсонал драит окна и двери, парни вешают гирлянды под потолок, Михалыч бдит, прохаживаясь по холлу, присматривая за порядком, поправляя игрушки на елке, что уже установлена в центре.

С послезавтрашнего дня начнут заезжать гости, мы не должны подкачать с сервисом, ведь деньги берем немалые.

– Далеко собрался? – задерживает меня Михалыч.

Он у меня тут и за швейцара, и за консьержа, и хозяйственной частью заведующий. А еще он мне приходится родным дядькой по отцовской линии.

Глава 7

Мороз

– А что за хозяйка? – сгорает дядька от любопытства, едва поспевая за мной.

Потому что я тороплюсь. Нехорошее предчувствие начало закрадываться в мою душу по мере приближения к соседнему дому. Оно в темноте выглядит устрашающе, возвышаясь черным исполином посреди белого снега.

– Да девчонка какая–то. Может, уехала она уже… – успокаиваю сам себя, но увы, не верю тому, что говорю.

– Хм, там что–то странное, – замечает Михалыч, только усиливая мою тревогу. – В окнах бликует.

Вижу я!

Бегу.

Снег скрипит под ногами в такт шагам. Хрум. Хрум. Хрум. Ускоряется в унисон с биением сердца. Словно отмеряет нам критически важные секунды.

Хорошо еще, что окна первого этажа отеля располагаются низко, можно без труда заглянуть внутрь. Вот только почти ничего не видно ни в одном окне, ни в другом, ни в третьем. Там как будто туман внутри и что–то желтое скачет по стенам.

Это же не… огонь, да?

Еще пожара нам не хватало перед Новым годом!

Но предчувствие не обмануло. Внутри – огонь. И где–то среди этого огня – Рыжая.

– Давай ко входу! – кричу дядьке и бегу к крыльцу. Едва не ломаю ноги, ибо ступеньки кривые от старости.

Дергаю дверь – заперто. Стучу. Кричу. Михалыч присоединяется. Начинаю бить плечом, но все без толку. В отличие от крыльца, дверь крепкая, сделана на совесть.

И только спустя некоторое время она подалась. Не от моих ударов – ее открыли изнутри.

Распахиваю ее, оттуда клуб дыма вырвался, дохнул жженым деревом в лицо, взметнулся вверх, по стене, под крышу.

– Ох ты ж идрит твою налево! – вскрикнул дядька, отшатнувшись.

Я же вижу возле входа на полу нечто смутно знакомое. Рыжие волосы даже в темноте будто светятся огнем.

Подхватываю девчонку. Легкая, как пушинка. Выношу ее на улицу.

– Эй ты, живая? – встряхиваю ее на своих руках. – Ты что там наделала? Откуда дым?

– Камин… – еле слышно прошептала и отключилась.

Это не женщина! Это – беда!

– Михалыч, глянь что там. Сами с пожаром справимся или пожарных вызывать? Пока доедут…

– Нормально все, – кашляя, кричит дядька из нутра дома. – У камина заслонка закрыта. Открыл уже. Щас вытянет все.

Уф, выдыхаю.

Ну ты… звезда! – смотрю на лицо соседки. Оно у нее в сумерках светится белым, будто изнутри подсвечивается. Ресницы крепко сомкнуты, губы приоткрыты.

– Ты дышишь хоть?

Руки заняты, и чтобы проверить дыхание, прижимаюсь щекой к ее щеке. Холодная! Губами проверяю нос – он тоже ледяной. И только губы чуть теплые. И мягкие.

– Живая, – выдыхаю. – Ходячая катастрофа, – ворча, перехватываю удобнее. – Что с тобой делать?

Что–что.

Оказывать первую помощь.

И знакомиться.

Несу ее к себе в отель.

В холле персонал, заметив меня со странной ношей, кидается на помощь.

– Парни, дуйте в соседский дом, там Михалыч, – отдаю распоряжение. – Леру позовите в двадцать первый, – это администратору.

Двадцать первый – это вип–номер на втором этаже, оставленный в резерв. Для случайно нагрянувших родственников или хороших знакомых. Он находится как раз напротив моего. Дверь в дверь.

Поднимаюсь вместе с горничной. Она открывает мне дверь, заношу соседку, сразу кладу ее на кровать. К запаху кондиционера для белья примешивается запах дыма, коим пропитались волосы и одежда девушки.

– Что делать, Артем Викторович? – взволнована горничная. – Чем помочь?

– Леру поторопите.

Кивнув, сбегает.

Так. А теперь рыжая.

Окидываю взглядом девушку.

Лежит тряпочкой на кровати, волосы ее огненные по подушке разметались. Сажу со лба так и не оттерла, хотя старалась – пятно светлее стало.

Первым делом решаю снять с нее обувь.

– Мороз… – бормочет что–то невнятное.

– Что? Что ты сказала? – склоняюсь над девчонкой.

– Мороз…

– Морозит тебя? – беспокоюсь я. – Сейчас согреешься.

Щупаю ее ступни в носках – холодные. Хоть бы не заболела. Не знаю почему, но волнуюсь за девчонку. И задаюсь вопросами, главный из которых – какая нужда ее заставила сюда одной приехать? Сбегала от чего–то или кого? Ведь совсем не приспособлена жить одна в доме, что стоит в лесу и далек от цивилизации.

Укрываю ее ноги одеялом. Грелка бы не помешала.

Верхняя одежда тоже лишняя. Тяну язычок молнии вниз, а тут как раз Лера вбегает со своим волшебным чемоданчиком.

– Артем, что случилось? Что с девушкой? – спрашивает, сама уже чемодан свой на тумбочку пристроила и открывает. Движения четкие, уверенные, мне становится спокойнее, словно часть ответственности я скинул на нашу дежурную медсестру, и опасность миновала.

Глава 8

Настя

Что первым я замечаю, придя в себя, – тепло. Всему телу тепло. А ведь я уже думала, никогда этого не почувствую. Второе – светло и вкусно пахнет кондиционером. А еще мне комфортно лежать в горизонтальном положении.

Я на кровати! – осеняет меня. А помещение незнакомое, как и эта красивая девушка, что внимательно и с тревогой в глазах следит за мной.

– Что со мной случилось? Где я?

Допустим, где я – я знаю. В раю. Но почему?

– Вы надышались дымом и потеряли сознание, – мягко отвечает на мои вопросы девушка.

– Заслонку надо было ОТКРЫТЬ! – ледяным тоном отчитывает меня Мороз. А что он тут делает, интересно? Таким злым мужчинам, хоть и симпатичным, в раю не место. – Если понятия не имеете, как пользоваться средствами обогрева, НЕЧЕГО ЛЕЗТЬ!

– Артем! – приструняет его девушка строгим тоном. – Все потом! Не видишь, Настя в шоке.

О да! Я шокирована. Потому что, кажется, начинаю понимать, где я: в одном из номеров «космического корабля».

А тут, надо признаться, шикарно. Чисто, тепло, светло и вкусно пахнет. Если это номер для простушек в виде меня, боюсь представить, как выглядит вип–номер.

Дверь открывается, и в помещение входит еще одна девушка. С подносом. Ее волосы стянуты в шишку на голове, из одежды темно–синее платье длиной чуть выше колен и белый передник. Туфли на маленьком каблуке с ремешком. Горничная, заключаю я.

– Чай, Валерия Михайловна, – бросив настороженный взгляд на Мороза, ставит поднос на прикроватную тумбочку.

– Спасибо, Лидия.

– Что–нибудь еще?

– Нет, можешь идти.

– Настя, – обращается она ко мне, – выпей чаю, тебе станет легче.

Да мне уже хорошо!

Но от чая не отказываюсь. Я так давно мечтала о нем!

Обхватываю чашку двумя руками, со стыдом замечая про себя, что пальцы грязные от сажи. Но стоит мне сделать глоток, как забываю обо всем на свете.

– М–м–м, – вырвался из меня блаженный стон. – Как вкусно!

Чай с какими–то травами, ароматный, сладкий и горячий. Я прям прочувствовала, как жидкость потекла вниз, в желудок, а тот с благодарностью принял живительный нектар.

– Это наш фирменный, таежный, – с гордостью говорит Валерия Михайловна. – Я сама сборы делала.

– Потрясающе! – одариваю девушку благодарной улыбкой. Она мне все больше и больше нравится.

А вот Мороза я стараюсь не замечать.

Стоит каменным изваянием у спинки кровати, руки на груди сложил, смотрит на меня сверху вниз, нахмурившись.

Глоток за глотком я медленно возвращалась в реальность. А реальность, судя по ледяному излучению, исходящему от фигуры у кровати, остается по–прежнему морозной.

– Спасибо, – говорю я Валерии Михайловне, ставя пустую чашку на поднос. – Вы меня спасли.

– Не я, – девушка мягко покачала головой и кивнула в сторону статуи. – Артем тебя вынес из «Сияния» и принес сюда.

Артем! Мороза зовут Артем. Но по тому, как они с Валерией общаются, они близкие друг другу люди. Может быть даже, она его жена. У нее и кольцо на пальце…

Украдкой взглянула на Артема. Он не подтвердил слова Валерии, но и не опроверг. Просто сжал губы еще плотнее.

– Значит, я вам обязана, – процедила я, чувствуя, как благодарность конфликтует с желанием швырнуть в него этой самой чашкой. За то, что не помог с трансформатором. За то, что сбежал, не предложив вообще ничего, оставил одну, и вот к чему это привело. Понимаю, что не обязан был, но все же… – Простите за беспокойство. Я уже в порядке и могу идти.

Я сделала еще одну попытку приподняться, но мир поплыл перед глазами, и я с легким стоном опустилась обратно на подушки.

– В порядке? – его голос прозвучал с убийственной иронией. – Вы едва способны чашку удержать. Вы будете лежать. Пока не придете в себя окончательно.

Это уже слишком. Усталость и остатки шума в голове отступили перед волной праведного гнева.

– Вы что, мой тюремщик? – выпалила я, впиваясь в него взглядом. – Я сказала, что могу идти. Лежать буду в своем доме!

– В своем доме, – повторил он с ледяным спокойствием, – который вы чуть не спалили дотла. И себя вместе с ним. Там сейчас пахнет костром и идиотизмом. Вы там не ляжете. Вы там задохнетесь.

– Я прекрасно управляюсь с печью! – соврала я, чувствуя, как краснею. – Я просто... отвлеклась!

– Очевидно, на составление плана по самоуничтожению? – сарказм из него так и хлещет. – Заслонка, Анастасия. За–слон–ка! Базовое правило. Хочешь тепла – открываешь заслонку. Хочешь угореть – закрываешь. Вы выбрали второй вариант. Вы для этого сюда приехали?

Валерия Михайловна замерла, ее взгляд метнулся от него ко мне, полный сочувствия и тревоги. Видимо, слова Мороза напугали ее.

– Я не собиралась ничего жечь! – голос мой дрогнул от бессильной ярости. – Я замерзла! У меня нет ваших умных котлов и кондиционеров! У меня есть печь и дрова, и я пыталась выжить, как умею! А вы... вы только и можете, что критиковать с высоты своего стеклянного дворца!

Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла меня. Лицо оказалось близко к моему, и в его глазах, таких холодных, темных, я вдруг увидела не просто злость. Что–то другое. Резкое, колючее.

– Выжить? – прошипел он так тихо, что услышала только я. – Вместо того, чтобы сообщить о проблеме кому–нибудь знающему, спросить совета, вы предпочли геройствовать с закрытой заслонкой. Это не выживание. Это глупость, граничащая с безумием. И я не намерен разгребать последствия чужого безумия.

Глава 9

Настя

Будит меня негромкий стук в дверь. Продираю глаза – утро.

– М–м–м… – с великим удовольствием потягиваюсь.

Кровать – просто сказка: одеяло невесомое, подушка пуховая, матрас ортопедический. И белье – хрустит от чистоты и кондиционера.

Спасибо тебе, Морозко. Сегодня ты достоин уменьшительно–ласкательного суффикса. За то, что спас, за то, что оставил ночевать в своем отеле. За офигенную ванную с пеной и вкусный ужин.

Опять в дверь деликатно стучат. Мороз? Пришел сказать, что пора и честь знать?

– Войдите, – натягиваю одеяло до подбородка. Ибо под одеялом я только в нижнем белье, а халат лежит далеко от кровати.

Но входит не Мороз, а новая горничная. Катит тележку, на котором стоят чайник, маленькая елочка с искусственным снегом, и что–то еще под куполом.

– Доброе утро, – приветливо улыбается она. – Ваш завтрак.

Оу… Все включено, да?

Я же не расплачусь потом.

Принимаю сидячее положение.

Горничная открывает крышку, а там…

– Вау! Это что – все одной мне?!

Пиала с рисовой кашей, блюдце с блинчиками, с круассанами, сгущенка, джем, сыр ломтиками. И кофе. М–м–м!

– Я же столько не съем! – стону, млея только от одного вида еды. – Это ваш босс распорядился меня откормить?

– Это стандартный завтрак наших посетителей, – гордо отвечает девушка. – Питание включено в путевку.

– Можно я не буду спрашивать сколько стоят сутки проживания здесь? – свожу брови домиком.

– Можно, – прячет она улыбку. – Что–нибудь хотите еще?

Качаю головой. Все мои желания на это утро выполнены и перевыполнены.

– Виктория, – читаю имя на бейджике, – скажите, пожалуйста, Валерия Михайловна и Артем…

– Викторович, – подсказывает она.

– Ага, Викторович. Они… супруги? Ничего личного! Чисто женское любопытство! – поспешно объясняю свой вопрос.

– Нам запрещено обсуждать кого–либо, – с виноватыми нотками в голосе отвечает девушка.

– Я никому не скажу, – клянусь шепотом.

Но в ответ только качание головой.

Ну и ладно. Мне вообще–то все равно. А девушка молодец, прошла проверку.

– Я могу идти?

Положительно киваю. И как только за ней закрывается дверь, набрасываюсь на еду так, словно не ела целую вечность. Хотя вечером мне приносили ужин. Но голова после угара еще кружилась, я поела немного, а потом приняла ванну и легла спать.

Зато сегодня чувствую себя отлично. Сейчас поем и будет вообще все прекрасно.

Наливаю себе остатки кофе в кружечку, подхожу с ней к окну.

Какой потрясающий вид открывается передо мной – словами не описать. Если коротко – густой снежный лес, горы, синее небо. А внизу – ледяной каток с наряженной елкой посередине.

И на этом катке…

Приглядываюсь, практически расплющивая нос о стекло.

Валерия? Кажется, это она. В голубом комбинезоне и на коньках, белых, с меховой опушкой. Рядом с ней катается маленькая девочка в розовом комбинезоне. Дочка наверное.

А вот и сам Мороз. Стоит у борта на снегу, наблюдает за девушкой и ребенком. На нем уже знакомый мне черный пуховик. И он без коньков. Не любит, не умеет или просто не хочет?

Вот Валерия подъехала к Морозу, практически упала ему в объятия. Смеясь, что–то говорит ему. И даже тормошит его. Неужели с ней он тоже замороженный?

Вдруг Мороз оборачивается и наши взгляды встречаются. Серьезный какой! Так и хочется показать ему язык. Но я только отстраняюсь от окна. Прячусь за белым тюлем, пытаясь стать невидимкой. Хорошо хоть догадалась халат надеть, не придется краснеть перед людьми за свое неглиже.

Валерия приветливо машет мне рукой. Она уверена, что я смотрю на них. Точнее, подглядываю. Как неудобно.

Выдавливаю из себя подобие улыбки и почти силком заставляю себя отойти от окна.

Настя, тебе пора! У тебя куча дел! – напоминаю себе.

Возвращаться в свой дом не хочется, ведь там, по словам Мороза, пахнет дымом. А еще там холодно, нет света и воды. Но кто, кроме меня, там наведет порядок и подготовит его к продаже? Быстрее сделаю все, быстрее вернусь в Москву.

Надо идти.

Благодарность за ночлег выражу Морозу позже. Что–то мне подсказывает, что мы еще встретимся. Наверное, я просто хочу этой встречи. Надо признать, что вела я себя с хозяином «Frost Lodge» некрасиво. Грубила, пылила, обвиняла. Нужно извиниться. Пусть не думает, что я неблагодарная и заносчивая.

Быстро одеваюсь. Мои вещи пахнут дымом. Ничего, переживу.

Покидаю номер. В коридоре ковровая дорожка, на стенах мигают гирлянды, на каждой двери – новогодние украшения. Воздух пропитан корицей и имбирем.

Спускаюсь по лестнице. Перила и те обмотаны мишурой. В холле стоит высокая нарядная елка, играет праздничная музыка.

Глава 10

Настя

Вхожу вроде бы к себе, а как будто в гости.

И кто эти люди? Мужчины, девушки. Человек шесть. И они… прибираются!

С мебели сняты защитные ткани, с пола собран мусор, камин топится, на нем даже следа копоти нет. Свет горит! Все, почти все лампочки – и в люстрах под потолком, и в бра на стенах, светятся теплым желтым светом. А там, где лампочки не горят, их на моих глазах меняют на новые!

Расстегиваю куртку, сама медленно обхожу свои владения, рассеянно здороваюсь с незнакомыми людьми, они в ответ. Очень дружелюбные, милые, вежливые.

Не верю своим глазам. Даже щипаю себя за запястье проверить, не сплю ли я.

Единственная версия, что приходит на ум, это то, что мачеха уже продала «Северное сияние» и новый хозяин (или хозяйка) нанял этих людей в обход меня. В таком случае зачем приехала сюда я?

– Вас Алла Алисовна наняла? – притормаживаю за локоть спешащую мимо меня с ведром и шваброй девушку.

– Не знаю такую, – бросает она и спешит дальше, к лестнице на второй этаж.

– Что происходит? – громко спрашиваю. – Мне может кто–нибудь объяснить? – упираю руки в бока и делаю оборот вокруг себя.

Даже эха нет! Мой невидимый собеседник исчез, напуганный непрошенными гостями.

– О, хозяйка пришла! – слышу мужской скрипучий голос. Оборачиваюсь – дядечка какой–то идет ко мне. На Санта–Клауса похож бородой и прической. Даже пузико небольшое есть, но оно его совсем не портит. – А мы вам тут посильную помощь оказываем, – разводит руками, добродушно улыбаясь.

– В смысле? Как это? Вы кто?

– Михалыч я. Из соседнего отеля. А это ребята наши – подзаработать к празднику решили.

– Так, стоп, – выставляю я руку вперед. – Кто будет оплачивать ваши услуги?

Вряд ли я стрясу кругленькую сумму с мачехи. Она очень скупа и терпеть не может лишние траты. Зато на себя и Марию может зараз спустить целое состояние.

– Так оплачено уже.

– Кем?

– Мной.

Разворачиваюсь.

Мороз!

Стоит в дверях, прислонившись к косяку. В той самой черной куртке–пуховике и темных брюках. Руки в карманах, поза расслабленная, но взгляд... Взгляд такой же нечитаемый, как и ранее. Он наблюдает за мной и хаосом, который сам же устроил в моем доме. Точнее, его люди.

Видел все–таки, что я убежала из его отеля, да? Пришел следом. Должок требовать?

– Вы! – выдавила я, чувствуя, как гнев и растерянность смешиваются в один клубок. Из головы напрочь вылетают слова благодарности, которые я хотела произнести при встрече. – Что Вы здесь делаете?

– Очевидное, – парирует он, не двигаясь с места. – Исправляю последствия вашего «выживания». Включая аварийное состояние электропроводки, которое могло в любой момент привести к пожару. Или вы предпочли бы опять играть в русскую рулетку с электричеством?

Михалыч деликатно кашлянул и поспешил ретироваться в сторону кухни, уводя с собой пару любопытных взглядов.

– Я не просила вас ничего исправлять! – шагнула я к Морозу, забыв про всех этих людей. – И уж точно не просила вас тратить свои деньги на мой дом!

– Точнее, на дом вашей мачехи, который вы должны были подготовить к продаже, – холодно заметил он.

Откуда он узнал про мачеху и продажу дома? Я не говорила! Или бредила, а он слушал? Еще одна версия мелькает в моей бедовой голове – он лично знаком с Аллой Алисовной, созвонился с ней, все разузнал…

– Но я не трачу свои деньги, – продолжает тем же тоном. – Я инвестирую. В безопасность. Чтобы в следующий раз, когда вы решите поэкспериментировать с отоплением или электричеством, мне не пришлось вызывать скорую и пожарных. Это экономически нецелесообразно.

Его логика железная и раздражающая.

– Это мое дело! Мой риск! – топаю я ногой. – Вы не имеете права просто вломиться сюда и все менять!

Наконец он оторвался от косяка и сделал несколько шагов ко мне. Присутствующие в зале как будто замерли, стараясь делать вид, что усердно работают, но я чувствую на себе их любопытные взгляды.

– Имею, – говорит Мороз тихо, так, что слышу только я.

Пялюсь в его глаза. Они у него темно–синие, глубокие, ресницы длинные, густые. Нос прямой. Губы выразительные, красивые. А еще я чувствую запах его одеколона. И он мне нравится. На миг даже забываю, о чем мы спорим.

– … Когда чья–то безрассудная игра угрожает покою и благополучию людей на моей территории, – возвращают меня на землю его слова.

Моей территории? – округляю я глаза, вмиг протрезвев.

– Рядом мой отель, – продолжает Мороз тем же ледяным тоном. – Мои люди. Мои клиенты. Моя репутация. И вы, хотите вы того или нет, сейчас здесь. Под моей ответственностью.

– Я не ваша ответственность! Я не ребенок и не ваша собственность!

– Собственность? – одна его бровь медленно поползла вверх. – Вы слишком много о себе думаете, Анастасия. Это чистая логика. Мертвые или обгоревшие туристы – плохая реклама для всего района.

Его слова должны были ранить. Но почему–то в этот раз я ловлю себя на том, что вижу перед собой не только ледяного человека. Вижу усталость под его глазами. Напряженную линию скул. Он злится. Но не на меня, а на ситуацию. На мою беспомощность? Или на собственную... вовлеченность?

Ай, не придумывай Настасья того, чего нет. Мороз ясно дал понять – я его интересую меньше всего.

Глава 11

Настя

А меня он интересует еще меньше!

– Хо–ро–шо, – выдыхаю с усилием. – Допустим, логика. Допустим, инвестиция. Что теперь? Вы выставите мне счет? Или мачехе? Она будет в восторге, – усмехаюсь с сарказмом, представляя ее реакцию на цифры, которые ударят по ее кошельку.

– Счет будет, – кивнул Мороз, а в его глазах мелькнул странный огонек. – Но не деньгами.

Меня передернуло от дурного предчувствия.

– Чем же? – настороженно спрашиваю.

– Работой, – Артем обвел взглядом зал. – Вы хотели привести это место в порядок к приезду покупателей. Сейчас у вас есть команда. И есть я, как технический консультант. Ваша задача – руководить процессом так, чтобы к концу недели здесь был не склад хлама и убитое помещение, а презентабельное пространство. Моя задача – следить, чтобы вы не уничтожили результаты нашего труда и сами остались живы. Это и будет оплатой.

Он предлагает мне сделку. Странную, унизительную и... спасительную. У меня нет ни сил, ни знаний, чтобы все это сделать одной. А он дает и то, и другое. Но какой ценой.

– Как–то дешево берете, – не могу удержаться от шпильки. – Или в вашем предложении есть подводные камни?

– Подводных камней нет. Только мое мужское слово. Но… – он вдруг демонстративно осматривает меня с головы до ног и возвращает взгляд глаза в глаза, – раз вы считаете, что я продешевил…

– Нет–нет, забудьте, оставим то, на чем сошлись.

– Поздно, Анастасия. Я передумал. Вдобавок за мою помощь вы выполните мое желание.

– Какое? – просипела я, испугавшись. Даже сделала шаг назад, оглянулась, прикидывая, что поувесистее можно взять в руки. А то некоторые личности, кажется, теряют берега.

– Не то, о чем вы подумали, – усмехается Мороз.

– Откуда вам знать, о чем я подумала?

– У вас на лице все написано.

– А вы физиономист? Или менталист?

– Ни тот, ни другой. Просто вы слишком открыты.

– Окей, поработаю над этим.

– Не стоит. Меня все устраивает.

Чего?!

– Так вот, Анастасия, желание будет приличным, абсолютно безопасным для вас, но думаю, в некотором роде даже полезным для нас обоих.

И снова его слова генерируют неприличные картинки в моем мозгу. Как сохранить лицо, чтобы он опять не прочел мои мысли? Держись, Настя!

– Озвучьте уже, – теряю я терпение.

– Когда придет время, – загадочно сверкнули глаза напротив.

– Слушайте, я передумала, – решаю, что слишком дорогую цену попросит Мороз за свою «инвестицию». Лучше держаться от него подальше. – Я отказываюсь от ваших услуг.

Он пожимает плечами с выражением «как хотите».

– Тогда я отзываю команду, – вот так просто заявляет. – И вы остаетесь наедине с полуразобранной проводкой, грудой мусора и неработающим генератором. Ваш выбор?

– Это не выбор. Это ультиматум!

– Считайте как хотите.

Я посмотрела вокруг. На свет, льющийся с потолка и стен. На чистый пол. На людей, которые ждут указаний. Почувствовала тепло, коим наполнено помещение. Оно сейчас почти такое же, как при папе. Каким рисовала его мама. Каким осталось в моей памяти. Оно – реальное.

Это мой шанс. Не просто выжить, а сделать что–то по–настоящему стоящее. Даже если надзирателем будет ледяной тиран. А его желание… вдруг оно все же окажется приличным?

Можно я буду той же доверчивой и наивной Настей Сонцевой, которая верит людям и их обещаниям?

Оборачиваюсь к Артему.

– Хорошо, – произношу сквозь зубы. – Но работой в своем отеле руковожу я. Я решаю, что и где будет стоять, что останется, а что пойдет на свалку. Вы – только техника. Без комментариев о моем вкусе или идиотизме.

Уголок его рта дрогнул. О–о, оказывается, он умеет улыбаться! Если это можно назвать улыбкой.

– О «логике и безопасности» оговорок не было. Комментарии по этим пунктам оставляю за собой.

– Ладно, – сдаюсь я. В конце концов ничего непосильного мне он не предлагает. А то, что требует взамен... переживу, если обманет. В крайнем случае, пожалуюсь его Валерии Михайловне. Пусть она его покарает. – Договорились.

– Отлично, – Артем кивнул. – Тогда, хозяйка, – он произнес это слово с легкой, едва уловимой насмешкой, – ваши люди ждут. Не будем терять времени.

– Михалыч! – он обернулся, и его голос прозвучал уже по–другому – уверенно и властно. Михалыч выглянул из кухни. – Начинаем с верхнего этажа. Выносим весь крупногабаритный хлам на крыльцо для сортировки. Анастасия Сергеевна будет принимать решения.

И с этими словами Мороз уступил мне центр зала, отошел к стене и снова принял свою наблюдательную позу. Но на этот раз его присутствие ощущается не как вторжение, а как... опора. Сомнительная, колючая, но опора.

Я вдохнула полной грудью, почувствовала запах дерева, дыма и... возможности. И крикнула так, чтобы слышали все:

– Так, команда! Слушаем сюда! Первым делом – спальни на втором этаже. Всю мебель, которую можно спасти, оставляем в коридоре. Все, что разваливается, – немедленно вниз!

Началось. Подозреваю, это будет самая странная и самая жаркая, но безумно интересная неделя в моей жизни. И наблюдать за ней будет самый холодный мужчина на земле. Интересно, кто кого первым доведет до кипения?

Глава 12

Мороз

Узнать, кто такая Настя Сонцева, не составило труда. Москвичка двадцати двух лет, не замужем. Про специальности дизайнер интерьера, а по статусу – падчерица хозяйки отеля. О последнем, я кстати, догадывался. Уж очень уверенно девушка здесь себя вела. Как будто не раз была здесь. Но явно не зимой.

Так же я узнал, что отель готовится к продаже. Покупатель – какой–то ИП Ч.П. Татышев из Иркутска. У него на берегу Байкала несколько туристических баз, видимо, решил еще и здесь прикупить, расширить, так сказать, бизнес.

Я даже узнал сумму, на которой сторговались Алла Алисовна и этот ИП ЧП. В два раза дешевле, чем она предлагала мне.

Настя приехала сюда готовить дом к продаже. Я как представил, как эта маленькая, хрупкая девчонка будет одна тут в холоде и саже ковыряться в то время, как вся страна готовится к празднованию Нового года, что–то во мне дрогнуло. Меня еще не отпустило, что она едва не угорела, поэтому собрал добровольцев и сам лично впрягся в уборку ее дома.

Да, иногда сам офигеваю от своей доброты. Ну, пусть это будет мой новогодний подарок незнакомке. Надо иногда делать безумные поступки, они раскрашивают жизнь в яркие краски, добавляют эмоций в серую обыденность. Лера, кстати, мой порыв одобрила, а Михалыч так первый вызвался помогать, ребят смышленых подобрал.

Девчонка дерзкая, ершистая. Колючками так и норовит потыкать. Я в какой–то момент даже пожалел, что сунулся помочь, но решил, что ладно, потерплю, отступать не в моих правилах. Пусть уже быстрее приводит дом в порядок и уезжает в свою Москву, а я потом как–нибудь договорюсь с ИП ЧП о перепродаже мне «Северного сияния».

Стою у стены, стараясь сохранять привычную маску безразличия. Хаос, который устроила Сонцева, предсказуем. Рыжая мечется, руки в бока, голос звонкий, но немного дрожит от волнения и азарта.

– Всю мебель, которую можно спасти, оставляем в коридоре. Все, что разваливается, – немедленно вниз!

Приказ. Четкий, несмотря на волнение. Из нее вышел бы хороший руководитель. Предложить ей место управляющей в моем отеле? Михалыч давно просит помощника.

Настя ему явно нравится. Он на ее приказ кивает с неподдельным уважением и бросает нашим ребятам:

– Слышали хозяйку? Давайте, шевелитесь!

Хозяйка. В этом полуразрушенном царстве пыльных призраков она и правда выглядит королевой. Не в бархате и короне, а в засаленной куртке и с новой порцией сажи на щеке. Вот она тащит тяжелый резной стул сама, без помощи, хмурясь от натуги, но не позволяя никому его отнять.

– Я сама! – отмахивается от Шурика, что рванул помогать.

Она исследует дом как археолог. Каждый выброшенный журнал, каждую найденную пустую рамку она рассматривает, иногда замирая, будто слушая их историю. Где–то нашла старую жестяную коробку с пуговицами и смотрит на них так, будто нашла клад. Ее зеленые глаза в этот момент светятся ярчайшими изумрудами. Залипательно!

Мне все труднее отвести от нее взгляд. Чтобы уже не сильно палиться пялиться, делаю вид, что осматриваю целостность кабелей. Короткое замыкание, о котором я втайне мечтал до появления здесь Сонцевой, сейчас вообще не в тему.

Рассмотрев под потолком старую, явно аварийную люстру, Настя заявила:

– Ее надо снять, починить и повесить обратно! Она уникальна!

– Это экономически нецелесообразно. На это уйдут часы работы. Новую можно заказать в три клика, – вступаю я на путь защитника дома от старья.

Но она фыркает на мое замечание, подставляет под люстру стремянку и сама начинает откручивать ржавые болты.

Упрямая, бесстрашная, глупая девчонка!

Я замираю. Не из страха, что упадет или что ее ударит током. Из–за выражения ее лица. Полная концентрация. Деловой прищур. Решительность. Прикушенная нижняя губа от усердия.

Она возвращает к жизни то, что все остальные давно бы списали в утиль.

И у нее получается. С четвертой попытки, с помощью меня, Михалыча и Шурика, тяжелая конструкция снимается и осторожно опускается на пол. Настя садится рядом с ней на корточки, сметает пыль с одной из стеклянных подвесок, и на ее лице расцветает улыбка победителя. Триумфальная, ослепительная. От нее становится странно тепло. Физически тепло, будто кто–то прибавил мощность в котле.

Рыжая замечает мой взгляд. Улыбка гаснет, сменяется настороженностью. Она ждет очередной колкости про «идиотизм», даже бровь слегка вздергивает, безмолвно спрашивая: «Ну, давай уже, жги».

Я ничего не говорю. Просто смотрю. И вижу, как по ее щекам, испачканным пылью и сажей, расплывается легкий румянец. Она отворачивается и снова уходит в работу, но движения становятся более резкими, смущенными.

Этот румянец... Он обезоруживает сильнее любой ее ярости. Он доказывает, что она меня видит… как мужчину. И это осознание опаляет меня изнутри, как тот самый чай, что она пила с таким блаженством.

Она раздает задания, спорит с парнями о том, куда поставить тот или иной предмет мебели, указывает девчонкам, что еще нужно помыть или протереть.

Ее мозг работает с бешеной скоростью, превращая хаос в концепцию. Это гений. Не отполированный в институтах, а дикий, природный, интуитивный. Она видит душу этого места. То, чего никогда не смог бы увидеть я со своими расчетами и финансовыми графиками.

Я пришел сюда контролировать, обезопасить, минимизировать убытки, а теперь стою, завороженный, и наблюдаю, как творит Рыжее чудо. Как она вдыхает жизнь в эти стены одним лишь своим присутствием, своей упрямой, нелепой, прекрасной верой в то, что в этом доме можно жить.

Это восхитительно. Это безумно раздражает. Это... пугает. Потому что я начинаю верить ей. Начинаю видеть этот дом ее глазами. И понимаю, что рушить то, что столько времени стояло бельмом в моем глазу, нельзя.

Она поднимается на второй этаж, слышу ее звонкий командный голосок там.

Ловлю на себе загадочный взгляд Михалыча.

– Что? – спрашиваю.

– Хороша девка, – кряхтит он, усмехаясь в белую бороду. – Пацаны уже всю с ног до головы облизали.