Морозная стужа и тлен

Глава 1

Бога чёрного Из древнего царства, Ставшего обиталищем ворона, Старый алтарь стал просто камнем, Поросшим зелёным мхом.

Марена приходит домой зимнем вихрем, покрывая всю квартиру жженым холодом и тленом. Она любила этот вечно искристый и продажный город. Яркая конфета в обертке из гнилых червей и слизи. Йокогама была её любимым городом из всех в стране восходящего солнца. Современная квартира полностью отличается от тех бревенчатых домов в которых она жила несколько тысяч лет назад. Мебель купленная на винтажных барахолках, резные шкафы, кровати, диваны и изысканные картины с золотыми японскими женщинами в кимоно. Собственная комната Марены пахнет зимней стужей и кофе. Она устало вздыхает, шелестя своим ярко красным платьем, подходит к окну чтобы впустить больше холодного ветра. Сегодня был слишком долгий день. Даже по её меркам.

Он приходит домой спустя два часа. Кощей не включил свет в коридоре, споткнулся о её каблуки, которые она всегда забывает убрать. Цокает языком в недовольстве, врываясь в её комнату темным вихрем ночи и сладковатого запаха гортензий. Хмурый Кощей был полон извращенной любовью к людям. Он наслаждался каждым днем проведенным в кругу пыли, копоти и металлического запаха крови, которыми воняет каждый человек в мафии. Он устало садится на кровать, прикрывая бордовый бок рукой. Марена вдыхает морозный запах ночи и даже не думает оборачиваться. Он ненавидит когда кто-то его жалеет.

— Ты поздно, — без эмоционально говорит она.

Она не вдавалась в подробности его ежедневных заданий, только знала что нужно поддерживать мужа и не говорить лишнего. Он главарь мафии, которой наслаждается всем отвратительном что обычно скрывается во тьме ночной. Во тьме которая так податливо подчиняется своему господину.

— Я устал.

Мастерски игнорирует её укоризненный комментарий. Кощей отводит руку от простреленного бока, хмуря свои аккуратные брови. Марена краем глаза смотрит на его рану и цокает языком. Странная привычка, которую она неосознанно повторяла за Кощеем.

— Дай я посмотрю.

Она элегантно садится на пол, её платье совершенно неженственно задралось до бедер. Но богиня смерти и холода лишь хмуро сдвигает свои брови, трогая кровавый бок. Кощей знал, что она могла бы очень многое высказать ему. За все те ночи страданий и слез, когда он приходил изрезанный как полотно картины. Он не умрет и Марена это знает. Она так же знает как по настоящему принц Нави может умереть. Вся его империя костей, которую он так старательно строил в Йокогаме лишь игрушка для ненасытного бога. Ему слишком интересны люди с их отвратительной тягой ко всему грязному. Эта среда была для него как родная стихия в которой он с таким наслаждением крутился. Он не уйдет из мафии, как бы не хотела этого Марена.

— Все нормально у тебя.

Женщина шипит последние слова, будто змея которую вытащили из своего кокона. Да почем зря.

— Не собираешься вставать?

Кощей игриво улыбнулся когда заметил нежное женское бедро. Она совершенно по детски показывает ему язык и все-таки встает. Чтобы не повадно было. Она не в настроение. И у неё нет желания.

Он всегда приходил домой таким. Взгляд полной беспредельной пустоты города мертвых и наслаждения на грани садизма. В такие моменты Марена старалась не смотреть на него, чтобы не утонуть в этой бездне. Пусть она богиня холодной зимы, смерти от острых зубов северных волков и начала новой жизни. Но даже ей было чуточку страшно смотреть в эти пустые глаза Кощея. Когда то в древних славянских приданиях, говорилось что нельзя смотреть на принца Нави потому что сам станешь ссохшейся горстью костей. Нельзя смотреть в глаза самой смерти, раньше положенного срока твоей жизни. Так однажды говорили волхвы древней долины с которыми она случайно встретилась одной морозной ночью.

— Останься.

Марене останавливается уже в дверях когда слышит его тихий голос. Её ярко красное платье шелестит когда она оборачивается, чтобы посмотреть.

— Зачем?

Он никогда не скажет, что ему одиноко или больно находится одному. Принц Нави и темного солнца, что мирно светит где-то над облаками его царства. За ним тянулся запах из ссохшихся мертвых тел, перезвонов языческих барабанов и морозной стужею смерти. Он сын Чернобога и властелин своего царства. Ему не позволено показывать свои слабые стороны. Одной только Марене он мог сказать и показать как ему бывает порой плохо в такие ночи как эта. Время полное бурным колким морозным ветром, больно бьющим открытые женские плечи и заставляющие вздрагивать всем телом.

— Ты не пришел на выставку моих скульптур.

Она закрывает глаза, чтобы несколько раз вздохнуть и успокоится. Марена не была зла на него или обижена. Она просто надеялась, что может быть сегодня все-таки получится. Но к её глубокому сожалению и в этот раз ничего не получилось.

— И ты поэтому на меня злишься?

Тьма комнаты заклубилась диким зверем, собираясь по углам в формы чудовищ. Так было всегда когда он хоть капельку злился. Слишком буйный и хлесткий для своего же собственного царства. На что охотно отзывались тысяча и тысяча монстров под его командованием. Марена вцепилась рукой в дверной проем, чтобы унять бушующий гнев на кончике языка. Она не хочет скандала. Особенно когда он и она устали после долгого рабочего дня.

— Я буду спать в другой комнате сегодня, — холодно произносит она, даже не оборачиваясь на него. — А ты успокойся, тут тебе не мафия.

Марена уходит из комнаты быстрой походкой босых ног, оставляя Кощея одного.

Глава 2

Цукиёми задорно рассмеялась. А у Марены кажется дернулся глаз. Что одну раздражает, то другую веселит. Богиня приловов и отливов, и Луны всегда была слишком яркой и взрывной. Хотя по описаниям других богов из её пантеона, она выглядела чуть ли не старухой. Бабка, которая бесконечно сплетает нить звезд с луной. Может именно поэтому они стали друзьями.

— О чем ты задумалась? Марена хмыкнула.

— О всякое разном, — она махнула рукой. — Не обращай внимания. Рассказывай дальше.

Она бы сказала, что славянские боги слишком гордые и импульсивные люди. Особенно сейчас когда в их квартиру ворвалась вихрем осенних листьев и старой древесины, самая бойкая из них — Баба Яга. Марена повторяла эту мантру когда в полусонном состоянии была вынуждена пойти готовить кофе для гостьи.

Славянские боги слишком быстрые как зимние вихри в Тайге. Особенно когда дело касается их самих. Никто не любит чтобы границы их владений нарушали. Она ещё раз вздохнула, повторяя мантру про себя, когда поставил чашку с кофе перед собой и гостьей. Яга как была слишком строптивой несколько тысяч лет назад так и осталось такой.

Женщина поправила свою длинную юбку и рокерский пояс. Её кислотно зелёные волосы весело дернулись когда она распрямила воротник своей рубашки. Живая копна волос подчинялась каким-то своим странным правилам и законам. И сколько бы раз Марена не спрашивала причину у Кощея, тот лишь отнекивался и говорил что ничего не знает. У живых трупов свои законы.

— Вкусно!

Яга сделала глоток кофе и расплылась в улыбке. Она слишком любила кофе. Казалось влейте в неё целую бочку кофе, так ей будет мало. И наверняка попросит добавки!

— Что случилось, — бурчит Марена, делая глоток кофе.

Она и Кощей были связаны вместе как хранители царства мертвых. Яга охраняла дорогу ведущую от Яви и царства людей к подземному миру костей и ссохшихся гортензий. Она была не живой, ни мертвой вечно прибывающей по середине миров. Но так было когда-то давно. Она могла бы сказать в другой жизни.

Сейчас Баба Яга под псевдонимом Химико-сан жила на японских островах и давала концерты со своей группой. Сама женщина играла на цитре. Другого участника группы, играющего на скрипке звали Куро. Марена видела его один раз когда забирала пьяную Ягу из бара. Он производил странное впечатление тихого мужчины затворника. Хиккикомори, как говорят в стране восходящего солнца. Певца с мелодичным голосом и с ярким блеском в глазах, звали Харуки. И к великому счастью самой Марены, она с ним не встречалась. По описанию Химико-сан он был жутким бабником. Группа называлась «Жемчужиный дракон». В своих кругах они были достаточно известны и любимы. Правда Марена задавалась вопросом как может сочетаться скрипка и цитра. В её представлении это два абсолютно разных инструмента. Но задать вопрос равносильно смерти. Яга может говорить о музыке часами.

— Велес опять подрался до кровавых соплей с богом другого пантеона, — женщина кривит свой аккуратный нос в отвращении. — Это так раздражает.

— Что опять стало поводом для ссоры? Велес и правда слишком часто ругался с богами других стран. Он предпочитал отстаивать свое мнение на кулаках. По старинке как бы сказал её отец. Мужчина был слишком странной смесью старых вековых привычек и новой эпохи. Будто в нем сплелось два разных мира.

— Да черт его знает! — Химико махнула рукой.

— Кажется из-за бабы. Марена глубокомысленно мычит в ответ.

— А если серьезно, — женщина облокотилась рукой о стол. — Из-за чего ты пришла?

Яга взлохмачивает свои зелёные волосы и вздыхает.

— Я хочу видеть Кощея.

Марена резко дергается. Кажется у неё даже разум прояснился и сон как рукой сняло. Марена хмурится, долго рассматривая Химико чтобы уловить нервные движения листопада листьев и запаха деревьев вокруг неё. Но казалось женщина специально успокоила свою энергию, чтобы богиня тлена и зимы ничего не поняла.

— Что случилось?

Химико вздрагивает. Голос Марены был полон холодом северных земель, грозным рычанием голодных волков и сырого тлена.

— Ты ворвалась в мой дом, — она хлопнула рукой по столу. Чашки с кофе подпрыгнули и упали, расплескав кофе по столу. — Разбудила меня и теперь молчишь!

Она почти рычала от злости. Может Марена просто устала и выплескивает все негативные эмоции на первого встречного. Может быть. Но она не успела вспыхнуть ещё сильнее как в комнату влетел заспанный Кощей. Он явно проснулся из-за криков жены.

Его ночная рубашка была застегнута кое-как. Штаны были ужасно помятые. Под глазами образовались темные круги. А иссиня черные волосы лежали на голове хаотичным гнездом. Плохо спал, думает Марена. Она бы с удовольствием поиздевалась над ним. Но женщина лишь молчала указала на притихшую Бабу Ягу и вышла из кухни. Она потом выскажет все ему. Ни при посторонних людях.