Мосты судьбы

1

В тот год много чего произошло: множество людей нашли друг друга, создали семьи, некоторые, наоборот, эти семьи разрушили. Рождались дети, умирали старики. Несколько компаний пошло ко дну, появились новые.

Но запомнился он катастрофой, обсуждаемой всей страной, и не только своей. Долго еще упоминания мелькали на экранах телевизоров, комментировалось в новостных лентах разрушение конструкции моста. Корпорация Шин Сео Групп была одним из тех колоссов, что кажутся нерушимыми; однако ее акции рухнули, как и их детище, подняв столб пыли, который оседал годами.

Что послужило причиной гибели свыше пяти тысяч людей, разбирали лучшие инженерные умы Южной Кореи. Главный акционер окончания не дождался, пустил пулю в висок, остальные не были столь категоричны; разъехались и затаились на время следствия.

Бизнес-проекты прикрыли, идеи разошлись по другим, более удачливым компаниям вместе с персоналом, которому нужно было кормить себя и семьи.

Молодого начальника отдела проектирования и начальника инженерного отдела в итоге признали виновными за разработку документации, не соответствующей требованиям государственной экспертизы, и цепочка поиска виновных потянулась дальше.

На Му Хён был одним из тех, кто в том году создал семью и с молодой супругой они ожидали пополнения. После оглашения приговора их квартира осталась невыкупленной, супруге пришлось искать подработки, а сам он отправился в тюрьму на каторжные работы на долгий срок.

Ли Мин Мэй оказалась одна в чужом городе, без средств к существованию, без друзей и какой-либо поддержки. В Сеуле оставаться она не могла, даже позволить себе снять крохотную комнатушку в кошивоне[1] стоило денег, которые таяли с каждым днем, проведенным в столице. Помогать ей никто не стремился, бывшие сослуживцы Му Хёна, доброжелательные несколько месяцев назад, теперь переходили на другую сторону улицы при встрече и прятали лица. Жене убийцы никто не был рад вплоть до кассиров в магазинах, говоривших сквозь зубы, и то только потому, что обязаны были.

Мин Мэй вернулась в Мокпхо.

Собрав вещи, свои и мужа, за которыми его семья не удосужилась заехать, поняла, что придется упрашивать водителя автобуса пустить ее с таким количеством чемоданов либо тащить их до ближайшего мусорного бака. На такси денег не оставалось. К счастью, аджосси оказался в добром настроении и даже помог уложить багаж. Мин Мэй вернулась домой. С кольцом на пальце и без мужа.

Встретили ее ожидаемо — гробовым молчанием. Однако в этом маленьком городке осталось то, что было важнее в данный момент добрых встреч — домик в районе Сонсан-дон, оставленный покойной хальмони[2]. За который не нужно было платить, и где можно было жить. Небольшой, на три комнатки; и окруженный забором дворик.

Узенькие чистые улочки ветвились между разноцветными домами, рисунки на стенах, вывески, скамейки везде, где можно дать отдых ногам. Воздух в деревне Сихва нес ароматы ленивой неспешности и покоя. Казалось, даже люди здесь ходили иначе, чем в Сеуле.

Но новости смотрели везде.

— Вернулась, — прошептала в спину соседка.

Мин Мэй разогнула спину, потерла поясницу. Обернулась, соседке улыбнулась. Про себя отметила, что она совсем не изменилась за пять лет, что прошли с их последней встречи: те же волосы до плеч, забранные заколками с висков, тот же испытующий взгляд, очень хорошо работавший на ее муже, добрейшем Ли Че Дуке. Сын их, Юонг, в то время еще не дорос, чтобы задумываться о его значении, потому Мин Мэй помнила мальчика как большого непоседу.

— Онни!

— Мама Ли Суонга, — прищурилась соседка, сразу установив между собой и бывшей подругой черту. Оглядела чемоданы, уперла руки в бока. — Надолго, что ли?

Мин Мэй виновато улыбнулась.

— Надеюсь, не буду вас стеснять, госпожа. Так вышло, что мне пришлось.

Спрашивать о причине даже у Ен Хо не хватило наглости. Солнце жарило, стоять дальше у забора становилось невмоготу. Тем более заметила, как свободное платье облегает выступающий живот соседки, и как та придерживается рукой за камень. Смягчилась.

— Раз надолго, могу спросить мужа, не нужна ли ему помощь в чистке осьминогов.

Мин Мэй на миг прикрыла глаза, благодаря судьбу за то, что все же вспомнила о ней.

— Спасибо! Мама Ли Суонга, я буду очень признательна за работу!

— Чего уж там, — проворчала Ен Хо и сама взялась за один из чемоданов. — Иди в дом, нечего на жаре стоять, а то бабушка твоя припомнит мне такую встречу на том свете. Еще и свалишься, возиться потом с тобой. Рассчитаешься, приглядев за Юонгом.

Жители Сихвы все же оказались не такими бессердечными, чтобы изводить беременную женщину. Посудачили месяц — два, а потом надоело самим. Помогло расположение Ен Хо, ровный характер самой Мин Мэй, улыбкой отвечающей на шипение, прекрасная погода, в которую ругаться казалось пустой тратой времени, а также слова двух старушек, живущих ниже по улице, напомнивших слишком уж ретивым ненавистникам их собственные огрехи, которые, если о них и забыли, никуда не делись. Так все поняли, что ничего не забылось, и языки придержали.

Мальчик Ен Хо оказался прелестным ребенком, смышленым третьеклассником, не доставляющим совершенно никаких хлопот. Если родители были заняты на рынке в своей лавке, то он тихонечко выполнял домашнее задание в одной из комнат домика Мин Мэй. Благодарил за еду и мыл за собой посуду. Мин Мэй частенько заглядывала к нему, переживая о тишине. Потом присаживалась рядом, решая с ним задачки. Не однажды Ен Хо, приходя за сыном, заставала его и соседку за обсуждением выбора решения.

2

За дверью комнаты царила тишина. Не такая, к какой стремится каждый уставший человек, пусть и маленький еще, а неправильная, будто ее насильно натянули, как резиновый тент, и удерживали. Она-то и насторожила мальчика. Он знал, что будет после того, как повернет ручку. И еще лучше знал, что заходить туда не хочет.

Постоял немного в коридоре, дыша так тихо, чтобы никто не разобрал, что он вообще есть. Подумал о кабинке в туалете, которую можно закрыть на замок и посидеть там, в четырех стенах. Подумал о кабинке в душе, который был дальше по коридору: и там тоже есть место, даже побольше, чем рядом с унитазом. Особенно если сесть на пол и спиной опереться на стенку, то можно даже уснуть…

Шаги учителя оборвали все планы. Мальчик с тоской глянул по сторонам и прошмыгнул в свою комнату. Сегодня дежурил учитель Ким, она иногда могла быть пострашнее соседей; ей на глаза лучше не попадаться в неположенное время.

В спальне свет не горел. Даже настольные лампы, и те экономили электроэнергию. Сопение сбоку, шелест у окна, позади кто-то переступил с ноги на ногу. Детей здесь было явно больше, чем спальных мест. И наверняка самый маленький его сосед, кроха Чон Вон Сик, опять закрылся в шкафу, дрожал там. Вон Сика стало до ужаса жалко.

— Ён, — издевательски пропел голос из-за спины. Мальчик сразу понял, кто в гостях: здоровяк из спальни напротив и его свита, два близнеца, живущие через комнату. — Ён, Ён, никто, пустое место!

Мальчик промолчал. Было бы здорово, если б учитель Ким начала проверять спальни и обнаружила в одной настоящую толпу; но она проходила только коридоры, что известно было всем. Хван До Юн потому и вел себя так нагло.

— Ён, нолик, — начали ехидно подпевать близнецы. Мальчик тихонечко вздохнул, понимая, что соседи дразнили его нарочно. Выводили из себя, чтобы сверху тумаков он получил еще и выговор управляющего. Тогда б они веселились целую неделю, развлекая подробностями школу, в которой учились.

— Парни, поздно уже, — попробовал образумить. Спокойно, не дергаясь лишний раз. — И Вон Сику спать давно пора.

От стола что-то пробубнил Им Бён Хо, и Ён понял, что тот опять сидит в наушниках и прикидывается занятым. Поддержки с того бока ему не дождаться. Прикрыл глаза. Как раз вовремя: один из близнецов включил фонарь и направил ему прямо в лицо, рассчитывая ослепить. Засмеялся, тихо так, гаденько.

— Отличился, да? — прошипел его брат справа. Толкнул в шею. — Думаешь, твой проект лучше, чем До Юна?

Си У ткнул фонарем Ёну в лицо, мальчик отшатнулся. Стиснув зубы, пытался вспомнить, что за проект.

— Какой проект? Мы ничего не сдавали на этой неделе…

— На прошлой неделе! — выкрикнул Си Ву. — Хёна не выбрали лучшим, потому что ты влез со своими идиотскими каракулями!

Ён вздохнул громче: тут он действительно постарался, уж очень хотелось получить финансовую поддержку на дополнительные занятия. Математика легко ему давалась, как и черчение, только вот денег не было оплатить учителей. Понадеялся, что его проект заметят и заинтересуются.

— Послушай, Си Ву…

Си У размахнулся и врезал ему фонариком. Металлическим ободком точно по щеке, обожгло скулу. Ён пошатнулся и схватился за лицо.

— Си У!

Зубрилка Бён Хо забормотал быстрее и согнулся над столом. Что он там только видел в потемках…

От стены отлепился До Юн. Одного возраста с Ёном, он умудрился вырасти раза в два больше него, массивнее. Кулаки как у взрослого, и били так же. Молча он размахнулся и всадил их в ребра Ёна, пока тот мотал головой, пытаясь увернуться от луча света.

Мальчишка резко выдохнул и упал на колени, прижал локоть к боку.

— До Юн…

До Юн нагнулся, схватил ненавистного ему соседа за волосы и дернул голову вверх. Услужливый Си У тут же ослепил противника.

— Я тебе не До Юн! — зарычал сосед. — Друга нашел?

О Господи, подумал Ён, силясь сдержать слезы. Перед глазами плясали уже не точки, а черные солнца, такие огромные, что не разбирал вообще ничего. Замер, дышал поверхностно, чтобы не хрипеть. Если сейчас разозлит здоровяка сильнее, тот точно сломает ему что-нибудь, потом треснет себя по макушке и позовет учителя, ходившего неподалеку. Два свидетеля подтвердят любые слова До Юна, и тогда вместо кровати придется ползти к управляющему. Бён Хо без сомнений ничего не видел и не слышал, а маленький Вон Сик трясется от ужаса, его спрашивать ни о чем не стоит. И без допросов кричит по ночам.

До Юн окинул Ёна задумчивым взглядом, почесал свой подбородок. Похлопал по багровой щеке, после чего сделал знак Си Ву отпустить руку соседа, которую тот заломил ему за спину. Близнец послушно отошел к брату.

— Вздумаешь жаловаться…

Скрипнула дверца шкафа, оттуда послышался сдавленный плач. Ён испугался, что резкий ответ сейчас вырвется из него, отчего устрашение перерастет в настоящее побоище. Прикусил губу. Кивнул, надеясь, что этим До Юн удовлетворится.

Все вздрогнули от стука в дверь.

— Ты здесь? — прошептал кто-то с той стороны. — Спишь?

Побитый мальчик с трудом поднялся на ноги.

— Да. Уже спать ложусь. Завтра встретимся.

3. 18 лет спустя

— Агасси[1]!

Юми уже наловчилась исчезать из дома так, чтобы мама не замечала, но в этот раз ее все-таки хватились. Безумно обидно было покидать съемки шоу, так и не дождавшись выхода братьев Джу, но мама была категорична. Пробираясь через ряды стульев, загораживая вид и бесконечно извиняясь за это, по дороге зацепила несколько плакатов и расстроилась окончательно. На голос позади внимания не обратила, но кто-то позвал повторно, потом еще громче, и Юми обернулась только затем, чтобы глянуть, что там происходит. Может, ссорятся уже за освободившееся у самой сцены место.

Но нет, за ней пробирался молодой человек, в точности повторяя весь путь и все извинения. Нагнал у самого выхода, выдохнул и улыбнулся. Протянул телефон.

— Агасси, — еще одна улыбка, на щеке появилась ямочка. — Вы оставили на стуле. Вот. — Поймал взгляд, устремленный на теперь уже далекую сцену, подумал немного, из кармана достал бутон розы и положил поверх экрана. — Так будет лучше.

Юми прикусила губу. Телефон забрала. Цветок захотелось вернуть, но показалось невежливым, ведь незнакомец просто хотел ее утешить. Наверное, по ней видно было, что вот-вот расплачется.

— Спасибо, — только сказала и вышла с охраняемой площадки. Сразу окунулась в духоту вечернего Сеула. Незнакомец увязался за ней, в мир звуков и запахов.

— Разрешите вас проводить, хотя бы до остановки. Время позднее…

— Меня ждут, спасибо, — Юми уже увидела маму, стоявшую у машины. В стального цвета брючном костюме, с собранными на затылке волосами, она, казалось, не за дочерью приехала, а собралась на банкет; не хватало только строя охраны. Как мать умудрялась выглядеть так в любое время суток, для Юми оставалось большой тайной. Восхитилась бы, только ожидаемый разговор дергал все нервы. — Господин…

— Вон Джион, — незнакомец склонил голову, проследил за направлением взгляда прелестной как роза Шарона девушки и моргнул. Посмотрел на хозяйку машины пристальнее. — Знаете, а я знаком с братьями Джу. Не хотите ли…

— Что? — рассеянно перебила его Юми. Мама стучала каблуком по плитке, это было нехорошо. — Господин, спасибо за телефон, у меня действительно память дырявая. До свидания.

Джион передвинулся вперед, загородив собой дорожку. Достал из кармана визитку, протянул ее девушке.

— Позвоните мне, я могу познакомить вас с братьями Джу, — повторил несколько нетерпеливо. И привлек-таки внимание Юми.

— Знакомы? — произнесла, отводя взгляд от предстоящей расправы. — С ними? Но… Как?

— Друзья детства, — улыбка у парня вышла заразительной. Невольно Юми улыбнулась в ответ и схватила протянутую карточку. — С удовольствием проведу вас на их репетицию. А теперь… — кивнул вперед. — Вижу, что вас и правда ожидают, да еще как!

Юми тихонько рассмеялась. Вечер немного распогодился, ярче засияли огни витрин.

— Спасибо! — еще раз воскликнула. Визитку спрятала в сумочку вместе с телефоном и розой, махнула и побежала к машине. Джион остался стоять.

Засунув руки глубоко в карманы брюк, не замечал, что стал чем-то вроде столба посреди тротуара, который огибает поток людей. Не спускал глаз с белой Audi, трогал взглядом номера, которые и так уже знал наизусть.

— Это была она? — тихо спросил голос у самого уха. Джион кивнул. — Хорошо.

Джион обернулся. Только тогда обратил внимание на реакцию прохожих на себя, двинулся с места, ближе к краю тротуара. Жарко было неимоверно, снял пиджак, сложил его, повесил на сгиб локтя.

— Ты на машине?

— Подвезти?

— Вроде того, — Джион задрал голову вверх, к небу. Сосредоточившись на одной-единственной звездочке, проглянувшей в черноте, украдкой вытер о себя влажные пальцы. Дрожь никак не унималась. — Нервничаю сильно. Побудешь водителем? Выпить хочу.

— Пойдем в бар, — предложил его друг, и не пытаясь отговорить.

Они направились по улице, мимо ярких вывесок, множества незнакомых лиц, лотков с уставшими продавцами, притворяющимися бодрыми. Слушая детский смех, шепот парочек, обрывки чьих-то разговоров. Уступая дорогу, держа в руке кофе. Все, чтобы не выделяться. Быть как все.

— Я дал этой девушке номер телефона, — сообщил Джион. — Рён, как думаешь, когда она позвонит?

— Когда ее желание увидеть кумиров задавит ее опасения по поводу встреч с незнакомцем, — хмыкнул Рён. — Не сегодня точно, так что можешь расслабиться. Только завтра нам на собеседование, не забывай.

Джион остановился у одной из дверей, с трудом различимых на сверкающем фасаде многоэтажки, поставил ногу на ступеньку.

— Ты меня знаешь, похмелье не помеха для работы.

Это Рён знал, даже завидовал такому умению в полувменяемом состоянии уметь разобраться в переплетениях линий и обозначений.

— И все же…

Джион хлопнул Рёна по плечу и открыл дверь.

— Ладно, ладно, мамочка. Понял, много не пить.

Любому другому такую развязность Рён бы не позволил. Но это Джион, брат, друг и единомышленник. Поэтому только искривил угол губ и подтолкнул его внутрь, в задымленный и прокопченый зал.

4

На Юми позвонила через неделю. К тому времени Рён начал кое-что соображать в концепции проекта, над которым они работали. Глядя на чертежи, цифры, расчеты и прилагающиеся к ним мегабайты пояснений, отыскивал что-то в своей памяти. Будто видел похожее, понимал, как устроена эта конструкция, и предвидел, каким будет следующий шаг, схема.

— Позвонила, — маякнул Джион со своего места, потолкав Рёна под столом носком туфли. Рён кивнул.

— До обеда, — сказал. Не сейчас, слишком занят иным. — Тебе ничего не напоминают эти рисунки?

— Мост напоминают. Я сказал ей, что мы можем пообедать вместе.

Рён раздраженно глянул на друга.

— Сказал, что буду не один, — быстро добавил Джион. — Так что тебе не придется есть в одиночестве.

— Больше переживаю о том, что придется идти в компании Бо А и ее подруг. Тишина — не самое страшное, что может здесь случиться.

Джион фыркнул. И быстро опустил голову в бумаги, едва начальник Чхон скрипнул стулом. С вечера совместной попойки он чуток подобрел. Но лишь настолько, чтобы не называть новеньких бестолковыми в глаза. А еще стал относиться к Рёну иначе, подолгу зависая у его стола и наблюдая за его работой. Иногда — в молчании, скрестив на груди руки, иногда — склонившись и что-то втолковывая.

На самом деле Джион ожидал чего-то подобного.

— Схожу за кофе, — встал. Поторопился уточнить, пока не закидали заказами: — В комнату отдыха. Принести кому стаканчик?

Рён поднял руку.

Кофемашину оккупировала секретарь Пак. Джион с удивлением заметил, что смотрит ей в глаза, практически не наклоняя головы. Ее каблуки набирали высоту с такой же скоростью, с какой теряла длину юбка. Из-под подола уже выглядывали шортики. Куда только смотрит директор Ли, подумалось само собой.

— Вам черный, инженер Вон?

— Черный, — обреченно ответил Джион. — Два.

— Не выспались? Круги под глазами. Совсем как этот кофе.

— Спасибо, — пробормотал Джион и умостился на спинке стула. Са На изогнула шею.

— У вас есть девушка, инженер Вон? Подумала, что она вам отдыхать не дает.

— Секретарь Пак! — возмутился Джион. Са На чуть улыбнулась в широко раскрытые глаза.

— Значит, ее отсутствие не дает вам отдыхать? Вы на свидания ходите?

— Боже, — пробормотал Джион. Выхватил стаканчик из рук секретаря и пролил на себя. Обжегся. Едва не потряс рукой. — Вы всегда так прямолинейны, секретарь Пак?

— Могу устроить вам свидание вслепую, — спокойно продолжила Са На и протянула еще один кофе. — Или можем сходить с вами вдвоем.

Джион посмотрел на нее. На трех коллег, примолкнувших на диване. В окно. На юбку смотреть не стал, невежливо. Посмотрел бы на себя, каким идиотом, должно быть, выглядит.

— Благодарю, секретарь Пак. Работы много, боюсь, не чувствую себя подходящим собеседником.

Бесславно сбежал, иначе назвать свое отступление не смог. Не помышлял играть в романтику с коллегой по работе, к тому же настолько приближенной к директору.

Время до обеда тянулось как никогда долго. Джион извелся весь, ожидая секретаря Пак с каждым звуком шагов за дверью. Нервничал, стучал карандашом по столу. Рён поглядывал поверх монитора с непроницаемым выражением на лице. Когда коллеги засобирались наконец, дождался их ухода, тогда только спросил:

— Что у тебя?

— Пак Са На, — выдавил Джион. — До сих пор не соображу, сколько ей лет.

— Двадцать? Сорок? — Рён встал. — Тоже любопытно. Но не больше, чем где находится наш директор.

Джион вздохнул.

— Утром видел ее?

— Я-то видел, — недовольно бросил Рён. — Только что толку? Ты должен ее видеть. Когда бегать начнешь?

Джион прикусил губу.

— С ума сошел. В пять утра! Какой придурок встает в такое время? — запальчиво воскликнул. Осекся при виде нахмуренных бровей. — Извини.

Рён сдернул пиджак со спинки стула.

— Мы сюда не развлекаться приехали, — напомнил. Тихо и зло. — Буду благодарен, если ты вспомнишь об этом. Иначе — выметайся. Из квартиры и из Сеула, возвращайся в Кванджу и живи в свое удовольствие. Пей, гуляй... Чем ты там еще занимался?

— Рён!

Рён не стал слушать, вышел из кабинета.

Долго сердиться не мог, не на Джиона, что тому прекрасно было известно. Слишком многим обязан был другу. Их связало общее детство, схожее несчастье. Один дом и драчливые соседи. Выросли вместе, выучились вместе, работали бок о бок. Ближе Джиона у Рёна не было никого. Поэтому, когда друг нагнал его на улице, уже остыл.

— Вырвалось. Извини.

Джион развернул Рёна в обратную сторону.

— Ничего. Нам туда. На Юми уже ждет.

На Юми, в темных очках, невысокая, тоненькая как ива, стояла у кафе и оглядывала прохожих. Волновалась, топталась на месте, часто смотрела в свой телефон. Прятала его в сумочку и опять доставала.