Мошенники 2

Глава 1

─ Лев Гейхман – владелец страховой компании «РКА-групп», миллионер, известный коллекционер живописи, – начал презентацию Гарик, открыв на большом экране фотографию мужчины около шестидесяти. – Скупает на чёрном рынке краденые произведения за гроши, подделывает документы, кое-что оставляет себе, а что-то перепродаёт на мировых аукционах за баснословные деньги. Недавно основал музей, где выставил свою обширную коллекцию напоказ.

─ Белов, как ты мог на него работать столько лет? – спросил Эрик, скривившись от отвращения, глядя на экран. – Вот сразу видно мерзкий тип! Аж руки чешутся заехать по его холёной физиономии.

─ У нас немного другой план, – усмехнулся Белов. – Мы его ″уложим″ немного не так, как ты привык.

─ Через три месяца состоится банкет, по случаю открытия нового крыла музея, где будут выставлены картины самых известных художников, – встряла Ирэн. – Точнее все картины, застрахованные «РКА-груп». Недавно Гейхман объявил, что теперь компания не только страхует произведения искусства, но и собирается сама их охранять.

Когда она заговорила, Скляров сделал вид, что ему стало скучно. Он даже не взглянул на неё. Сразу вытащил мобильный и принялся в нём ковыряться. Боковым зрением заметил, как Ирэн аж затрясло от явного пренебрежения к её ″царскому величеству″. Эх, смешная! Это только начало.

Недавно Эрик скачал приложение из интернета, которое шлёт дебильные смс: «У тебя всё получится!», «Я в тебя верю!» – и прочую лабуду в стиле позитивного мышления. А пользователь должен обязательно написать текст смс в ответ и отправить обратно. Он установил таймер на две минуты. И теперь, во время презентации, Скляров хватался за телефон и строчил эту хрень.

Со стороны казалось, что он с кем-то без остановки переписывается. Вдобавок, Эрик сознательно делал такое выражение лица, будто флиртует напропалую. Видя, как Ирэн перекашивает от злости, когда она на него смотрит, он нехотя наподдал жару. Каждый раз, глядя в телефон, Скляров расплывался в такой широкой улыбке, что мышцы его лица начинали гореть от боли. Ничего, пусть дьяволица побесится и поревнует! Дойдёт до грани, сама прибежит к Эрику, а он поставит свои условия – никаких больше проклятых ″замужеств″ из-за бабок. Он, и только он, должен стать единственным для неё мужчиной. И так обязательно будет! В противном случае, её следующий ″муж″ умрёт не очень естественной смертью. Уж Скляров постарается!

─ Главной изюминкой вечера, станет работа Мондриана «Композиция с Красным, Желтым, Синим и Черным», – продолжила Ирэн. Её лицо позеленело от злобы, когда Эрику пришло очередное уведомление о входящем смс. Он еле удержался, чтобы не расхохотаться в голос. Какое классное приложение! Надо будет обязательно поставить пять звёзд разработчикам.

─ Очень знакомая картина, – Лада даже слегка прищурилась, когда на экране появилась работа с абстрактными геометрическими узорами.

─ Ты её уже крала, – спокойно ответил Белов. – Полгода назад. За тобой Соколов гонялся.

─ Ой, и это имя я где-то слышала, – Лада призадумалась на мгновенье. – А, это тот, у которого ожог на запястье?

─ Да, Лада. Ты его и подожгла, – хмыкнул Белов, а вся команда уставилась на неё в смешанных чувствах: растерянном недоумении и томительном ожидании.

Девушка, ничуть не смутившись, только успела сделать вдох, но команда её опередила, хором выкрикнув коронное:

─ «Он же не умер»!

─ Да ну вас всех! – буркнула Лада и насупилась. – Подожди, если я её украла, как картина вновь оказалась у Гейхмана?

─ Твой клиент, видимо продал её на чёрном рынке. А Гейхман, используя свои нечистоплотные связи в этих кругах, выкупил обратно за гроши. И теперь Мондриан – главная жемчужина его коллекции.

─ Вот жулик! – возмутилась воровка, недовольно скрестив руки на груди.

─ Именно после твоих многочисленных краж, Гейхман и надумал самостоятельно охранять застрахованные объекты искусства, а в новом музее установить самую продвинутую систему безопасности, которую невозможно взломать. Он миллионы потратил на это.

─ Наивный! – Лада издала весёлый смешок. – Всё можно взломать! – она повернула голову к Белову, сложила руки в молящем жесте, а сама напомнила маленькую девочку, которая с детской непосредственностью и нетерпением просит папу купить ей новую куклу. – Мы же украдём у него? Хоть что-нибудь! Пожалуйста!

─ Мы ему кое-что продадим, – хохотнул Белов. А когда Лада явно расстроилась, добавил: – А потом обязательно украдём!

─ Ура! – воскликнула чокнутая и облегчённо откинулась на спинку стула.

─ А чё мы ему продавать собираемся?

─ Пит Мондриан. Вот примеры его ранних работ, – представила Ирэн известного художника и включила фото нескольких пейзажей, написанных в классическом стиле. Затем их сменили фотографии картин в стиле неопластицизма. – Большинство думают, что изменения в его творчестве связаны с тем, что Мондриан вдохновился выставкой Пикассо. Именно тогда он начал выдавать психоделические деревья, позднее полностью перейдя к абстракции.

─ Спасибо, конечно, за урок истории искусств, – буркнул Эрик, нарочно не отрываясь от телефона. – Но мне пофигу! Нам-то что с того, что этот хрен стал разноцветные треугольники с кружочками вырисовывать?

─ Это не кружочки с треугольниками! – взвизгнула оскорблённая Ирэн, чуть ли не подпрыгнув на месте от возмущения. – Это "геометрическая" живопись! Данная картина стоит пятьдесят миллионов долларов!

─ СКОКА?! – Эрик был настолько шокирован, что даже забыл про свой изначальный план игнорировать красотку. – Чё серьёзно? Это же форменная мазня! Да я такое за полчаса намалюю за нехрен делать! Кружочек, линия, квадратик, треугольник – всё, я – Мондриан! Я то же самое рисовал в садике, только цветными карандашами. Твою дивизию… и зачем мама выкинула мои ″ранние″ работы! Эх, сейчас мог бы стать очешуительно богатым…

─ Некоторые люди настолько невежественны, что не могут по достоинству оценить «мондриановскую манеру» живописи, во многом перевернувшую представления современников и потомков об искусстве, – отчеканила Ирэн, смерив его надменным взглядом. – Им просто не дано! Примитивность мышления, отсутствие вкуса и вопиющее бескультурье мешает!

Глава 2

Три месяца ушло на то, чтобы ″Маддалена Пуччини″, главный научный сотрудник музея Ватикана, втёрлась в доверие к Гейхману. Гарик сделал Ирэн потрясающей точности документы. Даже служба безопасности проверила её и вкось, и вкривь, но ничего подозрительного не обнаружила. Да, пришлось лететь в карликовое государство, чтобы убедить недоверчивого Льва Николаевича, и оттуда выслать все необходимые рекомендации.

Глядя как Ирэн мучается, Белов хотел уже всё отменить. Каждый раз сестре приходилось накладывать сложнейший грим, вставлять дополнительную челюсть, приклеивать себе нос и части скул на клей, замазывать всё тоном, чтобы её не узнали. А потом со слезами и криками это всё отдирать. Так же, чтобы казаться более аппетитной дамой она надевала на себя дополнительные подкладки. Весьма тяжеловесные, пятнадцать килограмм, и носила всё это на себе каждый день, встречаясь с Гейхманом. Даже Скляров, с которым Ирэн отчего-то сцепилась, однажды, слыша, как она ревёт от боли в ванной, подошёл к нему и на полном серьёзе сказал:

─ Белов, слушай, а может всё-таки пулю в лоб этому ублюдку? – он скривился, когда Ирэн в очередной раз взвыла. – Я могу. Твой план – хитровыдолбанный. А пуля – это просто, быстро и надёжно.

Сестра заверяла, что готова терпеть любую боль, и такова участь актрисы страдать во имя ″искусства″. В гриме её действительно было не узнать, даже их родная мать не смогла бы. У Ирэн изменилась походка, стала более грузной и грубой. Тем не менее, все неудобства сестры окупились сполна: Лев Николаевич из-за чрезмерного эго и непомерного самолюбия согласился на то, что Маддалена Пуччини ему предлагала: выставить часть ватиканской коллекции на открытии музея.

Банкет в честь основателя новой секции Льва Гейхмана был назначен на сегодняшний вечер. Ирэн и Скляров уже были на месте, а Гарик с Ладой находились в небольшом фургоне снаружи на парковке. Связь держали через наушники. Белов приехал на такси, постоял несколько минут у входа, вдыхая тёплый вечерний воздух, а затем решительно прошёл внутрь.

─ Демид Белов, – представился он охране на входе. – Скажите Льву Николаевичу, что мне срочно нужно с ним поговорить.

Он прождал минут двадцать, пока Гейман соизволил отдать приказ, чтобы его провели на торжественное мероприятие. Один из охранников довёл его до хозяина. Лев Николаевич, удивлённо посмотрел на Белова и сказал:

─ Не думал, что ты захочешь меня когда-нибудь видеть.

─ А я и не хочу, – Демид передёрнул плечами, потянулся к протянутому официантом подносу и взял бокал. – Меня от тебя тошнит, но может, это от похмелья. Я точно не знаю.

─ До меня доходили слухи, что ты… что у тебя возникли некоторые трудности.

─ Будто тебе не всё равно на меня и на мои проблемы! – криво оскалился Белов.

─ Не будем ссориться! Хоть ты и ушёл из компании, мы вполне могли бы общаться. Я всегда тебя уважал, – ответил Гейхман и тут же стал расхваливать своё детище: – Скоро моя мечта сбудется. Уже через два месяца мой музей откроется полностью. А сегодня я устраиваю небольшой банкет для спонсоров.

─ Да, самые дорогие картины мира покупаются на грязные деньги нечистоплотных богатеев, – хмыкнул Белов и осушил бокал с янтарной жидкостью.

─ Демид, мне жаль, что ты уволился, – неожиданно сказал Гейхман. – Я не хочу, чтобы между нами осталось недопонимание. Я тебе не враг, – он миролюбиво улыбнулся и сам предложил: – Пойдём, я покажу тебе новую систему, которую мы установили! Тебе понравится!

Он провёл его в реставрационное хранилище. Шли они через какие-то коридоры, затем спустились в подвальное помещение. Тяжёлые металлические двери открывались с помощью отпечатка пальца самого Гейхмана.

─ Лазерные решетки меняются через каждые пять минут, – стал нахваливать он свою систему. – Стены из стали толщиной десять сантиметров. Инфракрасные датчики, реагируют на человеческое тепло и, если кто-то войдёт сюда, не имея доступа, тут же включится сигнализация. Так же датчики вибрации и давления. А вот и моя гордость – Мондриан!

Камера в виде пуговицы, установленная на пиджаке Белова, идеально транслировала изображение на компьютер Гудинова.

─ Слава Богу, не я туда полезу! – воскликнул впечатлённый Гарик. – Там серьёзная охранная система.

─ Пф! – фыркнула сидящая рядом Лада. – С моими инструментами? Я тебя умоляю! Максимум три дня на подготовку и это будет, как стянуть бриллианты из французского банка.

─ Лада, так это всё же ты их украла? Три года назад? Вора так и не нашли! – тихо шепнул Белов в наушник, пока Гейман продолжал восхвалять себя и свою систему безопасности.

─ Оставайся в образе, Демид! – хохотнул Гудинов. – Не отвлекайся!

Белов пробыл ещё некоторое время в хранилище с Гейхманом, затем они поднялись наверх и вернулись на банкет. Выбрав удачный момент, Демид стал подсаживать его на крючок.

─ Я хочу тебе кое-что продать, Лев Николавич.

─ Ты мне? – удивился Гейхман. – Мне особо ничего не нужно.

─ Даже картина Мондриана, датированная тысяча девятьсот вторым годом?

Лицо богатого ублюдка мгновенно перекосилось. Даже его челюсть поползла вниз, а глаза жадно засверкали. Молодец, Гудини! На протяжении двух месяцев Гарик настойчиво работал над тем, чтобы запустить волну слухов в интернете о найденной картине Мондриана, которая являлась прямым доказательством, что Пикассо всего лишь номер два по значимости в живописи. Судя по реакции, Лев Николаевич был в курсе этих разговоров, так как постоянно мониторил новости мира искусства.

─ Ты врёшь! – выдохнул Гейхман.

─ А зачем мне тебе врать? – беспечно пожал плечами Демид.

─ Маддалена? – позвал он женщину, стоящую неподалёку. – Знакомься, это Демид Белов. Он раньше работал на меня. А это, – представил он их. – Сеньора Пуччини из Ватикана. Она ведёт переговоры и хочет перенести часть ватиканской коллекции в мой музей. Маддалена, этот человек утверждает, что нашёл раннюю работу Мондриана!

─ Неплохо, – ответила с явным итальянским акцентом сеньора Пуччини. – Но ранние работы художника не представляют большой ценности для широкой публики.

Глава 3

Когда они вернулись в штаб-квартиру, Скляров рявкнул с порога:

─ А у Беловых есть ещё родственники в этом бизнесе? – до него медленно, но верно стало доходить, что он весь вечер флиртовал с матерью Ирэн, т.е. фактически, со своей потенциальной тёщей. Хе-хе, зятёк, недоделанный!

─ Ага, – поддержал Гудинов. – Огласите, пожалуйста, весь список членов вашей семьи, чтобы мы сразу успели со всеми познакомиться и заодно придумали план «Б»!

─ Меня другое интересует, – встряла Лада. – Может, вы, ребятки, объясните, как ваша мать остаётся замужем за Гейхманом, зная, что он сделал с ЕЁ внучкой?! Я могу предположить, что ей не нравилась невестка, такое бывает… может, она у вас злобная грымза, но, чёрт! Муженёк-то дал умереть маленькой девочке! А потом говорят, что Я чокнутая!

Белов плюхнулся на диван, упёр локти на колени и опустошённо закрыл ладонями лицо. Он молчал, так как они все были правы. Это просчёт. Непростительный. И как его исправлять, он понятия не имел.

─ А наш ″гений″ ей не сказал! – чертыхнулась Ирэн, сквозь зубы. – Вдобавок, взял с меня обещание молчать до гробовой доски.

─ Почему?!

─ А ты у этого умника спроси! – огрызнулась сестра, нервно расхаживая по комнате. – Я с матерью с самых похорон не разговариваю. Дёма тоже! Забава у нас такая, семейная, в молчанку играть! Дёма – заводила, ему, наверное, так веселее жить! Зато остальные страдают!

─ Так, всё это прекрасно! Ваша мама не в курсе, мы уже поняли. Но нам-то что делать? – воскликнул Скляров. – Когда она проверит картину, шансы, что нас сразу загребут в тюрьму, резко увеличатся!

─ А ты вообще молчи, извращенец! – рявкнула Ирэн. – Весь вечер пялился на мою мать, чёртов больной ублюдок!

─ Эй, попрошу без оскорблений! – возмутился Скляров. – Я играл этого профессора, как его там… Ты же сама сказала, для образа найти себе спутницу и обхаживать её.

─ Но не мою же мать!

─ Откуда я должен был знать, что это твоя мать, твою мать?! – заорал Эрик, возмущённо потрясая руками.

─ Не надо жалких оправданий! – закричала Ирэн, пронзая его насквозь гневным взглядом. – Я видела, как ты пялился на её декольте!

─ Я не пялился! – запротестовал Скляров. – Она просто очень хорошо выглядит для своих лет. Я думал, ей максимум сорок. Она очень красивая женщина… но я без задних мыслей, клянусь!

Ирэн побагровела. И затряслась. Стиснула зубы до отчётливого скрежета. Затем, гордо расправив плечи, с вызовом подняла подбородок и обратилась к Гудинову:

─ Гарик, срочно проверь его медицинскую карту. Он здоровый? Психически? Генетически? Может у него в роду какой-нибудь дедушка страдал психопатией? Или был маньяком-насильником?!

─ Ирэн, ты… дура, что ли?! – вспылил Скляров, явно обидевшись.

─ Я ДУРА?! – заорала Ирэн диапазоном, которому позавидовала бы любая оперная дива.

─ Заткнулись все! – рявкнул Белов и стукнул кулаком по небольшому столику. – Мать должна была улететь во Флоренцию. Видимо, у неё что-то сорвалось. Мне надо подумать, – он потёр пульсирующие виски. – Я лоханулся…конкретно! И прошу у вас всех прощения. Если кто-то решит сейчас уйти, я пойму.

Демид встал и вышел в отдельную комнату, ставшую ему кабинетом в их штаб-квартире. Подошёл к окну, поставил руки на подоконник и потерянно уставился в окно. В гостиной продолжались препирания Ирэн и Склярова, но ругались они намного тише. А спустя буквально пару минут в кабинет без стука зашла Лада.

─ Белов, не куксись! – сказала девушка, приблизилась к нему и села на подоконник. – Облажаться может каждый. Правда, не так как ты! Тем не менее…

─ Это должно меня взбодрить, Лада? – нервно хохотнул он.

─ Ты самый умный человек, которого мы знаем. Ты обязательно что-нибудь придумаешь, – она передёрнула плечами. – Но перестань, пожалуйста, предлагать нам выйти из аферы. Ты нас этим обижаешь.

Он поднял на неё тяжелый взгляд, шумно сглотнул и сказал:

─ Последнее, что я хотел сделать, это кого-то из вас обидеть. Тем более тебя…

─ Тогда ныть заканчивай! И начни работать мозгами, – она улыбнулась и весело подмигнула ему. – Ненавижу нытиков!

─ Лада, там на банкете я выпил, чтобы Гейхман думал, что я спиваюсь, – запинаясь и кусая губы, объяснил Белов. – А вообще, я стараюсь не пить. То есть вообще не пить. Я понимаю, что пара месяцев это не срок… я хотел, чтобы ты знала, так как… это к слову, что ты не терпишь алкоголиков и …

─ Я в курсе, – отрезала девушка. – Ты только не психуй, но мы с Ирэн тебя проверяли.

─ В каком смысле?

─ Заходили к тебе в гости по ночам, пока ты спал, искали пустые бутылки. Ирэн даже сказала, что выйдет из игры, если ты не сдержишься и сорвёшься, – она замолчала на мгновенье и выдала: – Но ты оказался чист, а на банкете не считается. Это для образа. К слову, ты был очень убедителен.

─ Подожди, то есть эти месяцы, когда я просыпался ночью и думал, что вижу тебя около своей кровати, это был не сон?! – ошалело спросил Демид.

─ Угу.

─ Лада, я думал, что ловлю глюки после отмены! – рявкнул обескураженный Белов. – Кто так делает? Ты, вообще, нормальная?

─ Я – да, но окружающие почему-то упорно настаивают, что нет, – хмыкнула Лада, небрежно пожав плечами.

─ Я замки сменю к чёртовой матери! – зло выдохнул Демид и упёр руки в бока.

─ Смешной, ты Белов! Вдобавок, глухой. Вроде умный, а главного не услышал, – тихо и отчего-то очень грустно произнесла Лада. – Так, ладно, думай! У тебя три дня! Я пошла готовиться к взлому хранилища.

─ Стой, – он осторожно схватил её за запястье. – Лада, я не хочу, чтобы ты туда лезла.

─ Это ещё почему?

─ Думать мне особо нечего, – Белов тряхнул головой и поджал губы. – Нет у нас выхода. Надо рискнуть и продолжить аферу. Другого шанса не будет.

─ Хорошо! – прошептала Лада еле слышно, опустив взгляд на мужскую руку, нежно касающуюся её кожи. – Значит, рискнем!

─ Я не хочу, чтобы ты лезла в хранилище одна. Я боюсь!

Глава 4

Нельзя было давать возможность матери везти картину на экспертизу в лабораторию для определения подлинности. Поэтому Демид придумал для Гейхмана вполне убедительную историю, что частный самолёт арабского шейха Абдаллы Аль-Мактум остановится всего лишь на час в аэропорту столицы ровно в восемь вечера.

─ Если тебя не устраивает, Лев Николаевич, – твёрдо заявил Белов по телефону, – у меня уже есть предложение от нефтяного магната из Ирана. Он платит чуть меньше твоего, но мне выбирать не приходится. Решай!

Гейхман был слишком тщеславен, чтобы упускать возможность стать тем, кто может осуществить переворот в искусстве. Более того, сумма в четыре миллиона была для него допустимой потерей, несмотря на его скупость. Поэтому он согласился встретиться в аэропорту.

Шейха должен был сыграть Гудинов, который немало потрепал нервов Ирэн своими капризами. То ему, видите ли, щекотно, когда она гримом затемняла его светлую кожу, то ему краска воняет, то тушь глаза жжёт, то клей, которым она его бороду крепила, ожог оставил, то голова постоянно чесалась от куфии. Допёк он сестру до белого каления!

Поэтому Ирэн, наложив ему грим на лицо и руки, смешала несколько оттенков шоколадного цвета и протянула ему банку с краской:

─ Мажь! Это уж сам справишься.

─ Что мазать? Руки намазала, лицо и шею тоже. Что ещё нужно?

─ Как что? А мужское достоинство? – на полном серьёзе сказала Ирэн.

─ Зачем? – ошарашенно спросил Гудинов.

─ А вдруг проверять будут, настоящий ли ты араб или нет? – ответила сестра. – Поэтому шуруй в ванную и давай, мажься: грудь, живот, спину, ноги, и главное не забудь, свои причиндалы!

─ Ты гонишь! – воскликнул Гудинов в ужасе. – Да не будут они проверять!

─ Лада? – попросила поддержки сестра у девушки, сидящей на диванчике.

─ Гудинов, не ной! – строго сказала Лада. – Вот Ирэн, когда сеньору Пуччини играет, тоже себе отдельные причиндалы клеит. Чтобы больше походить на горячую и страстную итальянку. Потому что, вдруг проверят? И что? Вся афера коту под хвост из-за того, что ты боишься немного замарать свои руки?

─ Да ничего я не боюсь! – расхрабрился Гарик, призадумался на мгновенье и попросил: – Девчонки, а, может, вы? Ну, поможете мне?

─ Конечно, поможем, Гудинов! – заулыбалась Лада, поднялась с дивана и стала медленно подходить к нему. – Но только шокером мазать будем. Это очень неприятно, зато эффективно!

─ Да что вы сразу шокером-то! – вскрикнул испуганный Гарик, выхватил баночку краски из рук Ирэн и быстро побежал в ванную от греха подальше. Когда Гудинов закрылся на ключ, девчонки переглянулись и прыснули. Белов их такими и нашёл. Катающимися по дивану, держащимися за живот и угорающими со смеху.

─ Чего веселимся? – спросил он.

─ Подожди чуток, – попросила сестра, вытирая выступившие слёзы. – Это надо видеть…

─ Я – всё! – деловито доложил Гудинов, выходя из ванной в одном полотенце.

─ А ноги ты себе зачем намазал? – удивлённо спросил входящий в комнату Скляров. – Ты ж в деловом костюме будешь! Только с арабской шапочкой и платком на голове.

─ А он… себе… не только ноги…намазал… – потухая от веселья ответила Лада, и они с Ирэн заржали в голос пуще прежнего. Когда до мужчин дошло, как именно барышни развели бедного остолбеневшего Гарика, то не сдержались и присоединились к всеобщему хохоту.

─ Что бы после этого не произошло, – смеялся Скляров, сгибаясь по полам. – Это будет самой любимой частью дела. В жизни не забуду!

─ Вы – садистки, – укоризненно сказал девочкам оскорблённый Гудинов. – А вы, пацаны, – предатели. А как же мужская солидарность?.. Ой, мамочки, она печёт, зараза! – держась за причинное место, Гарик пулей улетел в ванную.

─ Сто баллов за развод! – похвалил Эрик, уже практически задыхаясь от смеха.

Они сняли ангар на несколько часов, а также арендовали частный авиалайнер, находившийся на стоянке, и заплатили пилотам, чтобы они проехали на самолёте по территории. Гейхман с Аллой Ивановной, сеньорой Пуччини и профессором Рихтером встречали арабского шейха Абдаллу Аль-Мактум прямо возле трапа.

─ Мне дали разрешение только на дозаправку, – после обмена приветствий, шейх сразу перешёл к делу. – Мы должны успеть закончить до того, как ваши органы обнаружат, что я вышел из самолёта. Надеюсь, вы понимаете, что у меня каждая секунда на счету.

─ Почему вы продаёте эту картину? – уточнил Гейхман.

─ У меня есть определённые долговые обязательства, о которых не должен знать ни мой отец, ни мой дед, глава нашей семьи, – объяснил Абдалла Аль-Мактум.

─ Откуда она у вас?

─ Эта картина из коллекции моего деда, – ответил шейх. – Она случайно к нему попала. Но не представляет для него большой ценности. Мой многоуважаемый дед отдаёт предпочтение только классической живописи.

─ Подпись: тысяча девятьсот второй год, – удивлённо произнесла Алла Ивановна, взяв картину в руки и рассматривая её с помощью портативного микроскопа светодиодной и ультрафиолетовой подсветками. – Под верхним слоем краски прилипшая пыль, – она поднесла картину к носу и понюхала. – У картины есть запах. Запах рыбы. Гниения, разложения…

─ Множество признаков характерны для поздних работа Мондриана, – добавил профессор Рихтер, также разглядывая картину.

─ Интересно, в этой работе чувствуется какая-то неуверенность. Будто художник пробует что-то новое и боится сам себя.

─ Конечно, это только предварительная оценка, – заметил профессор Рихтер. – Но эта похожа на работу Мондриана, созданную на рубеже веков.

─ Но она написана на холсте высокого качества, – засомневалась Алла Ивановна. – Мондриан не стал бы тратить отличный холст на экспериментальную работу, которую вряд ли купят.

─ Он мог сделать исключение, – возразил профессор.

─ Он был крайне скуп. Большая часть его работа написана на картоне, – она замолчала, а Гейхман нетерпеливо нахмурился. Остальные замерли в ожидании, понимая, что, скорее всего, сделка вот-вот сорвётся.