Мортидо

Глава 1. Постоянная клиентка

— Ну а вот если я, скажем, встретила кого-то? — кусая накрашенные легкомысленной розовой помадой губы, вкрадчиво спросила сеньора Вальдес и обратила умоляющий взор на изможденного вида черноволосую молодую женщину напротив. — Как думаете, он сильно будет злиться? Спросите его, сеньорита Ромеро! Умоляю, мне нужно знать!

Лусия тяжело вздохнула. Эта клиентка приходила уже далеко не первый раз, но все никак не могла запомнить элементарных вещей.
— Что об этом думаю я, совершенно неважно. Спросите сами, сеньора. Ваш супруг ведь здесь и всё слышит. Я лишь выполняю роль посланницы, чтобы передать его ответы вам.

Ресницы сеньоры Вальдес дрогнули. Частые визиты этой дамочки надоели Лусии до зубовного скрежета, и она бы уже давно отвадила ее, но с постоянными клиентами ведь так не поступают! Особенно те, кто живет в продуваемой всеми ветрами лачуге на окраине Баррио Вьехо.
— Да, конечно, конечно! Прошу прощения, — пролепетала вдова, теребя в руках носовой платок. Затем сделала паузу, а после, обратив взор в пустоту перед собой, продолжила: — Иньиго, душа моя…
— Вы не туда смотрите, — перебила Лусия и указала пальцем противоположное направление. — Он вот здесь.
— А, хорошо, благодарю, — смущённо поерзав на стуле, отозвалась клиентка и сменила направление. — Так вот, Иньиго! Мне очень трудно такое говорить, но я вынуждена сообщить, что это наш последний сеанс. Представляешь, сеньор Руис, — ну, помнишь, мясник с Кайе Лехана, — сегодня объяснился со мной. Сказал, что давно меня заприметил, но только теперь решился открыться…

На это Лусия едва не закатила глаза, но все же сдержалась. В том, что этот сеанс последний, она искренне сомневалась, потому как с подобными заявлениями сеньора Вальдес заявлялась на ее памяти уже трижды или четырежды, но каждый раз неизменно возвращалась.
— Понимаешь, Иньиго, — смущенно опустив глаза, затараторила женщина. — Сеньор Руис сказал, что готов взять заботы обо мне на себя. Не подумай, я имею в виду, на самом деле жениться! Совершенно официальный брак, а не какое-нибудь унизительное сожительство! Видишь ли, я ведь уже немолода… И это мой шанс, понимаешь? Может быть, последний шанс на достойную жизнь в старости! Я… я не могу… нет, не хочу! Не хочу до конца дней считать жалкие сентимо и одиноко увядать в какой-то обшарпанной съемной комнатушке! Дело в том, что средства, которые после тебя остались… они уже совсем скоро кончатся!

Лусия лениво подумала, что средств покойного сеньора Вальдеса хватило бы куда на дольше, если бы вдова в том числе не таскала их каждые две недели медиуму. Причем ради совершенно пустых разговоров. Девушка сложила руки на столе, склонила голову и заглянула в старенький хрустальный шар. Магия привычно отозвалась, словно дергая женщину за невидимую нить, которая тянулась откуда-то из грудной клетки. Вокруг фокусира сперва медленно, а затем все стремительнее заклубилась невидимая посетительнице ядовито-зеленая дымка. Лицо обдало привычным холодком, во рту стало сухо и горько. Так себе ощущения, если честно, но что уж поделаешь? Такова специфика профессии.

Сквозь искривленную прозрачную сферу чуть отчетливее проступил силуэт зрелого, но не старого еще мужчины. Он был высоким, немного сутулился, носил золотистое пенсне. На голове — глубокие залысины, под крупным крючковатым носом — опрятные усики. На вид сеньору Вальдесу можно было бы дать лет на десять меньше, чем его супруге сейчас.

Лусия бросила вопросительный взгляд на покойного, с которым они, казалось, за такое количество сеансов успели стать хорошими знакомцами.

Ну, и что мне ей ответить?

На незаданный вслух вопрос призрак лишь подошёл к супруге, протянул к ней руку, словно хотел погладить по голове, а затем горестно посмотрел на медиума.
— Пора… Отпустить, — тихо повторила всплывшие прямо в сознании слова Лусия, поморщившись. Шепот мертвых всегда отдавался в висках неприятным скрежетом.
— Отпустить? — встрепенулась сеньора Вальдес. — Вот так, значит? Ты меня вот так просто отпускаешь после всего, что у нас было? К другому мужчине? А я-то полагала, ты меня любишь! Наивная!

Лусия снова скривилась, но уже не от боли. Этот спектакль она видела очень много раз. И оказываться в центре семейной драмы было неизменно неприятно. Кроме того, она была полностью уверена: почивший супруг имел в виду совсем не то, что тут же вообразила себе женщина. Отпустить следовало именно его. Бедняге давно уже было пора упокоиться с миром, а не выслушивать чьи-то причитания даже после смерти, причем чуть ли не каждую неделю! На его беду, именно за это Лусии регулярно платили, оттого взаимная пытка продолжалась.

Почивший супруг покачал головой, и взор его стал совсем отчаянным. Внутри черепа сеньориты Ромеро словно кто-то противно заскреб вилкой. Мертвые никогда не разговаривали четкими длинными предложениями. Максимум отдельными словами или обрывками фраз, но чаще из ниоткуда просто появлялись какие-то картинки, образы, отголоски чужих эмоций. Вот и теперь медиума охватило ощущение нежной грусти, смешанное с неизбежностью расставания и желанием свободы. Чужие чувства слились с собственными. Продолжать текущее действо стало противно и стыдно. Обычно корысть Лусии успешно подавляла голос совести, но не в этот раз.
— А знаете, что, сеньора? — вдруг выпалила она. — Он против! Да! Категорически против! Велит, чтобы вы даже порог лавки этого подлого мясника больше не смели переступать, не говоря уж о браке!

— Чт-то? — удивленно заморгала вдова.
— А что вы хотели? — продолжила вдохновенно врать Лусия. — Он просто в ярости! Как ты, говорит, посмела заявиться сюда и хвастаться любовником! Перед законным мужем!

От подобных заявлений призрак пришел в ужас и отчаянно замахал руками, пытаясь прекратить поток клеветы. Пламя свечи на столе нервно задрожало. На застиранную скатерть упала капля воска.
— Ну, знаете ли! — наливаясь гневным румянцем, воскликнула сеньора Вальдес. — Это возмутительно! Передайте этому тирану, что он больше не смеет мне указывать! Что там при заключении брака говорят? Ага! «Пока смерть не разлучит вас»! А нас уже разлучила! Так-то, Иньиго! Что, нечем крыть?
— В этом случае, — все же попыталась покрыть Лусия к еще большему неудовольствию сеньора Вальдеса. — он больше не желает с вами говорить. Велит убираться и оставить его в покое на веки вечные.

Когда латунный подсвечник с грохотом рухнул на пол, клиентка с визгом вскочила со стула. Затем вытащила из сумочки пару сложенных вдвое банкнот, бросила на стол и пролепетала:
— Мне… и правда, пожалуй, пора. И на следующей неделе… я тоже, наверное, уже не приду. Простите, сеньорита Ромеро!
— Не стоит, — благодушно произнесла медиум и пожала плечами. — Ничего не поделать! Такова воля духа! Всего вам доброго!
— С-спасибо! — уже на полпути к выходу бросила вдова.