Мот, потерявший все

ГЛАВА 1

Ненавижу школы. Бесят еще с детства. Не переношу их от слова совсем. Но эта стала для меня какой–то значимой чтоли. Отсюда я забирал свою англичанку. Сидел, ждал и лыбился в предвкушении встречи. И потом жестко ее любил прямо на этой парковке.

А сейчас сижу в тачке и наблюдаю, как выбегает школота. Ищу глазами дочь. Хочу хотя бы с расстояния на нее посмотреть. Первый класс. Такая взрослая, охренеть можно.

От ощущения, что я вообще–то отец, но на деле бесполезная хрень собачья внутри жжет.

Выбегает с остальными детьми, сердце колотится. Родители разбирают своих отпрысков, моя стоит, ждет. Я бы и рад сейчас выбежать, прижать ее и увезти к себе в дом, но так не делается. Она, конечно, тоже была бы рада, мы нормально общались, но нельзя появляться в жизни ребенка, бесследно исчезать, а потом снова появляться.

Ее мать не оценит. К сожалению.

Ходит у школы, пинает листья. Бантики на башке смешно перекосились. Зевает от скуки. Все разъехались, у старшаков уже звенел звонок. Садится на скамью, смотрит, щурясь в небо.

Я в ней вижу свои черты и что–то от отца. Наша порода. Так сказал бы старик. Но знакомить я их не спешу.

Ржу над собой. Как будто это от меня зависит. Мне бы сначала самому как–то возобновить с ней общение.

Интересно, кто заберет. Няни у них нет. В нормальный лицей Вера ее устраивать не стала. Забрала поближе к себе. Наверно, в этом есть логика. Так проще.

Деньги, которые я ей выслал, когда думал, что подыхаю, обратно она перевести не смогла бы, все счета я закрыл. Уверен, что даже тратить их не стала, хотя я от всей души. Скорее всего, швырнет ими мне в лицо при возможности.

На прощение Веры я пока даже не рассчитываю. Но я намерен работать в этом направлении. Последние события все расставили на места. Мне нужна Вера, нужна Леська. Я их люблю больше, чем кого–либо.

– Мам! – Кричит и машет рукой. Сердце замирает.

Вера. Выходит из школы. В красивом черном приталенном платье, на каблучках. Не учитель, а мадмуазель. Волосы красиво лежат на плечах. Какая красивая, слов нет. Но грустная. Очень грустная. Повзрослела. Лицо немного изменилось. Но такая же классная.

Сглатываю слюну, ловлю моментальный стояк. После последней встречи с ней, секса у меня больше не было. Я вообще забыл про его существование. Думал, что вот вот сдохну, и внутри уже реально почти сдох.

Офигенная. Садится на корточки перед дочерью, спинка прогибается. Уф. Вера, Вера. С каждым годом ты только хорошеешь.

Я не собирался к ним подходить, но как тут устоять. Мои ведь девочки. Хрен его знает, что нас всех ждет завтра. Надо бежать, забирать, запихивать в тачку, увозить к себе подальше.

Стоп, Мот. Торгуюсь сам с собой. Во–первых, ты дважды исчез из их жизни. И появляться снегом на голову точно не стоит, надо все продумать. Во–вторых, светиться нам еще рано. Надо основательно встать на ноги. Укрепить фронты и только потом заявлять свои права на своих девочек.

Подвергать их опасности нет никакого смысла. Сейчас у них нормальная спокойная жизнь.

Тогда тупо буду следить за ними, узнаю чем живут, чем занимаются. Буду максимально вникать в их жизнь, чтобы потом грамотно к ним подкатить.

Садятся на скамью вместе. О чем–то болтают, но мне не слышно. Леська смеется, скачет вокруг мамки, прыгает в класики, достает из рюкзака какую–то резинку. Продевает ее в мамины ноги, потом в свои, тут же падает, смеется. Вера делает ей замечание.

Улыбаюсь.

Чего–то ждут. Может, на такси ее домой отправит или еще чего? Неугомонная Леська уже собрала букет из листьев, подарила маме. Сделала колесо прямо в юбке. Сама с собой поиграла в «летела ворона». Пару раз кувыркнулась на траве, пока мама писала кому–то в телефоне.

Кому ты пишешь, Вер?

А вот тебе не похрен Саидов? Кому надо, тому и пишет. Ее полное право. У нее своя жизнь. Без тебя. Или она должна проживать старой девой и дальше? Должна. Если и правда любила… Гребаный эгоист.

– Кирилл! – Кричит мелкая и машет кому–то вдаль. Из–за кустов мне не видно. Увидела знакомого?

Вера поднимается со скамьи, берет свою сумку и рюкзак Леськи. К ним подходит какой–то мужик. Деловой, в костюме, напедоренный. Целует Веру в щеку, забирает рюкзак. И они уходят по аллее за деревья.

Внутри что–то надламывается. Все резко падает. Кровь приливает к вискам, хочется побежать за ними, угандошить мудака, забить до смерти. Но не при них же. Ска, не при них. Не поймут, не примут.

Грудная клетка разрывается. Ну, вот и все, Саидов. Прошляпил ты свое счастье.

Добрый день, дорогие! Приветствую вас в своей новинке. Надеюсь, что она увлечет вас! Буду рада комментариям и звездочкам книге. А вас ждет еще одна глава уже прямо сейчас)

ГЛАВА 2

Как все начиналось

– Эй, придурок. – Зову своего нового помощника, который жестко косячит. – Валяюсь на своем кожаном кресле, закинув ногу на ногу.

– Меня Артем зовут.

– Вообще похрен. Организуй мне курсы английского.

– В смысле чтобы вы учились языку?

Снимаю свои тусовочные солнечные очки с желтыми стеклами. Пялюсь на него как на идиота. Ищу в телефоне контакт своего кадровика. «Светка буфера». Отшлепаю я тебя Светка, кого попало мне подбираешь.

– Я понял, все сделаю. Матвей Эдуардович, честное слово, понял. Через час все будет. Разрешите идти?

– Вали.

Плюю жвачкой в ведро, попадаю. Красавчик. Значит, день будет что надо.

– Матвей Эдуардович, тут англичане снова просят встречу. – Мяукает в телефоне секретарша.

– Давай через две недели.

– Но они тут проездом. У нас максимум неделя.

– Ну, пусть задержатся. Я все сказал.

Эти англичане задолбали. Еще этот языковой барьер. Их и так хрен разберешь с их менталитетом, так еще и нихрена непонятно, о чем кумекаем.

Надо срочно учить язык. Он мне не дается с детства. Какие бы курсы не посещал, не доходит. Никакой предрасположенности.

Но последний инцидент с переводчиком, когда он натрещал партнерам не то, что надо было, в конец вывел из себя.

Харе. Я тут проблемы масштаба страны решаю, английский чтоли не выучу? Русский куда сложнее, говорят. А то, что раньше не получалось, так это у меня желания не было. Сейчас за деньги ДА. Хоть санскрит!

Перемещаюсь на диван. Хорошо, что велел поставить раскладной, надо подрыхнуть. Ночь была не из легких. Залить в себя столько пойла, трахнуть столько телок. Не вывожу больше.

– Настя, меня не будить. Только если минчиком.

– А, эм. Так будить или нет?

Понабрал дебилов, отключаю телефон, заваливаюсь. Кайф.

И снятся мне телочки. Не этот серый, замухрыжный город. А теплый песок, пина колада и секс. Много секса. Сначала пускаю слюну, сам себе завидуя. Потом какого–то хрена начинаю думать о том, что мне уже двадцать восемь. И че?

Ржу. Реально ниче такого. Продолжаю кайфовать.

– Да пусти ты, Насть. Я обещал ему через час все сделать.

За дверью возня.

– Да ты, тупой чтоли, Тем? Я же сказала, он просил не будить. Только если…

– Что только если…? Я на все готов.

Ска. Тру лицо руками. Дебилы.

– Заходи проблемный.

Светится весь. Довольный. Задачу решил! Ну, давай посмотрим, че ты там решил.

– Че хотел?

– Я нашел вам репетитора. О ней мало кто знает, но вам повезло, можно сказать, что ее знаю я! – Гордо задрав голову.

– Да что ты. Че то я уже перехотел заниматься.

– Не, не, отвечаю, она вообще топ. Она меня к егэ готовила пару лет назад.

– И поэтому ты щас здесь? На должности шестерки?

Расстроенно вздыхает.

– Нет. Здесь я потому что жизнь не по тому месту пошла, надо много чего тянуть и…

– Ой, давай только без нытья. Номер сюда. Когда, куда подойти? Сама ездить сможет?

– Сегодня в шесть, встреча в языковой студии рядом с третьей школой. Вот увидите, не пожалеете. Там такой профи! – Восторженно, чуть ли не хлопая в ладоши. – Зовут Вера Александровна.

Прям как мою бабулю. Царство ей небесное. Я, конечно, думал с кем помоложе заняться языками, но из этого же хрен че выйдет, правильно? Правильно. Мы, конечно, будем заниматься языками, но не теми, которыми нужно.

– Подбери еще носителей языка, мне будет нужна практика.

– Вам Вера Александровна скажет, где и как, и с кем лучше. Чтобы следовать одному вектору.

– Дэ? Прям, где и как, и с кем? – Ржу. – Ладно, вали. Завтра скажу уволен ты или нет. После встречи с твоей англичанкой.

Нервно сглотнув уходит. Заваливаюсь спать до пяти. Ставлю будильник, который, конечно же, отключаю в непонятках. В следующий раз просыпаюсь уже в пять сорок.

Нехотя встаю. Блин. Надо зубы почистить, умыться, помыться, все дела. Иду в душ. Шикарное решение было тут все так пристроить душевую, считай второй дом.

Надеваю чистое. Ну вот, почти на человека похож. Потягиваюсь. Все. Бодрячком. Отлично. Готов к подвигам. Навожу прот, выпиваю залпом. Подпрыгиваю на месте, делаю пару ударов в воздух.

Время. Без пяти. Нормально. Пятнадцать минут подождет. Так положено.

Номер телефона есть на визитке, но как–то вломы набирать, еще даже не знакомы. Куда бабульке барабульке торопиться вечером правильно? Правильно.

Паркуюсь сначала у школы. Убогая, пи*дец. Как тут дети учатся? Иду по алее рядом к студии. Судя по адресу она. Ну, поприличнее будет.

ГЛАВА 3

– Пухлый, дуй в офис.

– Почему пухлый? – С обидой. Подумай, мля, почему.

– Неправильный ответ.

– Сейчас буду.

Пусть отрабатывает. Мне помощник вот такого рода вообще не зачем был. У меня есть секретарша. Все дела у меня делегированы как надо. Попросили пристроить. Очень попросили.

Где он только связался с такими людьми? Парень вообще непутевый. Удивительно как дожил до своих лет.

Будет бегать по мелким задачам. Сегодня хвалю, училку подобрал что надо. Для английского или нет пока неясно. Будет понятно, когда я ее трахну.

На часах почти восемь. Возвращаюсь в офис. Все уже разбежались. Захожу в кабинет. Достаю протеиновые батончики. Нормальная еда в меня сегодня отказывается идти. Башка еще гудела, но после такого прикольного инцидента, как рукой сняло.

Интересная какая женщина. Да какая женщина? Девчонка совсем.

Делаю себе кофе. Съедаю батончик. Чтобы найти ее в соцсетях нужна фамилия. И я стучу ручкой по столу в ожидании пухляша. Вращаюсь в кресле. Надеваю свои желтые очки и шляпу.

Зацепила чем–то. Чем? Вторым размером меня не удивить. Тем, что бортанула. Точняк. Щелкаю пальцами. Значит, косяк пухляша, не рассказал ей кто я. Ну что ж. Будем наказывать.

С Саидовым старшим так нельзя, девочка.

Уже представляю нашу вторую встречу, где она просит прощение на коленях. Даа, такое мне по душе.

Звонок от отца.

– Здорово, кусок говна. – Обычное приветствие старика.

– Еще не сдох?

– Не дождешься.

Полгода назад у него случился сердечный приступ. Как гром среди ясного неба. Всегда был здоровый как бык, и на тебе. Бизнес элита была в шоке.

Мы с братьями струхнули. Как ни крути, вместе с наследством на нас грохнется еще и куча врагов. Оно нам нахрен не обосралось. Мы не готовы. Только только освоились на своих позициях.

– Ты в остров вкладываться планируешь? Или и дальше будешь говно пинать?

Как же он достал со своим островом. Я кручу у виска, все его партнеры крутят у виска. Один старпер уверен, что эта идея залетит.

Вздыхаю. Кусаю батончик. Достаю из шкафчика в столе мыльные пузыри. Покупал для прикола над англичанами. Типа не возражаете, я тут курить бросил. Бл*. Ржу в голос. Обожаю троллить высокопоставленных педрил, которые о себе много мнят. Хотя сам такой же, чего уж тут.

Открываю крышку, дую пузыри.

– Ты че там опять закурил?

– Нно.

– Так и знал, что силы воли нихрена нет. С тебя лям на этой неделе. Дальше по запросам. Готовь бабки.

– Ты совсем тронулся. У тебя деменция. Не меньше. Какой нахрен остров? Приземлись уже. Ты не доосознаешь масштаб. Купи домик в деревне, как все остальные старики делают. Посади морковь, следи за ней. Ты со дня на день сдохнешь, и плакал твой остров. Как и я, неудачно инвестировавший в какую–то е*алу.

– С тебя лям.

Кладет трубку.

Отец не из тех, кто тратит время впустую, каждая его минута расписана. Он гребаный вундеркинд в мире бизнеса. Поднявшись с нуля он выстроил такую империю, что равных ему я практически не знаю в этой стране. Ну разве что, две три достойные кандидатуры, которые с уважением относятся к отцу. Остальные боятся.

Стук.

– Матвей Эдуардович. – Растрепанный пухляш. Бежал. Замечательно, ему полезно. Надо чаще вызывать нежданчиком.

– Сядь.

– Вы меня увольняете? – Настороженно.

– Пока нет. – Пускаю мыльные пузыри. Смотрит на меня то ли испуганно, то ли как на дебила.

– Рассказывай кто эта училка, откуда знаешь, замужем, не замужем, дети. Выкладывай все.

– Эм. А что такое? Не поверю, что плоха. Простите.

– Какой ты самоуверенный.

– Я скорее в ней уверен…

Сверлю взглядом.

– Она меня готовила к егэ, когда еще студенткой была, потом моя мама пригласила ее работать в школу. У меня мама была завучом, пока не слегла.

Опять ноет.

– Давай дальше по делу.

– Ну, вот с тех пор уже года два, наверно, работает в школе. Что еще сказать? Не знаю даже.

– Сколько ей?

– Ну… – Пытается че то высчитать в уме. – Двадцать три примерно я думаю. Универ то закончила недавно совсем.

– Замужем?

– Не знаю. – Пожимает плечами. – Детей точно нет. Это разве важно? Главное ведь, какой специалист.

Ой, ну, какие мы одуванчики. Ладно, главное, что детей нет. Хотя когда это нас останавливало.

– Если интересно, – переходит на шепот и подается ко мне вперед, будто секретом делится. – Поговаривают, что директор школы к ней подкатывает. Кирилл Евгенич. Солидный мужчина. Но одинокий. Слишком завышенные требования у него к дамам.

ГЛАВА 4

Реальность

Все планы рушатся. В моей голове Вера должна была быть одна. У нас же, мать ее, любовь. Даже когда все плохо. Я шизанутый эгоистичный подонок, ну и что щас.

Сажусь в тачку, еду за ними. Внутри все ноет, болит, разрывается.

Представляю, как он ее касается, целует в шею, как она отвечает ему стонами. Потом думаю, о том, как моя дочь держит его за руку… Сжимаю руль. Готов на части его раздолбить.

Паркуются у ее дома. Делаю вдох. Заходят в продуктовый. О чем–то говорят. За руки не держатся. Не смеются. Почему, м?

Пытаюсь разглядеть мужика, чтобы убедиться наверняка, что это тот самый, о ком я думаю. Зрение подводит. Я все еще пытаюсь отрицать, но уже все прекрасно понимаю.

Дождался, значит. Не думал, что такая тактика работает. Но практика показывает, что да. Ждать столько лет, чтобы получить все и сразу. И ее и ребенка. Семья под ключ. Только вот это моя семья.

Нога нервно дрыгается. Не замечаю, как кусаю кулак. Псих.

Выходят с пакетами. Да, это он. Сжимаю зубы.

Все бы сейчас отдал, чтобы вот так таскать пакеты с едой в свой дом, где мне потом приготовят обед. Любящими руками. Пока я в другой комнате играю со своей дочерью. Все бы отдал.

Но вместо меня идет этот, и ничего с этим поделать пока нельзя. При девочках точно.

Так что, Саидов старший, отпустишь их всех в дом просто так? А если он ее будет трахать, а ты тут сидишь? При дочери точно не будет, Вера не такая.

Дверь подъезда медленно закрывается.

Нормальные люди днем работают. Ты же свалишь, урод? Даю тебе два часа.

Ставлю будильник на это время. Сижу и жду. Раньше бы пожалел время, лучше бы чем–то полезным занялся. А сейчас понимаю, что два часа моего времени ничего не решат. Вселенная будет жить и функционировать так же, как и два часа назад. Ничего глобального.

Проходит час. Выходит. Сначала дергаюсь к ручке двери, но быстро беру себя в руки. Пусть сматывает.

– Артем. Разузнай, пожалуйста. – Не успеваю договорить в трубку.

– Уже. Скинул все на временную почту.

– Спасибо.

Единственный кто остался со мной за все эти годы это Артем. Когда-то я звал его Пухляшом, сейчас это неактуально. Он выучил все мои привычки и легко угадывал все, что мне было нужно. Собственно и сейчас. Иногда я не на шутку пугаюсь, когда он озвучивает то, что я собирался сказать.

Из всех профи, что у меня работали, он оказался лучшим. Хотя по началу вообще не подавал надежд. По сути тому, что у меня есть дочь, я должен быть благодарен ему. Как бы это странно ни звучало.

И когда случилась вся эта шляпа с предсмертной суетой, он единственный кто не верил. Таскал меня по клиникам, даже в морду как–то втащил, чтобы я взял себя в руки. Надо было его послушать. Короче, по факту Артем – единственный преданный мне чел, из всей моей продажной некогда свиты.

– Не намудри там. Обмозгуй сначала. Один неверный шаг и Вера тебя не примет больше никогда. Да и дочь тоже. Дети они очень восприимчивы, особенно девочки.

– Ок.

А че делать то? В планах было постепенно влиться, но кое–какие обстоятельства ждать не будут. Пока я туплю в сторонке, этот мудак будет действовать, отношения будут развиваться. Так ведь у нормальных людей бывает?

Пока вязну в своих размышлениях, дверь подъезда открывается, мои переодевшиеся в спортивное, девочки уже куда–то шагают. Вера на секунду останавливается, оборачивается, оглядывает двор. Чувствуешь меня? Да. Всегда так было.

Грустно сдвигает брови, сглатывает, опуская глаза вниз. Делает вдох, собирается с мыслями, разворачивается к дочери, которая уже присела и разглядывает что–то на фаре одной из машин.

Сломал я тебя, Вера? Сломал.

Падаю головой на руль, сжимаю глаза. Бью себя со всей силы по щеке, чтобы прийти в себя. Медленно еду за ними.

На остановке притормаживают, ждут автобус. Мне бы сейчас подъехать, посадить к себе и увезти, куда им надо… Но одни но.

Еду за автиком. Потом снова тихо за ними. Останавливаются у крыльца с вывеской «кикбоксинг». Вера, да ты чего? В своем вообще уме? Нахрена тебе это надо? А дочери?

Чешу затылок. Не понимаю вообще ничего. Там внутри, наверно, чуть дальше какие–нибудь бальные танцы или гимнастика. Сложно, конечно, мою Леську представить во всем этом. Она девка бойкая. И, если это все–таки кикбоксинг, то наверняка ее собственный выбор.

Заходят. Снова ждать. Но я не ною. Если надо, готов.

Захожу на почту, открываю доки.

Мазуров Кирилл Евгеньевич. Все еще директор. Надо было мне тебя еще тогда спихнуть, сослать куда подальше, не слушая чужих советов.

ГЛАВА 5

Прошлое

Ни одной фотки в купальнике! Ни одной! Че с ней не так? Фигура же нормальная. Может, развлекается через вебку? Других предположений у меня нет.

Смотрю, сколько получают училки, мда. Нихера на этом не заработаешь. Окей. Себя в социальных сетях не выставляет. О чем это говорит? Только об одном. Теневой заработок. Ох, ох, ох, Вера Александровна.

Закрываю глаза, представляю, как она танцует приват. Училка из вас огонь.

Так, надо попросить своих везде ее пробить. Пухлого нет смысла просить. Он ее боготворит. Поломает еще себе психику.

Скидываю инфу своим. Такой азарт, что мышцы сводит. Давненько таких ощущений не испытывал. Скоро пальцы себе отобью, пока жду новостей.

И вроде бы лечь, выспаться за прошлую ночь, но не отпускает. Не вырублюсь, пока не разгадаю эту загадочную мадам.

Надо валить домой. Спускаюсь на подземную, сажусь в свой спорткар. Мчу по городу на всех скоростях, в крови адреналин, музыка долбит в уши. Каааайф. Молодость, я тебя обожаю.

У ночных клубешников стоят зачетные телочки на любой вкус. Длинноногие, худые, полненькие, с длинными волосами, с короткими, надутые и пока еще не очень. Выбирай любую и забирай до утра. Ни одна не откажет.

Паркуюсь, смотрю из окна тачки. Она естественно сразу привлекает внимание. Такая была на прошлой неделе, такая вчера. Ничего нового.

– Эй, красавчик. Пошалим? – Сексапильная самочка трется рядом, заглядывает в окно. Еще вчера я бы пошалил, а сейчас не вставляет.

– В другой раз. – Подмигиваю, убираю ее локти со стекла, завожу мотор и сваливаю.

Сообщение. Ееее. Инфа пришла. Открываю док, параллельно веду тачку. Ничего нового, все, что я и так знал.

– Ты че, Архип? Че за хрень ты мне прислал? – Бесит дважды давать тз.

– Это все, что есть Мот. Училка чиста. Работает в школе, подрабатывает репетиторством. Родственников нет. Есть квартира, которая досталась в наследство. Все на этом.

– Да быть такого не может.

– Ну, ты мне не веришь? Попробуй еще через кого узнать. – Обиженка.

– Ладно, живи пока.

Ниче не вяжется. Дура чтоли? С такой внешностью тупо сидит в своей школе? Когда могла бы такие бабосы рубить где–нибудь в Дубае.

Че она там говорила? Завтра в шесть? Лады. Без опозданий, это я усек.

Ночью отсыпаюсь за прошлую ночь. Сны снятся как никогда охрененные. Я с училкой. Проделываю то, что у нас будет завтра. Предвкушаю так, что сам себя бью по лбу.

Утро для сексоголика не бывает добрым без секса. Листаю каталог, нахожу похожую телочку, вызываю, оставляю рекомендации по внешнему виду. Мне нужна училка. Сто процентная училка.

Через полчаса в дверях уже стоит она. В плаще по щиколотки. Медленно его распахивает.

– Здравствуйте. – Голос другой. Ладно, пох.

Остается в чулках и белье. Не, все не то. Но через час на работу.

Тяну за руку, закрываю глаза. Представляю свою версию. Так то лучше. Беру ее жадно, быстро, остервенело. Представляя себе совсем другую училку.

Закончив, накидываю плащ и отправляю куда подальше. Сам в душ.

Напряг чуть снял, до обеда хватит, дальше посмотрим. Там на крайняк Настя есть.

Пухляш уже трется у ее стойки.

– А какие тебе больше нравятся? С кремом чиз очень вкусные. Давай их возьму?

Полный наивняк. Настя не для пухляша, ему надо тихую и скромную. А не эту, которую уже пол офиса распробовали.

– Да отвали ты, не надо никакой чиз.

Пухлый вздыхает.

Ржу. Толкаю его кулаком в плечо.

– Зайди ко мне. Задание есть.

Плетется с опущенной головой, под глазом сверкает фингал.

– Узнай, че твоя училка любит. Шампусик, виски, туда, сюда. И тащи сразу. Конфеты еще может какие. Только чтобы сто процентное попадание. Понял?

– Да.

– И отвяжись от Насти. Ты – наивный салага, а она уже всем, кому не лень тут дала. Если так, трахнуть, пожалуйста. На большее не рассчитывай.

– Да вы гоните.

Ржу.

– Ты вообще еще не шаришь в телках, пухлый. Так что послушай меня, я плохого не посоветую.- В клубешник чтоли его сводить, показать че к чему.

– Блин.

– Да ладно не парься, че ты. В офисе дофига телок, выбери себе попроще.

– Ага.

– Это че у тебя на лице?

– Да так. На кикбоксинг записался.

– Вот за это уважаю. Все вали. К пяти чтобы все успел.

ГЛАВА 6

– Пухлый, ты время видел? – Специально дергаю, знаю, что успеет, но хочется дое*аться до кого–нибудь. Никого не разыгрывал уже неделю, руки чешутся, не могу.

Ладно, голова пока другим занята.

– Почти подошел.

Залетает без стука, пытается отдышаться.

– Это че?

– Пионы.

– Нахрен ты принес этот веник? Выброси. Если и дарить, то розы. Охапкой. Остальное позорище, запомни.

– Да не любит она розы. Я у мамы спросил. Они же там привыкли, что им цветы всегда дарят. Многие видеть эти букеты уже не могут. А Вера Александровна еще недавно работает, ей это ново. Ее любимые – пионы.

– Не, не. Это полная хрень. Им просто на праздники таскают веники с дач, и они нормальных букетов не видели.

– Вы давно не бывали в школах.

– Да что ты бл*ть? Я все еще в школе. Школа жизни тебе о чем–то говорит? Пора и тебя начать учить. Слишком ты наивный, пухляш.

Вижу, как ведет челюстями каждый раз. Не нравится, что тебя так называют – что–то меняй.

– Че там еще?

– Сладкое она не ест, мучное тоже. Взял королевские финики. Она в учительской всех угощает всякими восточными лакомствами.

– Это молодец. – Верчу коробку. Выглядит нормально, не по–дешмански. – Надо в ювелирку сгонять, взять браслет какой или цепь, телки это любят.

– Она не примет.

– Я тебя умоляю, ты знаешь, какие у них зарплаты?

– Знаю. Все равно не примет. Она не такая.

– Какая?

– Короче, вот этого будет достаточно. Послушайте меня и не прогадаете.

– Финики оставь, веник свой Настюхе подгони. Чтобы она тебя окончательно отшила.

Цокает, забирает свои пионы.

– Ой, отвали, а. – В коридоре. Как в воду глядел.

Еду на занятия, по пути сам заезжаю в цветочный. Прошу собрать самый вые*онистый букет красных роз. Вот это я понимаю подкат. Ей только такое, не меньше.

На часах семнадцать тридцать, успеваю в ювелирку. Выбираю самый охрененный браслет, консультант лыбится в тридцать два зуба типа «тебе точно сегодня дадут». А мне только это и надо.

Ну все, красавчик. В полной боевой готовности. Семнадцать пятьдесят пять. Я на месте.

Сегодня на ресепшене другая телочка с бейджиком Лида. Не мой вкус. Какая–то слишком простая. Прям вот Лида. Такую надо пухляшу. Они сто процентов найдут общий язык. Женщину ему надо. Слишком зажатый.

– Добрый день. – Пытается скрыть свой шок, но сразу берет себя в руки. Быстро пробегается по цветам, по мне, взволнованно моргает. Да, телки часто ссутся от меня кипятком, я уже привык. – Матвей Эдуардович?

– Я. – Демонстрирую свою белоснежную улыбку. Покрывается пятнами, теряется. – Проходите в третий кабинет. Вера Александровна ждет вас.

Хочу по привычке швырнуть пальто, но вовремя вспоминаю про любезности и воспитанность. Не здесь.

Убираю на вешалку. Стучусь в кабинет. Не пинаю с ноги, прошу заметить! А вежливо стучу.

– Заходите.

Сглатываю слюну, облизываюсь. Всю ночь тебя хотел. Сегодня одета строже и более закрыто. Но это заводит еще сильнее. Голубая рубашка, застегнутая на все пуговицы, из под стола вижу брюки и аккуратный каблучок. Волосы собраны в хвост. Сейчас бы намотать их на руку.

Стою как истукан.

– Здравствуйте. Присаживайтесь.

– Минуту. – Мудак. Забыл букет. Сразу все по перде пошло. Как пацан выхожу в коридор, хватаю. – Это вам, Вера Александровна. – Мля, момент упущен, надо было сразу. Да похрен, че я так заморачиваюсь?

– Зачем? – Теряется, краснеет. Ты ж моя, золотая девочка. Ну, пока не золотая, конечно. Все еще впереди.

– И это. – Достаю коробку с браслетом. Кладу на стол. – И вот это. – Долго думал нести ли эти финики, чет не в тему как–то со всем остальным.

– За это спасибо. – Тянет финики в сторону. – Остальное заберите. – Обижено поджимает губы, отводит глаза в бумаги.

Не понял. Че не так сделал? Все же по красоте.

– А че с букетом не так?

– Это перебор.

– Учителям разве не принято дарить цветы?

– Такие цветы дарят не учителям.

Сечешь. Усмехаюсь.

– Я, между прочим, от чистого сердца. – Включаю всю свою обаятельность.

– Сомневаюсь. Пожалуй, финики тоже можете забрать. – Толкает ко мне коробку. Ну, охренеть.

– Так не пойдет. – Сажусь на стул за ее столом. Мы так близко друг к другу, что кровь закипает.

– Прошло пять минут, а мы еще даже не начали занятие. Вам вообще нужны эти уроки, Матвей Эдуардович? – Смотрит на меня строго.

– Можно просто Мот. – Улыбаюсь. Ну, давай, ответь мне, снежная королева. Я же тебе нравлюсь, ну. По–другому быть не может. От меня все тащатся.

ГЛАВА 7

– Матвей Эдуардович, вы что тут делаете? – Растерянно хлопает глазками, встретив меня на задрипанном диванчике в холле.

– Вас жду. – Растягиваюсь в улыбке. Какой крепкий орешек эта Вера! С ума сойти можно! Все занятие меня мурыжила своим английским. – Проводить вас хочу. В городе пробки, такси не дождаться.

– А зачем мне такси? Я пешком хожу. – Спокойно, без лишней возни закрывает дверь в кабинет. А чего я хотел? Я хотел, чтобы руки тряслись, голос дрожал, чтобы нервничала! Я же с ней говорю, а не кто-нибудь.

– А кто ж вас одну отпустит в такую темень? Опасно по улицам ходить такой красивой девушке без сопровождения.

Ненаигранно вздыхает.

– Матвей Эдуа…

– Можно просто Мот, ладно, ок, Матвей.

– Матвей. Во–первых, я очень устала, у меня был тяжелый рабочий день, в нем нет места флирту от слова «совсем», во–вторых, с чего вы взяли, что меня некому проводить? Пожалуйста, уезжайте. Вы же занятой человек, у вас наверняка дел невпроворот.

От мысли, что у нее кто–то есть, неприятно скребет внутри. Я к такому не привык. Я эгоист. Все должны восхищаться исключительно моей персоной. Если уж я положил глаз на женщину, она безоговорочно моя. Пока мне недоест. Потом, после меня, хоть потоп.

Стоп. Я что положил глаз на женщину? Да, и не только глаз. А значит, пока своего не добьюсь, я не успокоюсь.

– Ладно, я уеду. Но мне недостаточно трех занятий в неделю.

– Я организую вам четвертое по выходным, вы будете встречаться со студентами англичанами, попрактикуете свой инглиш с ними.

Да не с носителями я хочу попрактиковать, а с тобой, елки палки! Сложно чтоли понять?

Но интереса в глазах ноль. Неужели тебе плевать на мужиков? Я же самый самцовый представитель. Кто если не я? При деньгах, при теле. Принц! Не иначе.

– Ладно. – Недовольно вздыхаю в точности как она. Встаю. – Вы меня неправильно поняли, Вера Александровна. У меня есть женщина. А все это были лишь вежливые жесты. Всего доброго.

Выхожу, сажусь в тачку, уезжаю. Перетерплю, хрен с ним. В ход пошли самые действенные методы. Даю ей время до следующего занятия. На котором она сама меня будет окучивать. Я знаю женщин лучше, чем они сами себя. Так что держись Верочка Александровна.

Женщины гораздо проще, чем кажутся. Ими нужно грамотно управлять. Тянуть за верные ниточки. Я подожду, я не гордый. Так даже интереснее будет получить заслуженный трофей.

– Слушаю, Настя. – Плавно объезжаю тачки на дороге.

– Матвей Эдуардович, тут это…

– Жвачку вынь изо рта, ниче не понятно.

– Рабочий день уже все вообще–то.

Набрал себе гопников в коллектив.

– Ближе к делу.

– Пухлого в больничку увезли. Его завтра не будет. Это он просил вам передать. Я могла бы и завтра, но он же у нас проблемный, инфаркт еще словил в придачу.

– Че с ним?

– Даа, подрался… – Витиевато.

– Кто, пухлый? С кем? С тенью?

– Да не. Неважно короче.

– Мля, диктуй адрес. – У Пухлого ни друзей, ни родни. Одна мама, которая болеет. Все уши прожужжал. Взял за него ответственность, так уж надо присмотреть.

Разворачиваюсь на ближайшем перекрестке. Паркуюсь у больнички. От вида этих зданий хочется блевануть. Пока иду под моросью ржу, как это Пухляша занесло в драку и причем тут Настя. Мог бы сам мне набрать, а набрала она. Значит, он не мог. Стало быть она стала причиной драки? Пф. Герой – любовник.

– Че у вас тут? – Закидываю жвачку в рот, видя Настю, залипающую в телефон. Сидит в мини юбке, откровенном топе с жакетом поверх. Хотя бы так прикрылась и то ладно. На работе она себе такого не допускает, конечно. А вот после… Бог с ней, ее дело.

Туфли на каблуке, на которые она копит уже полгода. Всю зарплату свою откладывала на них. Весь офис об этом знает. Быстро накопила, еще столько же по расчетам должна была.

– Купила все-таки? – Подскакивает на ноги.

– Ага. – Ну предположить несложно что к чему.

– Че с пухлым?

– Щас его осмотрят, скажут. – Немного нервно. Ой, стерва, че натворила с парнем?

– Здравствуйте. А как мне Сидорова найти? Его недавно привезли с травмами? – До боли знакомый голос. Где-то за спиной у стойки регистратуры. Очень знакомый, подсказывает мне то, что ниже пояса, раньше, чем я успеваю включить голову.

Да. Это моя Верочка. Верочка Александровна.

ГЛАВА 8

Любуюсь лишний раз силуэтом сзади. Вроде как и все, но нифига. Вообще другая. Что в ней такого? То ли энергетика у нее такая, то ли еще что–то. Тянет и тянет. Глаз отвести не могу.

– Это че к Пухлому чтоли? – Шепчет сидящая рядом Настя. Заворачивается сильнее в свой жакет. – Он же Сидоров. Или совпадение?

К нему. Уверен. Куда ж еще?

Оборачивается, отрывается от экрана телефона. Как идиот расплываюсь в улыбке.

– Здравствуйте. – Соскакиваю с сидений. – Давно не виделись.

Вздыхает обреченно. Кивает. И такая усталость в ее глазах, аж бесит. Надо какую–то программу для учителей чтоли забабахать, чтобы отдыхали больше. Заняться волонтерством. А что, это мысль. Будет галочка перед государством.

В депутаты метить никакого желания, но такими темпами рукой подать. Будут дополнительные козыри. В голове за минуту уже выстроил целую схему.

– Присаживайтесь.

Переводит глаза на Настю, та тоже соскакивает, прячется зачем–то за моим плечом.

– Спасибо. Я тут по делу. – Поджав губехи.

– Мы тоже. Пух… – Блин, как его звали? Артем, точно! – Артема осматривает врач. Мы ждем новостей.

– Мне позвонила Анастасия. Она здесь? Насколько я поняла, это она была с ним рядом.

Оборачиваюсь к Насте. По возрасту они выглядят как сверстницы. Только Настя – посикушница, слегка тупенькая, простая до нельзя. Секретарь – это ее потолок, предел мечтаний.

А вот Вера не такая совсем, абсолютная противоположность. Есть в ней какая–то утонченность, элегантность, серьезность не по годам.

Может, от имени зависит? Вееера. По ощущениям, даже маленькие девочки с таким именем сразу рождаются взрослыми.

– Аа, вы Вера. Это я звонила. – Настя появляется из–за моей спины. – Я думала, что его тете звоню. Он сказал, что мамина подруга, вот я и подумала…

Не признали друг друга.

– Что с ним случилось? – Вера переходит сразу к делу.

Ух, какая строгая. Настоящий учитель, куда деваться!

Ну, давай Настя. Твой выход.

Ломает кисти рук, переминается с ноги на ногу на своих каблуках.

– А вы все–таки кто ему? – С ноткой ревности, задрав подбородок. Ржу. Ну, что ты вытворяешь? Оно тебе вообще не надо было, пока на горизонте не появилась еще одна звезда.

– Я – подруга его мамы, он же сказал вам.

– Оу, ладно. Ну, короче, это. Давайте он сам скажет вам что к чему.

– Не прокатит, Настя, колись че там.

– Да не знаю я.

– Знаешь. Детка, я тебя знаю лучше, чем ты сама себя. Говори.

Вера с интересом наблюдает за нами. Еле заметно с головы до ног пробегается по Насте. Останавливается на туфлях. Девочки такие девочки. Отводит глаза.

Думает, что мы мутим? Ну, пусть думает. Меня мысль о ее ревности в очередной раз заводит.

– Да бесите, Матвей Эдуардович. Мы не на работе. Чего пристали?

Ну, вот нас и раскусили. Эх, Настя, Настя. А могли бы немного поиграть перед Верочкой. Вывести ее хоть на какие–то эмоции.

– Ты не офигела, Настя? Считаю до трех.

– Ладно, ладно. Все равно узнаете. Артем в боях участвовал…

– Чего? – Произносим одновременно.

– В каких боях? – Удивленно Вера.

– Ты в своем уме? Он же жиробас. Куда ему? – Офигеваю.

– Вы что себе позволяете Эдуард? – Тут же приосажает меня училка.

– Вера, шат ю, это самое, мав. – Перевожу взгляд на Настю. – Продолжай.

– А вы не переходите границы? – Перебивая напрягается Вера. Боже, какие мы нежные. Да что я такого сказал то? Как Моська на слона.

– Не перехожу. Настя, что за бои? За деньги чтоли?

– Да.

– Мля. – Закрываю лицо рукой. Ну, кто его вообще взял? Живой ли он там вообще?

– Может, стоит задуматься, Эдуард? Ваши сотрудники помимо основной работы вынуждены искать дополнительный заработок. – С издевкой.

– Прямо как в государственных школах, да, Вера? У вас к государству такие же претензии как ко мне?

– Куда уж мне лезть к вам с претензиями. Наверно, разная нагрузка, кто–то умнее, кто–то глупее, кто–то меньше зарабатывает, кто–то больше. – Бросает невзначай свой взгляд на туфли Насти.

А вот это уже перебор. Не тебе, девочка, лезть в мой кошелек и уж тем более упрекать, сколько я и кому плачу.

Не на шутку вспыхнув, подхожу к ней вплотную.

– Это не ваше дело, Вера Александровна. Откроете свое дело, добьетесь моих высот, тогда и будете высказывать свое наверняка кому–то интересное мнение. А меня жизни учить не надо.

Оправдываться я не привык. Ни перед кем. И то, что зарплата Насти в точности такая же, как у этого сопляка, хотя взял я его недавно, я естественно замалчиваю.

ГЛАВА 9

Вера:

– Вера Александровна, маме только не говорите. – Лежа разводит неуверенно руками, глядя в потолок. Зрелище не из приятных.

– Тема, мне сказали, ты уже видишь. Но по ощущениям, ты обманул врача.

– Я вижу, мутно правда, но это пройдет. – Смещает взгляд с потолка на этого мужлана и улыбается. – Вот видите, говорю же, нормально все.

– Это не я, Тем. – Переводит глаза на звук, но все равно смотрит как сквозь стену.

– А там кто?

– Я.

Делаю вдох. Стоит, руки в карманах, с зубочисткой во рту. Зачем остался? Чтобы впечатлить? Как будто я не знаю, что у таких ни души, ни сердца.

Ох, зря Темка пошел к нему. С другой стороны, где бы еще заработал столько для мамы? Об учебе, конечно, уже никаких мыслей. Все на побегушках у этого папенькиного сынка. Терпеть не могу таких.

Родились с золотой ложечкой во рту и считают, что им весь мир обязан.

– Матвей Эдуардович, а вы то зачем? Уезжайте, я сам не справлюсь чтоли?

– Ну, судя по тому, что ты нихрена не зыришь, а в понедельник мне нужен посыльный, нифига ты не справляешься.

– Прекратите грубить. – Вмешиваюсь. Хотя понимаю, что надо было дать Теме ответить. Но внутри столько всего кипит, что не сдерживаюсь.

На работе все не слава богу, учителя за спиной стали говорить, что я сплю с директором. Как только из школы ушла наш чудеснейший завуч Лилия Дмитриевна, мама Темки, весь учительский состав разбежался по змеиным гнездам.

Все кроме меня. Потому что слишком часто стала мелькать в тени директора. Не по своей воле. А мне тяжело быть не в коллективе. Я чересчур ранима, и не вывожу, когда столько людей против меня одной.

Учитывая, что работу свою я люблю, мне не хотелось бы уходить. Но каждый новый день как пытка. Спасают только уроки, где я максимально вовлечена в процесс. И дети. Боже, как я люблю детей. Общение с ними делает меня гораздо счастливее.

Квартира. Ох. Что–то нужно решить с квартирой. Дядя с Дальнего Востока упал как снег на голову. Приютила. А что я еще могла? Жена с детьми оставила его без всего, он приехал к маме, к моей бабушке, даже не зная, что ее уже нет в живых.

И нам приходится соседствовать. Это дико неудобно, учитывая, что у меня евродвушка. И выгнать я его не могу, и сам он не торопится что–то менять. Еще и человек не самый приятный, и обида за брошенную всеми бабушку никуда не делась. В общем, домой мне очень хочется, но пока там он, я как можно дольше провожу время в студии, где веду частные занятия.

Где, кстати, тоже все висит на волоске. Аренда дорожает, хозяйка собирается использовать помещение для других нужд.

Аааа. Голова пухнет.

Еще и этот на мою голову. Учеников у меня достаточно, я могла бы и не брать. Но Тема очень просил. И я согласилась больше, чтобы помочь ему выслужиться перед этим…

– Я не грубил. Вера Александровна, вы откуда такая взялись? Где такие цветы выращивают?

Закатываю глаза.

– Прошу. – Двигает мне стул. – Видите, как я обходителен.

– Спасибо, я постою.

– Ну, постойте.

Садится сам.

– Тем, тебе что–нибудь нужно?

– Пить очень хочется, но сказали, что нельзя пока. Поезжайте домой, пожалуйста, и вы тоже. – Машет рукой, угадывая, к кому обращается. – Матвей Эдуардович, у вас вообще сегодня встреча с друзьями намечалась в клубе.

Какой важный человек!

– Я ее отменил.

– Зачем?

– У меня сотрудник ослеп. Какие могут быть клубы? – Листая что–то на своем телефоне.

– Да что вы такое говорите? Не ослеп он. Я все равно останусь здесь, у меня завтра выходной, поезжайте. – Забираю стул рядом с пустующей соседней кроватью, сажусь. Снимаю плащ, аккуратно вещаю на спинку стула.

– Кофе будете?

Ужасно хочется. Но так не хочется ничего принимать от таких людей. Они ведь потом непременно, что–то взамен потребуют.

– Буду. Вы идете, я после вас схожу.

Уходит.

– Как тебя угораздило то, Тем? – Глажу его по волосам. – Девушка твоя рассказала, что ты для нее пытался заработать.

Вздыхает. Трет руками лицо.

– Вера Александровна, она такая неземная, такая красивая, а я что? Я вообще такое себе, сбоку пришитое. Мне ее и брать то нечем. А за ней толпы мужиков в офисе. – С обидой. Да уж. Видела я ее, не надо тебе с ней, Темочка. Так и хочется произнести вслух.

– Да ей до тебя далеко, Тем. Ты пойми, если человек тебе важен, он никогда не допустит, чтобы ради каких–то сапог, тебя так метелили. Ну, куда это годится?

– Вера Александровна, вы маме только не говорите.

– Да нет, конечно. Вот она из–за этого еще не переживала.

– И уезжайте, пожалуйста. На ночь двоих присматривающих, наверняка, не оставят. А уйдете вы, уедет и этот.

ГЛАВА 10

Мот

Понедельник. Выходные, пожалуй, впервые за последние лет десять прошли спокойно. Без тусовок, приключений и прочей кабалы. При том что я даже не болел.

Удивительное открытие – понедельники могут быть без гудящей башки и с нормальным настроением.

Субботу провел в больничке, нихрена не выспался, зато всю ночь наблюдал за училкой. Не в том плане, конечно, в каком хотелось бы наблюдать за ней ночью, но как уж есть.

Жалко было ее, а не Пухлого. Он то хотя бы лежал. А она на этом стремном стуле. Отказалась ложиться на еще одну пустую кровать. Мог бы лечь я, но застремался при ней. Я то привыкший не спать всю ночь. А она же девочка.

Почти не говорила, в основном обрубала на корню наше общение. Я и с этой стороны, и с той. Она нивкакую. В какой–то момент подумал, что нахрен надо, зачем мне эти проблемы, когда любая другая по первому щелчку прибежит. А какой в этом интерес, Саидов? Вот тут то и оно.

Так и просидели. Она в книге, я в телефоне.

Потом целый день я решал всякие вопросики в больнице, кому-то заплатил, кому-то чего-то наобещал. Вера моталась по своим делам. Ночь снова провели с этим.

К утру Пухлый наконец-то прозрел и мы ушли. Оставили его с кучей еды, так что грех жаловаться.

Не разрешила себя подвозить, вызвала такси. Упертая коза. Вернулся домой, упал на диван и заснул. Проснулся уже в понедельник.

С утра помылся, побрился и с иголки поехал в офис. Мне сегодня еще на занятия вечером, надо выглядеть так, чтобы у училки никаких сомнений не было на мой счет.

В офисе еще тихо, в кабинетах темно. Приехал раньше всех.

Адреналин так и прет, столько идей в голове, что они льются, успевай записывать. С трудом дожидаюсь начала рабочего дня. Сразу сам набираю наш минобр. Я спонсирую время от времени их мероприятия. Инициатива и наставления отца никогда не проходят бесследно, в хорошем значении этих слов. В этом плане он, конечно, красавчик.

Надо мне таким вещам еще поучиться.

– Это Саидов, свяжите с министром.

Как миленький отвечает через минуту.

– Какие люди, Матвей Эдуардович. Чем можем быть полезны?

– Приветствую. – Даже не помню, как его зовут, абсолютно бесполезная инфа, чтобы забивать ей голову. – Хочу выделить денег на ремонт одной из школ в городе.

– Ой, да у нас таких школ, каждая вторая. Вот, например…

– Я говорю о конкретной. Пятнадцатая. Как в таком месте вообще учатся дети? На вид хуже тюрьмы.

– Так Матвей Эдуардович, девяносто процентов школ в стране в таком состоянии. Эта еще не в таком критичном состоянии. Вот есть у нас…

– Понял. Передайте дирику, чтобы заехал ко мне сегодня до обеда. Мои юристы оформят спонсорскую помощь и все, что нужно.

– Спасибо Вам, Матвей Эдуардович. Если заинтересуют другие объекты образования, всегда открыты к сотрудничеству. Вот наша администрация, например…

– Всего доброго.

Знаю я вас хитрожопых.

Дирика долго ждать не приходится. Ожидаемо он прилетает почти за час.

Мужик лет сорока. Я его заранее не переношу, потому что по словам Пухлого он подкатывает к моей училке. Возможно, они уже мутят. И меня такой расклад капец как нервирует.

Слишком деловитый.

– Добрый день. – Жмем друг другу руки. – Кирилл Евгеньевич.

– Матвей Эдуардович.

Присаживаемся друг против друга. Смотрим в упор. Ты уже знаешь о моем появлении в жизни училки или ты по жизни такой борзый? Мышцы его лица дергаются в ухмылке. Нервничает.

– Благодарю за ваш жест. Чем вызван интерес именно к нашему образовательному учреждению?

– Мозолит глаз. Как можно было довести здание до такого состояния?

Смешок.

– Матвей Эдуардович, еще я учился в этой школе. Как она по вашему должна выглядеть с нашим–то финансированием?

– Я готов выделить деньги на ремонт.

– Вам важно чтобы была красивая картинка? Или комфорт учащихся тоже имеет значение? – С язвой в голосе.

Мы уже не переносим друг друга.

– И то, и другое.

– Тогда лучше начать работы изнутри. Элементарно обновить мебель. А ремонтные работы ведутся летом, когда школа пустует.

– Одно другому не мешает. Мои строители сделают все без лишнего шума. У меня есть проект одной школы.

Открываю снимки на ноуте, это один из передовых лицеев в столице. Нам до него, конечно, как до Китая пешком, но мы такую цель и не ставим.

– Это слишком грандиозно, нам не потянуть.

– Вам и не нужно тянуть, все расходы я беру на себя.

– Да наш персонал никогда не работал вот с таким оборудованием, как держать в нужном состоянии вот такой ландшафтный дизайн, к примеру?

– Нужно развиваться, персоналу это тоже будет на пользу. Мне кажется, или вы, Кирилл Евгеньевич, пока ищите одни отговорки? Это мне надо или вам?

ГЛАВА 11

– Верочка, дашь кабинет на вечер? Классов у тебя нет, а у нас сегодня родительское собрание вечером. Не в своем же убогом проводить. У тебя приличнее всех кабинет.

При всех в учительской шипит Лариса Михаиловна. Та еще язва.

– Да, проводите.

– Как с барского плеча. Спасибо, проведем.

Я не комментирую. Нас молодых сразу так приняли. Директор для нас создает условия, чтобы смотивировать остаться. Вот старички и психуют. Лилия Дмитриевна была нашим щитом от этих куриц. Теперь защищать некому, да мы уже и сами почти закалились.

Ко мне всегда больше всего претензий, потому что больше внимания со стороны директора. Как жаль, что не только как специалисту. Между нами никогда ничего не было и не будет, он не в моем вкусе, сильно старше и мой работодатель. Я еще не совсем чокнулась, чтобы вот так в омут с головой.

Но коллеги считают, что так и есть. Сначала меня это дико напрягало, потом я решила не изводить себя и просто отмалчиваться. В конце концов каждый думает в меру своей испорченности. Так я успокаиваю себя время от времени, хотя все равно до жути переживаю на этот счет.

– Вообще, конечно, одна ты у нас, Верочка, без класса. Очень удобно, и тут и там. И в школе поработала и вечером репетиторством позанималась. Деньги то нелишние. Да?

Как же они достали с этим классным руководством.

Выхожу из учительской. Уроки закончились, надо перекусить. Звонит Милена, владелица студии, где я арендую кабинет. Черт. Не к добру это все.

– Да, Милена, здравствуйте.

– Верочка. – Своим приторно надменным голосом. – Смести сегодня свои уроки на час позже, мне нужно провести экскурс для покупателей помещения.

Вздыхаю.

– Мы сильно помешаем с моими учениками?

– Да.

– Ладно.

Хочется плакать. Убежать куда–нибудь, где нет людей, свернуться калачиком, накрыться одеялом и плакать. Возвращаюсь домой. По пути звоню ученикам, переношу занятия на позже.

С порога несет перегаром. Опять.

Стиснув зубы, иду в свою маленькую комнатку. Кухня и комната, в которой живет дядя, слитные. Это дико усложняет жизнь.

Я уже почти приноровилась. В комнате у меня маленький стол, чтобы готовиться по работе и кушать, шкаф для одежды, полки с книгами и кровать. Места очень мало. Но я благодарна и за этот изолированный уголок.

– Вера, ты?

– Да. – Отвечаю сквозь зубы.

– Ко мне сегодня друзья придут.

– Какие еще друзья? Откуда они взялись? – Не могу скрыть своего раздражения.

– Одноклассник мой с другом. – Чуть не связная речь. – А че за допрос? Это вообще то и моя квартира тоже. Или ты думаешь, что мама считала по–другому?

Начинается. Не выношу этот пьяный треп. Захожу в комнату. Не выдерживаю. Под шум телевизора плачу в подушку. Самыми горькими слезами, что есть.

Возникает мысль снять квартиру, в моей копилке хватит примерно на полгода жизни. Но как оставлять эту квартиру, совсем ведь загадит. Жене он не нужен. Я как–то пробовала набрать ее, чтобы нажаловаться, она отчитала меня так, что я потеряла дар речи.

Да уж, кому такой нужен.

Так, хватит себя жалеть. Привожу себя в порядок, забегаю в кафешку по близости, перекусываю, беру кофе, работаю немного там. Ближе к вечеру бегу в центр.

– Привет, Лида.

– Привет, Вер.

– Ты уже придумала что–то с новой подработкой? Милена нас скоро выставит. – Лида – хорошая девчонка, студентка педа. Очень воспитанная, хотя из неблагополучной семьи.

Вздыхает.

– Центров много. Куда–нибудь возьмут. Администраторы везде нужны. Но здесь было удобнее всего, конечно, под боком. А ты?

– Не знаю. Все надеюсь, что Милена передумает. На крайний случай в первое время буду сама выезжать к ученикам.

Занятия проходят один за другим. Школьник, женщина, изучающая язык «для себя», бизнесмен. Черт. Самый проблемный. В плане занятий интересный персонаж. Предрасположенности к языку действительно нет ни в каком виде. Но чем сложнее задачка, тем сильнее хочется ее решить. Бросить себе вызов и справиться. Если бы он еще был не таким навязчивым.

Хожу по коридорчику в перерыве между последним занятием.

– Милена. – Снова набираю арендодателя. – Сколько у нас есть времени, прежде чем вы нас бросите на произвол судьбы?

– Верочка, не утрируй. У нас столько центров в городе, я посоветую тебя и других преподов своим знакомым.

– Так сколько есть времени? Сообщите хотя бы недельки за две, чтобы нормально собрать вещи и съехать.

– Хорошо. Я тоже, знаешь ли, нет от хорошей жизни такие решения принимаю. – Обиженно.

– Милена, у меня еще одна просьба. Я могу сегодня остаться здесь на ночь? – Как–то я уже ночевала здесь. Полночи работала, полночи спала на диванчике. Нормально, лучше, чем чувствовать себя не пойми кем в своей комнатушке, пока через стенку пьянствуют.